О заклятых врагах и не только

— Молодец, Лайл. Это был отличный ход, — Марк вылез из машины, чтобы осмотреть повреждения. Те не внушали надежд: кажется, эта гонка была закончена для него, и во всем этом был только один плюс: гонка была закончена и для Оуэнса тоже. Нельзя было думать так. Лайл Оуэнс был частью их команды, нравилось ему это или нет. Разумеется, нет, но… во всяком случае, до сегодняшнего дня он готов был с этим мириться во имя всеобщего блага и прочих полезных вещей, но своим сегодняшним трюком Коллекционер перегнул палку. Боец разобьет ему нос, как только тот выйдет наружу. Но Лайл все никак не выходил — должно быть, угрожающе сжатые кулаки и выражение лица Марка убеждали его не торопиться с этим. — Выходи! — рявкнул Марк и стукнул локтем в стекло. — Или я заставлю тебя выбраться оттуда! — Да, заставь, — вдруг быстро сказал Лайл. — Пожалуйста, помоги мне это сделать поскорее. Боец прищурился. Неожиданное согласие было подозрительным, равно как и внезапная вежливость. Никогда прежде Оуэнс не говорил ему таких слов, как «пожалуйста». Он сложил руки на груди и отступил на несколько шагов. — Что ты задумал на этот раз? — Ничего, я… я застрял здесь. Наверное, после удара дверь заклинило, — Марку показалось, что он расслышал в голосе Коллекционера вполне искренние нотки паники. Конечно, он не собирался этим наслаждаться. Может быть… только самую малость. — Неужели? Тогда придется тебе подождать эвакуатор внутри, — поразительно, как быстро он передумал вытаскивать Оуэнса наружу, чтобы как следует его поколотить. — Ты что, идиот? Не видишь — почва под ногами осыпается. Наверное, это зыбучие пески, — Лайл ткнул указательным пальцем куда-то Марку под ноги — но тот не разглядел ничего особенного. Оуэнс что, продолжал держать его за идиота? Или… некоторые песчинки действительно как-то странно пошевелились… — Тебе чудится, — отрезал он тем не менее. — Со мной ничего не происходит. — Потому что ты не весишь тонну, как машина! — паника в голосе Оуэнса росла, и Марк все же присмотрелся к колесам. Те уже погрузились в почву почти наполовину. — Вот, значит, как, — он демонстративно отступил еще на несколько шагов. — Ты знал, что здесь зыбучие пески, верно? И специально столкнул меня в нужный момент. Только — вот незадача — не удержался и слетел сюда сам. Я все верно понял? — Ерунда, — быстро отозвался Лайл. — Ничего подобного. А теперь вытащи меня отсюда. — Вытащу, если признаешься, что ты сделал это специально. — Зачем мне это делать? Мы в одной команде, Маккатчен. — Как будто я поверю, что это может тебя остановить. — Ты никак… никак не сможешь доказать это. И никто из команды не поверит тебе, если ты попытаешься рассказать им что-то подобное. По правде говоря, Марк сомневался в этом, но тут в его голове промелькнула совсем другая мысль: — Неужели? А как ты думаешь, ребята из команды поверят мне, когда я скажу, что не сумел вытащить тебя прежде, чем тебя засосал песок? Песок тем временем уже почти добрался до днища машины. — Нет, ты этого не сделаешь, — почти простонал Оуэнс и в отчаянии снова подергал неподдающуюся ручку. — Я знаю, ты не такой! Боец тяжело вздохнул. К большому сожалению, он действительно не собирался делать того, чем угрожал. Он постарался выдержать еще одну паузу, такую длинную, какую только было возможно, и схватился руками за металл. Упираясь ногой, он рванул смятую дверцу изо всех сил, потом еще раз, и с третьего раза она поддалась так неожиданно, что он едва не упал на спину. Он не ожидал, что Оуэнс поблагодарит его за спасение. Тот и не поблагодарил. По правде говоря, им и разговаривать-то было некогда: едва Коллекционер был освобожден из плена, они оба помчались наверх по склону, туда, где почва под ногами была достаточно твердой и Пэт Антер на пару с Майком рассуждали о фатальной неосторожности пилотов Фастекса. Конечно, это не имело ничего общего с неосторожностью — по крайней мере, Боец был в этом уверен, но как доказать это остальным? И стоило ли доказывать? На финише Пилот уже праздновал победу, и Марку не хотелось думать обо всем этом. Однажды он обязательно узнает точно — но только как-нибудь в другой раз.