we fell in love in october.

      Люди часто говорят, что у тех, кто не имеет материальной оболочки – нет сердца. Подразумевают они, конечно, вовсе не наличие этого органа. Само собой разумеется, что духи и все, кто когда-то оказался за этой невидимой чертой, отделяющей мир живых от мира призрачного, им не обладали. Люди любят говорить, что тонкий мир – зло. Что в нём нет места добру и состраданию. Люди говорят, что это мир одиночества и сожалений. Зависти и бесконечной боли. Люди много чего говорят. А ещё они любят рассуждать о том, чего совсем не знают. И Тэхёну от этого немного грустно. Тэхён – дух. Дух низшего порядка, не привязанный к чему-то конкретному. Он просто однажды появился, облачённый в белый ханбок, расшитый большими синими цветами на переплетающихся зелёных стеблях. Тэхён был просто маленьким бродяжкой, у которого не было ни цели, ни желаний. Он ходил по земле, наблюдал за людьми, встречал рассветы и провожал закаты. Видел порой себе подобных, да только все его сторонились. И всё же. Несмотря на одиночество, Тэхён не был злым или завистливым. Его не расстраивало, что другие духи избегают его. Ему хватало неба над головой и бесконечного мира вокруг, чтобы быть в мире и покое. Наверное, Тэхён хотел бы узнать, почему он однажды появился на свет, но даже если бы кто-то мог дать ему ответ на этот вопрос, то дух просто не знал, где этого человека (или не человека) искать. Тэхён просто был. Долгое время ему казалось, что это не так уж и плохо – обладать такой удивительной свободой от смертной жизни. В такие моменты он будто что-то вспоминал о себе. Что-то из далёкого прошлого, но картинки все эти были расплывчатыми и неверными, будто размытыми дождём. Когда-то он думал – одиночество здесь, по эту сторону от человеческого мира, невозможно воспринимать так, как люди воспринимают своё. Когда-то он верил, что у духов нет так называемого «сердца». Что они не могут любить, скучать, дорожить. Потому он не пытался вернуть себе память о том, что было когда-то с ним. Казалось, если вдруг убедиться в обратном – всё переменилось бы в единый миг. Но это случилось с ним всё равно. Тэхён встретил ребёнка. Маленького мальчика, уснувшего под деревом в лесу. В старых одеждах с кучей заплаток, он был чумазым и пухлощёким. Казался Тэхёну почему-то таким родным и знакомым, что пройти мимо него оказалось невозможно. Кто бы знал, что это было ловушкой для него. Кто бы только сказал, что с этой самой встречи Тэхён научится любить, тосковать и дорожить всем своим отсутствующим сердцем это крошечное создание, которое привязало его к себе, само того не ведая. Чонгук был из бедной семьи. У него было два старших брата, а ещё с ними жила бабушка по материнской линии. И, несмотря на все трудности и испытания, которые послала им жизнь, они были дружной и любящей друг друга семьёй. Такой, в которой, наверное, мечтает расти каждый ребёнок, не знавший родительского тепла. Тэхён наблюдал за ними в окна старого покосившегося домишки или с крыльца, когда все они занимались своими повседневными делами. Тэхён ходил с Чонгуком в лес, приглядывая и надеясь, что сможет помочь, если малышу это понадобится. В какой-то момент он понял, что Чонгук чувствует его присутствие. И стал показывать Чонгуку кусты с наибольшим количеством ягод, который тот собирал в лукошко, а после неизменно кланялся и благодарил доброго духа за помощь. Когда Чонгук засыпал под деревьями, как в первую их встречу, Тэхён садился рядом, касался ладонью смоляных встрёпанных волос, в которых запутались травинки да маленькие веточки, и пел ему колыбельную. Колыбельная эта всплывала в памяти сама собой. Он не слышал её ни от одного человека за время своих долгих странствий. Нежная и бередящая душу, она была словно самым дорогим, что связывало Тэхёна с его прошлым. Где-то там, за туманом забвения, кто-то бесконечно важный и бесконечно родной пел её Тэхёну когда-то. Прошло достаточно много дней, прежде чем однажды Чонгук сказал вдруг: - Ты так красиво поёшь. Я не вижу тебя, но с тобой мне снятся красивые сны. Пой мне, пожалуйста, перед сном. Тэхён болезненно улыбается, бредя по дороге, тянущейся вдоль опушки леса. Минуло столько лет с того дня… но эти слова, воспоминания о них, до сих пор отдаются где-то в несуществующем сердце духа томлением, благодарностью и ощущением нужности. Наверное, если бы Тэхён мог, он бы заплакал сейчас. И плакал бы довольно часто, потому что ему так не хватает Чонгука… так сильно не хватает. - Я больше не слышу тебя, или ты ушёл? – однажды спросил уже повзрослевший юноша перед самым сном. Тэхён помнит, что всё ещё призрачное существо тогда сковало от страха. В тот вечер сердце, которого, как говорят люди, у него нет, разбилось на множество мелких осколков. И его действительно не стало. У семьи Чонгука всё пошло на лад, они переехали ближе к городу, занялись хозяйством и перестали носить залатанную много раз одежду. Чонгук вырос настоящей гордостью своих родителей, красивым, умным, щедрым и отзывчивым. Таким чудесным, что отпустить и уйти от него у Тэхёна просто не было сил. И, наверное, он был жалок. Так жалок в своих попытках дозваться любимого мальчика той самой колыбельной, которую пел ему каждую ночь. Даже когда Чонгук больше не слышал. - Я помню о тебе, - часто говорил Чонгук в ночной тишине. И Тэхёну становилось очень горько, больно и обидно. Он так жалел, что не может заплакать. Покинуть того, кого любишь, отправиться дальше в своё странствие – то, что казалось ему выходом, но совсем недолго. И всё же иногда он уходил. В те леса, которые хранили память о маленьком мальчике и поющем ему духе. Бродил по тропинкам, где прежде они гуляли и собирали вкусные душистые ягоды. Сидел под ивой у небольшого пруда, где Чонгук любил спать особенно часто. Вот и теперь он был тут. Всего несколько дней для того, чтобы обрести хоть какую-то иллюзию надежды. А потом он снова вернётся к Чонгуку, чтобы уткнуться в его сильную спину лбом, назвать по имени и остаться неуслышанным. - Ты слишком тоскуешь, - звучит вдруг позади, и Тэхён оборачивается. Незнакомый светловолосый парень сидит поодаль на пеньке. Смотрит на него с интересом. - Тоскую, - подтверждает Тэхён. – Это не запрещено вроде бы. - Нет, конечно, - качает головой тот и улыбается шкодливо. – Только вот ты баламутишь местных духов своей аурой, они боятся высунуть нос из своих укрытий. - Ох… - Тэхён смущается. – Я не хотел. Простите. - Расслабься, - отмахивается тот. – Вижу, ты совсем уж одиночка. Не буду тебя долго дразнить. Парень встаёт с пенька и подходит ближе, усаживаясь рядом с Тэхёном. Трава под ним приминается и шуршит – значит он человек. Ничего себе. Человек, который видит и слышит его! Таких ещё Тэхён никогда не встречал. - Скажи. У тебя есть мечта? – звучит негромкий вопрос, и Тэхён вздрагивает. Вскидывает на странного незнакомца взгляд. - Да. Есть. Я хочу, чтобы человек, которого я люблю – снова услышал меня. Хочу сказать ему, что я никогда не уходил и всегда был рядом с ним. Хочу ещё раз спеть ему свою колыбельную, которая так нравилась ему. Незнакомец улыбается уже мягко и понимающе. Поглядывает на Тэхёна оценивающе. - Такой чистый, - замечает он. – Редко подобных тебе встретишь. Береги это в себе, Тэхён. Я исполню твоё желание, так что обещай, что не потратишь его впустую. Тэхён удивлённо распахивает глаза. - Но как? - Твой ханбок – это символ, который дарует мне власть над возвращением тебя к смертной жизни. Хочешь ли ты этого? Или пожелаешь остаться для своего человека лишь голосом? Снова быть человеком?.. Тэхён прижимает руки к груди. Разве такое возможно? А вдруг это обман?! Но этот странный незнакомец ничего не требует в замен, так что… - Не смотри так недоверчиво, - усмехается тот. – Меня зовут Юнги, и я… ну, скажем так, у меня есть некие способности. Некоторые из духов обречены на вечное скитание, но тебе обещано перерождение. Кажется, ты любимчик кого-то свыше. Так что твоё желание исполнимо, если только ты скажешь «да». - Да? – неуверенно выдыхает Тэхён, даже не успевая себя остановить, но тут же твёрже повторяет. – Да. Да, я согласен! Юнги кивает. Достаёт из кармана своей куртки бумажный амулет и протягивает Тэхёну. - Держи. Носи его с собой три луны. Переход из мира в мир будет быстрым, но амулет поможет тебе закрепить своё физическое тело. Не бойся. Это не больно. Да ты сам всё поймёшь. Ну, удачи тебе, и обязательно исполни мечту. Юнги исчезает так же быстро, как появился, а Тэхён рассматривает амулет у себя в ладонях и совсем ничего не понимает. Ни того, почему ему было обещано перерождение, ни почему Юнги вот так неожиданно нашёл его, ни как кусок бумаги ему поможет… Лёгкий порыв ветра касается кожи, и Тэхён вздрагивает всем собой. Он чувствует. Запах лесных трав, цветов и озёрной воды. Мягкость примятой травы под собой. Телом – нежность ткани ханбока. И то, как жжёт глаза, а в груди всё сжимается, мешая сделать вздох. Солёные горячие слёзы, скатывающиеся по щекам крупными каплями. Тэхён чувствует. Это кажется ему знакомым, хотя и давно позабытым. Наверное, многому придётся научиться заново, но ведь не зря он так долго наблюдал за людьми. Только вот он всё ещё один, а в мире смертных это куда страшнее, чем там, за гранью. Тэхён не очень представляет, что ему делать, даже если желание исполнится, и… - Простите. Тэхён обмирает. Он не верит своим ушам, а потом и глазам, когда всё же чуть поворачивает голову. На тропинке стоит Чонгук. Чонгук, которому полагается сейчас быть дома, заниматься хозяйством, помогая отцу. Но он тут. - Почему ты здесь? – спрашивает Тэхён и тут же ойкает, ладонью прикрывая рот. Амулет он незаметно убирает за пазуху в потайной карманчик. Он неловко поднимается и смущённо смотрит на удивлённого вопросом юношу. - А мы разве знакомы? – уточняет тот всё же, окидывая бывшего духа взглядом, словно вспоминая, где бы мог видеть его. - Да, - кивает Тэхён. Ему всё равно нечего терять. – Когда ты был маленьким, мы часто собирали с тобой ягоды здесь. А ещё ты любил спать у этого озера… Вода искрится на солнце, словно подтверждая чужие слова. Плещется тихонько о берег. - Извините, я не… - А ещё я пел тебе колыбельную, под которую ты сладко спал и видел красивые сны, - шепчет Тэхён. – Только почему-то ты перестал слышать меня… хотя я звал. - Тэхён… Тэхён вздрагивает, вскидывает на Чонгука взгляд и тут же оказывается в объятиях юноши, удивлённо вскрикивая. - Ты знаешь моё имя?.. – удивлённо шепчет он. - Конечно. Я ведь слышал не только твою колыбельную, - отвечает тот негромко, утыкаясь носом в волосы Тэхёна. – Ты много говорил со мной. Просто я… боялся отвечать тебе. Мне казалось, что от дурной жизни я схожу с ума. Что ты лишь плод моего воображения. А когда слышать тебя перестал… мне было так одиноко. Так больно было потерять тебя. Прости… - За что же ты извиняешься? – Тэхён тычется лбом в его плечо. – Я просто бродячий дух. Никто больше. Тебе и не следовало меня слышать, в самом деле. А мне не должно было привязываться, а потом и вовсе влюбляться в тебя. - Но ты же живой, - Чонгук гладит его по спине. – Я чувствую тепло твоего тела, запах от твоих волос. Твоё дыхание. - Я живой только теперь. И только из-за тебя, - бормочет Тэхён. – Хотел ещё хоть раз спеть тебе… чтобы ты… вспомнил. Он плачет. Убаюкиваемый в чужих руках, чувствующий себя снова нужным. Больше не боящийся. - Ты мне расскажешь всё-всё, да? – просит тихо Чонгук, целуя Тэхёна в волосы. - Да, - всхлипывает тот, обнимая юношу робко за талию. – И всё же. Почему ты приехал сюда, Чонгук? Некоторое время Чонгук молчит, продолжая крепко обнимать, но потом отвечает, окончательно выбивая почву из-под ног и так потерянного Тэхёна: - Я просто знал, что мне надо вернуться. А значит я приехал сюда за тобой.