we fell in love in october.

      Чонгук начал подозревать странное ещё в самый первый раз, когда проснулся бодрым и отдохнувшим, с удивлением обнаружив, что проспал всю ночь без привычных шатаний и долгих залипаний в телефоне. Он чувствовал себя весь день прекрасно и сначала думал, что это разовая акция, потому что… ну не может же быть так, что волшебный чай с травами от Хосок-хёна так на него подействовал? Возможно, Чонгук просто недооценивал полезные свойства этого напитка, конечно. Вполне возможно. Но до этого даже успокоительного ему хватало ненадолго. Снотворное он пить не решался, боясь, что это станет делом привычки. Хотелось, чтобы расстройство сна как-то само прошло, что ли. - Оно не исчезнет само по себе, - ворчал на него Хосок. – Ты себя выматываешь, к тому же, у тебя и до этого толкового режима не было, так нельзя, Чонгук. Когда Хосок говорил это вот «Чонгук», хотелось виновато опустить голову. Старший редко с ним разговаривал строгим тоном и называл его полными именем. Обычно у него было для своего соседа по квартире нежное «Гуки» и самые тёплые взгляды. Но Чонгук всё время забывал, что Хосок-хён человек довольно жёсткий, который умеет раздавать дисциплинарных люлей с необычайной лёгкостью. В основном словами, но даже так это имеет волшебный эффект обычно. Чонгук понимает, что сам себя до этого довёл. Всё считал, что если всегда так вот жил, то это ему это не акунется. Потому и не заморачивался режимом сна, позволяя себе то дрыхнуть по двенадцать часов, то не спать вовсе. Второе выходило куда чаще. Хосок на него и раньше за это ругался, но Чонгук легкомысленно отмахивался от этого, замечая, что ему просто не хватает часов в сутках, чтобы переделать все важные дела, но вот как только он закончит – так сразу обязательно будет отдыхать. Вот и получил пинка от собственного организма. У сложившейся ситуации, однако, были как минусы, так и плюсы. И Чонгук не будет обманывать, что второго больше. Но оно кажется ему значимее. Хосок теперь так много заботится о нём. То есть… они и раньше постоянно много друг для друга делали в бытовом плане том же. Всё же жили вместе довольно давно. Но вот такого, как теперь, у них было мало. Это было более личным. И очень ярко показывало, что старшему совсем не плевать, как Чонгук себя чувствует. От этого в груди разливалось тепло, и Чонгук старался скрыть довольную улыбку, кусая губы, пока наблюдал, как Хосок заваривает для него тот самый напиток, которым принялся поить почти сразу, как узнал, что с младшим что-то не так. - Ничего особенного, - говорил он. – Я видел, ты пил успокоительные тоже на травах. А тут просто больше полезных свойств. Будешь его пить и стараться восстановить режим. Будто это так просто было сделать! Чонгук не верил, что его можно убаюкать какими-то травами. Но, тем не менее, в сон его начало клонить через минут двадцать, потому он поблагодарил хёна, пожелал ему спокойной ночи и ушёл к себе. Радоваться было рано. Заснуть он и раньше мог, но хватало его от силы на час, а потом до самого утра Чонгук обычно вертелся в постели. Ему ужасно хотелось спать, но не спалось. Это самое ужасное и выматывающее состояние, которое с ним вообще случалось. Однако, Чонгук начал спать. Хосок гнал его в постель часов в одиннадцать вечера и поил настоем, пока тот, уже в пижаме, сидел на постели. Потом забирал у него кружку, коротко целовал в макушку и оставлял наедине. У Чонгука было всего минут двадцать до накатывающего сна, которые он проводил в смущении и смятении после этого поцелуя. Он был таким невинным, но почему-то не расценивался Чонгуком, как, например, чисто хёнский. В нём было что-то больше, чем поощрение младшего старшим, но уловить это «что-то» Чонгуку удалось не сразу. Либо Хосок старался не показать этого слишком долго. Но однажды неприкрытая нежность, которую тот вкладывал в эту незатейливую ласку, оказалась для Чонгука слишком очевидной. А через несколько дней и подозрения о том, что дело не только в травах, наконец, оправдались. На самом деле Чонгук бы проспал так же крепко всю ночь, как и последние полторы недели. Но вечером он с друзьями завалился в бар и выпил слишком много пива, за что мочевой пузырь ему спасибо не сказал. Чонгук проснулся посреди ночи с желанием добежать до туалета, но так и замер, не шелохнувшись, не решаясь даже вздохнуть. Рядом с ним спал Хосок. Кажется, он не планировал отрубаться в чужой постели, потому что лежал в не самой удобной позе, будто пришёл просто проверить, как тут его тонсен, но в итоге его самого сморило. Чонгук, кусая губы, любовался красивым спокойным лицом старшего и влюблялся по уши ещё сильнее, если сильнее было куда. Он благодарно поцеловал его в щёку, обмирая от собственной наглости, и постарался незаметно выскользнуть из постели. У него, видимо, получилось быть достаточно аккуратным, потому что Хосок не проснулся, даже наоборот – устроился удобнее. И когда Чонгук лёг обратно – закинул на него руку и ногу, придвигаясь и прижимаясь к спине младшего, жарко выдыхая в затылок. Если бы после такого не получилось заснуть, Чонгук бы ни капли не удивился. Но, вопреки собственным ожиданиям, он отключился почти сразу, убаюканный чужим теплом и сонным дыханием в волосы. Конечно, утром Хосока в его постели не оказалось. Но Чонгук знал, что это точно был не сон. Слишком уж осязаемыми и реальными были прикосновения, слишком уж по-настоящему ощущалось тепло чужого тела, которое так хотелось чувствовать больше. Чонгук бы смутился собственных мыслей, но он считал, что в его влюблённости нет ничего стыдного или плохого, так что он просто с нетерпением ждал следующей ночи. Впрочем, проснуться так, чтобы застать Хосока рядом, ему удалось только через пару ночей после. Для этого, что странно, не было никакой причины. Просто сон был не таким крепким, как до этого. И сквозь него он услышал сначала голос Хосока, а потом ощутил прикосновения. Старший напевал ему тихо какую-то колыбельную. Скорее даже мурлыкал себе под нос, но в тишине комнаты Чонгук тоже прекрасно слышал мотив. А ещё Хосок гладил пальцами его лоб и щёки, касался волос. Чонгук совсем немного приоткрыл глаза, не желая себя выдавать сразу. Он смотрел на старшего, но видел лишь зыбкий силуэт. Так хотелось сейчас заглянуть ему в глаза и спросить – кажется ли, что старший испытывает к нему больше, чем просто хёнские чувства? Или Чонгук выдаёт желаемое за действительное? - Хён, - тихо позвал Чонгук хриплым ото сна голосом. - Да? – откликнулся тот совершенно спокойно, продолжая гладить его, и от этого по всему телу пробегали горячие волны и мурашки. - Ты сам хоть высыпаешься, а? Хосок хмыкнул над ухом. - Скажем так, я всё ещё не сбил свой режим сна, так что не переживай. - Но я не могу, - нахмурился Чонгук. – Зачем ты это делаешь? - Затем, что ты – глупый и упрямый мальчишка, и если о тебе не позабочусь я, то ты подавно этого не сделаешь, - в голосе Хосока, однако, не было привычной строгости. – Спи, Гуки. - Не могу заснуть, - бурчит тот вредно. – Сначала хочу поцелуй. - А ты не наглеешь? – улыбается Хосок. - Нет. В самый раз. Поцелуй хёна в обмен на мой сон. - Мелкий, это называется шантаж. Его щиплют за щёку несильно, но Чонгук не сдаётся, правда, начинает улыбаться как дурак, понимая, что Хосок вовсе не отказывается. И не спешит от него после этого сбежать. - Я крупнее тебя в два раза, хён, так что мелкий тут только ты, - замечает он мягко и тянет руки, чтобы сгрести старшего в объятиях. – И мне это очень нравится. Так что там по поцелуям? - Какой же ты наглый, - шепчет Хосок, даже не думая вырываться из крепкого кольца рук. – Совсем не слышал об уважении, да? - Я уважаю тебя больше, чем кого бы то ни было, тебе это известно, - фырчит Чонгук. - Дурачьё, - нежно отвечают ему, и Чонгук даже заметить не успевает, как выходит, что он уже нависает над Хосоком, лежащим головой на его подушке. – Хочешь поцелуй? Иди сюда и возьми. Дважды приглашать его не требуется. Чонгук так-то парень не робкого десятка. А уж когда дело касается его чувств и Хосока в целом, он вовсе не собирается тормозить и тупить. Если старший просит взять, то он возьмёт. Они целуются в полной темноте так долго, что Чонгук теряет чувство времени. Ему кажется, что проходит целая вечность с хвостиком. И от пальцев Хосока в своих волосах едва не растекается подтаявшим шоколадом. Так хорошо. Так приятно. - Мне нравится, - шепчет Чонгук. – Мы же повторим? - Если это поможет мне сберечь твой сон, - хмыкает Хосок. - Хей, хён! - дуется младший. – Только поэтому? Ты ведь прекрасно знаешь, что я влюблён в тебя уйму времени. И теперь решил разбить мне сердце?! Хосок смеётся, обнимая его за шею и притягивая к себе. - Как бы я посмел, мой хороший, - бормочет он в самые губы возмущённого парня. – Повторим. Раз уж ты так сильно влюблён в меня. Не могу отказать тебе. Не хочу отказывать тебе. Чонгук, затаив дыхание, спрашивает: - Почему? - Ты знаешь, почему, - горячее дыхание касается его щеки, а потом уха. – Знаешь ведь, правда? Что хён любит тебя так сильно, что… Хосок не договаривает. Потому что Чонгук снова целует его, накрывая рот крепким и жадным поцелуем. Как говорится, сон, это, конечно, хорошо. Но вы пробовали поцелуи с Чон Хосоком? Нет? Значит вы многое потеряли. А вот Чонгук больше не намерен терять. Чонгук довольно стонет в горячий рот старшего и чувствует себя восхитительно.