О заклятых врагах и не только

Когда Марк открыл глаза, перед ними все плыло, и он поторопился зажмуриться обратно, чтобы начать все сначала. Но и во второй раз ничего не получилось: он все так же находился в мире смутных теней. Лежал, вернее сказать, — и не помнил при том, как и когда оказался вдруг в горизонтальном положении. Он поднял тяжелую руку и ощупал сначала себя — на нем все еще был гоночный костюм, — а потом пошарил вокруг и понял, что лежал на каталке; но место не походило на больницу, было слишком темным и тихим. Он попытался сесть, и кто-то шикнул на него: — Эй! Прекрати! Мне сказали, тебе нужно лежать! — и этот голос, напротив, заставил его прийти в себя, потому что — какого черта?.. Если ты обнаруживаешь себя валяющимся неизвестно где и почти без сознания, обычно в этом виноват Лайл Оуэнс, так устроен мир; по крайней мере, так устроен мир для него. — Что случилось? — спросил Боец, и получилось совсем не так требовательно, как хотелось бы. Вернее говоря, получилось едва слышно — но Лайл, очевидно, разобрал, потому что ответил: — Ты сошел с трассы, как полный неумеха. И разбил машину. — А ты? — подозрительно уточнил Марк, чувствуя, как его голос понемногу креп. Оуэнс закатил глаза. — Тоже, — буркнул он. — Но меня подрезал Призрак! И этот сумасшедший из новой команды выстрелил мне прямо в боковое стекло. — И кто победил? — Боец спросил рассеянно, все еще не понимая, где оказался и какого черта Коллекционер торчал здесь рядом с ним. Это что, было какое-то наказание для тех, кто не добрался до финишной черты? Оуэнс смерил его очень подозрительным взглядом. — Не знаю. Гонка еще не закончилась. Ты лежишь тут полчаса от силы. Врач тебя осмотрел и сказал, что ты пока не умираешь, — Марку показалось, что в голосе Лайла прозвучали отчетливые нотки сожаления. — Так что пока тебя оставили тут немного прийти в себя. — Понятно, — Боец вздохнул, оплакивая свой досрочный провал в гонке, которая еще даже не завершилась. — Мне все понятно, кроме того, почему ты торчишь рядом со мной. — Неужели примерялся, чтобы задушить, пока он лежал без сознания? Марку было неприятно оттого, что ему в голову лезли такие глупые мысли, но он уже давно привык, что от Лайла Оуэнса можно было ожидать всего, даже самого неожиданного. Коллекционер запнулся на мгновение, а потом выдавил: — Пилтмняпрппсил. — Что? — Пилот меня попросил! — вдруг рявкнул тот. — Меган хотела прийти, — лицо Оуэнса на мгновение перекосило, и это, конечно, не укрылось от взгляда Бойца, несмотря на то что у него до сих пор кружилась голова. — Но она слишком занята на заезде, так что Пилот во время пит-стопа сказал мне, чтобы я не спускал с тебя глаз… — И я должен поверить, что ты так легко его послушался? — …Иначе он открутит мне голову, и еще несколько угроз, которые из-за шума двигателя я не расслышал. Неважно, что именно там было, не хочу связываться с этим лунатиком, кто знает, что у него на уме… — Не говори так о нем! — возмутился Марк. — Можешь сидеть тут и дальше, а я пойду, досмотрю гонку, — он попытался вскочить, и пол под его ногами вдруг сделал такой стремительный пируэт, что пришлось немедленно рухнуть обратно. — Ну, нет, — пригрозил Лайл с какой-то поразительной настойчивостью. — Ты останешься здесь. Прости, не хочу, чтобы бывший военный свернул мне шею своими ручищами. — Ладно уж, — пробурчал Боец, делая вид, что согласился только от широты души, а вовсе не потому, что не желал растянуться на полу прямо перед своим извечным соперником. — Раз ты не отстанешь, буду скучать здесь, — и уставился в потолок, тщетно пытаясь прислушаться к тому, что происходило снаружи. Но он ничего не слышал, кроме мрачного сопения Оуэнса. К счастью, тот больше не пытался с ним заговорить. — Эй, Стив! — уже позднее вечером, когда все закончилось и они с Пилотом случайно остались наедине, Марк вдруг вспомнил: — Спасибо, что попросил Коллекционера присмотреть за мной. — Я? — Шарп выглядел весьма искренне удивленным. — Но я не просил. Ты же не думаешь, что я бы позволил этому парню сторожить тебя, пока ты в отключке? — Конечно, нет, — быстро нашелся Боец. — Так что за это… в общем, тоже спасибо. Возвращаясь в раздевалку, он думал о том, что, кажется, от Лайла Оуэнса в самом деле можно было ожидать чего угодно. Даже самого неожиданного.