Два Андрюхи
14 октября 2021 г., 18:06
Яркий дневной свет взорвался в голове снопом золотых искр. С тяжелым стоном Андрей потянулся, приоткрыл глаза и увидел Андреаса, распахнувшего шторы и впустившего в комнату целый батальон солнечных зайчиков.
— Почему у тебя дверь не заперта? Заходи, бери, что тебе нужно, выходи… Как ты не боишься?
Растерянный Андрей сел на кровати, щурясь и постепенно приходя в себя после сна. Ему нужно было некоторое время, чтобы включиться. Когда его будили, да еще и так бесцеремонно, он чувствовал себя нехорошо, и перед глазами стояла мрачная пелена. А от такого заявления волей-неволей проснешься… Он, оказывается, ночевал с открытой дверью. Ведь вчера он так и не удосужился ее проверить, увлекшись разговорами с сущностями.
— Ты во сколько вчера лег? — Андреас толкнул друга в голое плечо, — третьи петухи поют, а ты до сих пор в постели.
Реальность обрушивалась на Андрея как ушат холодной воды, и от этого было тошно. Ужасная слабость сковывала мышцы. Встав с кровати и неуверенно шагнув вперед, юноша качнулся, но сумел удержать равновесие.
Подойдя к напарнику, он пожал ему руку и приобнял за плечи, но сразу же вынужден был отступить. В нос ударил запах спиртного, и Андрей усилием воли подавил рвотный рефлекс. Чтобы Андреас не заметил его замешательства, он отвернулся к окну:
— Ты чего пришел-то? — Андрей давно привык, что тот мог явиться к нему в самый неожиданный момент без предупреждения, и это могло значить лишь одно — Андреасу что-то от него нужно, — опять, небось, где-то шлялся всю ночь?
Андреас без приглашения плюхнулся в кресло и с наслаждением вытянул перед собой ноги:
— Хайат, одолжи денег. Мне до конца месяца не хватит.
— Подожди. Оденусь, потом и поговорим, — недовольно проворчал Андрей, юркнув в ванную. Для него это была обычная просьба.
— Можно подумать, я тебя впервые вижу в нижнем белье, — хихикнул в кулак Андреас, вставая с кресла и направляясь в сторону кухни, — о, да у тебя тут кока-кола? Я возьму, можно?
— Как хочешь, — с ванной послышался голос Андрея, заглушаемый шумом воды, — все равно ведь сделаешь по-своему.
***
Они начали близко дружить с тех пор, как Андреаса поставили к Хайату напарником. Он сразу отнесся к Андрею с теплотой и пониманием, а тот даже представить себе не мог, что человек, который за словом в карман не лез, никому особого почтения не выказывал и ни под кого не подстраивался, может быть таким заботливым. Андреас полностью освободил его от физической работы, предоставив возможность отвечать только за учебный процесс, чтобы лишний раз не рисковать здоровьем Андрея. Кто в чем был сильнее, за то и отвечал. Парни стали неразлучны. Беспечный весельчак Андреас часто защищал молчаливого интроверта Андрея и перед родителями детей, и перед коллегами. Что бы ни произошло в группе, проблему решали сообща, а стоило методисту или медсестре в чем-то упрекнуть Хайата, на выручку сразу спешил Андреас, который одной лишь колкой фразой мог поставить на место обеих. И Андрей в долгу не оставался. Он делал для напарника мелкие услуги и помимо работы. Одалживание денег входило в этот перечень. А еще Андрей позволял другу приходить к нему без предупреждения в любое время суток и вести себя как дома. Андрей вышел из ванной в домашних шортах и футболке, попутно расчесывая мокрые после душа волосы. Теперь он ощущал себя свежим, отдохнувшим, но слегка ленивым. В сонной голове было пусто и спокойно, ни одна назойливая мысль не мешала. О вчерашнем приступе давала знать лишь рана над бровью. Андреас тем временем разлегся на кровати, жадно попивая кока-колу и закусывая чипсами, которые Андрей вчера так и не успел попробовать: — Ну, так что насчет денег, Хайатик? Одолжишь? У мамы день рождения, а я на мели. Андрей с осуждением и легкой злостью смотрел, как из рук Андреаса на кровать сыпались крошки от чипсов. Есть в постели он себе никогда не позволял. У него словно сердце кровью обливалось, когда кто-то нарушал его порядок и правила, но юноша молчал. Наперекор себе. — Одалживай у тех, с кем гулял всю ночь. Я-то тут при чем? С кем ты там шлялся? С Вайдотасом и Дади? Андреас молча кивнул, сделав из бутылки большой глоток. — Так я и думал, — вздохнул Андрей и картинно закатил глаза к потолку, — значит, для развлечений у тебя есть они. А я так. Сбоку припёку. Ни для кого в детском саду не было секретом, что Вайдотас, несмотря на серьезный занимаемый пост, был заядлым тусовщиком. А с появлением Дади он и его приучил к такому образу жизни. Иногда к ним примыкал и Андреас. — Хайат, ты неправ. Ты бы все равно с нами не пошел, смысл тебя звать. А с ними хорошо только по клубам ходить. Для дружбы нужен надежный человек, такой, как ты, — возразил Андреас и громко выпустил воздух ртом. Выпитая кока-кола давала о себе знать. — Фу, какая мерзость, — воскликнул Андрей, нервно потирая руки, а его и так бледное лицо еще больше побелело от возмущения, — воспитатель, блин. Чему ты детей можешь научить? И как Вайдотас еще не уволил тебя? Андреас прыснул от смеха, и Андрей так и не понял, что его больше рассмешило: его слова или собственная глупая проделка. — Ты прекрасно знаешь, что он меня не уволит. Мы с Вайдотасом друзья детства, и в универе вместе учились. Не тебе меня упрекать, Андрюша. Сам с ним в десна лобызаешься. Хайат метнул на собеседника быстрый пугливый взгляд, будто ребенок, который хотел уклониться от удара. — А кто сказал… Что поддерживать со всеми хорошие отношения… это плохо? — запинаясь от волнения, спросил он. — Никто. Только ты забываешь о том, что не нужно сжигать себя, согревая других. Не оценят. Подумай, почему ты для всех такой хороший, Андрюшенька. Может, пора уже научиться говорить людям «нет»? Сам же потом страдаешь. И то, что ты под всех подстраиваешься, не значит, что они о тебе хорошо отзываются. Уж я-то знаю побольше тебя. Курилка за павильоном — отличное место для сплетен. Слова напарника ударили, словно кнутом, и вызвали поток безрадостных мыслей. Не раз Андреас горькой правдой заставлял его сердце сжиматься от боли, и Андрей всей душой желал, что лучше бы тот соврал ему, чем выложил наружу всю подноготную. Андрей и вида не подавал, что эти слова его задевают, а сам их помнил, прокручивал сотни раз в голове и по ночам плохо спал, обдумывая и анализируя. Тягостные воспоминания мучили его, и он, как обиженный ребенок, пытался придумать фразу, которой можно ответить тому, кто его оговаривает. — Так, ладно, — Андреас решил сменить тему, видя, что у Андрея в глазах стоят слезы, — ты меня случайно не покормишь? Со вчерашнего дня ничего не ел. Андрей горько вздохнул и поплелся на кухню. Хотелось пробыть там как можно дольше, чтобы отголоски недавнего разговора поскорее забылись. Ему было мучительно думать о том, что его безотказность рано или поздно сыграет с ним злую шутку. Ведь как обычно все происходит? Кто поедет в бухгалтерию? Кто отвезет документы Артуру? Конечно же, Хайат! И никого не волнует, что даже пара слов, произнесенных главой отдела образования, его ехидный змеиный взгляд, полный превосходства, заставляли Андрея трястись от страха. А потом и последствия для здоровья появлялись без промедления. Но до этого, похоже, никому нет дела, кроме Андреаса. Его напарник всегда прав. Пока Андрей разогревал гречку с котлетами, он думал о том, что в понедельник возможно Вайдотас снова даст ему какие-то поручения, попросит о какой-то услуге. А он гордо ответит «нет»… Надоело быть в каждой дырке затычкой. Но Андрей сразу же поумерил свой пыл: а что, если после этого отношение руководства к нему изменится в худшую сторону? Хайат помнил, как Вайдотас однажды его целую неделю игнорировал ни за что ни про что. Сердце болезненно встрепенулось, и Андрей не то чтобы отбросил эту идею, но решил действовать по обстоятельствам. Возможно, получится отказать корректно. Странно, почему Андреас не боится подобного и живет своей жизнью, никого не празднуя? Испуганный голос напарника вернул юношу из мира грез в реальность. Андрей подскочил от неожиданности и ринулся в комнату. Андреас сидел на кровати, поджав под себя ноги, и тяжело и часто дышал. — Я видел… парня… там… — заикаясь, произнес он, указывая на зеркало. — Бред, — фыркнул Андрей. Убедившись, что с другом все в порядке, он мотнулся на кухню за едой, — дожили… Парни ему в зеркале мерещатся. Пить нужно меньше. — Я не вру, ей-богу, — Андреас схватил Андрея за руку, призывая сесть рядом, что тот чуть не выронил поднос, — и я готов поклясться, что уже не раз видел его. Но ты ведь мне все равно не поверишь, да? Андрей по-братски обнял его, пригладив взлохмаченные волосы. Он чувствовал, как Андреас дрожит всем телом. И это его напарник, который, казалось, не боялся ни бога, ни черта? — Поверю, Андрюха, поверю, — сказал Хайат с умилением и прижал Андреаса к себе еще крепче. — Когда во времена студенчества мне приходилось тут ночевать… Ну понимаешь, загулялись до поздна… все дела… — продолжал Андреас, ловко уклоняясь от рассказа об их с Вайдотасом бурной молодости, — мне здесь снились такие цветные фантастические сны. И в них непременно был этот парень. Я его сразу запомнил, ведь он очень красивый. А эта его родинка над бровью… Вообще прелесть. Андрей выпустил напарника из объятий: — Тебе же вроде Артур нравился. Разве нет? Андреас слабо улыбнулся. Именно в этот момент он кое-что заметил. Заботливо убрав Андрею волосы со лба, он пристально уставился на присохшую рану. — Как же так? Снова? — воскликнул он громким шепотом с нескрываемым беспокойством. Андрей не ответил ему на этот риторический вопрос. Разговоры о своей болезни он не любил и всячески их избегал. На некоторое время между парнями повисло неловкое, выжидающее молчание, которое прервал Андрей: — Ты поесть собирался… — Собирался, но позже. Я знаю, что тебе не понравится то, что я скажу. Но… Шел бы ты, Хайат, на больничный. А то доиграешься когда-нибудь. Хотел было Андрей вскочить, как ошпаренный, сказать что-то наподобие: «Ты это специально, чтобы больше денег заработать?» Да передумал. Напарник ему зла не желал. Андрей покорно склонил голову, съежившись и ощущая себя до невозможности незащищенным. В душе сразу стало холодно, неуютно и колко, словно Андреас обнажил у него что-то запретное и постыдное: — Нет. Ты же знаешь, что я не пойду. Мне деньги нужны. И я не настолько серьезно болен. — Ну да, ну да, — грустно хохотнул Андреас, — конечно, не серьезно. Только в обморок падаешь и лоб разбиваешь. Ты не думал, что будет, если такое с тобой случится на смене, при детях? Ты хочешь их напугать? Софийку с ее тонкой душевной организацией морально травмируешь. А ее шибанутую мамашу еще больше! Пойдем в больницу, хоть справку тебе возьмем, чтобы не ходить на эти идиотские мастер-классы. На утонченном лице Андрея застыла гримаса удивления. Идея друга сначала показалась ему неплохой, и он был готов согласиться, но вспомнил, что не все так просто, что он человек подневольный и зависит от множества факторов: — Мне не хочется подводить Вайдотаса. Если не я его выручу, то кто? — Не беси меня, Хайат, — Андреас наконец-то принялся за свой завтрак, и его речь с набитым ртом звучала не устрашающе, а комично, — иди одевайся. Андрею не оставалось ничего, кроме как смириться. И правда, всем можно найти замену. При желании и ему найдут. Не один же он воспитатель на весь сад. — Но если ты будешь скандалить и ломиться в кабинет без очереди, я сразу же ухожу, — предупредил Хайат перед самым выходом. — Конечно, мне же больше всех нужно, — ответил Андреас, обуваясь, — всю жизнь мечтал тебя по врачам водить.***
На улице стояла жара. Воздух был неподвижен, а листья на деревьях вяло повисли, ожидая малейшего дуновения ветерка. До больницы идти недалеко, минут двадцать от силы, медленным шагом. Парни шли по тротуару, стараясь держаться поближе к растущим вдоль дороги каштанам, которые хоть немного защищали от палящего полуденного солнца. Предусмотрительный Андреас заставил Андрея надеть кепку, на что тот всю дорогу жаловался, как ему не идут головные уборы. Андреас затыкал другу рот и просил идти быстрее, пока больница не закрылась. Суббота, сокращенный день, однако. Больница выглядела старой, с потрескавшейся побелкой и грязными разводами по ней, односкатной крышей и выступающим карнизом. В коридоре было пусто и пыльно, пахло формалином и чем-то неприятно-едким. В регистратуре молодая девушка уставшего вида вяло тыкала пальцем в экран смартфона. На просьбу Андрея дать его медицинскую карту, она недовольно цокнула языком и после долгих поисков конечно же ничего не нашла. Андреас хотел открыть рот, чтобы выдать что-то эффектное и язвительное, но наткнулся на красноречивый взгляд Андрея, который говорил: не вздумай! Поэтому на прием пришлось идти с пустыми руками. А вот тсутствие очереди под нужны кабинетом приятно удивило парней. — На что жалуетесь? — врач, видавшая виды пожилая женщина, с короткой стрижкой на седых сальных волосах, спросила сухо и безразлично, даже не поднимая на Андрея взгляд. Складывалось впечатление, что происходящее для нее — скучная рутина, ради которой не стоит включать ни одну эмоцию. Юноша внутренне собрался, стараясь коротко изложить суть вопроса. Надеясь на понимание, Андрей рассказал ей о частых головных болях, о приступах гипертонии, приводящих к потере сознания, о кровотечениях с носа. Только в конце рассказа врач удосужилась поднять глаза, голубые, выцветшие и безучастные: — Где твоя карточка? — она беглым взглядом окинула своего пациента. — Потерялась — спокойно ответил Андрей, а у самого сердце колотилось быстро и неровно, что стук отдавался в ушах. — Плохо. В следующий раз нужно найти, — покачала головой врач и, порывшись в стопке бумаг на столе, достала потрепанную тетрадь, в которой и собиралась фиксировать информацию о сегодняшнем приеме, — а пока я заведу временную. Андрей обвел глазами кабинет. В косых лучах солнца, пробивавшихся сквозь шторы не первой свежести, летали пылинки, давно не крашеные стены давили своей массивностью, в углу на столике громоздились горы медицинских карточек и прочих бумаг. В воздухе словно витало запустение. — Вам виднее, — тихо ответил юноша, втайне радуясь, что врач не ругается, — мне нужна справка. Женщина вопросительно вздернула бровь: — Какая еще справка? Андрей сник, подавленный ледяным тоном врача. Слабо рассчитывая на понимание и участие, он рассказал о том, что с его давлением противопоказано находиться на жаре, а на работе заставляют. — С чего ты взял, что у тебя кровь из-за давления? Может, просто сосуды близко расположены… В этом нет ничего страшного. А голова у всех периодически болит. Сколько тебе полных лет? — Двадцать три, — робко произнес Андрей, словно стесняясь своей молодости. Женщина насмешливо вскинула глаза и начала что-то писать в тетради: — Ну вот. Какая может быть гипертония в твоем возрасте? Ты не выглядишь больным. Ну-ка, дай руку. Она перехватила запястье юноши длинными узловатыми пальцами и принялась считать пульс, время от времени поглядывая часы: — Слегка повышен. Но ничего. Так бывает. Ты видимо переволновался? Давай измерим давление. И потянулась за электронным тонометром, который не сразу смогла настроить. На экране в хаотичном порядке выскакивали цифры, и врачу пришлось несколько раз извлекать батарейки, тереть их об халат, а затем снова ставить на место. Когда надувная манжета сжала руку Андрея выше локтя, у него потемнело в глазах, а сердце словно опускалось в пятки. Увидев число 140, юноша ничуть не успокоился. Низковатое для него. С такими показателями справки ему не видать. — Что же ты так распереживался, Андрей? — женщина бросила беглый взгляд на лист, на котором недавно записывала данные Хайата, — в аптеке купишь настойку пустырника и попьешь. Давление у тебя слегка повышено, но это может быть твоя физиологическая норма. Андрей не стал говорить, что на протяжении долгих лет он пьет таблетки намного сильнее пустырника, и то они не всегда помогают, особенно в период обострения. — А как же справка? Вы мне ее дадите? — молящим тоном произнес юноша, которому хотелось услышать хоть малейшее сочувствие. — Нет. Не вижу необходимости. Ты молодой, а значит здоровый. Справишься. У меня вон пациенты после инфаркта и не ноют. А ты не выдумывай и не накручивай себя. Постарайся поменьше нервничать, ведь все болезни от нервов, — заверила его врач. Андрей растерянно заморгал, про себя изумляясь такому безразличию: — Но я же сознание теряю… Что мне с этим делать? — Пьешь? Запрещенные препараты принимаешь? От обиды Андрею хотелось не просто взвыть, а разреветься в голос. Давно ему не доводилось испытывать столь острую горечь, унижение и стыд. Он пришел за помощью, а его считают пьяницей и наркоманом. Юноша сидел и не мог поверить, что это все происходит с ним. От обиды было больно дышать, словно ребра тисками сжали. Какие же холодные, дежурные фразы… — Ясно. До свидания, — кивнув, Андрей быстрым шагом вышел из кабинета, а оказавшись в коридоре, бессильно рухнул на лавочку рядом с Андреасом. — Ну и где твоя справка? — настойчиво тормошил его за плечо напарник. Андрею хотелось отмахнуться от него, чтобы не слушать нравоучений. И так тошно. — Не взял? Не дала? Сучка… — Андреас даже на ноги вскочил от возмущения и готов был ринуться в кабинет, но Андрей жестом попросил его вернуться на место, — я сейчас пойду и разберусь. Хайат ладонью вытер пот с лица. Внутри все горело, переходя в ледяную нервную дрожь, от которой зуб на зуб не попадал: — Не ходи, пожалуйста. Не груби ей, ты же обещал. Она нам в бабушки годится. — Это все потому, что ты не захотел искать свою медицинскую карту. А там же у тебя все выписки, МРТ, узи… На их основании тебе можно было выписать не только справку, но и больничный. Но ты же упрямый, как баран. Можно еще попробовать пойти в платную клинику, может хоть там что-то выгорит. Слова Андреаса отдавали в голове отбойными молотками, как ржавые иглы впивались в сердце. Его напарник снова прав. Но поддерживать его правоту, как и следовать его инструкциям, не хотелось. Единственным желанием Андрея было как можно скорее оказаться дома, прилечь на кровать и не шевелиться, закрыв глаза. Он жутко устал морально. — Давай не сегодня, прошу тебя, — протянул Андрей, чувствуя, что сил еще на один визит к врачу у него не хватит, — и так половина выходного псу под хвост, а еще план нужно писать. — Как скажешь, — развел руками Андреас, подходя к лестнице, ведущей на первый этаж, — это в твоих же интересах. Ладно, постараюсь отмазать тебя от мастер-классов. Придется в следующий раз мне идти, я за все время ни разу там не был. Не волнуйся, Хайат, друг в беде не бросит… «Ни разу за все лето… — насмешливо подумал Андрей, — а я туда каждые выходные ходил». Ему нравилось в Андреасе то, что он сначала словно резал по живому, мог наговорить много неприятной правды, но потом смягчался и оттаивал, жалел и помогал зализывать раны.***
Вернувшегося домой Андрея насторожила возня на кухне. Кто-то тихонько всхлипывал, будто прося пощады, кто-то строго и взбудоражено выговаривал, а кто-то ласковым тоном утешал. Отворив дверь, юноша увидел странную картину: Костя сидел за столом, склонив голову на руки и силясь плотнее сжать губы, чтобы не было слышно рыданий. Над ним, словно скала, навис Гьон, что-то эмоционально втолковывая. А Костя беззвучно плакал, сотрясая плечами. — Что у вас произошло? — Андрей был рад видеть вчерашних гостей, но в душе начинала нарастать тревога. Сергей растерянно развел руками, словно это должно было прояснить ситуацию. — Угадай, Андрюшенька, кто сегодня пробил днище по тупости? — голос Гьона звучал приторно и певуче, что Андрею было непонятно, чего же в нем больше — сарказма или сочувствия, — не волнуйся, у тебя почетное второе место. А победитель вот сидит, сопли на кулак мотает. — За что ты его так? — Андрея в равной степени удивляли и слова Гьона, и поведение Кости, — что плохого он сделал? Сережа жестко улыбнулся, положив ладонь Косте на плечо, словно пытаясь защитить от брата: — У дружка своего спроси. Принесли же его черти к тебе сегодня. — Андреас? — Хайат все не мог сообразить, в чем же провинился Костя, а тут еще и его напарника приплетают, — а он-то здесь при чем? — Пусть этот герой-любовник сам объяснит, при чем, — сказал Гьон, резко пихнув Костю в спину. — Ну все-все, — произнес Сергей мягче, перехватив руку Гьона, — что сделано, то сделано, назад ничего не воротишь. Не обижай его, ты же видишь, что ему и так плохо. Андрею захотелось обнять и пожалеть Костю, как маленького мальчика, успокаивающе гладя по голове, и узнать причину его слез. Он никогда не думал, что потусторонние сущности могут плакать, да еще и так, до просящейся наружу истерики. Юноша присел рядом с Костей и легонько провел рукой по его спине. Тот всхлипнул и поднял мокрое лицо с опухшими красными глазами. — Я план тебе написал, на август, как и обещал, — выговорил Костя полушепотом, кивком указав на толстую книгу, лежащую на краю стола, — надеюсь, методист не станет ругать тебя за следы слёз на бумаге. Андрей не смог ничего ответить. Горло сдавил тяжелый свинцовый спазм, и юноша буквально заставил себя сделать медленный глубокий вдох: — А плачешь ты почему? Хоть кто-то может мне рассказать, что тут, черт возьми, происходит? Костя медленно выпрямился, вытер рукавом рубашки лицо и повернулся к Андрею. В его широко распахнутых глазах сквозили беспомощность и покорность, ресницы слиплись в комочки. Так он глядел некоторое время, а потом сморгнул и заговорил: — Я знаю Андреаса уже очень давно. Ну как знаю… Наблюдаю за ним с зеркала. Еще с тех пор, как он был студентом. Уже тогда я понял, что у меня к нему чувства намного глубже, чем обычный интерес. Но я сдерживал себя, подавлял, как мог, пытаясь в зародыше уничтожить симпатию к нему. И у меня получалось. Потом они с Вайдотасом закончили университет, и Андреас перестал здесь появляться. Какое-то время я не думал о нем, ведь недаром говорят: глаза не видят, сердце не болит. Но потом сюда переехал ты. Он помогал тебе обустраиваться, и я начал видеть его чаще. А сегодня я почувствовал, что попал окончательно. Магия любви захлестнула меня с чудовищной силой, и я больше не смог ей противиться. И я показался ему. Но похоже только напугал. — Что в этом плохого? — Андрей искренне не понимал, почему Косте от любви так больно. Она же наоборот окрылять должна. Если бы Хайата попросили привести пример идеальных отношений, он бы не раздумывая назвал Вайдотаса и Дади. Ребята такие отчаянные, нежные. А как между собой переглядываются, наслаждаясь тем, что они друг у друга есть… Андрей и сам был бы не прочь влюбиться, чтобы ощущать себя таким же счастливым. Он бросил мимолетный взгляд на Гьона, и что-то дрогнуло внутри, заставив сердце сладко замереть. — Для нас это очень плохо, — пояснил Сережа, прислонившись к дверце холодильника, — чувства без взаимности у нас равносильны смерти. Влюбившись в человека, мы тоже превращаемся в людей и уходим в их мир. Прости, Костя, но ты не можешь больше оставаться с нами. Я очень тебя люблю, но закон есть закон. — Но ведь вашему брату повезло, и он жив? Гьон опять приблизился к Косте, от чего тот весь сжался, не ожидая ничего хорошего: — Так ему мужик попался адекватный. А этот твой товарищ любит только себя. Поэтому Костеньке лишь одна дорога. — Прости, брат, но тебе пора, — с болью и горечью произнес Сережа на правах старшего. Было видно, что он и сам сильно переживает, — у тебя есть последняя возможность пройти через зеркало и после покинуть его навсегда. Ты больше не сможешь исчезать и материализоваться. Мне очень жаль. Костя тяжело поднялся с места. Слезы, которые ненадолго высохли, снова брызнули из его глаз. Тоска и ужас ситуации проявляли себя, сотрясая тело мелкой дрожью. Он оплакивал свою судьбу, свою неразделенную любовь и одиночество. Этот день он запомнит навсегда. Сегодня он уйдет в мир людей, чтобы найти того, за чью взаимность ему жизненно необходимо бороться.
