Искупление

Не сомневаясь в том, что за ним последуют, бог стоял неподалеку от дверей в замок, спиной к ним, и смотрел на зловещие силуэты заброшенных домов, раскинувшиеся внизу. Сжимая рукоять короткого меча, располагающегося в ножнах на бедре, Селвир сделал шаг к нему. Всего один, медленный, дающий время обернуться, но совершенно проигнорированный. — Я мог бы всадить клинок тебе в сердце, — с недовольством подал он голос, больше не сдвигаясь с места. — Мог бы, — прозвучал спокойный ответ от переведшего взгляд на небо вендиго, и в тоне послышалась легкая грусть. — Но это не убило бы меня, даже если бы ты воспользовался ситуацией. — Все торопишься умереть? Ты мне искренне противен. — Княжич не видел для себя нужды скрывать правду. — Для одного из покровителей — зрелище жалкое. Зачастую более слабые, вроде Виреля, создания борются до последнего. Воцарилась тишина, нарушаемая лишь мимолетными шорохами звериных лап, легким шелестом листвы и трав от небольшого ветра, да далеким клекотом Вестника, собирающегося поохотитья. — Да что ты понимаешь? — вдруг прервал молчание Талан и обернулся. Говорил он спокойно и ровно, однако в глазах царствовала усталость. — Как можешь ты называть меня трусом? Я уже долгое время несу ношу, которую на себя навлек, и наблюдаю за тем, как сходят с ума и теряют себя разумные. В большинстве своем все попытки как-то помочь оказываются бесполезными и бессмысленными. Снова и снова. И теперь, когда мне наконец удалось спасти хоть одну жизнь, кажется возможным сказать, что устал. Это самое лучшее время поставить точку, когда ради этого нет нужды кем-то жертвовать — подобных мне не осталось. А я, возможно, наконец смогу попросить прощения у брата, которого жестоко убил… Догадался уже? О появлении особенностей питания таких монстров… Эльфенку не стоит переживать за такого. Количество крови и слез за мной уже перешло все границы. — Однако он переживает, — поморщился вампир. — Понял, ты — редкостная гнида, которая… Сожрала своего брата, так? — От кивка его перекосило, но порыв сразу же уйти был задавлен на корню. — Просто превосходно… «Был бы рад никогда тебя не встречать. Тебя не проклинать надо было, а убивать в страшных пытках. С чего я вообще должен с тобой разговаривать?..» — читалось в его карих глазах, но не было озвучено. Бог подошел к нему и схватил за все еще держащую рукоять оружия руку. Несколько движений, и он приставляет острие к своей груди, глядя в глаза темного, не поспевшего за изменениями. Тонкие пальцы с неудовольствием отпустили меч, отчего тот со звоном упал на камни под ногами, попутно вскользь поранив пальцы хозяина острова. — Почему? — изумился тот, наблюдая, как заживают порезы. — Все могло прерваться быстро, я бы не стал использовать силу для восстановления. Ты ведь и сам этого хочешь. — Возможно. Но я не собираюсь становиться решением твоих проблем. Там… — кивок на здание за спиной, — ждет тот, кто не простит убийства. И мне, запомни накрепко, это важно! Надеюсь на долгую, счастливую жизнь. В глазах Талана промелькнуло темное пламя гнева, зависти и обиды. А потом все затопила темная жажда, ярость, скрывая малейшие проявления разума. Слова сорвались с губ раньше, чем поддались анализу. — Безусловно, ведь ты забираешь того, кого я всегда так ждал! И рассуждаешь о жизни, трусости… Отнимая. — Рука дернулась схватить за шею, но замерла на полпути. На лице мужчины проступал шок, кожа приобрела мертвенную бледность… Поспешно отступив, громко свистнул и вспрыгнул на почти мгновенно прилетевшего ворона, чье оперенье в некоторых местах отливало алым в лучах Лиарии. Мгновение, и вампир остался один, задумчиво глядя им вслед. Пальцы коснулись шеи. — Что за… Он хотел убить меня? За Виреля?.. — Тело внезапно содрогнулось, перед глазами потемнело, и перестали держать ноги. Селвир упал как подкошенный, ощущая сильную боль во всем теле. Тьма в глазах сменилась ярко-красной пеленой. Ногти заскребли по земле, а с губ слетел мучительный хрип. Краем находящегося в агонии сознания отметил, что сумел сдержать вопль, который бы наверняка разбудил и напугал светлого. Сознание померкло, и боль ушла, оставив после себя только полную крови картину на обратной стороне век, не оставляющую ни на мгновение все время беспамятства. Однако виденное отчего-то не пугало, просто воспринималось как данность, неизменный, но уже абсолютно ничего не затрагивающий внутри кошмар. И удивительным образом становилось легче дышать. Талан торопил Вестника как мог, ветер бил ему в лицо, дыхание было тяжелым и прерывистым. Только что… Он желал впиться зубами в горло этого мальчишки, глотать его кровь, рвать и поглощать плоть, подобно дикому зверю, так же, как когда-то поступил со старшим братом, которому ужасающе завидовал, избранницу которого любил… Упиваться болью другого разумного, видеть, как тухнут глаза, как те, преследующие ночами, серебряные… Кого он видел в тот миг перед собой? Вампира или же погибшего родственника, которого в глубине души все еще ненавидел? Накатила тошнота и отвращение к себе. Еще бы мгновение… Ведь клялся себе, что никогда более… Похоже, теперь проклятие отнимает последний разум уже у него, за неимением других кандидатур. А значит, скоро… — Прости, брат, прости… — Кровь на верном помощнике казалась той, которую он пролил, и вынуждала крепко закрывать глаза, чтобы не видеть ее. — Нужно все закончить, как можно скорее… Когда я уйду, я буду вымаливать у тебя прощение хоть до скончания времен… Ворон скосил взглядом на хозяина с откровенным сочувствием. Обладающий немалым разумом питомец ничем не мог помочь, кроме присутствия рядом. На Небесном Полотне уже несколько часов бушевал Лоранд, проклинающий невозможность опуститься на остров «брата» и вправить ему мозги, а заодно и «побеседовать» со своими посланцами, которые, по его мнению, оказались совершенно бесполезны. Все, кроме него и Всепрощающей, давно разошлись по своим делам, предоставляя всему идти своим чередом. Женщина, кутающаяся в плащ, уже не единожды предлагала дракону поступить так же, но наталкивалась на стену непонимания и упрямства. На очередном витке нелестных высказываний о правилах, уговорах вмешаться, терпение отказало Старшей богине. — Замолчи. Ты сделал то, что мог, когда направил этих двоих. Все идет правильно. Если сейчас попытаться что-то изменить, то последствия могут быть ужасными. Наберись терпения, а еще лучше займись своими «детьми». Голос был твердым и пугающим, не свойственным ей, легкий ветер сдул капюшон плаща, открывая лицо пожилой дамы с абсолютно белыми глазами и волосами. Лиария была единственной из пантеона, на которой мудрость веков отразилась старостью. Видя, как дернулся покровитель драконов, женщина снова скрылась за плащом. Младшие слишком сильно боялись любого отражения времени на себе подобных. А ей было несложно скрывать свой вид. На кровати пошевелился, просыпаясь, Вирель, едва наступило на острове время хозяина. Потерев глаза, пробежал глазами по комнате, не найдя своего спутника, встал и вышел в коридор. — Селвир? — позвал эльф достаточно громко, но ответа не дождался и пошел искать, заглядывая в каждую дверь, ощущая необъяснимую тревогу. Не обнаружив его и не на шутку перепугавшись, паренек выскочил за дверь и застыл, прижимая ладошки к губам и глядя на лежащее неподалеку тело. — Селвир! — наконец отмер эльф и рванул к нему, буквально падая рядом и судорожно прощупывая пульс. И чуть не расхохотался истерически от облегчения. — Жив, слава всем богам… Теперь перед ним становились другие вопросы — как отнести его домой и помочь? Воспользоваться своей немногочисленной магией? Где Талан? И что здесь произошло этой ночью, пока он спокойно спал, даже ничего не услышав?..