О заклятых врагах и не только

— Отлично, просто великолепно, — простонал Марк, разрываясь между желанием ударить по рулю кулаками и удариться о него головой. Впрочем, он вполне мог бы заняться этим попеременно. Времени теперь у него было предостаточно, ведь он застрял в каком-то лесу примерно посередине предполагаемого маршрута. Вечно ему не удавались выездные гонки. По крайней мере, он хотя бы остался на всех четырех колесах. Оуэнсу повезло меньше: его машину завалило набок, и сквозь толстый слой грязи на его лобовом стекле Боец едва мог различить, как тот возился внутри. — Ты не хочешь мне помочь? — раздался в селекторе его раздраженный голос. Что ж, Лайл определенно был в порядке. Марк вздохнул. — По правде говоря, не очень, — честно признался он. Его разочарование от досрочно завершенной гонки было еще слишком велико, чтобы разговаривать с Коллекционером, даже если в кои-то веки тот был в этом не виноват. — Не ожидал от тебя, Маккатчен, — буркнул тот, вылезая через противоположное окно. — Тебя не придавило, и ты не тонешь в зыбучих песках, — огрызнулся Боец. — Можешь не трогать меня несколько минут, пока я пытаюсь посчитать, сколько призовых очков только что потерял из-за своей глупости. — Я уже посчитал, и поверь, лучше тебе не знать, — сообщил ему Лайл с неожиданной солидарностью. — Мне почему-то кажется, что тебе проще ездить по треку, не будучи обремененным арифметическими расчетами. Марк уставился на него, раздумывая, следовало ли ему воспринимать сказанное как оскорбление или, напротив, неожиданную чуткость к его внутреннему миру; но кое-что другое вдруг привлекло его внимание. — Лайл, не двигайся, — медленно сказал он. — За твоим плечом змея. Разумеется, вместо того, чтобы замереть неподвижно, Коллекционер издал вопль и спрыгнул на землю с перевернутой машины, кубарем покатившись по грязи. — Где, где она?! — он вдруг замедлился в движениях, и ее глаза начали наливаться кровью. — Если ты просто издеваешься надо мной, Боец… — Нет! — выкрикнул тот, уже всерьез обеспокоенный тем, что видел: — Ты, наверное, спугнул какое-то гнездо! Их стало больше! Прямо у тебя под ногами! — Оуэнс, тем временем, окончательно уверовал в то, что слова Марка были лишь глупой шуткой, и презрительно отмахнулся. Но выражение его лица стремительно изменилось, когда, сделав шаг назад, он наступил прямо на извивающееся змеиное тело. Второй его вопль был еще громче первого. Боец дернулся и распахнул окно: — Запрыгивай сюда, ко мне! — выкрикнул он, и Лайл не заставил долго себя упрашивать, протискиваясь внутрь со всей доступной ему скоростью. — Закрывай, закрывай! — и, оказавшись на сиденье, Оуэнс накрепко захлопнул стекло. — Чудесно, — резюмировал он. — Мы застряли здесь, в окружении змей и, возможно, других тварей. Вдвоем. В одной машине, — лицо Коллекционера дышало таким откровенным отвращением ко всему перечисленному, что Марк мрачно поджал губы: — В моей машине, — подчеркнул он. — Так что, если тебя что-то не устраивает, можешь выметаться наужу к змеям. — Ладно, ладно, — сбавил обороты Оуэнс. — Не будем горячиться, — он покосился в окно. — Может быть, они не ядовитые?.. — Не знаю, — вяло сказал Боец, все еще мысленно оплакивавший поражение. — Либби Фасслер точно скажет потом. Но можешь проверить сам, обещаю, я всем расскажу, как героически ты скончался. Может быть, это даже новый вид. Тогда твоя смерть окажется еще более герои… Оуэнс пихнул его локтем в бок, и Марк стерпел — не исключено, что впервые в жизни. Это тоже было, в общем-то, весьма героически с его стороны — и продиктовывалось желанием не потревожить случайно герметичность машины неуместной дракой внутри нее. Тем более, после аварии на стекле и без того расцвела сетка трещин. — Еще раз так сделаешь, и… — он не сумел сочинить какой-нибудь оригинальной угрозы и замолчал, понадеявшись, что Лайл все додумает сам. — Надеюсь, нас скоро заберут отсюда, — он стиснул зубы. Какая глупость. Остановиться посередине джунглей и даже не иметь возможности выйти. — Я уже связался с Джеком, но представляешь, сколько времени пройдет, прежде чем гонка закончится, и за нами кто-то приедет? — он вдруг почувствовал, что голоден. — И почему в таких заездах не раздают сухпаек?.. Взгляд Лайла красноречиво сообщил ему о том, что впервые за долгое время тот был с ним совершенно согласен. Но кое-что беспокоило его куда сильнее: — Нас найдут сидящими в одной машине, — кисло сказал он, но вдруг подозрительно усмехнулся. — Зато можно представить, какие у них будут лица. — О, да, — сказал Марк, невольно улыбаясь тоже. — А если мы будем сидеть в обнимку, тот, кто нас отыщет, тут же забудет, зачем вообще направился в джунгли. Это задумывалось как шутка — неудачная, может быть, но шутка тем не менее; однако Оуэнс, кажется, всерьез задумался о таком раскладе — а потом встрепенулся и отозвался сухо: — Держи себя в руках, Маккатчен, — и на всякий случай отодвинулся подальше. — Всему есть предел.