Пинпоинтер

— Далеко собрался? — внезапно прозвучало совсем рядом на чистейшем русском языке. Испуганно дёрнувшись и неслабо так ударившись головой о проём двери, я резко повернулся на голос и буквально обомлел от изумления. Свесившись из приоткрытой двери верхней клетки, что находилась прямо над моей «темницей», на меня пристально смотрел большой кот. Нет, не кот, конечно, но некто очень на кота похожий: узкие вертикальные зрачки, большие уши-лопухи, дёргающийся из стороны в сторону пушистый полосатый хвост. Всё остальное: и лицо, и тело — были этого у существа вполне человеческими. И даже какая-то одежонка на худощавом теле непонятного создания имелась: серые штаны вроде бермудов и розовая майка с чёрным геометрическим рисунком. А на длинных ногах — высокие розовые кеды. И как это я такое чудо природы раньше не разглядел? Сестрёнка моя, как и все девчушки её возраста, котиков просто обожала. Всю свою комнату изображениями пушистых милашек обклеила. Как-то раз она мне картинки на своём телефоне с подобными кошко-людьми показывала и называла ещё их как-то очень смешно. А, вспомнил — «неко». Но этому всклокоченному рыжеволосому созданию подобное обозначение совсем не подходит, потому что нарисованные зверо-люди все как один были милые и пушистые, а существо, глазевшее сейчас на меня в упор, выглядело весьма наглым и ехидным. И как же мне его тогда называть? Не котом же! Решено, пусть будет просто «некот», как нечто среднее между «котом» и «неко». Все эти мысли мгновенно пронеслись у меня в голове, пока я рассматривал «соседа сверху». Не часто ожившую мечту младшей сестры воочию встречаешь, поэтому вполне понятно, что я немного растерялся.                 — Ты говоришь, — недоверчиво прошептал я, отмирая, наконец, от удивления и испуга. Не этого странного чудика я, конечно, испугался. Сама ситуация, когда вдруг ниоткуда голоса раздаются, кого хочешь от страха присесть заставит. — Конечно, говорю, — утвердительно кивнул некот и насмешливо так прищурился. — Все мы тут разумные и говорящие, только не каждый из нас чужим языком свободно владеет. Значит, верным оказалось моё предположение, что рогатые и разноцветные насильно в клетках разумных существ удерживали. Вот только зачем? — Известно зачем, — охотно ответил на мой вопрос некот. — Рабы ррахам всегда нужны. — Ррахам? — не понял я незнакомое слово. — Они такие большие, яркие, рогатые, — размахивая руками, пояснил как мог мне некот. Ясно, значит ррахи — это разноцветные рогатики. А серые и мелкие, те, что пищу по клеткам нам разносили, тогда кто? — Серые — это ррехи, и они — преданные слуги ррахов. И тут я угадал, хотя это и не особо сложно было. Те, кто командует — естественно главные, а кто первым служит за рабами присматривает — явно слуги. — А зачем ррахам рабы? — продолжал допытываться я. — Поля возделывать, помещение убирать, еду готовить, — подробненько перечислил мне некот. — Вот нас, скорее всего, в шахту руду добывать отправят. Не зря же самых сильных и выносливых здесь собрали. Я скептически осмотрел «самого сильного и выносливого» с нервно дергающимися кошачьими ушками. Что-то  не производил некот впечатления сильного да выносливого. Ростом чуть пониже меня, но слишком уж худощавый и нескладный, словно его долго не кормили. Некот благоразумно сделал вид, что моих сомнений совсем не заметил, и продолжил свои пояснения: — По сравнению с теми, что раньше ррахи подбирали, мы все очень даже выносливые. Признание моих достоинств, хотя и весьма сомнительных, было приятно. Но моя свободолюбивая натура уже заранее бунтовала, не желая работать на чужого дядю да ещё и в качестве бесправного раба. Фу! — Бежать нужно! — воскликнул я. Вот зачем некот меня остановил? Я бы сейчас уже где-где был. — Отсюда не убежишь, — протяжно вздохнул ушастик и почесал правой рукой (или всё-таки лапой?) печально поникшее ухо. — Пробовали некоторые до тебя уже, и не раз, но магическая защита рабов за пределы этой комнаты одних не выпускает. — И что же тогда делать? — спросил я растерянно, не особо надеясь на вразумительный ответ. — Сидеть и ждать, когда подходящий случай подвернётся, — авторитетно заявил мне некот. — Дорога до шахты неблизкая, наверняка возможность сбежать у нас ещё будет. Послушал я доброго совета всезнающего ушастика и вернулся обратно в клетку. У меня прямо всё внутри переворачивалось и морским узлом завязывалось, когда я собственными руками обратно запор запирал. Но некот был абсолютно прав: сбегать надо тогда, когда надежда на успех появится, а не просто так, чтобы выйти да недолго прогуляться, пока не поймают. Остаток ночи я провёл весьма плодотворно, выспрашивая у соседа сверху разнообразные подробности местных реалей. Некот, придвинувшись к самой решётке и свесив вниз парочку конечностей (лапу и хвост), легонько ими покачивал и с удовольствие вводил меня в курс дела. Оказывается, ррахи были наполовину магической расой. Это означало, что примерно 50% процентов разноцветных рогатиков умели в разной степени магичить: лечили наложением рук, дождь вызывали, огонь силой мысли тушили и прочее. Я, конечно, немного утрировал, описывая магические умения ррахов, только сложно мне, человеку из мира, где «правит» техника и электроника, а магию сказкой считают, понять каково же это — щёлкнул разок пальцами, и всё готово. Хотя зрели уже тогда у меня смутные сомнения, что и я каким-то образом теперь тоже к магам отношение имею, ведь запор-то на своей клетке каким-то образом без всякого ключа открыл. Что это, если не сама магия в действии? Внезапно проснувшийся предполагаемый магический дар — это, конечно, весьма любопытно. Но в тот момент меня больше интересовали совсем другие вопросы. — И зачем ррахам рабы, если многие из них маги? — спросил я у ушастого собеседника, искренне недоумевая. — Руками там развёл, ногой топнул, или как там ещё ррахи магичат, и всё само сделается. Некот в ответ насмешливо фыркнул: — Сразу видно, что ты с магией толком не знаком. Кто же её будет на всякую мелочь тратить? Магия, она как вода в стакане: сколько ты глотков воды из стакана отопьёшь, на столько её и меньше станет. А в стакан вода, то есть магия, только по одной капельке прибывает. Очень долго ждать придётся, пока вода опять весь объём стакана заполнит. И объём этот у всех магов разный: у кого большущий фужер, а у кого лишь маленькая стопочка. Так что магию берегут для чего-нибудь действительно важного, а не просто так, чтобы нос без рук, например, почесать, тратят. Красиво некот всё мне объяснил, а главное — понятно и весьма доходчиво. Я как наяву эту медленно капающую в чашу по одной капле магию увидел, только представилась она мне почему-то не водой, а густым и тягучим сиропом, от которого шло разноцветное сияние. Или это из-за усиливающегося чувства голода у меня в глазах фейерверк приключился? Когда я последний раз нормально ел? Утром, когда на коп собирался, дома перекусил. Да уже здесь, сидя в клетке, чуть-чуть «пластилиновую» кашицу пожевал, и всё. Так мне скоро не только разноцветный сироп представляться будет, но и сочные куски жареного мяса. Поэтому чтобы отвлечься от тягостных мыслей, я спросил, как некот в клетку к ррахам угодил. — По собственной глупости, — вздохнул протяжно ушастый и неспешно стал рассказывать мне свою историю. Учился он в своём мире в столичном университете (на этом месте я про себя завистливо вздохнул, потому что тоже мечтал до Армии когда-нибудь поступить, выучиться да профессию достойную приобрести, но не получилось у меня). Их курс в тот день повели на экскурсию в музей, в котором среди прочего добра был и зал неизученных старинных артефактов. Неизученных, как я понял, не потому что сложно соплеменникам некота это сделать было, а потому как никому это не нужно. Лежат себе непонятные вещицы на полках да лежат, есть-пить ни у кого не просят и никому не мешают. А со временем ещё и разными забавными легендами обрастают. Артефакты руками трогать строжайше запрещено, даже надписи на эту тему на каждом углу в музее висели. Потому что хоть они и нерабочие, но время от времени какое-то неизвестное науке излучение всё же испускали. Для здоровья окружающих излучение не вредное, это учёные первым делом проверили и успокоились, а что из себя это оно представляет, разбираться толком не стали. Ибо, по словам некота, у учёных его мира и так дел невпроворот: то разбушевавшиеся стихии успокаивали, то новые приспособления, для облегчения жизни населения изобретали. О запрете трогать артефакты мой сосед по заключению прекрасно знал, но когда экскурсовод отвлёкся на разговор с руководителем группы, эти бестолочи-студенты промеж собой поспорили, кто из них не побоится запрет нарушить. Ушастика друзья банально на «слабо» взяли. Вот он и полез первый же попавшийся ему на глаза предмет лапать. И точно так же, как я, очнулся уже в этом мире в каменном саркофаге. Только никакой это не саркофаг, оказывается, а кабинка нульретранслятора. А та штуковина, что он двумя руками нахально ухватил, пультом от ретранслятора оказалась. — И как этот пульт выглядел? — осторожно поинтересовался я, вспомнив найденную в земле фиолетовою металлическую загогулину. — Да обыкновенно он выглядел, — пожал плечами некот. — Как небольшая сплетённая словно из паутины сфера. Точно, он самый! Очень уж похоже на обнаруженную мной в земле загадочную вещицу, перенёсшую меня в другой мир. — А обратно нам вернуться подобным способом можно? — осторожно спросил я ушастика, боясь вспугнуть неосторожным словом вспыхнувшую было во мне надежду. — Можно, если настройки нульретранслятора не сбились, а прежние остались, — спокойно ответил некот. Значит, у меня есть ещё надежда домой вернуться? Спросил я у некота об этом прямо, тот, немного подумав,  снова мои догадки подтвердил. Замечательно, оставалось только сущий пустяк сделать: пульт от нульретранслятора отыскать. Тот самый, который я в руках держал. А то, по словам кошака, таких здесь много, ведь ррахи нульретрансляторы в последнее время активно используют, чтобы рабов из других миров в свой натаскать. А потом ещё в кабину нульретранслятора проникнуть, что при их активном использовании весьма проблематично сделать. Хотя вряд ли рррахи без отдыха круглые сутки работают, не двужильные же они, в самом деле. — Строго по часам они работают, — кивнул, соглашаясь некот. — Потому что когда ррахи уставать начинают, то ошибки делают, и совершенно случайные особи им попадаются, вот как мы с тобой. И есть ещё парочка таких тоже случайно сюда попавших. Личностью случайных попаданцев я особо не заинтересовался. И так ясно что, скорее всего, это павлин и шестилапый синий шимпанзе, за которыми я накануне так пристально наблюдал. Остальные пленники действительно мощные, а эти двое куда мельче того же некота, который на полголовы ниже меня и по человеческим меркам был чуть выше среднего роста. Долго ещё мы с моим ушастым соседом о том да о сём той ночью болтали. Он мне про свой мир рассказывал, а я ему — про свой. Оказалось, что между нашими мирами довольно много общего, только вот уровень развития у них чуть повыше будет. А в остальном же его мир немногим от моего отличался. Движущей силой так же наука и техника являлась, а магия считалась антинаучным вымыслом. Словом, много чего нового и интересного я для себя узнал, пока сон меня окончательно не сморил. А засыпая, лениво думал о том, как оказывается мало человеку для счастья нужно. Вот поговорил я с кем-то на своём родном языке, сразу же успокоился и даже о будущем практически не переживаю. Потому что решил: будь что будет. *  *  * Утро в нашей скорбной обители началось с сильного шума и гама. Удивлённый внезапной суматохой, я с большим трудом открыл глаза и тревожно огляделся по сторонам — надо же понять, что моих товарищей по несчастью так встревожило. Вдруг это и для меня нешуточную опасность представляло. Но даже несмотря на то, что я едва ли не на все сто восемьдесят градусов вывернул себе шею, разглядеть, что же делали несколько мелких ррехов под руководством двух ррахов, синего и фиолетового, у меня так и не получилось. Пришлось мне за свисающий сверху пушистый хвост дёргать и до сих пор сладко посапывающего некота срочно будить. Может, ему сверху лучше чем мне видно? — Что случилось? — шустро подскочил некот, резко втягивая свой невинно пострадавший хвост обратно в клетку. — Вон там слева что-то происходит, — пояснил я ему причину своих отнюдь невежливых действий. Некот встрепенулся и тут же приник к прутьям решётки, пытаясь вникнуть в происходящее. По-видимому, ему это удалось, поскольку он вскоре наклонился вниз и громким шёпотом сообщил мне: — Там рабов попарно сковывают, видимо сегодня уже отправка на шахту. — И откуда ты всё знаешь? — завистливо вздохнул я. — Да я давно уже разговоры ррахов и ррехов подслушиваю, поэтому в пункте назначения так уверен. — Так ты и ррехов понимаешь? — удивился я снова. — Естественно, — кивнул утвердительно некот. — И ррехов, и ррахов,  и вообще всех здесь присутствующих. Такой вот у меня после перемещения в этот мир талант окрылся. Думаю, всё дело в том, что на тот момент у меня с собой электронный переводчик был с пятью самыми распространёнными языками нашего мира. Вот кому при перемещении в другой мир действительно повезло. Я даже немного ушастику  позавидовал. Здорово, наверное, когда ты любой язык понимаешь и с каждым встречным-поперечным поговорить можешь без переводчика. Или же коварно затаиться и разговоры врагов подслушивать. А если брать за основу предположение некота о причинах возникновения наших способностей, то моё управление металлами появилось потому, что в момент перемещения у меня с собой металлодетектор был. Что ж, вполне возможно. Между тем команда из ррехов и ррахов приблизились к нам настолько, что даже мне стало видно, чем они занимались. Ррахи длинными палками с крючком на конце вытаскивали из клетки очередного раба, а ррехи шустро надевали ему на руки толстые металлические браслеты-наручники, скреплённые полуметровой цепью попарно. Затем точно так же извлекали второго раба и защёлкивали на нём вторую пару браслетов. Некоторые особо строптивые или не особо умные рабы пробовали им сопротивляться, тогда ррехи парализовывали их с помощью какого-то непонятного прибора, напоминающего жезл. Неподвижное тело-то легче в наручники обрядить. Когда же очередь до меня дошла, то я, насмотревшись на злоключения строптивцев,  даже и не думал сопротивляться. Какой смысл, если всё равно тебя в кандалы упакуют? Вышел из клетки добровольно и даже сам руки протянул, наблюдая, как ррехи соседнюю клетку с синим шестилапым шипнанзе открывали. Похоже, нас с ним одной цепью  вместе скуют. Эх, жаль, что моим напарником не ушастый и хвостатый будет. С ним мы уже общий язык нашли, а что из себя шимпанзе представлял — пока неизвестно. И тут сверху послышался скрип открываемой двери, и рядом со мной молниеносным прыжком приземлился некот. Ррахи, вытаскивавшие в тот момент из клетки активно сопротивляющегося шимпанзе, тут же затолкали синего обратно и к нам с некотом кинулись. Решили, наверное, что тот сейчас попробует. Но некот стоял смирно, и  даже не поморщился, когда фиолетовый ррах его цепью от кандалов нехило так приложил. Видимо, в воспитательных целях, на будущее. Сковали нас с ушастиком, естественно, вместе. Не знаю, почему некот так ко мне в напарники рвался, что даже жестокой расправы не побоялся, но я нашим соседством остался доволен. С ним хоть поговорить по дороге будет можно.