Искупление

На бегу, уже видя неподалеку сферу, Селвир интуитивно остановился и только тогда заметил пропасть, преграждающую дальнейшую дорогу, и неясное темно-серое марево, поднимающееся из нее. «Это было опасно…» — нахмурившись, княжич стал искать глазами обходной путь. Ничто не могло поколебать уверенности, что в принципе несущественный провал в земле преодолевать напрямую не безопасно. Другой путь оказался довольно далеко, но жизнь была несравнимо дороже. Всю дорогу до светящегося шара его терзала беспокойная мысль — в нем ведь разумный. Сколько времени он травится этими парами? Сомнительно, что «дымок» безопасен. И какими будут последствия для организма несчастного, если он еще жив?.. Подобная мысль вызвала бурю негодования. Рука потянулась к свечению и тут же с шипением отдернулась, обожженная. — Не все так просто, значит… — задумчиво произнес парень, со вздохом втягивая воздух и вздрагивая, с изумлением ощутив нотки знакомого запаха, только более нежного, без хищной примеси, и вглядываясь, несмотря на боль в глазах, в фигурку по центру сферы. — Быть не может, неужели… Вирель?.. Просто прекрасно, если эта штука пропускает в зависимости от степени доверия, то мне ничего не светит. — Однако уходить вампир не собирался. Присев неподалеку, он, сам того не ожидая, заговорил о своей жизни. Спокойно, подробно, прикрыв уставшие от яркости глаза. Бредущие среди безжизненных земель двое остановились, будто натолкнувшись на стену, заслышав чужой голос, становящийся все громче. Алые глаза мужчины торжествующе сверкнули, когда он крепко прижал к себе озирающегося в растерянности эльфа. — Слушай его и держись за меня. Теперь мы легко выберемся. — Обстановка вокруг начинала меняться к лучшему — подул сильный ветер, сдувая пепел, на месте которого оказался ковер из трав, очистилось от серых туч небо, становясь нежно-голубым и ясным, пролетела мимо весело щебечущая пичужка… В следующий миг сознание Виреля померкло. Рассказчик внезапно замолк, когда исчезло свечение и перед ним предстал мужчина, держащий на руках знакомого, и одновременно не слишком, эльфа, находящегося без сознания. Смешанный запах этих двоих вскружил голову и заставил намертво прикипеть взглядом. Насмешливо хмыкнув, мужчина передал хрупкую фигурку в чужие руки и громко свистнул. Не прошло и пары минут, как раздался звук хлопающих крыльев и рядом с ними опустился огромный, ростом больше своего хозяина, ворон, посмотревший на позвавшего мудрыми алыми глазами. Слегка помассировав его бок под опереньем, незнакомец не терпящим возражений тоном произнес: — Летите на нем к драконам. Мальчонка не слишком сильно отравлен, но необходимо принять меры. Вес доставит вас и сам вернется назад. Купол уже пал… На языке Селвира крутилось множество вопросов, но ни один из них не прозвучал. Будто под гипнозом он забрался на птицу, крепко прижимая к себе спасенного. Тотчас поднявшийся в небо пернатый не дал ему времени для прихода в себя, и когда это произошло, вампиру оставалось лишь смотреть на все больше отдаляющийся остров, где остался, провожая их взглядом, неизвестный. Когда в королевском дворе, на площадке для приземления драконов, появились столь необычные гости, их кольцом обступила готовая к бою гвардия, во главе с Тоэном. Заметив, кто прибыл, он вздрогнул и резко произнес: — Опустить оружие. Все уходите. И позовите сюда лекаря. Поспешив к ворону, он принял на руки бесчувственное тело эльфа и мягко прижал к себе, с тревогой вглядываясь в знакомые черты бледного личика. Княжич недовольно скривился, ощущая нечто, похожее на укол ревности, и соскочил на землю. Чужая птица, не теряя времени, сразу направилась в обратный путь. — Жив, слава Лоранду… — Воин наконец удостоил вниманием и вампира, осматривая со всей серьезностью. Затем чуть склонил голову. — Благодарю за его спасение… — И вдруг запнулся, осмотрев гостя и растеряв благодушие. — Мятежный Княжич?! Что тебе на этот раз от него понадобилось, мерзкая тварь?!.. — Эта мерзкая тварь спасла несчастного эльфенка, в отличие от благородных рыцарей, — ехидно оскалился вампир. — И разве сейчас здоровье Виреля не важней? Он отравлен и слаб, будучи юным эльфом, —  и он кивнул в сторону спешащего врача. Направляясь с Селвиром навстречу лекарю, дракон прошипел едва слышно: — Я глаз с тебя не спущу. — Взаимно, твои мотивы не увидит только слепой. И я бы на твоем месте успокоил любовничка. Тоэн только мельком увидел, как убегает прочь расстроенный Король Драконов. Глухо застонал, ощущая жгучее чувство вины перед тем, кто чисто и беззаветно любит долгие годы. — Проклятье… Хмыкнув, предатель посмотрел вслед птице, вспоминая алые глаза ее хозяина, в глубине которых затаилась печаль. Кто он? Почему не отправился с ними? Тысячи вопросов, на которые не было ответов, крутились в голове. И главным из них был один — почему без него так… Пусто? Одиноко? Пока над эльфом хлопотал лекарь, парень сидел рядом и пытался разобраться в своих чувствах, но только запутывался еще больше. Тем более, продолжал стоять вопрос о том, каково его искупление. Состояло ли оно в сделанном, или на нем по-прежнему ярмо долга за собственную жизнь? И еще его тяготило чувство вины перед хрупким светлым на постели, ласкаемым Лиарией из большого окна у кровати. Размышления терзали его до восхождения Лоранда, после чего он провалился в сон прямо в кресле, держа в своих руках нежную ладошку спасенного. Пробуждение было вызвано криком Виреля, буквально бившегося на кровати и не вполне осознающего себя. Голубые глаза были полны ужаса и боли. Примчавшийся на шум врач сразу выставил вампира за порог, аргументировав это тем, что он лишь усугубляет ситуацию. Стоя за дверьми, Селвир понял, что есть еще несколько вопросов, волнующих до крайности. Почему ему больно?.. Почему так хочется обнять того, кого собирался использовать?.. И как заслужить его прощение? На заброшенном острове, прислонившись к боку своего ворона — Вестника, сидел мужчина, перебирающий пальцами несколько камешков, случайно попавшихся под руку. — Ненавижу эльфов… И вампиров… — В голосе сквозила едва уловимая тоска о несбыточном. Его силы утекали, но теперь ему было неведомо, как восполнить потраченное. Первый вендиго, самый разумный из народа, утопал в том, что не мог изменить. За долгое время освещаемый дневным светилом остров радовался и оживал, не внимая чужой печали и ситуации. Третий заброшенный остров, лишенный жителей, уже готовился к гибели. — Это любовь… — прозвучало по нему мелодичным, ласковым голосом, при лучах ночной Покровительницы и из ее уст. И ответом стал смех и звонкий крик Вестника. Во дворце колыхнулись шторы в одной из комнат, хранящей следы Селвира, и упала на пол каменная фигурка птицы вечности и мудрости. Бренность мира вновь напоминала о себе, на этот раз указывая на ошибки и высокомерие тому, кто верил в безнаказанность.