Голубое небо Марса

К рассвету юный марсианин выглядел не слишком здорово — глаза будто потускнели, блики в них замедлились, губы были искусаны, кожа стала бледнее. Выйдя из комнаты, он постучал в дверь Томаса. Когда сонный мужчина открыл дверь, хватило одного взгляда на возлюбленного, чтобы мгновенно сбросить утреннюю негу и нахмуриться. — Лайян… — Теперь решение не тревожить его до следующего дня, дав время успокоиться и все обдумать, уже не казалось хорошим, скорее огромной ошибкой. — Том, выслушай меня. — Голос прозвучал глухо, надломано, остро пронзая землянина чувством вины. — Я не могу быть с вами обоими… И я… Я выбрал Атара. Уже давно. Он мой жених, мой любимый… — Юноша вдруг запнулся, наконец посмотрев на подопечного, украшенного следами драки. Один глаз того был подбит, нос опух, да и на открытых участках тела виднелись синяки. — Ох!.. Это он тебя так?.. Я поговорю с ним, а пока подожди, я сбегаю за аптечкой… Собравшегося было умчаться марсианина перехватили за руку, останавливая. — Потом. А это… Поговорили мы так. Зато твой ревнивец согласился с тем, что, если захочешь, я стану тебе еще одним мужем. Так что тебе не обязательно от кого-то отказываться! — Вчера решили?.. — тихо и растерянно спросил парень. Получив в ответ кивок, будущий Хранитель нехорошо улыбнулся. Пораженный такой резкой переменой Томас не успел среагировать, получая удар кулаком в здоровый глаз, и сдавленно охнул. — Два кретина! Я мучился всю ночь, а вы… — Резко развернувшись, он зашел к себе, переоделся и ушел на занятия, не желая слушать никаких оправданий. Когда чуть позже в дом вошел Атар, всего несколько часов назад его покинувший после исправления разрушений, то его встретил только Том. — А где Лайян?.. — Ушел, — все еще прикрывая глаз прохладной ладонью, оповестил землянин. — Он же вроде женщины, так чего сильный такой?.. — При нем такого не скажи, — хмыкнул марсианин. — Он самый что ни на есть будущий мужчина, даже если может родить и предпочитает пассивную роль, в силу юности. Так что удар у него поставленный и не слабый. А что, уже прилетело? — Вопрос прозвучал веселым тоном и без капли сочувствия. Убрав руку собеседника, мужчина присвистнул. — Красавец, ничего не скажешь! — По нему совсем не было видно, что вчера вообще была драка, и это безумно раздражало раскрашенного Томаса. — Я бы на твоем месте так не радовался! Уверен, его и на тебя хватит! — А что вообще произошло? — несколько насторожившись, поинтересовался мужчина. — Он узнал, что мы договорились. Обрадовался, наверное… — нервно и ехидно хихикнул Томас. — Может, ему букет подарить, а? Для примирения. — Ну, если хочешь стать вазой… — насмешливо фыркнул Атар и, не дожидаясь вопроса, просветил: — в одно место засунет. Он не любит все эти женские штучки. Помнится, за браслет в подарок мне долго высказывали. Спасло только то, что им для лучшего управления силами нужно любое украшение, доработанное учеными. — И как тогда быть?.. — Как-как… Смотри. — Перед глазами Тома качнулся лиловый кристалл на цепочке. — Здесь записи нашей планеты, виды космоса и твоей Земли, на которую мы переселимся. Думаю, он оценит. И, так уж и быть, это будет подарком от нас обоих. — А когда у вас намечается перелет? — У нас. Не раньше, чем через пару лет. Такое не делается вот так сразу. Мы не можем до конца знать, что нас там ждет. На исследование нужно некоторое время, хоть вашу звездочку и признали подходящей. Я должен был остаться там… Но не выдержал. Очень уж соскучился по жениху, а тут… Ладно, что уж теперь. Дальше они сидели практически молча, изредка перекидываясь лишь парой фраз. За время до возвращения Лайяна землянин уже успел просмотреть подарочное хранилище памяти и остался крайне впечатлен увиденным, чем вызвал у марсианина самодовольную ухмылку. Напряжения между ними не было, словно все оно нашло выход еще в прошлые сутки. Но оба мгновенно насторожились, когда в дом влетел растрепанный любимый, крайне встревоженный и тяжело дышащий. Блики в его глазах казались светящимися кругами, настолько быстро кружились. — Атар, ты не взял с собой рабочего передатчика?! Молчи, и так ясно! Живо оба подошли! Ослушаться мужчины даже не думали. Воздух вокруг них словно заискрился, браслет на руке Хранителя слабо засиял. Кивком указав им следовать за собой, юноша выбежал из дома. И снова ему беспрекословно подчинились. На бегу к ним периодически присоединялись другие, образуя уже небольшую группу и, как заметил Томас, искрящееся пространство увеличивалось вместе с количеством народа. — Что происходит? — наконец не выдержал Атар, не сбавляя однако темпа. — Мой экзамен происходит. Немного раньше и не запланированный! — рыкнул Лайян. — Пришел сигнал с Луны. Планетку, которую мы хотим заселить, уже приглядели другие. И нас здесь просто решили подорвать, устранив конкуренцию, много ли труда надо для подкошенной катаклизмом планеты?! Для эвакуации задействованы все Хранители, включая недоучек. Времени не слишком много, всех переправить не удастся. Кого мы приведем, те спасутся. Забег закончился у космических кораблей. Управление тем, в котором разместилась их группа, взял на себя прекрасно знакомый с этим по многочисленным полетам жених все еще напряженного юноши. — Чем дальше мы будем от планеты, тем тяжелее мне будет держать щит. Поэтому постарайся никому не попасться, — настороженно предупредил паренек, утирая пот со лба. Получив кивок, он позволил себе совсем немного расслабиться, усевшись на свое место. Лунная база, перенастраиваемая на глухую оборону с ответными залпами из оружия, ждала экстренных гостей и готова была сорваться с места в то же мгновение, когда до места назначения долетит последний корабль, чтобы спасти хоть часть марсианского народа. Полет не длился долго, для ошарашенного происходящим землянина он вообще показался длиной в пару минут. Рядом надрывно плакало несколько детей, многие взрослые были бледны и сами находились на грани истерики. Слышались тревожные слова о родных, все знали о том, что спасутся не все, и боялись, что именно их семью постигнет жуткая участь. На Лайяна смотрели наполовину с благоговением, а на другую с ненавистью — каждый в глубине души считал, что если бы Хранители взяли больше жителей в свои группы, то… И только его женихи видели, что он и так взвалил на себя больше возможного для не до конца стабильного недоучки — по поту на его лице, подрагивающим рукам, снова кровоточащим губам и тускло светящимся кругам в глазах. И боялись, что это аукнется ему, ударит по здоровью. На защитной системе, по предположениям Томаса, должен был царить хаос и паника, однако ничего этого не было. Ученые действовали быстро и слаженно, Хранители должны были покрывать базу сплошным страховочным щитом, пилоты и их группы же успокаивали и распределяли жителей. Больше всего рисковали жизнью именно подобные Лайяну — им, в специальных капсулах, надо было находится на поверхности. И, в случае чего, именно эти прибежища снесет прежде всего, хотя все исследователи и говорили, что они смогут выстоять довольно долго. Тома, рванувшегося было останавливать любимого, перехватил Атар. — Что ты делаешь?.. — рвался из крепких рук пойманный. — Он же может погибнуть! — Это его долг. Его честь, — напряженно проговорил мужчина, и пленник затих, почти физически ощущая подобную своей тревогу. Закрылись люки за последним кораблем, поднялись на поверхность прозрачные сферы с особыми жителями Марса, заискрился практически в то же мгновение огромный щит, и спутник покинул орбиту. Почти полностью изможденный Лайян, вглядываясь в бескрайний космос, не чувствовал восторга, лишь усталость и некую пустоту, поселившуюся внутри. Он смотрел, как постепенно отдаляется родная планета, такая близкая и важная, словно часть его… Смотрел до тех пор, пока не раздался ужасающий взрыв, за которым она буквально вспыхнула пламенем, выгорая. Погребая тех, кто остался, и отсекая путь на родину, словно вырывая часть души. Юноша закрыл глаза. По его щекам покатились слезы, за которые ему, пожалуй, впервые совсем не было стыдно.