we fell in love in october.

      Чимин нервничает. У него дрожат руки и колени словно ватные. Он оглядывает раскинувшееся чуть впереди озеро, по берегу которого расставлены факелы на высоких двуножных подставках. Видит, как другие омеги, такие же недавно совершеннолетние, как он сам, устраиваются на своих пледах, приводят себя в порядок. Он бы и не хотел быть тут, наверное. Но выбора особо у него нет. В их деревне считали, что если ты не принял участие в обряде, то на всю жизнь заклеймил себя никому не нужным неудачником. Ни одному альфе ты не будешь интересен, а омеги вечно будут перешёптываться за спиной, насмехаясь. Чимину страшно. Ему не хочется обрядов, ему хочется одного единственного человека рядом, но у него настолько ничтожные шансы, что даже думать об этом смешно. Потому что неприступный и холодный Юнги – главный мастер по дереву во всей округе – едва удостаивал его взглядом, если им приходилось бывать рядом. Потому что он явно даже не думал, что глупый Чимин еле мог дышать рядом с ним, любуясь и лелея свои нежные чувства. Матушка собирала его на обряд со словами, что неважно, насколько тебе нравится запах альфы, ведь главное – провести первую течку вместе. Потому что здоровье куда важнее. Омеги обязательно должны были проводить первую или вторую течку с альфой, чтобы потом их организм функционировал правильно и дальше они не мучились от возможных сбоев цикла или бесплодия. - Не придирайся к запаху, милый, - советовала мама. – Мало кто находит в обряд свою судьбу, с кем связывает себя на веки вечные. Да и любовь – не волшебная сказка. Вы в любом случае должны будете узнать друг друга. Главное, чтобы его запах уж совсем не отталкивал тебя, понимаешь? - Да, мама, - бормотал едва живой от волнения Чимин. Его нарядили в просторную сорочку, отороченную по вороту и рукавам изящным тонким кружевом. Дали с собой свёрток с мягким лоскутным одеялом, которое матушка сшила сама, и отправили вместе с другими в лес. Лес этот каждый сызмальства в их деревне знал наизусть. Но две ночи в году, когда проводился обряд, место это становилось особенным для многих. Словно покрытое завесой тайны, хранящее в себе такие секреты, которые не раскроются тебе нигде и никогда больше. В ночь обряда все омеги слышали запах альф, а альфы знали, как пахнут омеги. Процесс обнюхивания был слишком интимным и запахи раскрывались в полной мере только лишь за закрытыми дверьми, в присутствии супруга или супруги да детей. Это было слишком личным в обычной жизни. Но только не тогда, когда наступала эта для многих долгожданная ночь. Чимин ёрзает на одеяле и вздыхает. Волнение немного отпускает, но всего на несколько минут. Как раз до того самого мига, когда нужно надеть на глаза повязку. Обряд подразумевает, что именно омега делает выбор. Альфа может отказаться, но чаще всего этого не происходит. Ведь все помнят, что этот выбор может быть недолговечным и окончиться лишь совместно проведённой течкой. Чимин последний раз окидывает округу взглядом. Скоро сюда придут альфы, и в эту чудесную ночь полной луны свершится очередной обряд. Но пока тут довольно тихо. Где-то щебечет запоздавшая пташка, а белый круглый лунный блин отражается в гладкой, словно зеркало, поверхности озера. Пахнет тут свежо и чуть горько от трав. Повязка закрывает глаза плотно. Теперь он слышит больше, потому что ничего не видит. Старается расслабиться и успокоить себя, перебирая в руках деревянные бусины чёток, которые дала ему мама. Гладкое дерево под пальцами ощущается очень приятно и умиротворяюще. Когда слышатся шаги по траве, Чимин уже спокоен. Он чувствует, что к нему приближаются. Неторопливо, аккуратно, раскрывая свой запах и позволяя вдохнуть его заинтересованно. Чимин послушно позволяет почувствовать свой. Ему уже не так страшно или стыдно. Первый круг альфы совершают, позволяя познакомиться с ними всеми. Сейчас не обязательно выбирать. Важен второй круг, когда ты уже ловишь того, кто понравился тебе больше, если, конечно, тебе повезёт и его не остановит кто-то другой. Чимин чувствует себя заинтересованным котом. Втягивает носом воздух и прислушивается к своим ощущениям. Пока все запахи ему весьма приятны. От некоторых так вообще слегка ведёт голову, но не настолько, чтобы тут же потерять себя. Это как глоток хорошей настойки на голодный желудок – не более. Потому он не готов, когда один из запахов буквально выбивает почву из-под него. Дурманящий нотками полыни и ветивера. Чимин охает, едва удерживаясь, чтобы не распластаться по одеялу. Ему хорошо от этого запаха. Хочется уткнуться в его обладателя и вдыхать, вдыхать без остановки. Омега в нём скулит умоляюще, просится ближе, но права у Чимина сейчас нет. Потому он едва слышно хнычет, когда запах исчезает. Он был последним, и сейчас есть небольшой перерыв перед тем, как нужно будет сделать выбор. «Наверняка он уже кому-то понравился», - думает Чимин. Льстить себе он не собирается. Не настолько же он удачлив, чтобы заполучить сегодня альфу с таким головокружительным ароматом. Но, как выясняется спустя долгие минуты одиночества, он вообще вряд ли для кого-то хорош. Обряд выбора давно начался, Чимин слышит это, пусть все омеги сидят на отдалении. Но к нему никто не подходит. И комок обиды и горечи встаёт поперёк горла, а глаза застилает слезами. Кажется, он будет первым омегой, к которому не подошёл вообще никто. Неужели всех так напугал аромат сочной сладкой малины, исходящий от него? Матушка Чимину всегда говорила с улыбкой, что от него пахнет, словно он только что сам слопал целую пиалку варенья или ягод. Матушка говорила, что его альфе повезёт, жизнь с ним будет очень сладкой. Так что же… не такой уж он желанный, оказывается? Опустив голову, омега всхлипывает. Он не мечтал о том, чтобы провести течку с альфой и потом сделать вид, что они незнакомы. Но и оказаться совсем уж второсортным для него как-то слишком. От того, чтобы окончательно разрыдаться, его отвлекает тот самый запах. Внутри всё восторженно обмирает, и Чимин вскидывает голову, хоть и не может видеть его обладателя. Зато альфа явно видит и дрожащие губы омеги, и судорожно сжимающие подол сорочки пальцы. Только бы он не подумал, что Чимин испугался! Но тот не уходит. Он опускается коленями на одеяло, на котором сидит Чимин. Наклоняется ближе – чужое тепло, такое приятное, вызывающее желание податься всем собой вперёд, Чимин чувствует слишком ярко. И ему это нравится. От этого мужчины исходит такая аура силы, но она не пугает, нет. Наоборот, хочется стать покорным, ручным и самым податливым сейчас. Самым послушным омегой, лишь бы альфа никуда не ушёл. Жаркой волной волнения прошибает его от макушки до пяток, когда мужчина наклоняется ближе и носом ведёт по шее, от местечка за ухом до пахучей железы, втягивая сладкий запах малины. Он трётся носом, порыкивает довольно, губами задевает покрывающуюся мурашками кожу, а Чимин от этого весь ни жив, ни мёртв. Он только откидывает голову, прикрывая глаза под повязкой, и старается сдержать нарастающее возбуждение. - Грустишь, что никто не подошёл к тебе, маленький омега? - негромко выдыхают ему вдруг на самое ухо. И он узнаёт этот голос мгновенно. Им его словно плетью хлыщут вдоль позвоночника. Юнги. Это был Юнги. На Юнги его омега реагирует так жадно и с таким желанием. Боги небесные и земные… - Думаешь, что они должны пасть к твоим ногам, да? – продолжает Юнги, немного отстраняясь и неумолимо возвышаясь над сжавшимся Чимином. – Считаешь, что заслужил их внимания? Не удивительно, что они к тебе не подошли, знаешь… Чимин слушает этот спокойный голос, который бьёт сейчас не хуже кулака. И губы его снова дрожат, потому что он же не единственный тут, так зачем Юнги решил поизмываться именно над ним?! Чем он заслужил слышать подобное от того, в кого так давно влюблён?! Зачем же он так обнюхивал его, если считает его таким никчёмным? - Не удивительно, потому что я никого не пустил к тебе, - вдруг выдыхает Юнги, обхватывая горячими ладонями лицо омеги, а Чимин пищит удивлённо, теряясь от перемены настроения альфы. – Ни один из них тебя не заслуживает, слышишь? Я тоже… тоже не заслуживаю, но не могу позволить никому из них… Юнги вдруг рычит, и Чимин восторженно дрожит. Тянется ближе, шепчет срывающимся голосом: - Можно я сниму повязку? - Да, - недоверчиво звучит в ответ, будто Юнги скорее ждал удара или того, что омега прогонит его. И когда Чимин скидывает плотную ткань, когда промаргивается, привыкая к темноте ночи, разбавленной только светом факелов у озера, когда всматривается в лицо стоящего перед ним на коленях альфы, его отпускает нервными всхлипами. Он утыкается ему в грудь, вдыхает запах, забивая им лёгкие под завязку. - Ягодка, - зовёт негромко Юнги, обхватывая его и прижимая теснее. – Ты выбрал меня, ты теперь никуда от меня не денешься. Чимин мотает головой, не в силах даже двух слов связать сейчас. Потому просто позволяет альфе гладить себя по спине, касаться губами щёк, переносицы и губ. - Не верю, что ты такое сказал, - всё же хнычет Чимин, прикрывая глаза и обнимая Юнги за шею. – Ты отгонял от меня всех? - Всех. Пока они не поняли, что ты мой… только мой, Ягодка. Чимини… я ждал этой ночи полтора года. Я надеялся, что смогу стать твоим альфой, когда ты будешь совсем взрослым. Позволь мне остаться с тобой. Чимин не выдерживает и плачет. Он вот уж точно не ожидал таких эмоциональных качелей в эту спокойную лунную ночь. Рассказывать своему (теперь точно своему, даже не в мечтах!) альфе о том, как долго он сам его ждал, Чимин пока не решается. После. Всё после. - Останься со мной, - просит он гнусаво. И, конечно, Юнги, наверное, не ожидал такого потопа от него, но у Чимина есть все права. – Останься, прошу тебя. Юнги если даже и удивлён эмоциональностью омеги, то ничего не говорит. Он просто укладывается на одеяло и тянет его к себе. Прижимает, прячет и греет в своих руках. И Чимин успокаивается вскоре, перебирая пальцами тёмные пряди своего мужчины. Лес вокруг полнится ещё большей тишиной. Костры к утру погаснут, но сумерки так и останутся в этом лесном царстве даже в солнечный полдень. Здесь им никто не помешает. Юнги целует Чимина нежно до замирающего сердца, а тот жмурится, когда альфа губами собирает со щёк веснушки. Полная луна прячется за облаками, делая ночь совсем чернильной и густой, будто смола. Ветер, гуляющий меж деревьями, становится холоднее. Но Чимин не чувствует этого. Ему горячо и волнительно сейчас. Не до конца понявшему, что вообще произошло, и не осознающему, что будет дальше. Ему просто хорошо быть нужным тому, кто так же в ответ выбрал его.