Пинпоинтер

А когда моя история закончилась, Ляфамур уже мирно сопел, привалившись ко мне плечом, а входная дверь вдруг начала потихоньку открываться. И вот кого я никак не ожидал увидеть в проёме чуть приоткрывшейся двери, так это нашего нового хозяина — весьма упитанного красного низенького рраха. — Поговорить надо, — монотонно произнёс он на чистейшем русском, кивком приглашая меня выйти к нему наружу. Первым моим порывом было гордо отказаться: не забыл я ещё, как меня в сеть упаковывали да через подпространство в эту чёртову усадьбу тащили. Но, подумав, решил что новые сведения да ещё и из такого важного источника мне не повредят. Поэтому удивлённый и заинтригованный до чёртиков, я осторожно поднял сладко посапывающего ушастика и аккуратно пристроил его на один из низеньких диванчиков. Пусть Ляфамур спокойно поспит, пока есть ещё такая возможность. Кто знает, что впереди нас с ним ещё ждёт. Потом медленно приблизился к безропотно ожидавшему меня красному рраху, что косвенно подтверждало мои подозрения: нужны мы ему отнюдь не для декорации, а для чего-то весьма важного, и вопросительно на него уставился. Тот снова поманил меня за собой. Отойдя следом за красным ррахом на несколько метров от нашего с Ляфамуром, надеюсь, временного жилища, я оказался в тенистой аллее, засаженной высокими изумрудно-голубыми деревьями. Кора у них была стопроцентно голубая, а вот мелкие резные листочки — всех оттенков от голубого до изумрудного. В другое время я бы больше времени уделил разглядыванию столь необычного растения, но сейчас меня больше заботила причина, по которой столь важный господин тайком, как шпион, решил посетить меня. Почему я решил, что ррах сделал это тайком от всех? Так очевидно же: раньше рядом с ним постоянно несколько ррехов находились, а ко мне он прибыл абсолютно один. И не испугался же! Хотя не так хорошо я здешних разумных ещё изучил, чтобы какие-то определённые выводы делать. Вдруг этот безобидный на вид ррах одной левой легко целую толпу таких как я уделать может. И как мне с ним общаться, чтобы и привыкшего ко всеобщему поклонению рраха не разозлить, и своё достоинство окончательно перед ним не уронить? — Простите уважаемый, — начал я свою речь издалека. — Не знаю, как вас там звать-величать, но хотелось бы ситуацию предельно прояснить. Зачем мы вам так срочно понадобились? Ррах кровожадно оскалился, поправил пухленькой ручкой на голове тонкий металлический обруч и выдал коротко, но ёмко: — Экзотику любить. Экзотику он, может, и любил: вон, сколько всего необычного в своей усадьбе понасобирал, но дело-то явно не в этом. Поэтому я только хмыкнул на столь двусмысленную фразу и снова спросил: — А откуда вы мой родной язык знаете? Не настолько уж меня этот вопрос интересовал, ведь по научно-техническому развитию ррахи явно далеко вперёд по сравнению с землянами ушли, да ещё и какая-то непонятная магия у них имелась. Но небольшое любопытство всё же где-то очень глубоко в душе шевельнулось, так почему бы мне одним выстрелом двух зайцев не убить: и ответ на свой вопрос получить, и бдительность «противника» временно усыпить. — Не знать твой язык, — покачал головой ррах и рукой указал на свой обруч. — Это универсальный переводчик. Значит, у ррахов и подобные приборы имеются. И совсем не обязательно, чтобы такие переводчики обязательно в форме обруча изготовлялись. Может, они самые разные выпускают. Так что, вполне возможно, все наши «тайные» разговоры с Ляфамуром ррахи охранники прослушивали и с самого начала были в курсе абсолютно всех наших планов. Вот же, наверное, веселились они от души над нами наивными. Видимо, на лице у меня в тот момент что-то такое зверское отразилось, потому что красный ррах опасливо отступил и уточнил: — Это очень редкий и дорогой прибор. Пытаться уничтожить не советую — за всю жизнь его не отработаешь. С каждым разом у красного рраха всё лучше получалось фразы на русском языке строить. То ли он понемногу в грамматику да фонетику вникал, то ли сам прибор автоматически подстраивался, но прогресс явно был на лицо. — Так что вам от нас всё-таки нужно? — отбросил я всякую попытку остаться вежливым. Ведь в любом случае мы сейчас в его полной власти. Накажут, так накажут. Лишь бы совсем не убили. — Смелый, но глупый, — констатировал довольно ррах. — Другой на твоём месте сейчас бы молчал и смиренно ждал, когда до него с объяснениями снизойдут. От стремительно нахлынувшей злости меня едва не перекосило. Смиренно молчать я, видите ли, ему должен! Да не на того напали. Сергей Рогов никогда раньше ни перед кем не прогибался, и перед этим красным толстяком с раздутым до небес самомнением я унижаться не собирался. — Если есть что по делу сказать, то внимательно слушаю, — прошипел я  не хуже, чем Ляфамур накануне. — Если же нет — пойду отдыхать. — Хорошо, — неожиданно покладисто согласился с моим требованием ррах. — Мне нужно добыть трансформогулятор, и ты мне в этом поможешь. Трансформогулятор? Ещё не лучше! Это что за зверь такой и с чем его едят? Я, конечно, техникой всегда интересовался, но то наша земная техника была, а не совершенно непонятная мне полумагическая местная. Так что для меня это зубодробительное название — просто пустой звук. Мне  ведь совсем по простому, как малолетнему ребёнку, объяснять нужно. И ррах это понял и сунул мне едва ли не под нос свою пухлую руку с металлическим браслетом. — А выглядит он примерно так, — пояснил он. Я недоумённо таращился на простенький браслет, не понимая зачем он его мне показывает и удивляясь, как такой любитель диковинок на себя столь неказистую вещь нацепил, пока ррах горько не вздохнул, поражаясь моей отсталости, и не щёлкнул пальцами другой руки по браслету. Тут же перед нами возник небольшой прямоугольный полупрозрачный экран, на котором вскоре появилось изображение. Я присмотрелся к нему и обомлел: передо мной таинственно поблёскивала кручённая ребристая загогулина, напоминавшая раковину большой улитки, из непривычного земному глазу фиолетового металла с редкими чёрными вкраплениями. Дыхание у меня сразу резко так перехватило, сердечко запрыгало в груди, как ошалелый мартовский заяц, а в голове  сам собой многократно закольцевался вопрос: «Он надо мной издевается? Или проверяет? Издевается? Проверяет?» Пристально посмотрел на невозмутимого рраха, но ничего подозрительного в его выражении лица (или всё же морды? рога-то у него есть!) я так и не заметил. Может, просто совпадение? Только вот в совпадение мне почему-то совсем не верилось. Зачем красному рраху понадобилась именно такая же штуковина, в которой я на Земле пульт от ретранслятора нашёл? — Это древнейший и ценнейший артефакт другого, давно погибшего мира. Таких на всю Ррахию всего пять штук.  И с его помощью я приличествующее мне в обществе положение займу. Ррахия — это, по всей видимости, либо название государства, либо всего негостеприимного мира, где я по своей глупости сейчас нахожусь. Зачем рраху древнейший артефакт я так и не понял, меня другое в его фразе заинтересовало. Значит, этот пухленький красный ррах не просто любитель всякой там экзотики, но ещё и изгнанник? Интересно, а за что его так сурово? — Козни врагов, — односложно ответил ррах на осторожно озвученный мной вопрос по поводу его незавидного положения в обществе. — За тёплое местечко под солнцем в любом мире жёсточайшая борьба идёт. У вас в вашем мире разве не так? Стыдно сознаваться в несовершенстве родного мира, но всё именно так, как рррах и описал. И не просто за тёпленькое местечко многие друг друга убить готовы,  но даже за возможность элементарно жить, а не выживать либо жить не хуже других люди на многие весьма неблаговидные поступки бывают способны. — Завтра с утра на поиски отправляешься. Дам я тебе в помощь небольшой отряд сопровождения из преданных лично мне хмерров… — начал было командовать ррах, но я его весьма невежливо перебил: — За этой штуковиной другие ррахи могут охотиться? — Да за ней кто только последнее столетие на охотился! — возмущенно вплеснул пухленькими ручками ррах. — Только мне одному повезло настоящего поисковика встретить, то есть тебя. А вот это уже весьма интересно. С чего это вдруг я — и настоящий поисковик? Что это вообще такое? — Ты металл чуешь и управлять им можешь, — односложно поясняет ррах. Да, тут и не поспоришь. Металл я действительно чуял не хуже любого хорошего металлодетектора. Хоть сейчас мог сказать, где, сколько и чего металлического под почвой в поместье красного рраха залегает. Но откуда про сие моё умение этому хитрому рраху стало известно? Неужели Зун и Зан о моих способностях ему донесли? Впрочем, это сейчас не столь важно, поскольку прошлое — факт уже свершившийся, и его никак не изменить, а вот о будущем мне стоило крепко задуматься. И извлечь из этого соглашения с красным ррахом для себя максимальную выгоду. — Если за этой вещью многие охотятся, то отряд сопровождения только лишнее внимание к нам привлечёт, — резонно возразил я. — Да, тут ты прав, — нехотя согласился с моими доводами ррах. —  Значит, отряд будет маленьким. Против маленького отряда я возражать так категорично не стал. И ежу понятно, что для начала проводник мне потребуется, так как  в здешних местах я совсем не ориентируюсь. А когда искомое найдём, то хоть какая-никакая да защита нам нужна будет. Да, и ещё пока снова не забыл: — И Ляфамур со мной пойдёт. Очень не хотелось мне своенравного ушастика одного здесь оставлять. Ведь если с нами ничего плохого в имении красного ррраха пока и не сделали, это всё равно не являлось показателем благих намерений хозяина. В этом мире к рабам привыкли относиться, как к пыли под ногами. И то что для этого мира повсеместно нормой считалось, жителям других миров понять и принять сложно. А порой и совсем невозможно. Так что если Ляфамур рядышком со мной будет — мне куда спокойнее станет. — Да зачем тебе это экзотичное полуживотное? — картинно изумляется ррах. Вот ведь гад рогатый! Только-только вроде бы общий язык нашли, и опять гниль из него попёрла. Ляфамур — и вдруг полуживотное! А сам-то он со своими рогами да красной мордой кто тогда? Меня охватило неподдельное возмущение, а потом почти сразу же нахлынул такой же жгучий стыд. А давно ли я сам к ушастику перестал относиться как к забавному говорящему питомцу? Недавно совсем. — А присматривать за вами я Зуна с Заном отправлю, — заявил вдруг внезапно ррах, чем меня окончательно добил. Этого нам ещё не хватало! Как можно на поиски чего-то столь ценного отправляться с теми, кому ни капли не доверяешь? Поэтому я снова решительно воспротивился: — С предателями дел иметь не желаю! — Гордый, но глупый, — констатировал ррах и как-то нехотя, словно смущаясь, пояснил. — У них другого выхода на тот момент не оказалось, потому что они сестру спасти очень хотели. Азу хозяин собирался  в увеселительный столичный центр продать, а там работники долго не живут. Я же её у старого хозяина выкупил, а братьев заставил потраченные столь бесполезно средства отрабатывать, следя за вами. Даже если учесть всю серьезность причины толкнувшей братьев хмерров на предательство, само предательство от этого таковым быть не перестаёт. И я продолжал упорствовать, пытаясь избавиться от навязываемого неприятного общества, но наш хозяин оказался ещё тем шантажистом: — Отпущу с тобой твоего товарища, если согласишься на участие в поисках трансформогулятора Зуна и Зана. Делать нечего, пришлось мне, скрипя зубами, согласиться. Что толку спорить с тем, кто тебя в любой момент без всяких там объяснений что угодно делать заставить может? Только время зря терять да нервы себе трепать. А и того, и другого у меня не так уж и много, особенно времени, я это просто нутром чуял. Поэтому вернувшись в хижину, где оставил мирно спящего ушастика, я первым делом убедился, что с ним всё в порядке, а потом снова крепко задумался. Как жаль, что у меня кроме управления металлом умение читать чужие мысли при переносе в чужой мир не проснулось, сейчас это мне очень пригодилось. Ляфамур, проснувшийся вскоре после моего возвращения в хижину, узнав о возложенной на нас миссии, долго сидел с открытым ртом и круглыми от удивления глазами. — Таких совпадений не бывает, — повторил он раз за разом почти слово в слово то, что совсем недавно у меня самого в мыслях крутилось. — Может, да ну их все эти совпадения и несовпадения? — взмолился я. — Просто добудем рраху его трансформогулятор, а начинку в виде пульта от нульперехода себе заберём? — Думаешь, нам это сделать позволят? — закономерно поинтересовался Ляфамур. Хитромордый красный ррах, конечно же, пообещал посодействовать с нашим возвращением домой, если миссия успехом увенчается, но верить этому прохиндею я естественно не спешил. Поэтому давно уже план «б» обдумал: — А мы и спрашивать ни у кого позволения не будем. Неужели мы вдвоём при случае не сможем двух не очень умных хмерров вокруг пальца обвести? Ляфамур, немного подумав, согласно кивнул и продолжил излагать наболевшее: — А братьям хмеррам верить никак нельзя. Сестру они так спасали! Да есть ли вообще у них эта сестра? На этот вопрос я ничего ушастику ответить не мог, да в глубине души и сам сильно сомневался в наличие мифической сестры хмерров. Мало ли что там красный ррах мог придумать, чтобы меня легковерного разжалобить да на нужный ему лад настроить. Сборы были не долги. Когда за окном хорошо так стемнело, в нашу коморку, осторожно постучав в плотно прикрытую дверь (это чтобы нас все кому не лень не подслушивали!), аккуратно протиснулись Зун и Зан. Молча поставили прямо возле двери туго набитые рюкзаки, пристроили на ближайший к двери диванчик две стопки одежды да пару высоких сапог и так же молча удалились. Мы с Ляфамуром недоумевающее переглянулись. Странное поведение любящих поболтать братьев хмерров одинаково удивило нас обоих. Неужели они свою вину перед нами чуяли, потому так и морозились? Кто знает. А вопрос по поводу существования их сестры так и остался пока открытым. Как оказалось впоследствии, сестра у Зуна и Зана действительно была, да ещё какая! В этом мы с Ляфамуром самолично убедились, когда нас на следующее утро тайком через потайную калитку сам красный ррах из поместья выпускал. Сестрёнка пришла братьев проводить, и, увидев её, я так и обомлел. Правильные черты лица, белоснежная кожа, чёрные миндалевидные глаза, чуть вытянутые к вискам, водопад золотисто-рыжих волос. Красавица! Если бы я знал точно, что передо мной хмеррка, то вполне принял бы её за земную девушку. Немного непривычной экзотичной внешности, но очень и очень красивую. Ради такой я бы тоже не только на предательство пошёл, а может и на что ещё похуже. — Красотка, — удивлённо протянул замерший рядом в восхищении Ляфамур, а мне вдруг неожиданно захотелось ему хороший такой подзатыльник отвесить, чтобы он на эту девушку так пристально не пялился. Пусть на кого-нибудь другого так восхищённо смотрит, а на Азу, сестрёнку непутёвых Зана и Зуна, буду я любоваться.