Зараженный

Вирель чувствовал себя в клетке. Его не выпускали за двери дома, с ним не разговаривал маг, а фамильяр лишь с молчаливым сочувствием швырял звериные туши к его ногам, доставляемые хозяином, и практически не оставлял одного. Эльф задыхался, все сильнее становился соблазн разорвать своих тюремщиков и бежать. Воля, удерживающая от этого, была сюрпризом даже для него самого, считающего себя много слабее. Лоран смотрел на него преимущественно холодно, но крайне внимательно, словно что-то подчерпывая из виденных сцен того, как плененный пытается занять себя теми же книгами. Лишь один раз он ухмыльнулся, когда полу-вендиго попытался воспользоваться одним из неубранных порталов и ничего не добился. — Я не настолько глуп, дитя, чтобы оставлять на виду то, что может тебе послужить для побега. Чтобы активировать камень в твоей руке, нужно иметь не минимальную магическую силу, которой ты владеешь, а в несколько раз больше. К концу второй недели стало еще хуже — испробовавший страсть внутренний зверь требовал нового неистового соития, вместе с желанием пронестись за добычей раздирающего раньше. Дело принимало худой оборот, Морок видел это невероятно отчетливо и торопил мага. — Он скоро сорвется! Он уже непроизвольно рычит ночами! Мужчина, прислушавшись и нахмурившись, укрыл кота мощной защитой и почти перестал появляться дома. И он, и его друг значительно ускорили свою работу, во вред собственному здоровью. Но времени у них было мало. Король, величественный дракон с глазами цвета светлого янтаря, слушая доклады о успехах, лишь молча кивал, не произнося ни слова, не хваля, но и не ругая. Он вообще старался чаще бывать один, с тех пор как договаривался с Владыкой, прося на время отдать Лорана, без правдивых объяснений, и с поры, когда произнес этот необычный приказ. Немногие могли понять его причины и мотивы, но они были. Изящный, со светлыми волосами до поясницы и упрямым выражением лица, тогда еще наследник, прикрытый от верной смерти таким же молодым соплеменником, который недрогнувшей рукой убил собственного отца, предводителя восстания, он дал клятву: — О чем бы ты не попросил меня, я дам тебе это за свою жизнь! Его ожгли яркие, насмешливые гранатовые глаза на лице типичного драчуна с короткой фиолетовой шевелюрой. — Мне ничего от тебя не надо, — непочтительно высказался спаситель, дерзко улыбаясь. — У тебя ничего нет. — Ч… что?! Я могу озолотить тебя! Могу дать титул! Я… — Принц задыхался от возмущения, лишь сильнее веселя стоящего рядом парня. — Ты ничего не можешь из того, что мне надо, — прервали его. — Давай так… Когда-нибудь ты отдашь свой долг. А пока просто устрой меня в армию. И не на высокий пост, а как обычного новобранца. А я буду обращать свои ум и клинок на твоих врагов. Немало ошарашенный вышестоящий дракон согласился и ни разу об этом не пожалел, видя, как выше и выше поднимается его протеже. Между ними наладились дружеские отношения, по-прежнему на уровне легкой насмешки, но крайне крепкие. И юный правитель всегда знал, что может доверять этому простолюдину, как и раньше не признающему титулов и богатств, не стремящемуся подлизаться и предпочитающему остаться в тени тогда, когда мог занять высшее положение среди стражей. «Мне и этого много», — рассмеялся тогда уже молодой мужчина, и Король вновь уступил его желанию. Только ему разрешалось отчитать, раскритиковать, высмеять. Этот мужчина стал ему другом, братом… И вот недавно он пришел просить то, что было ему обещано — награду за спасенную жизнь. Громко хлопнув дверями, проходя в кабинет друга, он бросил свой меч к его ногам. — Я верно служил тебе, как и обещал когда-то. Исполни и ты свое обещание. В голове правителя тогда с трудом уложилась история юноши, который пострадал от вендиго, как и просьба товарища помочь ему. А потом отпустить их обоих. Это было больно. Но отказать права он не имел — слишком ясно видел, как горят глаза Тоэна. Тот нашел свое сокровище… С тех пор он каждый миг пытался вырвать из своего сердца намертво туда вросшего спасителя. Выходило откровенно плохо — слишком многое они прошли вдвоем, невероятно часто события были напрямую связаны с верным драконом… Работа была закончена слишком быстро, по мнению Короля. Был соблазн утаить успех, задержать друга при себе дольше, но поступать так не позволила честь и благодарность за все, что тот для него делал. Поэтому бледный мужчина сам взял ошейник и отнес, вручая в руки названного брата. — Будь счастлив… — одними губами прошептал он и почувствовал, как сжимают в теплых, благодарных объятиях, прикрыл глаза, а затем с грустью смотрел из окна на то, как покидает навсегда дворец крупный темно-фиолетовый дракон, самый дорогой для него разумный, с эльфийским магом на спине. Вирель не сразу понял, что произошло, когда увидел на пороге Лорана и единственного любовника, пожирающего его жадным взглядом. Его обуял страх обмана, того, что они оба приведут его к смерти, заставив шарахнуться и по-звериному зарычать. Напряжение было слишком сильным, чтобы как прежде сдерживать монстра внутри. Удлинились зубы, превращаясь в клыки, когти… В тот же миг его спеленало магией, и хозяин дома рявкнул: — Объясняться будете потом, надевай на него ошейник!.. Дракон подошел, и шею юнца чуть сдавила полоска кожи, словно отматывая недавние изменения, возвращая уже к обычному состоянию полуформы. Внутренние изменения происходили медленнее. Сначала зверь внутри утих, больше не бушуя, затем перестал чувствоваться, а потом будто и вовсе пропал. Тогда спали и путы. — Что происходит? — тихо спросил эльф, внимательно прислушиваясь к себе и сверля взглядом воина. — С этим ты не обратишься в вендиго, — мягко улыбнулся Тоэн. — Больше помочь не выйдет. А я… Я пришел за тобой. Давай просто улетим и будем где-нибудь жить, как я предлагал у корабля? Не знаю, что ты подумал, когда я отпустил тебя, но поверь, я очарован тобой. И при первой же возможности попросил за твою жизнь и свободу. — Он и есть твой благодетель, — хмыкнул от двери старший эльф. — Лети с ним, не пожалеешь. Он даже уже подобрал вам дом. — Так это ты так жить вместе предлагал?.. — несколько растерянно спросил парень, некоторое время колеблясь, но все же вкладывая ладонь в чужую протянутую руку. — Я… Пока ничего не могу тебе сказать, все слишком неожиданно… Хочу увидеть семью… Помрачневший мужчина кивнул и вывел его за пределы дома, гладя пальцами нежную ручку своего наваждения. — Скажи, у меня есть шанс? Но ответа от Виреля он так и не дождался. Сердце дракона сжалось от этого — улетая к юнцу, сжигая за собой все мосты, собираясь посвятить жизнь только ему, но лишь сейчас осознать, что, возможно, не нужен вовсе. Король всегда примет его назад, но… Никогда ему еще не было так больно, даже тогда, когда обратил клинок против отца. Это его кара, или битва — слишком ревнивая любовница?.. В голове же несчастного эльфа уже давно все перепуталось. Он перестал понимать, кто враг, а кто друг, чего хочет от жизни… Раньше важным было снять проклятие и вернуться домой. А потом жениться на девушке, которую выбрал отец, обзавестись детишками… Сейчас все это было так далеко, казалось осыпающейся шелухой за которой… Пустота?.. Нет, определенно, связывать себя узами брака он больше не желал. Незаметно для себя романтичный, не знающий горя эльфенок повзрослел и успел устать. И, оседлывая того, кто предлагал ему совместную жизнь, второй раз за свои годы поднимаясь в воздух как наездник, он решил положиться на волю судьбы. Он скажет отцу, что любит мужчин, а там по реакции примет решение. Ему и так слишком многое придется скрывать в своей жизни и без предпочтений. И он склонялся к тому, что не останется дома — тяжесть лжи не даст покоя, как и правда. Показался вдалеке остров эльфов, теперь кажущийся чужим, отталкивающим. Речушка, пересекающая его, лес, деревеньки… Столько воспоминаний о них, о друзьях, о детстве, драгоценных камней в его сердце, теперь превратились в булыжники, мучащие своим весом. Теперь он знал, зачем летит, ветер остудил голову. Для того, чтобы сбросить их. Чтобы отпустить свое прошлое. На губах заиграла легкая улыбка, а рука погладила чешую крылатого любовника. Колечко-артефакт приятно холодило палец, успокаивая тем, что никто не увидит его нынешнего облика, ведь оно дает осечки лишь тогда, когда близко полное обращение. Так что на родные земли юноша ступил спокойно и с улыбкой протянул руку дракону, приглашая обратиться и пойти с собой. Тот повиновался, был взят за руку, в таком виде они и зашли в родной город троюродного брата Владыки. На них оборачивались, смотрели, но воин был невозмутим, а эльф сиял улыбкой. Он решил не тревожить визитом матушку и повел прямиком к отцу, прекрасно зная, как им пройти по особняку незамеченными. Реакция отца на признание в любви к своему полу была ожидаема — пощечина и слова о том, что лучше бы он умер, резкая просьба убираться… Юноша едва удержал Тоэна от того, чтобы тот свернул мужчине шею. Раздался его тихий шепот: — Успокойся. Я знал, но должен был… Полетели, теперь я могу сказать тебе «да». И, когда они покидали его родину, парень наконец чувствовал себя свободным. Не аристократом, не родней Владыки, а тем, кто есть — просто полу-вендиго Вирелем, не таким как все, но и не монстром. Словно чувствовал, как осыпаются тянущие в груди булыжники — навешанные долги и ярлыки. Он больше никому не обязан, кроме себя и верного дракона, что спас его. И волновало лишь то, почему тот отправился за ним, а не просто забыл, как игрушку на одну ночь. А еще хотелось повторить ту ночь, ведь это желание монстра так и не утихло. «Или это уже не его желание? — заалел парень, едва не соскальзывая. — На поедание разумных же не тянет… Как и зверей… А вот это…». Боли от потери родни не было в помине. Дракон поддержал его, скосив гранатовым взглядом. Он уверенно летел к месту, где нашел им дом, чувствуя облегчение от того, что не отвергнут, да и наездник его несчастным совсем не выглядит. Заставлять его вовсе не хотелось. Они оба начинают свои жизни с чистого листа, и самое главное для ящера, что вместе.