we fell in love in october.

      Намджун неуверенно сжимает ручку небольшого чемодана. Старомодного такого, коричневого с потёртостями от времени. Намджун чувствует себя как этот вот чемоданчик. Сам такой же уже далеко не новенький, хотя в отражении стеклянных дверей вокзала отражается вполне себе статный мужчина в сером костюме-тройке и в лёгком не застёгнутом пальто поверх. Волосы его уложены аккуратно, и в общем выглядит он довольно неплохо. Но где-то глубоко внутри он всё ещё этот вот старый чемодан, да. Большой город, сверкающий отражением солнца в небоскрёбах, встречает его чудесным погожим днём середины осени. В воздухе пахнет бензином, духами и чем-то съедобным, но сквозь эти городские ароматы пробиваются нотки терпкости, непролитых дождей и скорых хмурых дней, которые обязательно налетят скоро холодными ветрами и косыми струями небесной воды. Намджуну тут неуютно. Он привык к тихой глубинке, к умиротворённой тишине гор и лесов, спокойствию жизни, которого тут не сыщешь и в помине. Намджуну отчаянно хочется прыгнуть обратно в поезд и укатить туда, откуда он появился тут. Словно бы вышедший из другого времени. С другим укладом жизни, не подходящим характером, с которым он точно не впишется в этот человеческий улей. Но Намджун не может всё бросить на середине пути. Он ведь должен попытаться хоть раз ещё, прежде чем отмахнётся от своей глупой и наивной мечты. Стискивая ручку чемодана крепче, мужчина походит сквозь наполненный людьми вокзал и ныряет в бурлящую городскую жизнь, едва не задыхаясь от того, как стихийно и жадно она стискивает его в своих цепких лапах. * Когда тебе двадцать пять, и ты мечтаешь найти того, кто заполнит необъяснимую пустоту внутри, то чуда ожидаешь двадцать пять на восемь. Позволяешь себе быть романтичной размазнёй с верой в истинную первую любовь. И в то, что веточка на твоём запястье зацветёт, как только ты посмотришь в его/её глаза. Намджуну никогда не было принципиально, кто же станет тем самым, тронувшем его сердце и заставившим распустится ветку вишни на правом запястье. Намджун просто хотел любить и дарить свою любовь этому человеку. Говорят, что веточка на запястье каждого может зацвести всего дважды. Первый раз символизирует первую любовь. Она же может оказаться единственной, но может и нет. А вот второй раз веточка зацветает навсегда, символизируя начало любви всей твоей жизни. Сердце ведь никогда не ошибается. Оно точно знает, кому принадлежит, кроме тебя самого. Но Намджун знает, что порой бывает так, что после первой любви ветка отцветает и больше ей не дано покрыться нежными лепестками. А однажды он видел человека, чья ветка вовсе никогда не цвела. Намджун иногда думает, что лучше бы у него тоже не цвела. Потому что кто бы знал, как больно, когда это лишь одностороннее. Чонгука он встречает однажды, когда тот приезжает из города к родным в их живописную провинцию. Чонгук младше на пять лет. У него в голове ветер, и он кажется таким несерьёзным, наглым и самовлюблённым. Самый неподходящий человек для того, чтобы влюбиться. Но, увы, чувство это не рациональное. И веточка вишни расцветает на запястье Намджуна трепетными цветами, раскрываясь несмело и заставляя умирать от смущения, волнения и ужаса. Они с Чонгуком совсем не совместимы. И тот уже влюблён, Намджун это знает. Они сближаются. Одному Богу известно, почему это происходит. Просто как-то получается завязать первый разговор, а потом, в течении долгого месяца, пока Чонгук живёт в их деревеньке, они вместе проводят так много времени, что Намджуну кажется – его жизнь состоит только из этих встреч. И образ наглого ветренного парня рассеивается сам собой. Чонгук оказывается куда глубже, интереснее и ближе, чем сначала казалось. Да только вот Намджуну от этого не легче. Воспоминания о тех днях вызывают улыбку. Да только она выходит горькой. Намджун едет в такси по указанному адресу и кусает губы. Его тогдашнее признание повисло в неловком молчании. Чонгук явно не знал, что ответить. Но Намджун, если честно, ничего не ждал. Он признался и попросил не ломать над этим голову. Сказал, что было бы нечестно промолчать. Попросил не грузиться из-за этого. И младший, казалось, успокоился. Он явно не хотел обижать Намджуна своим отказом. Намджун и не обиделся. Да только ж разве это облегчает тяжесть невзаимной любви? Чонгук стал приезжать чаще после того лета и отчуждённость не пролегла между ними, как этого боялся Намджун. Они успели крепко сдружиться и многое узнать друг о друге. Но о чувствах старшего, да и вообще о тату, что так и цвело цветами на коже, они больше не говорили. Ни разу до того момента, как Чонгук пришёл однажды попрощаться. - Они переезжают, - говорит он, выглядя виноватым, словно это была его личная идея – перевезти родных поближе к городу. – У меня, наверное, больше нет повода приезжать. «А я?», - с тоской хотел уточнить Намджун, но промолчал, прикусывая язык. Чонгук сам не считает его поводом для возвращения, так зачем навязываться? - Хён, - несмело бормочет Чонгук. – Сейчас в моей жизни всё так запутанно, если честно. И я боюсь, что смогу только усугубить… но я бы хотел, чтобы ты знал. Твоё признание тогда… оно много для меня значит. Но я пока ничего не могу ответить. Ни да, ни нет, понимаешь? - Понимаю, - кивает Намджун, хотя на самом деле не понимает ничего. - Давай пообещаем друг другу… через год, если ничего не изменится, ты приедешь ко мне и мы обсудим это всё. И примем решение. Знаю, что прошу слишком много. Возможно, веду себя как эгоист, но… Я не так уж о многом просил тебя, верно? Верно. Чонгук вообще не любитель просить. Потому, наверное, Намджун соглашается. И вот, спустя год он тут. Едет к Чонгуку, внутренне весь дрожа и переживая. А что если тот переехал и не дал знать ему? Вдруг всё сложится так, что младший уже в отношениях, и не выставит ли себя Намджун последним дураком? Ему почти тридцать, и эти долгие годы болезненно любить этого мальчишку, который каждый раз под кожей всё глубже и сильнее пускает свои корни – почти невыносимо. Намджун чувствует себя измученно и обречённо. Такси тормозит у высотного дома. Намджун расплачивается с водителем и выбирается наружу. Тут тише и уютнее что ли. Откуда-то негромко играет музыка и где-то лают собаки. Намджун проверяет написанный на листочке адрес и вскидывает голову. Десятый этаж. Так много и так мало одновременно. Чего ждать от этой встречи и стоит ли ждать вообще? Тату на запястье вдруг начинает гореть и чесаться, но это нервное. Определённо нервное. Намджун чувствует, как сердце начинает биться чаще. Как становится трудно дышать, а паника накрывает с головой. Веточка вишни горит огнём всё сильнее. Такого никогда ещё не было, и он не знает почему так. Потерянно просто стоит на том же месте, не в силах сделать даже шаг. Он видит подъезд, к которому ему надо, видит серебристую панель домофона и страх его скручивает по рукам и ногам. Всё тело словно деревенеет. Когда Намджун всё же делает шаг, дверь подъезда распахивается. Чонгук мчится к нему, растрёпанный, с перекошенной футболкой и в каких-то кошмарно огромных тапках. Как ещё не грохнулся и нос не разбил? - Хён! – крик его заставляет Намджуна вздрогнуть и, наконец, прийти в себя. Как раз в тот момент, когда младший сжимает его в объятиях. Высокий, крепкий, такой же красивый, как год назад. Ох. Мужчина роняет свой многострадальный чемодан и обхватывает Чонгука руками, вжимаясь носом ему в плечо. Его не отвлекает даже заново вспыхнувшее огнём запястье, которое тут же почти успокоилось. - Прости, я был таким засранцем. Прости меня, - бормочет Чонгук, короткими и горячими поцелуями касаясь его щеки. – Как же я ждал тебя. Я сам хотел приехать, правда! Невмоготу было ждать… а ещё я боялся, что ты не приедешь… Я так боялся. Прости меня, я идиот. Намджун едва ли может уложить в голове все его слова. Он не понимает, как Чонгук вообще узнал, что он тут, раз выскочил к нему. Почему боялся и зачем так переживал. - Намджун-хён, - тихонько на ухо зовёт его Чонгук. – Я поцелую тебя, да? Просто… чтобы поверить. - Поцелуешь меня? – потерянно уточняет Намджун. Господи, да кто же тут старше-то, а?! - Ага, - улыбается ему младший, немного отстраняясь и смотря в глаза. – Целовать буду. Иди сюда. И Намджун, конечно, в любом случае не против, да и деваться ему некуда. Но когда его нежно целуют, то слёзы катятся из глаз как-то сами собой. * Когда тебе тридцать, и ты лелеешь любовь всей своей жизни уже долгие годы в уставшем от не взаимности сердце, то никак не ждёшь, что однажды всё закончится в твою пользу. Но Чонгук уже дома после плотного обеда и душа, укачивая его в своих объятиях, рассказывает, как ветка на его запястье распустилась снова – по Намджуну. Как он тосковал и ненавидел себя за тупое поведение. За то, что оставил. И как боялся, что больше не будет нужен, потому что уехал и бросил так. Намджун, тычась потерянно и счастливо в его шею, узнаёт, что запястье обычно горит, оповещая о взаимной связи. О том, что они рядом и теперь точно повязаны друг с другом. Именно так Чонгук и понял, что старший приехал, и помчался его встречать как был. Чувствуя, как отпускает страх, Намджун позволяет себе окончательно расслабиться в любимых руках. Он жмётся щекой к плечу Чонгука, с замиранием сердца чувствуя лёгкие поцелуи в волосах. И всё в его мире вдруг становится абсолютно правильно. Жалеть ни о чём не хочется. И Намджун не станет. Теперь он намерен быть счастливым и сделать таковым Чонгука. Остальное не имеет никакого значения.