Искупление

По дороге Селвир, повинуясь своему недоверию, взял Виреля за руку, взглядом указывая не спорить, и готов был в любой момент выхватить убранное оружие. Оказавшись уже в знакомом обоим замке, на кухне, гости, повинуясь жесту хозяина острова, сели за небольшой стол, не сводя глаз с мужчины. Тот же снял с одной из полок три чашки и небольшую узорчатую шкатулку. Открыв ее, он зачерпнул пальцами щепотку трав и забросил понемногу в каждый сосуд. Мановением руки была согрета вода в чайнике, и ловкие руки тут же залили сбор. По помещению поплыл сладковатый запах эльфийских ягод, перебивающий нотку горечи успокаивающих листов с тех же земель. У Виреля это невольно вызвало ностальгическую улыбку. Подобный «чай» часто в его детстве употребляла его матушка, когда он переходил границы в своих шалостях. — Простите, а откуда у вас такая редкость?.. — полюбопытствовал юноша, смотря, как искусно вырезанное вместилище сбора, словно оплетенное цветами, занимает свое место. — Я сам вырастил. В этом месте есть оранжерея, о которой я забочусь. Многие растения в ней с других островов — подарки от остальных. Мне нравится ухаживать за ними, это увлечение еще далекой юности. — Тон был невероятно теплым, отражая правдивость произнесенного. Настороженный вампир, видя, с какой уверенностью сжались тонкие пальчики на поданной вендиго чашке, более-менее спокойно принял свою, следя за тем, как опускается на стул и сам хозяин, отпивая глоток из последний чаши в ответ на все еще царящее вокруг мятежника напряжение. — Это не отрава, — тихо фыркнул мужчина. — Всего лишь хорошее средство приглушить расшалившиеся нервы. Нам предстоит серьезный разговор, поэтому это необходимо. Мне не очень хочется беседовать с мечом у горла, с учетом того, что я ничего плохого не сделал ни одному из вас. Мысленно гости с ним согласились. Воцарилась тишина, которая прервалась лишь тогда, когда напиток оказался выпит. — Значит, вас позвал Лоранд? И что же он вам наговорил, позвольте спросить?.. — О, он был сама вежливость!.. Подлетел на огромной ящерице… — не без ехидства начал Селвир, но уже более мирно и спокойно, чем ранее. Договорить ему не удалось, так как эльф его прервал: — Нам сказали, что остров умирает и мы должны ступить под вашу руку. Тогда все будет нормально. Кажется, за вас очень переживают… Я не возражаю… Бывший княжич закатил глаза, буквально кожей ощущая решимость спутника отдать долг за помощь. В этот момент он проклинал эльфийские понятия чести и достоинства особенно остро, про себя считая это ничем иным, как бесконечной наивностью, глупостью и неуемной гордыней кого-то из ушастой братии несколько поколений назад. Нежно, но непререкаемо закрыв рот мальчишки рукой, он углубился в спокойный и подробный пересказ произошедшего, с удовольствием отмечая, как сменяются эмоции на лице слушателя. Брови Талана удивленно взметнулись, когда он переспросил, не доверяя услышанному: — Что, прости?.. — Я готов стать вендиго и остаться здесь, раз это необходимо! — наконец смог убрать чужую руку от своих губ светлый. — Я не собираюсь обращать тебя, сводя на нет недавние труды! Не для этого вытаскивал! Как и твоего спутника! — В голосе прорезалось легкое раздражение, не переходящее в гнев из-за трав. — И уж тем более не собираюсь принуждать. Уж прости, что мешаю твоему порыву, вот только… — Но ведь тогда эти земли и вы… — растерянно, в отличие от испытавшего невиданное облегчение вампира, пробормотал эльф. — Погибнем? Все верно. — Тогда почему?! — Ты еще очень юн и не понимаешь, что в твоем милосердии иногда могут просто не нуждаться, не желать его, — спокойно смотрел на него бог. — Я не желаю множить подобных себе. Меня вполне устраивает подобный исход. Лоранду не стоило вмешиваться, как и остальным. В Селвире шевельнулось любопытство: — Почему? Ваш «брат» сказал нам, что это вполне нормально. — Глупость. Вендиго — не народ, как другие, а проклятие. И с каждым новым его носителем оно лишь усугубляется. Я был самым первым. И я же центр его распространения. Не станет меня — шансы появления других станут гораздо меньше. Почти нулевыми, можно сказать. Я просто закончу свою бесконечную пытку и наконец сделаю хоть что-то во благо. — Грустная улыбка появилась на его губах. — Моя жажда жизни сгубила слишком многих в те времена, когда я еще не стал тем, кем являюсь. Собственно поэтому меня и заклеймил этой ношей собственный народ. Но теперь я хочу, наконец, сделать все правильно. А вы… отдохните и улетайте, Вестник доставит вас, куда пожелаете, и останется с вами — в качестве подарка. Незачем ему погибать вместе с непутевым хозяином. Живите как жили. С покровителями островов я поговорю, никто не посмеет осудить вас. Я ничего не просил и не прошу у тебя за помощь, Вирель. — Но… Неужели ничего нельзя сделать?.. Меня же получилось освободить… — Ты — иное. Для меня это единственное решение. — Было так много попыток все исправить? Вы храбры или просто глупы? — с некоторым интересом пробормотал мятежник, осматривая сидящего перед ними мужчину и испытывая по отношению к нему некоторое неконтролируемое омерзение. — Принимая решение, идти на смерть и опускать руки? — Наверное, второе, — тихо засмеялся Талан, вставая. Взгляд его был спокоен. — Но, боюсь, другого выхода увидеть мне уже не дано… — И ушел, оставляя гостей одних. — Трус и слабак, — презрительно поморщился вампир, тоже поднимаясь. — Мы не можем это так оставить! — умоляюще взглянул на вампира эльф, заставив того хмыкнуть и произнести: — Почему же? Можем. Это его решение. И я не собираюсь увязнуть в болоте, где тонет слабохарактерный божок заброшенного острова, следом, из-за бесполезных попыток помочь. И тебе не позволю. Сбрось пелену со своих глаз и взгляни на ситуацию ясно. Ему, похоже, не могут помочь даже остальные покровители. — Но… — Голос звучал откровенно жалобно, был пронизан мольбой и тревогой. — Он же спас меня! — Смирись. Тебе нужна была помощь, ты искал ее и спасся. Он не ищет и сгинет. Иного не дано. — Подхватив сопротивляющегося юношу на руки, Селвир занес его в комнату, которую не так давно занимал, и бросил на кровать. Избегая смотреть на раскинувшееся тонкое тело, боясь ненароком сорваться, обратил внимание на упавшую каменную фигурку, поднял ее и поставил назад на полку. Осознавая, что его наваждение не смирится, вздохнул. — Тебе нужен отдых. А чтобы ты не барахтался — будь по-твоему. Я побеседую с этим жизнерадостным самоубийцей. Только не смей винить меня, если это не даст результата. — Несмотря на собственное неприятие, отказать обладателю чарующий глаз, занявшему место в сердце, парень не мог. Несмотря на то, что Талану хотелось только врезать, оставить здесь и больше никогда не видеть. Рука невольно скользнула к мечу, уже даже чудодейственный эльфийский сбор слабо помогал успокоиться. С этими словами и мыслями предатель своего народа направился на выход вслед за хозяином острова, оставляя задумчивого и растерянного спутника одного. Тот искренне недоумевал, что же могло заставить княжича передумать и почему он вообще возится с едва знакомым светлым, которого раньше хотел использовать. Тем не менее, ненавидеть его за это не получалось с тех пор, как прошел страх и шок после пробуждения. Очень скоро и впрямь не до конца пришедший в себя и усталый Вирель погрузился в крепкий сон, необъяснимо доверившись чужим словам и понятия не имея о том, что происходит за пределами замка. Только Лиария могла наблюдать за разговором двоих враждебно настроенных разумных, в который должна была не вмешиваться.