Икебана на страницах

Спустя несколько часов после окончания бала, юная особа прибыла к фамильному особняку в изысканно украшенном экипаже. Подав ручку лакею и спустившись с подмостков, леди неторопливо пошагала вперёд. В глазах аристократки застыло напряжение предстоящей встречи с дорогими родителями. Шагнув в пустой особняк, юная леди тяжко выдохнула и скромно попросила дворецкого временно оставить в покое госпожу. —Матушка… Я… так скучаю по тебе. Пройдя в комнату, Ванда опустилась в расшитое кресло и осторожно вынула аккуратный медальон из серебра, украшенный легким лепестками —Ты всегда принимала верные решения. Глубоко и печально выдохнув, Лаванда надавила на крошечную защелку и взглянула на крошечный портрет, исполненный на кусочке холста наредкость умелым художником, близким другом семьи. Подняв влажные глаза на портрет высокого статного отца, взиравшего на дочь с картины холодным взглядом, владелице особняка стало неумолимо совестно за собственные накатившие эмоции. Непозволительная роскошь. Кому помогут её слёзы? Уж точно не ничтожной черни, чей контроль неумолимо ведётся согласно документу. Дрянь! Вынув скомканную бумагу из декольте, графиня сердито прикусила нижнюю губу, вчитываясь в расплывающиеся от влаги буквы —Ах, Тюльпан… Ты просто чудовище. Редкостное чудовище. Как можно было позволить себе распространить с товарами по всему королевству этот мерзкий… эту гадость. Случайно повредив хрупкую бумагу ногтем, мадам отвернула голову к камину, чуть было не пожелав швырнуть пресловутый указ. Из-за одной только сургучной печати с тиснением розового бутона вынужден страдать её возлюбленный. Вынуждены страдать невинные, не заслужившие подобных мучений. И каков был отвратен замысел… Заставить прорастать внутри цветы, кои приходилось умерщвлять самыми извращенными способами, на которые был только способен воспалённый разум бедняжки. Пусть самой аристократке было достаточно лишь переодически восполнять силы отваром из свежих листьев, а её драгоценному партнёру отдыхать чаще во сне, находились и те, кто был вынужден причинять себе боль, вредить другим, а то и вовсе идти на серьёзные преступления ради собственной шкуры. Дёрнувшись от стука в дверь, миледи встрепенулась и повернула голову в сторону звука, позволив благосклонно войти в её покои. Поспешно спрятав медальон и стерев остатки слез, девушка увидела к своему удивлению нервно бормочущего садовника, сжимающего в руках потрепанную шляпу —Госпожа! Госпожа! Я… я умоляю вас, выслушайте меня! —Девясил, графиня приказала не тревожить её покой —Сожги тебя праведная инквизиция, Донник! Время идёт на часы! Холодно улыбнувшись, дама заставила двух джентльменов наконец-то окончить спор. Она взглянула сквозь светлые ресницы на испачкавшегося труженика, пугливо сжимавшего в пальцах какую-то бумажку —Что произошло, мой верный садовник Девясил? —Моя госпожа! Право, я премного виновен перед вами… Я… я.. я нашёл в вашем саду одно очень странное письмо и… признаюсь, вскрыл его. Там… там… Не сумев более ничего сказать, мужчина дрожащей мозолистой рукой протянул послание Лаванде. Девушку подобное поведение прислуги сильно озадачило, а потому содержимое бумажки не могло остаться пропущенным мимо глаз —Как странно. Что ж, прошу вас более не задерживаться, господа. Будьте же ныне свободными приступайте к своим обязанностям За дамой тихо притворилась дверь и она опустилась на кушетку, неторопливо разгладив грубые складки. Однако, что это? Не могло же письмо, скреплённое странной печатью до вскрытия, оказаться обычной шуткой? Что могло столь сильно напугать тихого и искалеченного жизнью беднягу? —Право слово… Вчитавшись в написанные строки, мадмуазель нервно улыбнулась и постучала пальцами по собственному колену. Адресат оказался неизвестен, не оставив собственной подписи, как любой честный человек, а сам он призывал Лаванду незамедлительно явиться в паб на улице маркиза Вязеля ровно в полночь. Какая, однако, таинственность. Призывал прибыть исключительно одной, без сопровождения слуг под совершенной секретностью. Как и было сказано в письме, графиня прибыла в нужное место без опоздания, прикрывая бледное лицо аристократки капюшоном. Поправив накидку и глубоко вздохнув, леди шагнула через порог и настороженно поджала губы. В рукаве плаща Лаванда сжимала отравленный клинок, дабы иметь возможность защититься в случае непредвиденного обстоятельства. На удивление, в скверном кабачишке было уж слишком тихо для позднего часа, когда среди чёрной челяди разгорается уставшее веселье, наполненное алкоголем и дешевейшими сигаретами, свёрнутыми из остатков третьесортного табака. Скромно встав около стены, дабы лучше обозревать прокуренное помещение, госпожа заволновалась сильнее. Быть может, и правда стоило сперва позаботиться о собственной безопасности, отправив следом слуг или предупредить хотя бы приспешников? Увы, сейчас графине оставалось лишь томно ожидать прихода некого таинственного господина. Хотя, быть может, здесь будет устроена встреча таких же господ? Как много вопросов, и ни единого ответа, удовлетворившего бы любопытство Лаванды. Переведя тоскливый взгляд на одинокую стойку, Ванда пожелала покинуть заведение и уже было собралась идти, как вдруг кто-то неожиданно вырос мощной фигурой перед леди —Прошу прощения, что заставил вас ожидать, графиня. Подняв сиреневые глаза на незнакомца, она напряглась и сдала сильнее крошечную рукоять клинка. Перед дамой предстал высокий мужчина, чуть ли не упиравшийся могучими плечами в крошечные стены, закоптившиеся от смрада тлеющих жизней. Одет он был весьма скромно, однако опрятно, подобно среднему представителю сословия рабочих. —Извольте объяснить, милостивый сударь, по коему образу вы изволили встретить меня здесь? Кто вы такой? Незнакомец лишь едва заметно улыбнулся уголком повреждённой шрамом губы и слегка склонил голову, скрытую под накидкой —Мое имя вам известно, миледи. Я пригласил вас сюда лишь потому, что вам грозит большая опасность. Вкрадчивым голосом вещал похолодевший тон господина, неожиданно напрягшего сильные руки. —Опасность? И только из-за этого вы меня выманили сюда? Вы коварный разбойник, мсье, вы… Но договорить Лаванде, увы, не позволил резко оборвавший её слог мужчины —Именно поэтому я и выманил вас сюда. На ваш дом желают напасть наёмники инквизиции. Тут уж и сама девушка не на шутку испугалась, чуть было не разжав пальцы и не выронив единственное доступное оружие —но… но как?! Насколько мне известно, они не покидают северных земель, подвластных кардиналу. Выпрямившись и со строгостью скрестив перед собой нежные руки, леди холодно ухмыльнулась —О, вам многое неизвестно, ваша милость. Прошу, отправьтесь со мной и я докажу вам обратное. Мужчина спокойно улыбнулся и неспешно подал леденящую длань Ванде. Несколько поразмыслив, мадмуазель изволила довериться незнакомцу, пусть и понимая, насколько опасной может оказаться данная затея. Таинственный спутник шел достаточно быстро, меряя широкими шагами темную мостовую, при этом не издавая ни единого звука. Казалось, грозная фигура вовсе могла воспарить над грязной тенью с крысиной лёгкостью. Лёгкостью придорожного лепестка, упавшего с покосившегося дерева. Лишь стук каблуков графини нарушал воцарившуюся тишь. Быть может, не следовало рисковать так напрасно, послушно доверившись человеку? Пусть он и был весьма обходителен, что мешало здоровяку свернуть тонкую шею аристократки? Чуть сбавив ход, Лаванда постаралась приметить поблизости освещённые переулки, куда можно было бы сбежать в случае нападения. —Мы прибыли. Слова его заставили даму застыть возле пустынного перекрёстка, посреди которого красовался лишь заржавевший столб с подгнившими табличками, по всей видимости, на которых ранее были указаны названия улиц. Уже желая поинтересоваться, что же здесь может угрожать, графиню остановили —А теперь будьте тише, ваша светлость. Преградив путь могущественной рукой, оказавшейся, впрочем, не столь уж широкой в обхвате, молодой человек весьма внезапно пригнулся к земле, вроде как прислушиваясь. В одно мгновение, подобно гончей, парень подхватил на руки женщину и отлетел за небольшую постройку, напоминавшую барак. Оставалось только ждать. Облизнув сухие губы, некто криво улыбнулся и внимательно взглянул на выглянувших лошадей. Топот сбитых копыт мерно разлился по переулку, позволяя едва ли различить монотонные голоса. Инквизиторы! И правда, засверкали в глухом освещении горячих фонарей розоватые подвески, игриво болтавшиеся на грубых шнурках вокруг шей —Отличная ночка, Чертополох. Осталось только прикончить эту дрянь и можем возвращаться! Второй служитель веры оставался холоден, не отвечая на несколько опьяненный возглас господина, что-то неразборчиво процедив под нос. Его глаза медленно скользили по белёсым теням лунного свела, танцевавшего под ногами кобылы —Заткни глотку, побери тебя темноцвет. Я не желаю задерживаться в этом захолустье дольше положенного. Какого сора ты снова нажрался? Прорычал Чертополох, сдвинув шляпу на самый нос, шумно втянув ноздрями воздух —Полно те, занудный прыщ, хоть бы пропустил со старым братом рюмочку настоя ясеня. Чем не отдых? Натянув поводья и заставив остановиться воронную, мужчина грозно зыркнул на коллегу —У меня нет братьев, паршивец. Если ты не завалишь свой гадкий рот, я вспорю тебе брюхо и сброшу в овраг, будет пиршество болотным кровопийцам. В ответ коллега лишь нетрезво заулыбался, подобно еноту, после чего заставил коня поскакать резвее. На лице графини замер шок на пару мгновений от услышанного, не сколько от сути разговора двух мужчин, сколько от присутствия в городе прихвостней главы уничтожителя темноцветов. Вдруг, более чем неожиданно для леди, оба резко свернули в темный неприметный проулок, где как раз и стояли наши маленькие друзья —Пррр! Заставив притормозить коня, инквизитор, что накануне грозился вспороть своего дружка, сердито глянул на парня, посмевшего потревожить их покой —Эй, ты, осломордый! Вон с дороги! И прихвати с собой девчонку Прикрикнул тот, поправляя широкополую шляпу, с проявившимися кое-где неопрятными складками —господа, право слово, мы Немедленно уйдём с дороги. Не бесп… —Гэй, а девица-то ничего, сколько за ночь, куколка? Возмутившись от столь мерзких слов, её светлость изволила проявить свое негодование хоть резким словом, пускай это и не было к лицу аристократке, но голос дамы оборвал нелестный слог её спутника. Завязалась, по всей видимости, потасовка, в ходе которой Лаванде поранили плечо и приказали бежать незамедлительно. Тяжело задышав от нахлынувшей волны ужаса и, поджимая в пальцах длинный подол платья, дама понеслась к стоянке с экипажами. До особняка добиралась женщина совершенно разбитой и напуганной, ежесекундно укоряя себя за чрезмерную неосмотрительность и глупость. Как только хватило разума явиться в неизвестное место с одним лишь клинком, потерявшимся возле трёх горячих и вспыльчивых юношей? —Моя дурная голова… Какая опрометчивость. Бормотала под нос леди, цокая каблуками по мощеной дорожке и перепуганно касаясь затвердевшей рукой саднящего плеча. Кажется, на некогда нежных пальцах начинала проступать зелёная жидкость из потрескавшихся ложбинок. Все же, отныне все позади? Позволив личному врачу обработать рану и приняв ванную, графиня накинула шелковый халат сиреневого оттенка, возвращаясь в личные покои с чинным выражением взгляда. В следующий раз, как рассудила хозяйка, следует быть более осмотрительной и стоит перепрятать в более надежный тайник похищенную рукопись. Как только дубовая дверь с мягким скрипом захлопнулась за блондинкой, Лаванда замерла на месте. Ох, только бы кончился этот несносный день поскорее! Окно было настежь распахнуто, резким порывом ветра уронив на пол подаренную когда-то давно статуэтку балерины, ящики были бесцеремонно вывернуты, а их содержимое свалилось к ножкам стола. Огонёк камина давно потух от холодного ночного воздуха, небрежно разметав золу по белоснежной шкуре диковинного зверя. Однако вовсе не беспорядочная симфония привела в неподдельный звериный ужас красавицу, а нечто совсем иное заставило растянуться рот в гримасе отвращения, подкосив, словно жнец по июню срубал колоски пшеницы, ноги. Возле камина, где просыпалась зола, отпечаталась зеленеющая во мраке кровь. Кровь распластавшегося безвольным мешком Девясила. Голова бедняги была пробита насквозь большим штырем, пригвоздив к доскам окровавленную бумагу с исчезающими вместе с влагой символами, монотонный шелест занавесок слился в единую зловещую песню со сдавленными всхлипами госпожи, тысячу раз проклинавшей судьбу. Подобравшими на четвереньках к бедняге, графиня тщетно пыталась привести слугу в чувства собственными силами, не ощущая горячей влаги, обжигавшей посеревшие под луной щеки —Д…д..девясил… Только и сумев пробормотать имя покойного, руки Ванды безбожно затрепетали, подобно крыльям бабочки, застрявшей в клейкой паутине. В паутине, куда её неосторожно завела беззаботная подружка по имени Совесть —Донник! Донник! Прокричав охрипшим голосом и только дождавшись в дверном проёме дворецкого, хозяйка бросилась на шею мужчины и крепко притянула его к себе за воротник рубашки, беззвучно плача ему в плечо. Поначалу, прислужник не был в состоянии понять причину слез госпожи, но вот увиденное в покоях заставило самого дворецкого закашляться, пытаясь сдержать рвотный позыв —Но как… Дом хорошо охраняется, как здесь… Сорный мусор, ваша светлость! Вам действительно грозит страшная опасность, как и сказал тот бродяга! Слова мужчины о неком бродяга заставили Ванду встрепенуться и неожиданно успокоиться, позволив вновь вернуть себе ненадолго потерянное самообладание —Позвольте-позвольте? Бродяга? Переспросила графиня, с внимательным нетерпением прожигая лицо Донника —Кхм… Ваше сиятельство, около получаса тому назад к воротам подходил некий господин. Одет он был дурно, право слово, я принял бы его за безумца… Он самозабвенно повторял о беде, которая вас настигнет. Тревожно выдохнув, слуга посмотрел на леди и, поняв какую страшную оплошность совершил, разжал ненадолго сомкнувшиеся на плечах её руки —прошу прошения, мой цвет. Вам стоит поскорее убраться отсюда, покуда эти таинственные убийцы не посягнули и на ваше здоровье. Я оповещу о случившемся гвардейцев его величества, они, несомненно, найдут виновного. Вам следует отправиться в безопасное место незамедлительно *** На мостовой вновь затаился сумрак. Трое мужчин, два из которых держали за поводья беспородных скакунов, держались холодно и сухо. —Я получу за этот цирк свою долю только по возвращению? Ровным тоном спросил до того безбожно пьяный джентльмен, вышагивая по плиткам с достоинством самого короля. Чертополох нехотя шикнул и циркуляр спичкой о старенький коробок, заставив загореться табак недорогой сигареты —девчонка должна вернуться домой целой, найти её в другом месте не составит труда. Омежник прибудет в срок? Третий из шайки уверенно кивнул —Он никогда не опаздывает и не оставляет следов. Все пройдёт как по маслу.