Коршун

— Ужас, опять туман! — вздохнул Уилфрид, садясь на стул. Они с Джоном решили отдохнуть в баре во время перерыва. — Выходишь из душного зала суда в надежде вдохнуть наконец свежего воздуха, а тут это! Мистер Мейхью и сам был этому не рад: — Но он не такой плотный, как тот, в котором мы оказались. — Все из-за этой проклятой Ромэйн Хельгер! — возмутился адвокат. — Она сразу мне не понравилась. — И мне. Сразу видно, что мстительная, мерзкая, но умная! Умнее, чем этот идиот Воул. Вот чего она хочет? — Чтобы Леонарда засудили, он сел бы в тюрьму, ясное дело. — Я не понимаю, почему она этого хочет. Он же столько для неё сделал! — Возможно, он постоянно донимает ее, она от него устала. — Но можно же в конце концов развестись, а не засуживать мужа. — Это женщина, — развёл руками Джон. — Она — загадка. — Жаль, что среди присяжных мало женщин, которые могли бы трезво оценить ситуацию. — Почему обязательно женщины? Мужчины вполне внимательно наблюдают за судом. Я специально высматривал. — Они наблюдают не за судом, а за миссис Воул… то есть Хельгер, — закатил глаза адвокат. — Вот бы показать всем ее настоящую сущность! Чтобы все узнали, на какое предательство она способна. — Мисс Майерс опять недовольна, — добавил Мейхью. — Видите ли он в туристическое агентство зашёл и посмотрел дорогие поездки! Преступление! — Моя бывшая жена тоже этим увлекалась, да ещё как! Она все досконально изучала, рассчитывала деньги, планировала поездку, отель, но мы с ней оба знали, что это игра, ведь в конечном итоге мы оставались дома на диване! — взмахнул руками Уилфрид. Помолчал немного, задумавшись, и сказал. — А мне показалось, что даже мисс Майерс засомневалась в правдивости слов этой женщины. Потом он негромко добавил: «Она в какой-то момент на меня так посмотрела, будто растерялась… не знаю, но на неё это совсем не похоже, она никогда так не смотрела! А далее спросила насчёт того, точно ли Ромэйн говорит правду». Мистер Мейхью ухмыльнулся. — Кстати, моя Молли питает страсть к осмотру квартир. Наверное, не осталось квартиры, в которой она не побывала. Она планирует, какую мебель поставит, какие обои наклеит, какие полочки я должен приколотить, оценивает вид из окна! — И как, приобрели какую-нибудь? — Ни одной! Исход ровно такой же, как и у тебя! В бар вошла женщина в чёрном одеянии, перчатках выше локтя, шляпе с широченными полями и плотной вуалью, закрывающей не только лицо, а почти всю верхнюю часть тела. Она оглядела бар и направилась к столу адвоката и его помощника. — Здравствуйте, мужчины, — чарующим голосом сказала она. — Это вы — адвокат сэр Робартс? Женщина протянула руку к Уилфриду и слегка провела пальцами по лацкану его пиджака. — Да, это я. — Без парика вас не узнать. — Немудрено, — фыркнул Уилфрид. — А вы кто? — Я была на сегодняшнем заседании суда, где судили Воула. Знаете, меня так раздражает эта шлюха Ромэйн! Она предательница, а у меня есть на неё компромат! Я хочу, чтобы ее засудили! Женщина достала из-за пазухи какую-то папку. — Подождите, почему вы так заинтересованы в ее проблемах? — спросил Уилфрид. — Да, почему вы ее так называете? — поддержал патрона Джон. — Да потому что она шлюха! Я ее ненавижу! Она когда-то увела у меня, у родной сестры, жениха! И я хочу ей отомстить. Вот ее письма своему любовнику, — она помахала папкой перед лицом адвоката. — Ну, дайте нам их, пожалуйста, — протянулся было адвокат к письмам, но женщина хлопнула его по руке. — Это стоит сто фунтов! — Ещё чего! — вытаращил глаза мистер Мейхью. — Подожди, Джон, — одернул помощника Уилфрид. — Уважаемая, вам не кажется, что это как-то много для каких-то писем, в подлинности которых мы не убеждены? Дайте нам хоть взглянуть на них. Джон вырвал папку из рук женщины и передал Уилфриду, попутно благодаря ее. Адвокат распечатал одно письмо и быстро пробежался по строчкам. — Да, это точно ее почерк! Откуда вы их взяли? — спросил он. — Вам необязательно все знать. Уилфрид похлопал по карманам и достал двадцать фунтов. — Думаю, этого вполне хватит. — Мало, — внезапно сменила тон незнакомка. Джон протянул ещё десять фунтов. — Благодарю вас, вы нам очень помогли! — поблагодарил адвокат. — Доплатите ещё. — Мы уже заплатили тридцать, - возмутился Уилфрид. — Десять фунтов за одно письмо. Их тут три, если не ошибаюсь. — Тогда… Внезапно женщина подошла к адвокату, одной рукой приподняла вуаль до уровня губ, другой — обвила его шею, ногой — его ногу, навалилась на него почти всем телом и поцеловала. Она прижалась лицом к нему. Ошалевший Уилфрид попытался позвать помощника, но получилось только что-то промычать. Однако Джон понял его без слов и бросился помогать, но незнакомка вцепилась в адвоката так, что оттащить ее было невозможно. Спустя десять секунд она отлипла от сэра Робартса и быстро ушла. — О Боже мой, — только и смог произнести запыхавшийся Уилфрид. Он сел за столик и выпил залпом чай. — Мне уже сорок восемь, а меня все ещё целуют молодые особы. — Странная она. Прямо как Ромэйн!— вздохнул Джон. — Зато у нас есть письма, а это веские доказательства. Надо скорее отнести их Уэнрайту, пусть заодно в суде подтвердят, что это почерк Ромэйн. А ещё мне надо кое-что купить, — последнюю фразу адвокат произнёс с крайне таинственным видом. Перерыв в заседании закончился. Маргарет Майерс сидела в зале, пила чай из любимого термоса и заново перечитывала пометки, которые сделала некоторое время назад. Скоро должны объявить исход дела, а сэр Робартс с мистером Мейхью ещё не появились. Из-за них заседание задерживалось уже на пять минут. Женщина не выдержала и подошла к судье. — Мистер Уэнрайт, вы не знаете, почему сэр Робартс и мистер Мейхью ещё не пришли? — спросила она. Фамилию Уилфрида она произнесла нормально, не коверкая. Ответить судья ей не успел, так как дверь зала заседаний распахнулась, и в помещение вбежал Джон Мейхью. — Простите, мистер Уэнрайт, — сказал он. — Во время перерыва к нам в руки попали поразительные доказательства! Сэр Робартс просит вызвать последнего свидетеля обвинения — Ромэйн Хельгер. Прокурор заняла свое место с недовольным лицом. В зал вошёл адвокат. Судья Уэнрайт хотел было что-то сказать, но раздался голос Маргарет: — Милорд, обвинение уже закончило допрос свидетелей. — Мисс Майерс, я не собирался принимать решение без вас, — заверил прокурора судья. — А ещё сэр Роубартс не был столь любезен, чтобы предоставить мне эти документы, я вообще не знаю, о чем в них речь! И вообще я припоминаю дело пятидесятого года, дело короля против… — Я понял, о каком деле вы говорите. Я там представлял обвинение. — Да, я это знаю! И если мне не изменяет память, то аналогичное заявление вашей светлости было тогда удовлетворено. — Нет, мисс Майерс, на этот раз память вам изменяет, — улыбаясь, ответил Уэнрайт. — Мое заявление в тот раз было отклонено судьей точно так, как сейчас ваше отклоняю я. Присяжные негромко рассмеялись. Маргарет, совсем не довольная такой реакцией, вспыхнула. В это время Уилфрид отдал письма Джону и сказал, чтобы он доложил о них судье. Затем адвокат прошествовал к своему столу и посмотрел на прокурора. Она тоже не сводила с него взгляда. Мисс Майерс немного качнула головой, будто спрашивая, что они обнаружили. Сэр Робартс указал на Джона, объясняющего судье ситуацию, а потом показал три пальца, которые означали количество писем. На это мисс Майерс слегка махнула рукой, показывая, что не особенно ему верит. Но всё-таки уверенность прокурора в своей победе пошатнулась после того, как она увидела горящий взгляд адвоката. Такое бывает, когда он вот-вот выиграет дело. — Я прошу вызвать Ромэйн Хельгер! — произнес адвокат. Ее вызвали. — Миссис Хельгер, вы состоите с кем-то в любовной связи? — спросил Уилфрид. — Нет, а почему вы это спрашиваете? — Мне нужно просто «да» или «нет». Вы знаете человека по имени Фриц? — Я не понимаю вашего вопроса. — Миссис Хельгер, это очень простой вопрос. Знаете или не знаете? — Первый раз слышу это имя. — Оно очень распространённое. — Может в Германии знала, но это было давно. — Не надо вспоминать такое далекое прошлое, подумайте о нынешнем. — Не помню я! — Допустим. Но ко мне в руки попали ваши письма. А адресованы они некоему Фрицу. — Я не писала никаких писем! — возмутилась Ромэйн. — Но у меня оно в руках. Одно из многих, видимо. Датируется шестым октября этого года. Вероятно, вы с этим человеком в близких отношениях. Позвольте, милорд, я зачитаю начало письма. — Конечно, сэр Уилфрид. — Так… «Мой любимый Фриц, произошло чудо: кто-то убил ту старушку, о которой я тебе говорила. Наши трудности позади». — Я этого не писала! — закричала Ромэйн. Внезапно ее озарила догадка, — Эти письма вам дала какая-то женщина! Очень ревнивая, она меня оклеветала! — Вы прослушали первые строчки письма и все ещё утверждаете, что не писали, — упрямо продолжал адвокат. — Да, потому что это так и есть! Эта письма вам дала ревнивая женщина! У меня нет причин для его написания. — Есть! Перед вами открывается путь к свободе, а обвиняемый отправится на виселицу! Вы даже подчеркнули эти строчки! — повысил голос Уилфрид. — Да нет! Я всего лишь написала, что он поранил руку, когда резал… Ромэйн осеклась и прикрыла рот пальцами. Спустя секунду она гневно посмотрела на адвоката и прошипела: — Да будь ты проклят! - она схватила свою сумку с пола и кинула в Уилфрида. — Будь ты проклят! — Будет, обязательно, — примирительно сказал судья и показал констеблям, чтобы они ее успокоили. Констебли подскочили к ней, взяли ее под руки и усадили на стул рядом с выходом. — Продолжайте, сэр Уилфрид. — Благодарю вас, милорд. Я дочитаю письмо. Итак… «Наши трудности позади. Подозрения падают на Леонарда. В день убийства в половину десятого вечера он был дома, мы с ним ужинали. Он резал ветчину и порезался. А я скажу, что его не было, а рукав куртки запачкан, потому что именно он убил Эмили Френч. Его судьба зависит от меня. Я даже могу сказать, что он сам признался в убийстве. О, Фриц любимый, скажи, когда надо действовать»… С этими словами адвокат отнес письмо судье. — Благодарю вас, сэр Уилфрид. Адвокат подошел к своему столу, достал из ящика упаковку конфет и пошел к прокурору. Она скептически смотрела на него. Уилфрид поцеловал упаковку и положил на стол Маргарет. Она слегка приподняла брови. Но как бы саркастично он не смотрел на прокурора, радости скрыть не мог. Уилфрид направился обратно к своему столу мимо стороны с присяжными. Вдруг он услышал оттуда чей-то приглушенный голос: «А конфеты-то взяла», а потом последовал тихий смешок. Адвокат обернулся и увидел, как Маргарет прячет упаковку в ящик. Мисс Майерс была удивлена. С чего бы Уилфриду дарить ей что-то? Предвкушает свой выигрыш, раз так улыбается. Какие-то письма достал черт пойми откуда и думает, что ему поверят! Тем временем судья Уэнрайт попросил: — Миссис Хельгер, я прошу вас занять место свидетеля. Ромэйн игнорировала просьбу. — Пожалуйста, миссис Хельгер. Ромэйн медленно встала и в таком же темпе подошла к трибуне. — Итак, миссис Хельгер, вы прослушали содержание этого письма. Что вы можете сказать? — спросил судья. После паузы Ромэйн ответила: — Ничего. — Ромэйн, — неожиданно позвал жену Леонард несчастным голосом. — Ромэйн, дорогая, скажи, что это неправда… Я знаю, что ты его не писала… — Я написала это письмо, — сказала жена обвиняемого. — Выпустите меня отсюда! — Сэр Уилфрид, а вы знаете, того, кто предоставил вам эти письма? — спросил судья. — Милорд, они попали ко мне в руки от анонима, поэтому за такое короткое время не было возможности установить адресата, но я подозреваю, что он находится в стране нелегально. — Вы все равно никогда не узнаете, кто это, — вздохнула Ромэйн. — Мисс Майерс, может вы хотите ещё раз допросить свидетельницу? — осведомился мистер Уэнрайт. Маргарет поднялась со своего места и нерешительно направилась к жене обвиняемого. Несмотря на то, что прокурор была теперь не уверена в своих силах, упускать шанс выудить что-то ещё она не собиралась. Подойдя к свидетельнице, Маргарет прокашлялась, а потом неуверенно начала: — Я даже не знаю, о чем бы я могла спросить в связи со столь стремительно развивающимися событиями… Адвокат довольно ухмыльнулся. — Но в любом случае, — продолжила прокурор и внезапно ее голос стал настойчивее. — Миссис Хельгер, может быть вам, как иностранке, не очень понятно, — эти слова она произнесла издевательским тоном и практически по слогам, — какую ответственность вы несете, находясь под присягой в английском суде? Может быть вы написали эти письма под давлением, то есть вас заставили? — Маргарет хлопнула кулаком по ладони, показывая, как конкретно свидетельницу могли заставить. — Или в шутку? — мисс Майерс хихикнула. — Сознайтесь немедленно и все! Повисла пауза, во время которой прокурор напряженно вглядывалась в лицо Ромэйн, пытаясь угадать, что она на это ответит. — Выпустите меня отсюда! — упрямо повторила Ромэйн. — Выпустите! Это я написала эти письма! Маргарет раздраженно взмахнула руками, повернулась к судье и воскликнула: — Милорд, она находится в состоянии крайнего нервного возбуждения! Она не может отвечать за свои слова, и она вообще не понимает, что говорит! — Мисс Майерс, у меня нет оснований считать ее невменяемой! — развел руками мистер Уэнрайт и обратился к Ромэйн, — Миссис Хельгер, за лжесвидетельство против вас скоро будет возбуждено новое уголовное дело. Можете идти. Ромэйн развернулась и быстро ушла. Мисс Майерс смотрела в одну точку на столе. Она не могла поверить, что дело развалилось буквально на глазах. Сейчас судья скажет… — Итак, господа присяжные, настал момент, когда вы должны вынести вердикт. Я прошу вас отнестись к этому с полной серьезностью. Судебный пристав подошел к присяжным и подозвал их старшину. Уилфрид с Джоном переглянулись. Сэр Робартс считал, что выступил достойно, поэтому присяжные должны быть на его стороне. Посовещавшись с остальными, старшина присяжных сказала: — Мы считаем, что мистер Воул невиновен! Леонард с облегчением улыбнулся. Большинство присяжных за него! Он даже приподнялся с места и поблагодарил их. — Леонард Воул невиновен! — вынес вердикт судья Уэнрайт.