Под проливным дождём на перекрёстке судеб

Тучи вновь сгущались, постно предвещая очередной сезон беспрерывных дождей. Яхико горящим взглядом наблюдает за пропадающим солнцем, словно впитывает этот, едва уловимый, солнечный свет. Мальчишка слышит, как рядом с ним шуршит бумагой Нагато. Отвлекшись от своего предыдущего занятия, сирота щурит карие глаза, неловко чешет щёку. — Все ещё ищешь подвох? — Узумаки прерывается. — Давай сойдёмся на том, что это обычный кусок бумаги! Вышеупомянутый вздрагивает, в следующую секунду флегматично пожимая плечами. — Что-то мне говорит, что это совсем не так. Яхико озадаченно моргает. — Интуиция? — Можно и так сказать, наверное.

***

— Я тебе в сотый раз повторяю! — Новоявленная «интуиция» корчит страдальческую гримасу. — Это - свиток шиноби. Указывает полупрозрачным пальцем вверх. — Очень ценная вещица, тупая ты деревенщина! Нагато напряжённо сжимает губы в полоску. Слова малознакомой сущности по какой-то причине его задели. Хотя, кому вообще понравится, если его назовут тупым? — Тебе не обязательно что-то делать с ним сейчас… — Надменный тон голоса сходит на нет. — Наверное. Призрачный силуэт, имевший явные мужские очертания,отмахивается, устремляя свой взор куда-то в угол тесной комнатушки. — Все равно бы ни черта не получилось! Узумаки вздрагивает, нервно оглядывается по сторонам, и шепчет. — Так зачем он тебе нужен был? — Нужен был? Привычная надменность сменилась некоторой потерянностью. Воспоминания о первой встрече с безымянным духом, явно имевшим склонности к бытию рецидивистом, ярким пятном въелись в память подобно тёмным чернилам, пролитым на белое полотно.

***

Единственное, что Нагато точно помнит — то был день пасмурный и ветреный. Впрочем, как и многие другие дни до него. Воспоминания эти размытые, кажется, его хорошо приложили головой в последствии потасовки с точно такими же, как и он сам, оборванцами. Те ребята были куда крепче него, так что оказаться в луже, а не в гробу - хороший знак. Хотя, на самом деле, когда он нашёл себя по колени зашедшим в реку, ему казалось, что он и правда оказался по ту сторону жизни! Вытирая сопли и слёзы, Нагато брёл вдоль таинственной реки. Водоем был неглубокий, течение на удивление, спокойное. Прохлада воды действовала на него словно колыбельная матери. Ему кажется, или это именно она стоит на берегу? — Ма-ма… — Нагато тянется к ней, как истощенный странник тянется к миражу оазиса в пустыне. — Ка-сан! Его сердце пропускает удар, когда он ощущает на своей лодыжке чью-то цепкую, ледяную хватку. — Последние мозги на грунтовке оставил?