Коршун

— Джон, я договорился, чтобы мы прошли на заседание к Жаклин, если успеем, — сообщил Уилфрид перед тем, как началось их собственное заседание. Джон обрадовался этой новости и начал взволнованно потирать руки. — Прекрасно, тогда надо побыстрее закончить с нашим, — сказал он, и в его глазах заиграл азарт. Несколько дней назад Уилфрид говорил Джону, что их дело абсолютно точно выигрышное. Адвокат даже собрал и подготовил все за минимальный срок. Он работал не покладая рук, изматывая себя полностью. Джона это очень напрягало, потому что Уилфрид был просто не похож на себя: как с утра закопается в свои бумаги и начнет что-то остервенело печатать на машинке, так и просидит до ночи. Хотя это продолжалось всего дня три, а потом все вернулось на круги своя, что еще больше удивило Джона. Сколько бы он не задавал вопросов Уилфриду, тот постоянно увиливал от ответа. — Молли, я вообще ничего не понимаю, — жаловался Джон жене. — Конечно, он всегда хорошо готовится к делу, но это перебор. — Ты знаешь, кто будет представлять обвинение? — спросила Молли, не прерывая просмотр любимого фильма «Зуд седьмого года». — Да, там прокурор Гэрстон. Но на предварительном… — Джон вдруг спохватился, вскинул голову и прикрыл рот рукой. — Молли, ты гениальна! Миссис Мейхью, услышав восторженный возглас мужа, оторвалась от фильма и посмотрела на Джона. Ей всегда было интересно слушать какие-нибудь сплетни о его коллегах. — Что было на предварительном заседании? Джон аж очки снял, до такой степени он был поглощен воспоминаниями. — Конечно, я не очень тщательно наблюдал, но все же кое-что заметил: когда мы уже вышли с предварительного заседания, впереди нас была мисс Майерс. Я повернулся к Уилфриду, а он аж побледнел… — Когда ее увидел? — перебила Молли. Ее глаза засияли. — Да… У него с ней вообще достаточно странные отношения в последнее время: то он дарит ей конфеты, и она приходит в контору, то они снова друг друга на дух не переносят, то он ей помогает, а она наконец произносит его фамилию верно, то вот у них опять что-то случилось, раз он так побледнел. А, главное, началось все не очень давно, где-то в октябре. Молли заливисто рассмеялась. — Наверное, она ему симпатична! — сквозь смех выговорила она. — Кто? — опешил Джон. — Мисс Майерс, конечно. — Что? Нет, не может такого быть! Он же всего лишь пытается наладить с ней отношения, но не в том смысле. Почему ты так решила? Молли лишь многозначительно улыбнулась и отвернулась к телевизору, не обращая внимания на расспросы мужа. — Что за манера у вас с Уилфридом не отвечать на мои вопросы? — вздохнул Джон и принялся за чтение газеты, понимая, что жена больше ничего не скажет. Он хорошо знал Молли, и судя по ее выражению лица и голосу, говорила она не в серьез. Но все равно в каждой шутке есть доля правды. Уилфрид не понимал, почему Маргарет ничего не ответила. В первые два дня он извелся от мыслей, что она его не простила, или подумала, что он идиот, или просто выкинула подарок, потому что он ей не понравился. А потом, на заседании, она посмотрит на него своим испепеляющим или насмешливым взглядом и все. Наладил отношения, называется. «Почему я волнуюсь так, будто мне двадцать лет? Я пытался наладить с ней отношения? Пытался. Она ничего не ответила? Черт с ней», — пытался переубедить себя Уилфрид. Чтобы поменьше думать об этом, он загрузил себя работой. Но внезапно вспомнил, что если они закончат свое дело в суде пораньше, то у него появится возможность встретить ее. Если повезет. На их деле Джон практически завывал от скуки. Как оказалось, заседание Жаклин Нуар началось на сорок минут позже и, естественно, в соседнем зале. На всех свидетелей, говоривших более пяти минут, помощник адвоката нетерпеливо шипел: «Можно быстрее, почему так долго?». В ответ от Уилфрида он слышал недовольное: «Джон, спокойнее! Никуда не денется твоя Жаклин!». Сам адвокат был мрачнее тучи. Нервозность из-за Маргарет снова вернулась к нему. Уилфрид постоянно ловил себя на том, что отвлекается от дела, это его напрягало еще сильнее. Мысленно он был согласен с бурчанием помощника, но виду не подавал. Как Уилфрид и думал, с собственным заседанием они разделались быстро, даже перерыва не было. Но Джону так не показалось, поэтому всю дорогу до другого зала он подгонял Уилфрида. — Если ты будешь разговаривать так громко, нас услышат. А я договорился, что мы тихо пройдем в зал, — адвокат выделил голосом слово «тихо». — Уилфрид, в нашем суде Жаклин Нуар, а ты… Адвокат лишь закатил глаза перед тем, как открыть дверь зала заседаний. Он попытался сделать это как можно незаметней, но ручка двери все равно скрипнула. Уилфрид затаил дыхание, однако вся эта конспирация оказалась ни к чему: смех в зале перекрыл скрип. Быстро пройдя в зал, адвокат с помощником заняли места. В качестве слушателей дела в этот раз сидело непривычно много человек. И большая часть из них, конечно, журналисты. Куда же без них, когда тут знаменитая актриса. Смеялись они, видимо, из-за какой-то ее реплики, адвокат с помощником не услышали, какой. Уилфрид прекратил рассматривать слушателей и перевел взгляд в центр зала, где были люди гораздо важнее для него. Посмотрел и тут же резко вдохнул. Вот уж действительно лучше бы Жаклин к нему обратилась, потому что в таком заседании он бы поучаствовал. Слева от свидетельской трибуны стояла Маргарет Майерс, облокачиваясь на свой стол. Она как раз опрашивала невысокого седеющего мужчину в форме швейцара. Уилфрид разглядел, что Маргарет накрутила себе локоны на концах волос. Такое происходило очень редко, чаще всего она просто собирала волосы под прокурорским париком, и их почти не было видно. Еще Маргарет надела изящные черные туфли на каблуке примерно два с половиной дюйма, хотя обычно на ней были закрытые ботинки на шнуровке и более низком каблуке. Но адвокат не мог не отметить, что ей очень шло. В судейском кресле восседал Джеймс Дарелл. Он как обычно был сосредоточен, но то и дело пытался скрыть улыбку, когда смотрел на актрису. Получалось у него плохо. Уилфрид укоризненно покачал головой и перевел взгляд на звезду этого часа — Жаклин Нуар. Она, подтверждая свою фамилию, нарядилась практически во все черное: узкое платье, чулки, на столе перед ней лежала шляпка с вуалью и меховой отделкой. Другого цвета были две вещи: бордовые туфли с черными ремешками и пояс на платье под цвет туфель. Маргарет закончила допрашивать швейцара и села на свое место. Потом последовала речь адвоката, которого, кажется, звали Реймонд. Слушая его, Уилфрид понял, что, оказывается, Жаклин обвиняли в поджоге дома бывшего мужа, который был миллионером. В результате почти никто не пострадал, только мужа не обнаружили после пожара. Выяснилось, что поджог произошел ночью, а прислуга в доме была только днем. Однако тот швейцар и уходившая со смены кухарка заметили Жаклин, когда она уходила от дома. Меньше чем через минуту из окна первого этажа, около которого она стояла, повалил дым. — Пожар — это слишком громко сказано. Там всего лишь комната закоптилась, — утверждала одна часть прислуги, которая недолюбливала хозяина. — Это было просто ужасно, — не соглашалась вторая часть. — Мы пришли и увидели, что от дома почти ничего не осталось. Похоже, одну сторону подкупила Жаклин, а вторую — ее муж, судя по слишком явному различию показаний. Уилфрид откровенно не понимал, почему никто не пресекает эти выдумки. И только в конце, после того, как все свидетели все сказали, Маргарет, как бы невзначай, произнесла: — Милорд, я прошу вас обратить внимание на тот факт, что на самом деле сгорело две комнаты и часть коридора. «А, ждала», — с усмешкой подумал Уидфрид. Джон его отвлек вопросом, поэтому адвокат не услышал, как кто-то что-то сказал. Зато очень громко прозвучал ответ Жаклин: — Я не виновата, что Эдуард такой нищий, что не смог подкупить остальных. Сказано это было с театральным размахом: Жаклин жалостливо поджала губы, приложила руку к груди и закатила глаза. Половина слушателей в зале угодливо рассмеялась. Похоже, большая их часть являлась поклонниками Жаклин, поэтому они поддакивали каждому слову актрисы. Уилфрид перевел взгляд на Маргарет. Она облокотилась на спинку стула и сосредоточенно смотрела на Жаклин. Точнее, так казалось. На самом деле Маргарет была недовольна и скучала. Уилфрид провел с ней достаточно заседаний, чтобы понимать по ее глазам, когда она торжествует, скучает, злится. Это часто играло ему на руку. Только сейчас он не понимал, почему она такая. У него мелькнула мысль спросить потом у нее об этом, но… а почему бы и нет? Точно. Заодно узнает что думает Маргарет насчет подарка. Если не понравился, пусть тогда в лицо скажет. Тем временем слово перешло к Жаклин. Она, заламывая руки, рассказала о том, какой ее бывший муж был отвратительный, как он скуп, хотя имел огромное состояние. Но, к огромному сожалению, она не знает, куда же он пропал. Вдруг дверь зала заседаний распахнулась. Зал ахнул. На пороге предстал бывший муж Жаклин. Тот адвокат побелел. Защелкали фотоаппараты. Слушатели повскакивали с мест. Уилфрид прислонил ладонь ко лбу и отвел взгляд в сторону. Началась неразбериха: Жаклин кинулась на мужа и начала бить его, констебли бросились разнимать их, журналисты оживились и быстро застрочили в блокнотиках, присяжные загалдели, а судья Дарелл принялся призывать всех к порядку. Только Маргарет не шелохнулась. Уилфрид под шумок ретировался из зала. Напоследок он быстро посмотрел на Джона. Тот скривился и смотрел в центр зала с неприязнью. Когда Уилфрид почти подошел к дверям, его нагнал Джон. — А ты чего ушел? — спросил адвокат. — Там больше делать нечего. Сейчас же скрутят всех и уведут, будто не знаешь. Ты идешь? Адвокат с помощником вышли из здания суда и тут же наткнулись на галдящую толпу журналистов и поклонников Жаклин, которые ждали ее, и которых не пустили на заседание. Вся эта гурьба ринулась на Уилфрида с Джоном. Они, еле отмахнувшись, отошли к углу Олд-Бейли, и Уилфрид продолжил: — Мне надо обсудить кое-что с мисс Майерс. Лицо Джона удивленно вытянулось. В голове непроизвольно всплыли слова Молли. Уилфрид, видя недоумение друга, спохватился: — Джон, не подумай ничего, нам действительно надо… Помнишь тот подарок? Она ничего не ответила, вот я и хочу спросить, почему. — Я понимаю, что ты! — замахал руками Джон. — До встречи. Он скрылся за углом, а Уилфрид обернулся обратно ко входу и к толпе. Скорее всего Маргарет тоже попытается как можно быстрее избежать этой оравы, поэтому свернет вправо или влево. Чтобы не упустить ее, адвокат занял стратегически выгодное место — перешел дорогу и встал почти напротив выхода. Прошло десять минут, пятнадцать, а Маргарет все не выходила. Уилфрид начал беспокойно ходить взад-вперед по тротуару. Где же она? За это время он подумал, что на самый крайний случай можно было бы пригласить ее куда-нибудь. Да хоть в ресторанчик неподалеку. Тогда она уж точно потеплеет к нему. Ровно в этот момент дверь Олд-Бейли распахнулась, и вышла Маргарет. На нее, естественно, тоже налетели журналисты. Прокурор очень недоброжелательно на них посмотрела, сказала что-то и, пробравшись через толпу, ускорила шаг. Однако это не помогло: самые настойчивые последовали за ней. Уилфрид, взирая на всю эту картину, решил, что надо спасать Маргарет. Он быстрым шагом пересек дорогу и обогнал всех настойчивых. Добежав до прокурора, он окликнул ее и тронул за плечо. Маргарет, не глядя, скинула его руку и сказала: — Я же сказала, что никаких комментариев давать не буду! — А я пока и не просил. Только тогда Маргарет наконец обернулась, узнав голос, и замедлила шаг. — Добрый вечер, сэр… Робартс. Вы кого-то ждали? — Мисс Майерс, когда вы произносите мою фамилию правильно, мое сердце тает, — шутливо сказал Уилфрид и поцеловал ее руку. — Учту, — Маргарет, слегка смутившись, медленно убрала руку и устало улыбнулась. — А вообще — да, ждал. Вас. — Вот как… Я думала, вы за автографом к мадмуазель Нуар. Они молча шли. Холодный влажный ветер дул в лицо. Маргарет поморщилась и запахнула пальто. Всего начало ноября, а будто декабрь. — Сэр Робартс, благодарю вас за тот… подарок. Вы угадали, мне действительно нравятся десерты. Уилфрид облегченно вздохнул. — А насчет судьи — нет, конечно, какой сговор. Да и вообще… — Прошу прощения, что перебил. Мисс Майерс, — Уилфрид замялся, — Вы сейчас свободны? — Да. — Предлагаю продолжить обсуждение в ресторанчике недалеко отсюда, — слетело с языка быстрее, чем он подумал. — Вы знаете, я проголодался, было два заседания без перерывов. Вы, наверное, тоже? Не против составить мне компанию? Маргарет покачала головой. Она с осторожностью отнеслась к предложению Уилфрида. Но ее распирало желание обсудить прошедшее заседание с кем-то, а Уилфрид как раз мог поддержать разговор, ей именно это было необходимо. Она не знала, что адвокат испытывает почти то же самое. В конце концов Маргарет согласилась.