По ту сторону зеркала

      Обычно Андрей приходил на работу раньше положенного времени. Особенно во вторую смену, чтобы помочь Андреасу покормить детей и уложить их спать. Но сегодня впервые за свою карьеру воспитателя он вошел в садик за пять минут до начала рабочего дня. Ему совершенно не хотелось видеть Андреаса. Вчерашняя ситуация с Костей не выходила у Андрея с головы. С одной стороны его напарник не был ни в чем виноват, а с другой — Хайата не покидало какое-то щемящее чувство неправильности. Если любовь, то она должна быть взаимной. А у Кости она жертвенная и слепая. Ради Андреаса он готов добровольно отказаться от всего и уйти в никуда.

***

      Безрадостные мысли не покидали Андрея всю ночь. Не отпускал очередной приступ, давление зашкаливало, тошнило едва ли не каждый час. До ванной он доходил на автопилоте, согнувшись в три погибели и не имея возможности выпрямиться, ведь любое движение вызывало новый наплыв дурноты. Отвратительно и больно. А в голове вертелась лишь одна мысль: «Когда же все это закончится?»       Возвращался он в комнату на дрожащих ногах, падал на кровать, скрючившись в позе эмбриона, и обессилено закрывал глаза. Голова раскалывалась, а все тело ломило, особенно болели грудь и живот. Внутри все ныло и просилось наружу резкими болезненными толчками.       Поспав от силы пару часов, Андрей проснулся совершенно измученным. Брать на работе отгул он не стал, чтобы никого не подводить, не привлекать лишнего внимания к своей персоне и не давать повода для сплетен. И так много болтают. Андрей знал, кто и что о нем говорит, но молчал. Просто не хотел ссориться, опасаясь, что отношение к нему испортится.

***

      В группе стоял запах еды, от которого пустой желудок Андрея еще больше скрутило узлом. Дади, отбросив назад рыжие волнистые волосы, мыл посуду. Увидев Андрея, он отвлекся от работы, и поздоровавшись, перехватил его под локоть рукой в резиновой перчатке: — У нас с Вайдотасом квартирант. Догадываешься, кто?       Андрей недоуменно посмотрел на свою мокрую руку. Конечно же, он догадывался, ведь куда еще идти Косте в мире людей? Только к Вайдотасу. — Как же он вас нашел? — удивился Хайат и не пойми почему почувствовал себя виноватым. — Это ты у него спроси, — хитро усмехнувшись, Дади снова принялся за посуду.       Андрей давно выучил этот взгляд своего помощника — добродушный, с загадочными искорками. Такой бывает у человека, который что-то скрывает, но не боится разоблачения. — И с напарником своим поговори, — аккуратно попросил Дади, споласкивая тарелки, — меня он все равно не слушает. А ты хоть какое-то влияние на него имеешь. А сейчас я домою посуду, сбегаю на перекур, и мы с тобой вместе пойдем к Вайдотасу в кабинет. Что-то важное хочет нам сказать.       Андрей невольно побледнел, но быстро совладав с собой, подавил свой внутренний страх. — Да не бойся ты. Все в порядке, — заверил его Дади, расставляя чистые тарелки на сушилку, — обедать будешь?       Андрей бросил на него страдальческий взгляд из-под сведенных бровей. — Я все понял. Не будешь.       Андреас сидел за столом, и подперев ладонью щеку, рылся в своем телефоне. Дети спали на двухъярусных кроватях, так густо расставленных, что просторная спальня казалась тесной.       Судя по тому, как неприветливо Андреас поздоровался, и каким нахмуренным выглядело его лицо, Андрей понял, что тот не в настроении. Разговор может не заладиться, но отступать некуда.       Чтобы сразу не лезть на рожон, Андрей аккуратно сложил свои вещи, окинул наметанным взглядом спальню, чтобы выяснить, кто из детей не спит, прошелся между рядами кроватей, заботливо укрывая воспитанников. — Чем недоволен, Андреас? — спросил Хайат, ставя свою изящную подпись в тетради передачи смены.       Резкий тон напарника полоснул по живому, ведь Андрей привык принимать на свой счет любой негатив. — Это не смена, а сущий ад. Ты знаешь, что сделал наш уважаемый Дади? После завтрака он просто свалил. Вместе с Вайдотасом. Я не знаю, что они там делали — курили, кофе пили или трахались… Но вернулся он только тогда, когда пришло время выходить на прогулку. — И всего-то? Во время занятий тебе все равно помощник не нужен, — Андрей на секунду опешил, но потом облегченно выдохнул, — я уж подумал, что-то страшное произошло. — Произошло, Андрюшенька, произошло, — язвительно произнес Андреас, оторвавшись от экрана смартфона, — пока он где-то шлялся, у меня дети подрались. Валера ударил Софию, и у нее теперь синяк под глазом. А объясняться с ее тупой мамашей тебе придется. Виноват я, но гадостей наслушаешься ты. Лучше заранее напейся таблеток. С Валерой тоже сам проводи воспитательную беседу. Он же у нас только тебя слушается.       От этих слов сердце Андрея подпрыгнуло к горлу и противно затрепетало, распуская по всему организму слабость. Скандальную маму Софии юноша боялся, как огня. Не раз после ее жалоб в садик приезжал с проверкой Артур. — О черт… — Андрей медленно опустился на стоящий в спальне поролоновый диванчик и обхватил голову ладонями, — и что теперь делать?       Казалось, что одно лишь воспоминание об Артуре сдавило голову и вызвало боль. — Ничего, — заметив волнение напарника, Андреас ответил намного спокойнее, — это дети. И они иногда дерутся. А вот на Дади я очень зол.       Андрей горько улыбнулся себе под нос и поднял глаза на напарника. Хайат всей душой чувствовал, что именно сейчас наступил подходящий момент, пришло время поговорить начистоту, аккуратно подвести к тому, что парень из зеркала — не плод воображения Андреаса, а вполне реальный человек, которому сейчас нужна помощь и любовь. Вот только способен ли его друг на эту любовь, Андрей сомневался. — Андреас, а у тебя кто-то есть? — вскользь поинтересовался Андрей, стараясь если не вывести напарника на чистую воду, то хотя бы не спугнуть. Андреас изумленно покосился на него, давясь от смеха: — Ты на себя намекаешь, что ли? Расслабься, ты не в моем вкусе. — Да и в мыслях не было, — Андрей, в отличие от товарища, оставался серьезным. Костя ни на минуту не выходил у него из головы, но не было ни единого плана по его спасению. Лишь осознание того, насколько ужасно, когда жизнь зависит от другого человека. Сейчас она находилась в руках Андреаса, а он и не в курсе, — тебе же тот парень нравился. Из зеркала и из твоих снов. — Нравился, — посмотрев на часы, Андреас встал из-за стола. Время смены подходило к концу. — А если бы ты встретил его в реальной жизни? — Андрей тоскливо наблюдал за тем, как Андреас собирался домой — обычное чувство воспитателя, пришедшего на вторую смену, — между вами могло бы что-то быть? — Да такого еще найти нужно, — Андреас присел на корточки перед зеркалом, прибитым на стене в детский рост, и распустил волосы, которые на работе всегда собирал в хвост, — если ты меня с таким познакомишь, я тебя расцелую. — Да я бы мог… Но умеешь ли ты любить? — мечтательно произнес Андрей, мысленно представляя Костю рядом с Андреасом. — Хайат, что за бред ты несешь? Неужели ты не понимаешь: главное, чтобы тебя любили. А сам ты со временем полюбишь. Или хотя бы привыкнешь.       Андреас выпрямился, тряхнув длинными русыми волосами. Андрей смотрел на него с улыбкой: — Ох, кому-то очень не повезет. С твоим-то характером… — Иди в жопу, Хайат, — насмешливо фыркнул Андреас, перекинув через плечо рюкзак, — я вообще слабо понимаю, к чему ты клонишь. — Ты куда это? — выпалил Андрей громче обычного, после чего испуганно огляделся по сторонам, — побудь еще минут десять, пока мы с Дади сходим к заведующему.       Отпустив дверную ручку, Андреас оглянулся на напарника: — Ну уж нет. Ради этих двоих я теперь и пальцем не пошевелю. — Вот идиот, — возмутился Андрей громким шепотом, когда за напарником закрылась дверь спальни.       Нет, он не злился. Было до слез обидно. Он ради Андреаса готов на многое, а тот ради него и на несколько минут задержаться не способен. Нехорошее предчувствие охватило его, сдавив за шею. С трудом сглотнув комок в горле, юноша принялся готовиться к завтрашним занятиям, как тут с верхнего яруса кровати послышался тихий виноватый голосок: — Андрей Мехдиевич, я нечаянно ударил Софию. Не сердитесь, пожалуйста.       Андрей подошел к кровати, и поправив сбившееся одеяло, ласково погладил мальчика по белобрысой голове: — Спи, Валера. Все в порядке.       Он знал, что этот мальчик хоть и избалованный, но не злой и не подлый. Инцидент вполне мог произойти во время игры. Как бы там ни было, он обязательно поговорит с Валерой и попросит извиниться перед девочкой. Без ругани и спокойно. Если же все решать с помощью крика и угроз, как Андреас, не будет ни понимания, ни послушания. Но это все потом. А пока пусть ребенок спит.

***

      Поручив завхозу присмотреть за спящими детьми, Андрей и Дади поднялись в кабинет заведующего.       Вайдотас выглядел сосредоточенным, и как показалось Андрею, немного волновался. Он улыбнулся вошедшим и жестом предложил им присесть.       За годы работы Андрей выучил все его уловки, жесты и фирменный фразы. Крутит в руках карандаш или ручку — значит, кто-то испортил ему настроение, и он изо всех сил пытается не сорваться на окружающих. Теребит сережку в ухе — значит, нервничает. А если поглаживает ладонью свою короткую стрижку — пребывает в чудесном расположении духа. Проси что хочешь — все исполнит. — Думаю, вы догадываетесь, почему я позвал только вас. О чем я буду говорить, не должен знать больше никто.       На минуту в кабинете воцарилось молчание, слышно было только, как шумит процессор. Вайдотас выждал паузу, в данном случае уместную и учтивую, и продолжил: — Ты, Андрюша, наверняка понял, что моя квартира не совсем простая, и бабушкино зеркало с жителями. Сейчас один из этих жителей у меня дома рыдает. Если ничего не предпринять, мы его навсегда потеряем. Ваши предложения?       Заведующий многозначительно поднял бровь и таинственно улыбнулся, поглядывая по очереди то на Андрея, то на Дади. — Но почему ты говоришь это нам? — растерянно спросил Андрей, — почему бы тебе не обратиться к Андреасу напрямую? — Тут подход нужен, — ответил Вайдотас, краем глаза взглянув на экран компьютера, где высветилось уведомление о сообщении. Убедившись, что оно пришло из отдела образования, заведующий на миг словно потерял нить разговора, но сразу же опомнился, — вряд ли Андреас адекватно отреагирует на заявление, что кто-то там без него умирает. Психанет и слышать ничего не захочет. Кому, как не тебе, Хайат, об этом знать. — Но ты же что-то придумал? — осознавая всю трагичность ситуации, Дади с надеждой смотрел на Вайдотаса.       А тот подчеркнуто медленно кивнул в ответ: — Придумал, но не уверен, что это сработает. Я никогда раньше не занимался сводничеством. Для начала мы возьмем Костика на работу. У нас как раз есть вакансия сторожа. Пусть они с Андреасом познакомятся. Может, между ними заискрит.       Дади с Андреем обеспокоенно переглянулись. — Сколько у него времени? — спросил Хайат.       Вайдотас сник, втянув голову в плечи, но собравшись с мыслями, произнес в ответ: — До конца лета… Наступит новое время года, и сущность в человеческом обличии погибнет… Если не добьется взаимности…       От этих слов пол качнулся у Андрея под ногами, а окружающий интерьер поплыл. Чуть больше месяца. Как же мало... Юноша зажмурился и снова открыл глаза, не веря в происходящее. За что Косте все это? Почему ни в чем не повинный человек должен умереть? Почему безответная любовь настолько жестока, что не только выматывает душу, но и убивает тело? Андрей тут же мысленно отругал себя за излишнюю впечатлительность, понимая, что от негативных эмоций у него может снова подскочить давление. — Не кисни, Хайат, — поспешил успокоить Андрея Вайдотас, и его карие глаза проницательно блеснули, — будем надеяться на лучшее. Ну, и раз вы тут, — заведующий понизил голос, словно разряжая накаленную до предела атмосферу, — готовимся к новому мастер-классу. То сообщение было от Артура…       У Андрея омерзительно похолодело внутри. Хотелось заплакать, сейчас же уйти из этого кабинета, написать заявление на увольнение. Но деваться ему было некуда:  — А можно ли не идти в парк? — где-то в глубине души блеснул слабый лучик надежды, но тут же угас. — Нельзя. Артур ведет учет всех садиков и всех воспитателей. Мне с головой хватило проблем, когда ты не пошел.       Андрей весь сжался, словно в ожидании удара. Усилиями воли он отогнал тягостные воспоминания о том случае, когда Вайдотас не разговаривал с ним неделю: — Я не пойму, почему все молчат? Неужели всем воспитателям нашего района нравится проводить свой выходной в парке? А если распечатать листовки? Мол, хватит терпеть беспредел Артура? И раздать всем в парке?       Вайдотас, испуганно округлив глаза, огляделся вокруг, не услышал ли этих фраз кто-то из посторонних: — Ты никак головой приложился, Андрей Мехдиевич? Что ты такое говоришь? Или ты совсем не дорожишь своим рабочим местом? Да как же мы попрем против Артура и его свиты?       Если заведующий называл его по имени и отчеству, это значило только одно — добра не жди. Андрей понимал, что Вайдотас тоже человек подневольный. Один неверный маневр, одна-единственная жалоба грозит ему строгим выговором и даже увольнением. Хайату вдруг стало жаль заведующего и неловко от того, что если он пропустит этот мастер-класс, то поступит подло по отношению к Вайдотасу, который всегда был к нему добр. Именно своего заведующего Андрей считал примером для подражания. Ведь как не восхищаться человеком, который за несколько лет прошел путь от помощника воспитателя до директора, выучился, аттестовался и прекратил детский сад в оплот уюта и порядка. Дети здесь чувствовали себя защищёнными, весёлыми и счастливыми. Андрей прекрасно помнил те времена, когда на всё заведение мужчин было только двое - он и Вайдототас. Именно он заметил, что в группу к Хайату записывают детей охотнее, чем к воспитателям- женщинам. Родители объясняли это тем, что педагоги- мужчины более внимательны и ответственны, поэтому точно не обидят их чад. Поэтому вдохновленный таким успехом заведующий взял к Андрею напарником своего давнего товарища Андреаса. Чуть позже к ним примкнул и Дади. Эксперимент удался, и старшая дошкольная группа считалась в саду образцовой в плане успеваемости и дисциплины.       Андрей чувствовал, как тяжелый груз нерешенных проблем давит на сознание. Вечером ему предстоит выслушать претензии от мамы Софии, в субботу его ждет мастер-класс, жара и эмоциональное напряжение, которые здоровья ему явно не добавят. Но все неприятности меркли перед одной: жизнь Кости полностью зависела от Андреаса, человека настолько непредсказуемого, что в благоприятный исход верилось с трудом.

***

      Когда Андрей покинул кабинет, Вайдотас торопливо закрыл дверную защелку и с игривой улыбкой направился к Дади. — И это все? — заговорщицки подмигнул тот, подаваясь навстречу.       Заведующий взял со стола листок бумаги, скотч и заклеил замочную скважину: — Так лучше?       Дади согласно кивнул. Когда пальцы Вайдотаса стали расстегивать пуговицы его рубашки, а справившись с этим, скользнули по голой спине, Дади ощутил, как внутри все напряглось, натянулось, как шелковая нить. Хотелось забыть обо всем: о работе, Косте, лишь наслаждаться лаской любимого человека. Вайдотас шептал ему на ухо нежные слова, все настойчивее и глубже целовал, затем мягко подтолкнул к письменному столу. Разорвав поцелуй, он достал из сейфа тюбик со смазкой. — Ты бы не хранил ее в сейфе, — критически заметил Дади, пока Вайдотас освобождал его от брюк и нижнего белья, — кто-то может увидеть. — Кто? — Вайдотас развернул его спиной и обильно выдавил смазку себе на пальцы. — Хайат сюда лазит за профсоюзной печатью.       Заведующий скептически ухмыльнулся, от чего в уголках его глаз появились лучики: — Дади, это же Хайат… Он дальше собственного носа не видит…       И оба беззвучно рассмеялись над простотой своего коллеги. — Не дергайся, — Вайдотас обнял подрагивающие от смеха плечи Дади, — я не могу в тебя войти. Прекрати ржать, как лошадь. - Ты кстати заказал паспорт нашему страдальцу? - спросил Дади, подавляя смех, что однако получалось плохо, - Как ты его собрался на работу брать без паспорта? -Обижаешь. Конечно, ещё вчера, - ответил Вайдотас, поглаживая своего парня вдоль позвоночника. - Смотри, чтобы твою лавочку не накрыли, - предостерёг его Дади, сильнее прогибаясь в пояснице. Вайдотас стал двигаться в нём быстрее и резче, врываясь в его тело неумолимо глубоко: - Не волнуйся, у меня всё под контролем. — Люблю тебя, за то что ты такой... Можешь решить любой вопрос...— восхищённо добавил Дади, задыхаясь от ощущения привычной и простой близости, в столь необычном месте.

***

      Хайату повезло. Софию забирала не скандальная мама, а лояльная и покладистая бабушка, которая, поулыбавшись красивому воспитателю, сказала, что все понимает и претензий не имеет. Подсознание подсказывало Андрею, что не может быть все настолько легко и просто, и что разговор с матерью девочки ждет его впереди. Возможно, завтра. А это еще хуже. Испорченное с самого утра настроение могло грозить ужасными последствиями.       Домой Андрей вернулся в подавленном настроении. Горечь от собственного неумения дать отпор оседала в мозгу чувством тревоги, от которой плохо становилось не только морально, но и физически.       Он сел поужинать, но организм отказывался принимать еду, хоть юноша и понимал, что нужно влить в себя хотя бы чай.       Свернувшись на кровати калачиком, он довольно долго пробыл в состоянии оцепенения и очнулся лишь когда заметил, что в комнате давно пора зажечь свет.       Яркий отблеск ударил по глазам даже сквозь закрытые веки, и Андрей услышал совсем рядом голос Гьона: — Почему тухнешь? Случилось чего?       Андрей привстал на кровати. Присутствие Гьона хоть немного, но успокоило его. Как ребенка обычно успокаивает присутствие матери. Хотелось, чтобы он присел рядом. И когда он сделал это, у Андрея сладко кольнуло внутри. Ему так хотелось поддержки и понимания. Гьон смотрел на него своими бархатными темно-карими глазами прямо, открыто и искренне. Словно ждал чего-то. Время для Андрея будто замерло, только судорожно бившееся сердце отдавало дробью в висках. И юноша решился рассказать сущности о своих проблемах на работе. Он верил, что Гьон сможет ему помочь, подарив хоть капельку уверенности. — При одном условии, — Гьон поднял вверх указательный палец, — если ты хоть немного поешь. Кому ты лучше сделаешь, если заморишь себя голодом?       Андрей хотел есть, но не мог, опасаясь повторения вчерашней адской ночи. От одной мысли о еде начинало тошнить. Противная волна поднималась откуда-то изнутри, заставляя желудок сворачиваться: — Не хочу. Боюсь, что снова будет, как вчера. — Не будет, — Гьон подал ему руку, призывая встать.       Поужинав половинкой булки, Хайат действительно почувствовал прилив сил. А вместе с тем и новый всплеск тревоги. Когда он допивал чай, позвонила мать Софии, но у Андрея не хватило смелости ей ответить. Более того, им овладел ужас и отчаяние, ведь он ничего не мог придумать в свое оправдание.       Гьон с интересом взирал на попытки Андрея что-то предпринять: — Возьми меня за руку… — Что? — не поверил своим ушам Андрей, которого и так трясло. — За руку. Возьми меня за руку, — повторил Гьон, словно маленькому ребенку, — как по-твоему я передам тебе смелость? Только через тактильный контакт.       Хайат подчинился, а когда ладонь Гьона сжала его ладонь, даже дышать перестал. Но страх понемногу отпускал. — Набирай номер.       В телефоне послышались длинные гудки. — Страшно? — участливо спросил Гьон.       Хайат утвердительно кивнул, ощущая, как глаза щиплет от слез, а в висках колотится, как тамтам. — Обними меня, — командным тоном произнес Гьон.       В объятиях сущности Андрей все же решился на непростой телефонный разговор. Спокойным и ровным тоном он извинился перед женщиной и сказал, что все дети иногда падают и дерутся, набивая себе шишки и ссадины, про себя удивившись, что его голос ни разу не дрогнул. — Ну вот… А ты боялся, — выдохнул ему на ухо Гьон, — мне кажется, ты сразил ее своим обаянием.       В эту ночь Андрей долго не мог уснуть, заново прокручивая в памяти то, что случилось у него с Гьоном. По телу разливалось тепло, концентрируясь в области солнечного сплетения, и юноша всецело отдавался невинной радости и безмолвной эйфории. Он не понимал, что с ним происходит. Кроме того, что от этого чувства становится легче и проблемы грядущего дня уже не так пугают.

***

      Когда Андрей уснул, в квартире появился Сергей. Гьона он нашел на балконе. — Ты чего Андрейке лапшу на уши вешаешь? — Сережа добродушно пихнул в плечо любующегося ночным городом брата, — с каких это пор уверенность передается через обнимашки? — Но, тем не менее, он был смелым, — глядя на звездное небо, сказал Гьон, — может ведь, когда захочет. Все человеческие страхи находятся лишь на уровне подсознания. А этот мальчик сам не подозревает, насколько силен…