"Сектант" от Бога!

Следующее пробуждение было не в пример легче. Ничего не болело, в теле была приятная легкость. С кухни доносились голоса родителей и Вити. За окном уже было темно. Ну ничего себе поспал! Тихо распахнулась дверь в мою комнату, и вошел друг с чаем и супом. — Проснулся? Как самочувствие? Я сразу набросился на принесенное, и он улыбнулся. — Значит, все отлично. Беспечный как всегда. Знаешь, каких трудов мне стоило убедить твоих родителей не вызывать скорую? Поэтому жду полный отчет о причинах такого состояния. Мне не оставалось ничего, кроме как все рассказать. Витя нахмурился. — Эти твои сны меня пугают… Возможно, есть способ от них избавиться? Я сразу вскинулся. — Да ни за что! Не знаю почему, но я чувствую, что разгадка именно в них! Друг на меня явно обиделся, но оставить не решился. Утром он ушел на занятия, строго запретив это мне, и наказал звонить. Я же маялся от безделья, которое сейчас вызывало только раздражение. Спать не хотелось, да ничего не хотелось, кроме действий. В попытках найти занятие прошла пара часов. И в итоге я снова лениво листал данную богом книгу. Ближе к середине заметил засохшую кровь на странице и провел по ней пальцами. И кажется, провалился в очередное воспоминание. Черт, но как?.. Я же не сплю! *** Светловолосый Велимир, возрастом уже около 14 лет, сидел на пороге «храма», посмеиваясь. — Хорс, это трусость. Выходи немедленно! — Для своего возраста ты слишком нагл и быстр! — Отнюдь. Самый обычный молодой мужчина, — смеется юноша. — Мальчишка! — А что же ты, божество, мальчишки боишься? — хитро щурится. — Знал бы, что ты таким вырастешь, не стал бы спасать от верной смерти, — сдался бог, выходя с хорошо знакомым мне талмудом, много новее, чем сейчас. — Врешь, — спокойно констатировал Велимир, забирая вещь из его рук и раскрывая. Брови его взлетели вверх. — Это еще что? Это зачем?.. — Чтобы не забылось. Юноша посмотрел на него откровенно скептически. — То, что говоришь, просто невозможно. Мы много поколений всем этим живем и еще столько же проживем! И столько непоколебимой уверенности было в его словах, что я горько улыбнулся, а Хорс засмеялся и растрепал волосы наивного собеседника. — Все меняется. Но ты еще слишком молод, чтобы это понимать. Вот вырастут твои дети, внуки… Глаза Велимира зло сверкнули, он дернул бога на себя и повалил на траву, впиваясь в его губы. — Никогда, слышишь, никогда этого не будет! Хорс, когда же ты поймешь, что я серьезен! Я хочу быть лишь с тобой… — Перерастешь! — Никогда! Вечным стихиям клянусь! Мужчина вздрогнул. — Что ты натворил, глупый мальчишка! — То, что считаю правильным! Велимир резко поднялся и ушел, явно обиженный. Хорс смотрел ему вслед ошарашенно и растерянно. Затем бросил взгляд на раскрытую книгу рядом и порезал пальцы об острую траву, аккуратно капая кровью на страницу. — Связать нас священными узами в пылу злости может только он… Но ребенка ему точно придется оставить, иначе не увижу я в будущем его продолжения. Нет уж, заставлю, если будет надо. Кадр резко сменяется. *** Нагой Велимир, снова более взрослый и статный, входит в реку, точно зная, что за ним наблюдает возлюбленный. Поэтому и моется юноша нарочито медленно и чувственно, желая проверить лимит его терпения. Бога хватает минут на 10, после которых он присоединяется к соблазнителю и обнимает со спины. — Иногда мне кажется, что я делю тебя со всем миром, — шепчет Хорс, целуя его в шею и начиная беспорядочно ласкать его тело. Едва было зазвучавший смех парня прерывается протяжным стоном. Ласки все откровенней и чувственней, я неудержимо краснею. Из-за воды почти ничего не понятно, но древние как мир движения сразу выдают, чем они занимаются. Сглатываю, не в силах отвести взгляд. В штанах давно тесно, но даже не пытаюсь прикоснуться к себе, стыдясь. И кончаю вместе с Велимиром от перевозбуждения. А уже через секунду снова смотрю в книгу. Тут же вскакиваю, хватая сменную одежду и скрываюсь в ванной. А вернувшись, ложусь на кровать и кладу руки под голову, делая выводы из увиденного. Итак… Хорс и Велимир любили друг друга и делили ложе. Это первое. Парень связал их серьезной клятвой. Это второе. Бог не оставил бы просто так своей крови в книге. Это третье. И я вижу их воспоминания. Это четвертое и последнее… Из чего могу судить, что я связан с Велимиром. Вероятно, Хорс смог убедить того завести ребенка, и я его потомок. Но что ему нужно от меня? Видит во мне давно умершего возлюбленного? Еще с самого начала я заметил, что мы невероятно похожи. Эта мысль неприятно кольнула, вызывая недоумение. Почему я не приревновал бога тогда, когда видел их вместе в воспоминаниях? Тут же хмыкаю. Смысл ревновать к мертвецу из далекого прошлого? Но пусть это прошлое в будущее поменьше тянется! Похоже, что я уже считаю Хорса своим. И тут же осознаю, что вот граница того, о чем я могу рассказать Вите и о чем не могу. Это уже только мое, личное. Безжалостно задавленная еще лет в пять совесть пытается что-то возразить, но проигрывает инстинкту собственника в заведомо неравной борьбе. Для более точных и правильных выводов мне по-прежнему не хватает кусочков — их воспоминаний… И снова все упирается в терпение. А у меня такое ощущение, что с любым промедлением я теряю что-то важное, упускаю что-то… И на сердце неспокойно. Неожиданно для себя шепчу имя своего наваждения, словно это может чем-то помочь. Не может. Иначе не оставлял бы он следы и весточки. Значит, сказать сам он мне ничего не может. Перебираю в голове все, что хоть как-то может оказаться следующей ниточкой. И подскакиваю, начиная собирать сумку, первым делом засовывая в нее книгу и вслух отчитывая себя. — Как же я сразу не догадался! Дом Хорса! Это же очевидно, куда я смотрел?! О, я уверен, он оставил там подсказку, он знает, что я не стану просто сидеть и ждать! Я был полон решимости и понимал, что прав.