Пинпоинтер

Опустился перед ушастиком на колени и осторожно стал ощупывать его опухшую щиколотку. Азы первой помощи я ещё в школе усвоил, но если с ногой у Ляфамура что-то серьёзное, то вряд ли смогу ему полноценно помочь.  Ляфамур негромко постанывал, прикусив от боли губу, а я про себя, не переставая, молился: «Только не перелом! Только не перелом! Пусть будет растяжение или вывих!» Приятного пострадавшему  и при подобных травмах мало, но вправить сустав или тугую повязку наложить я точно смогу. А если всё же перелом, тогда что делать? Так, кости вроде бы целы, смещенья нет, а вот опухоль на лодыжке мне очень не понравилась. Ещё краснота и подозрительные царапины, словно ушастика кто когтями ухватить пытался. Странно, но я же не профессиональный травматолог, чтобы точный диагноз с ходу поставить и травму тут же вылечить, поэтому решил ограничиться стандартными полумерами. Приложил к опухоли несколько больших листьев с ближайшего куста (они как раз на ощупь холодные и влажные), и, оторвав от своей уже не очень чистой футболки полоску ткани, туго примотал листья к опухшей ноге ушастика. Ляфамур к концу процедуры совсем притих, но смотрел на меня весьма испуганно. Думал, наверное, что я над ним непонятные эксперименты ставлю. А Зун и Зан, пристроившись с боку, внимательно следили за каждым моим действием, словно малые ребятишки за внезапно ожившей игрушкой. И что в их взглядах было больше — простого любопытства или желания поймать меня на чём-то неправильно сделанном — поди их этих хмерров разбери. Я очень надеялся, что моё «врачевание» ушастому на пользу пойдёт, а не во вред. Ведь в чужом мире ни в чём нельзя быть до конца уверенным. Осталось только решить, как нам Ляфамура дальше транспортировать, ведь ногу ему в любом случае лучше совсем не перетруждать. Неожиданно эту проблему с ходу разрешили наши хмерры: стоило только мне озвучить свои сомнения о возможности собрать носилки из подручных материалов, а ушастику мои слова им перевести, как Зун тут же легко подхватил Ляфамура на руки, а Зан что-то отрывисто проворчал. — Что он говорит? — живо  поинтересовался я у удобно устроившегося на чужих руках ушастика. А то вдруг что-то важное хмерры сейчас сообщили, а я не в курсе буду. — Зан говорит, что его брат Зун очень сильный, и легко может нести меня на руках хоть целый день. Нести-то ушастика он, может, и сможет, поскольку там одни только кости да кожа. А если вдруг нам придётся от преследователей убегать? Ведь рано или поздно (очень хотелось бы как можно позже) ррахи на наш след нападут, и тогда что? Либо Ляфамура бросать и самим спасаться, либо всем четверым снова в рабство. Сложный выбор. Но о подобных крайностях думать мне пока не хотелось, и я с радостью ухватился за возможность переложить проблему переноски ушастика на чужие плечи, точнее руки. Будем надеяться, что нога у ушастика в рекордные сроки заживёт, и всё будет у нас хорошо. По закону вселенской подлости, проблема никогда одна не приходит. Я-то, наивный, всё это время думал, что наши ближайшие планы всем беглецам очевидны и понятны, и все с ними по умолчанию согласны. Надо возвращаться к замку, где всех нас держали в клетках после переноса в этот странный мир. У замка затаиться, осмотреться, что и как. Выяснив, как замок охраняется, тайно проникнуть внутрь, найти кабинку ретранслятора и пульт от него. А потом разобраться в настройках нульретранслятора и попытаться вернуться домой. Вот всё вроде бы ясно и предельно просто. Но, как оказалось, мои компаньоны совсем не так наши дальнейшие действия себе представляли. Ляфамур, например, сразу же сказал, что торопиться нам не следует и надо сначала всё хорошенько обдумать, чтобы куда-нибудь по незнанию не вляпаться. А Зун и Зан вообще предлагали нам уйти в самую чащу леса, построить там жилище и выждать в нём год-другой, пока страсти из-за нашего побега не утихнут. Трусы они и  перестраховщики оказались! Я же хотел как можно скорее оказаться дома, потому что сильно переживал за оставшихся совсем одних мать и сестру. Поэтому никто и ничто меня в необходимости где-то там годами прятаться и скрываться убедить не могло. Разве мы для этого сбежали? После недолгих споров (к счастью, все понимали, что глупо именно здесь и сейчас дебаты разводить), мы решили для начала поискать какое-нибудь временное убежище. Мир-то чужой и нам толком незнакомый. Кто знает, какие тут опасности могут быть? Вдруг, например, ночью хищники на охоту выйдут, и бери нас всех тёпленькими. До этого, правда, ни одного хищника нам на глаза не попадалось, но толпа рабов под охраной ррахов и ррехов на летающих платформах любого хищника своей многочисленностью отпугнёт. Сейчас же нас всего четверо, а из оружия на всех только тот трухлявый сук, которым я от преследователей отбиваться собирался. Вот и отправились мы все дружненько на поиски хоть какого-никакого убежища. Только наше блуждание по лесу с целью найти укрытие что-то сильно затягивалось. Как на зло, ничего даже отдалённо похожего — ни пещеры, ни норы, которую можно было бы углубить и расширить, ни даже какой-нибудь ямы, что сверху ветками завалить и там от опасности в случае чего спрятаться — на глаза нам не попадалось. Мы всё шли и шли, время от времени останавливаясь и внимательно осматривая окрестности. Точнее осматривали мы с Заном, а Зун, нёсший Ляфамура, в эти недолгие моменты просто отдыхал, спуская ушастика с рук на землю. Что мы заблудились и ходим по кругу, я заподозрил, когда в третий раз заметил упавшие наперекрест мокрытие сизым мохом стволы деревьев. Первый раз мы мимо них совсем рядом прошли, во второй — на этих лесинах Зун с Ляфамуром отдыхали, и вот теперь они уже в третий раз перед нами. —Стойте, мы здесь уже третий раз проходим, — поспешил я поделиться своими подозрениями с товарищами по несчастью. Ляфамур быстренько перевёл мои слова братьям хмеррам. Те же, не долго думая, предложили нам отдохнуть и подкрепиться, раз уж всё равно мы кругами ходим. Зун и Зан чем дальше, тем больше напоминали мне нашего прапорщика, для которого что бы не случилось — поесть первое дело. И пока товарищи мои сосредоточенно жевали, думая каждый о чём-то о своём, я размышлял о создавшемся положении. Не удивительно, что мы в здешнем лесу заблудились, ведь привычные мне, например, с самого детства приметы по определению сторон света в этом мире совсем не работали. Даже прожившие в этом мире ни один год братья хмерры Зун с Заном в лесу совершенно не ориентировались. Да и где бы им этому научиться, если братьев из усадьбы важного красного рраха практически не выпускали. За всё время за пределы поместья они выезжали всего три раза. Да и то третий раз был как раз во время их обмена на павлина и шестилапого шимпанзе. Значит, придётся нам действительно в лесу какое-то время провести. Хотя бы пока ориентироваться на местности не научимся и крепость не найдём. А провианта у нас с собой с гулькин нос: по паре чёрствых лепёшек на каждого. И наша вся надежда только на Зуна с Заном, которые в здешних съедобных растениях разбирались, по их словам, куда лучше, чем в четырёх сторонах света. Поэтому пока мы с Ляфамуром после весьма скромного перекуса отдыхали,  братья Зун с Заном на промысел отправились. Братья хмерры уверяли, что пока мы по лесу кружили, они съедобные грибы заприметили, а ещё по всем приметам здесь лесной орех должен расти. Оставшись вдвоём, мы с ушастиком сначала молчали, потом, не сговариваясь, решили наше положение обсудить. Ляфамур заговорил первым: — Хорошо, что Зун и Зан с нами решили остаться. С этим не поспоришь, одним бы нам куда сложнее пришлось. Хмерры намного сильнее и выносливее нас, да и кое-какие знания об окружающем мире у них всё же есть. — Без них нам бы точно голодать пришлось, — охотно  подержал я разговор. — Кусок лепёшки при всём желании надолго не растянешь. Так мы с ушастиком наперебой расхваливали на все лады отсутствующих братьев хмерров, пока Ляфамур вдруг не замер на полуслове, пристально уставившись куда-то в чащу леса. Первое, что мне в голову пришло при столь резкой смене поведения ушастика, так это то, что нас ррахи всё же нашли, и свобода наша скоро закончится. Поэтому я испуганно подскочил и начал озираться в поисках хоть какой-нибудь палки. Но Ляфамур вскоре отмер и сказал: — А я, кажется, убежище нам нашёл. — Где? — я тут же начал недоумевающее озираться по сторонам. — Да вон там, — махнул рукой Ляфамур. — Прямо за теми волосатыми деревьями. Я далеко не сразу понял, какие деревья Ляфамур «волосатыми» обозвал. Но, присмотревшись внимательнее, сообразил, что это, скорее всего, вон те три дерева, что на земную пальму чем-то похожи. А волосатыми ушастик их назвал, потому что на коре у них были тоненькие отростки, как иголки у свернувшегося в клубок ёжика. Но ничего похожего на убежище ни за теми «волосатыми» деревьями, ни вообще нигде я не видел. Оставалось надеяться, что Ляфамур, у которого зрения явно острее моего будет, что-то подходящее действительно заметил, а не просто ошибся и принял желаемое за действительное. Поднялся я с бревна, решив сам всё досконально проверить и перепроверить, но ушастик неожиданно подскочил и буквально в меня вцепился: — Я с тобой! И сколько я его не уговаривал, что далеко отходить от него не стану, только да тех самых «волосатых» деревьев и обратно, оставаться один Ляфамур наотрез отказывался. — Боюсь, — упрямо твердил он, не особо вникая в мои пространные и многочисленные аргументы. Да, понять Ляфамура можно. Сначала Зун и Зан за дарами леса ушли и пока что не вернулись, а теперь ещё и я его совсем одного оставить вознамерился. А он самостоятельно передвигается с большим трудом и от опасности не то что защититься в случае чего не сможет, но даже и банально убежать. Пришлось мне тогда Ляфамура себе на спину вместо рюкзака пристроить. Вцепился он в меня всеми руками-ногами так, что едва не задушил. То ли ушастик так упасть боялся, то ли опасался, что я передумаю его с собой брать, но пришлось мне его попросить эти вынужденные объятья ослабить хоть немного, ибо дышать каждому живому организму необходимо. До «волосатых» деревьев было не так уж и далеко идти, но Ляфамур оказался неожиданно тяжёлым. И как его только Зун на руках так долго тащил и ни разу даже на неудобство не пожаловался? Я пока с этой «добровольной» ношей до нужного места добрался, с меня семь потов по семь раз сошло. Как будто я не довольно тощего ушастика на себе нёс, а равную ему по размеру кучу чермета на своём горбу несколько километров тащил. — Ну и где это твоё убежище? — сердито спросил я у Ляфамура, когда, дойдя до похожих на пальму «волосатых» деревьев, ничего похожего не увидел. — Да вот же! — возмущённо ткнул пальцем куда-то в сторону ушастик. Я присмотрелся повнимательнее и даже присвистнул от удивления. Совсем рядом, в паре шагов от нас, находилось старое надломанное дерево, склонившаяся к земле крона которого образовывала приличных размеров природный зелёный шатёр. Издали же это природное убежище совершенно сливалось с прочей растительностью, поэтому заметить его можно было, только случайно наткнувшись. Ну и зрение у нашего ушастика! С трудом спустив Ляфамура со своей многострадальной спины на землю, я тут же самоотверженно полез обследовать наше будущее жилище. Внутри «шатра» мне понравилось: просторно, сухо и пахнет весьма приятно. Свежескошенным сеном и полевыми цветами. И надёжно: такая плотная «крыша» из переплетения ветвей и листьев даже от сильного дождя защитить нас в случае чего сможет. А мох, обильно разросшийся в отсутствии прямых солнечных лучей под густой кроной, так и манил меня прилечь и совсем немного отдохнуть. Но отдыхать явно было ещё рано. Пока есть такая возможность, следовало обустроиться со всеми возможными в нашем положении удобствами. Поэтому когда Зун и Зан, нагруженные импровизированными мешками, сделанными из их собственных холщовых рубах, наконец-то вернулись, у нас уже во всю кипела работа. У маленького костерка сидел Ляфамур и внимательно следил, чтобы он не прогорел, периодически подбрасывая в огонь тонкие сухие ветки. Ни зажигалки, ни спичек у меня при себе не было, поэтому я использовал вместо увеличительного стекла выпуклую часть декоративной пуговицы от ветровки, выполненной в виде стилизованного компаса. Костёр же я по всем правилам развёл, используя только сухой хворост и листья, поэтому что нас по дыму обнаружить можно, совсем не опасался. Объяснил я ушастику что да как надо делать, чтобы огонь не потух, а сам принялся для всех четверых спальные места в «шатре» готовить. Наломал лапника, соорудил из него две лежанки, потом на них сверху ещё мягких серебристых листьев настелил. Сам лично одну из лежанок опробовал — такая красота! Возникает вопрос, почему я не четыре, а только две лежанки сделал? Так вдвоём спать всяко разно теплее, да и возни с двумя спальными местами меньше, чем с четырьмя. А если кому-то моя идея насчёт совместного сна не понравилась, пусть бы сам себе отдельное лежбище и делал. Зун и Зан ничего против совместной ночёвки не имели, как никак они всё же братья, и наверняка не раз уже под одной шкурой вместе спали. Ляфамур, немного подумав, тоже согласился с моими доводами по поводу тепла. Накануне-то ночью он от холода всё ко мне жался. Да и вряд ли ему сейчас хотелось самому по лесу лазить и ветки для персональной лежанки таскать. Хмерры начали из рубах свою добычу на траву рядками выкладывать, а мы с Ляфамуром с большим интересом за этим процессом наблюдали. Во-первых, перекусить нам всем не мешало, кишка с кишкой давно плясовую играли. Во-вторых, надо же нам с ушастиком запомнить, что из местных «даров леса» можно без вреда для себя в пищу употреблять. Это сейчас Зун и Зан припасами нас обеспечили, а что потом будет — никто не знал. Может, надоест им вскоре с нами возиться, и разойдётся наши пути, как жаркое лето со студёной зимой.  За приготовлением пищи мы с ущастиком тоже во все глаза следили, усиленно запоминая, что вот эти фиолетовые грибочки надо на ветки нанизать да над костром обжарить, а вот те корешки можно в золе запечь. Пробовали мы с Ляфамуром новую для нас еду осторожно, по маленькому кусочку. Но никаких неприятных последствий для нас не было. Мне так фиолетовые грибочки очень даже понравились. По вкусу один в один наши земные опята. Жаль только, что даже самого завалящего котелка у нас не было, и запивать свежеприготовленную пищу пришлось самой обычной водой. Правда, хмерры с нами родниковой водицей поделились, которую недалеко от нашей стоянки в свои фляжки по пути набрали. И обещали чуть позже нам показать, где именно этот родник находился. Родник действительно буквально в двух шагах от нашей стоянки оказался. До него даже Ляфамур, опираясь на толстый корявый сук, самостоятельно доковылял. Ушастик, как я ещё раньше заметил, не хотел становиться нам обузой и так и рвался помогать всем, чем только мог. Наступать целиком на ступню он благоразумно не рисковал, поэтому шёл практически на цыпочках, чуть прихрамывая и смешно, словно раскормленная чрезмерно заботливой хозяйкой индоутка, переваливаясь с боку на бок. Меня его вновь обретённая способность самостоятельно передвигаться очень порадовала. Глядишь, такими темпами Ляфамур скоро и без всякой подпорки скакать начнёт. И мы сможем вернуться к моему первоначальному плану: замок, разведка, проникновение и возвращение. Вода в роднике была прозрачная, как детская слеза, и очень холодная. У меня от малюсенького глоточка даже все зубы закололо. Ляфамур же не пил, а горстями воду на перевязанную ногу лил, решив, видимо, использовать её вместо холодного компресса. А братья хмерры задорно брызгали водой друг в друга и весело скалили зубы. Если не знать этих ребят близко, вполне можно их искренние улыбки со злобным угрожающим оскалом спутать. Но я-то немного уже к ним привык и даже научился различать немногочисленные эмоции на их маловыразительных приплюснутых лицах. Вернувшись после экскурсии к роднику, мы сразу же улеглись спать. Хоть ещё и не совсем стемнело, а ничего полезного в сумерках всё равно не сделаешь, так что будет отсыпаться впрок, на будущее. Кто знает, что это будущее нам всем готовит? Может, погони да сражения? Да и устали мы все за этот длинный-предлинный день изрядно. Вторая ночь в лесу под небом чужого мира прошла для меня намного спокойнее первой. Привыкать, видимо, понемногу стал. Проспал я до утра как убитый, и снов никаких подозрительных совсем не видел. И чувствовал утром себя на удивление хорошо, словно заново родившимся: ничего у меня не болело, и мысли лишние в голову не лезли. Остальные мои товарищи ещё сладко посапывали, и я решил их пока не будить, а самому завтрак на всю честную компанию приготовить. Надо же мне практиковаться в приготовлении местной пищи. Проснуться эти сони-засони, а у меня уже всё будет готово. А после завтрака можно и близлежащую территорию обследовать. Может, ещё что-нибудь такое же полезное как родник для нас обнаружим. Вчера перед сном я сунул в костёр толстенную корягу, так что угли ещё не совсем прогорели, и мне легко удалось раздуть маленький огонёк, который я тут же подкормил тонкими сухими ветками, приготовленными для этой цели ещё с вечера. А чтобы они за ночь не отсырели, я эти веточки со всех сторон заботливо мхом укутал и большими листьями укрыл, поэтому и затрещали они сразу в языках пламени, как спички. Нанизать собранные вчера Зуном и Заном грибы на тонкие, но гибкие ветки и закрепить их на рогульки над костром много времени у меня не отняло. А пока грибы обжаривались, решил я прогуляться к роднику за свежей водичкой. И тут меня ожидал весьма неприятный сюрприз: у самой кромки воды на влажной земле чётко отпечатался чей-то след. Не звериный, а разумного существа, потому что это был след от обуви.