Пинпоинтер

Рассказывать вам подробно обо всём нашем путешествии в поисках старинного артефакта для рраха было бы слишком долго и нудно, потому что ничего интересного в начале с нами совсем не происходило. Братья хмерры Зун и Зан, вооружённые картой, которую нам с Ляфамуром хитрый красный ррах по вполне понятным причинам не доверил, вели наш маленький, но весьма решительно настроенный отряд какими-то едва заметными в траве козьими тропами, где до нас нога разумного существа явно ещё ни разу не ступала. В первый же день мы прошли где-то километров пятнадцать навскидку. Могли бы и куда больше, но то хмерры в направлениях путались, и нам то и дело возвращаться приходилось. То дорога вдруг становилась настолько непроходимой, что вынуждала нас раз за разом искать обходные пути. Устали мы все изрядно, и только одно согревало мою душу — воспоминания. Я всё вспоминал провожавшую нас девушку да исподволь выспрашивал про неё у братьев хмерров. Красный ррах Фыртыч хоть и кривился немилосердно от жадности, но всё же выдал мне свой чудо-переводчик, что как нельзя лучше доказывало, насколько ему важно было трансформогулятор заполучить, раз такую ценную вещь мне доверил. Зун и Зан, обрадованные донельзя, что я на них больше не сержусь, охотно рассказывали мне разные подробности своего безоблачного детства у себя на родине. Я, благодарно внимал им, не замечая из-за лёгкой эйфории от влюблённости некоторых не соответствий в их бесконечных историях, на которые мне потом весьма ядовито обращал внимание постоянно сердито пыхтящий рядом Ляфамур. Да, было немного странно, что братья порой сами же себе противоречат, но я оправдывал эти неточности в рассказах давностью происходившего. Сколько лет с тех пор уже прошло, вот и путаются братья хмерры в деталях. С кем такого не бывает? А ехидство и постоянно недовольство ушастика я объяснял банальной ревностью, поскольку прекрасно помнил, что Ляфамуру сестра Зуна и Зана тоже очень понравилась. Да и привыкнув к участи бессменного переводчика, Ляфамур вполне мог так не совсем адекватно реагировать на свою «ненужность». Теперь-то я с братьями хмеррами напрямую без его непосредственного участия как переводчика мог общаться. Кто знает, может это ему и злило? Третий день нашего пешего продвижения по лесу подходил к концу, и мы как раз вплотную приблизились к отмеченной на таинственной карте точке. Поскольку никто нас не подгонял и не торопил, устать серьёзно мы не успели, но все с нетерпением ожидали следующего дня, ибо оставалось нам пройти всего ничего, какой-то жалкий десяток километров. Первые проблемы в нашей «дружной и спаянной» команде наметились, когда мы добрались до места, отмеченного красным ррахом Фыртычем большой жирной точкой на карте. Я бестолково по округе мотался, пытаясь хоть какой-то металл под землёй обнаружить. Ляфамур безропотно со мной таскался, так как ни в какую не хотел с братьями хмеррами один оставаться. Боялся, возможно? А Зун и Зан нашу временную стоянку между тем оборудовали. К делу они подошли весьма основательно, поэтому, когда мы с Ляфамуром уставшие и измазанные в грязи, как охотничье собаки после продолжительного забега, вернулись в лагерь, то были приятно удивлены. Две двухместные палатки шестиугольными яркими шатрами раскинулись в тени огромных деревьев, между палатками оборудован очаг, стол и невысокие скамьи под самодельным навесом из лапника. Весело трещавший огонёк костра создавал приятное ощущение уюта и покоя. Наскоро перекусив, чем бог послал (точнее тем, что Зун и Зан нам приготовили), мы все вместе отправились снова на поиски. Теперь уже все четверо. Решил я, что недюженная физическая сила братьев хмерров на раскопках как раз пригодиться. Не нам же с Ляфамуром прикажете всё время лопатой махать? Кстати, лопата в этом мире от привычного земного инструмента заметно отличалась. Форма её была не прямоугольно-закруглённая, а выглядела она скорее как согнутый под углом 90 градусов треугольник. Не уверен, какой из лопат копать удобней, но именно это сегодня нам и предстояло проверить. И только мы вчетвером отошли чуть в сторону от нашего лагеря, как у меня буквально пальцы на руках закололи. Я не я буду, если прямо под нами не целая куча металла находилась. Определил точнее место, ориентируясь на покалывание в пальцах и ладонях, и скомандовал братьям хмеррам копать ямку пошире, помня давнюю историю с обручем. Те так усердно на лопаты налегли, что я подумал: инструменты такой чудовищной нагрузки долго не выдержат. И где нам потом в лесу новые брать? Но странные треугольные лопаты оказались неимоверно прочными, и лунка* увеличивалась буквально на глазах. Мы с Ляфамуром, не отрываясь, следили, как быстро растёт гора извлечённой почвы, как лопаты братьев хмерров, иногда цепляясь с противным скрежетом друг за друга, извлекают всё новые и новые  порции грунта. Когда раскоп достиг в глубину полуметра, в нем под тонким слоем почвы вдруг что-то ярко блеснуло в неярких лучах заходящего солнца. «Не то!» — разочарованно подумал я, ведь найдённая нами вещь даже отдалённо не напоминала трансформогулятор. Обычная золотая безделушка, от которой в нашей ситуации ни грамма пользы. Но братья хмерры так почему-то совсем не считали. Они так стремительно ринулись к находке, что лбами весьма звучно треснулись. Стукнись я обо что-то с такой же силой, наверняка бы сотрясение себе заработал. А этим хоть бы хны: вцепились в противоположные концы золотого пояса, собранного из разного размера плоских, украшенных звериными мордами блях, и начали тянуть его каждый к себе. Глядя на Зуна и Зана, пытавшихся отобрать друг у друга находку, я сразу вспомнил старый копарьский анекдот: «Однажды два еврея одновременно нашли медную монету. Так появилась проволока». Не удивительно, если и сейчас результат будет точно такой же. Был пояс — и нет пояса. — Вцепились, как голодные собаки в кость, — презрительно скривился Ляфамур. — И не видят, что совсем рядом точно такой же пояс валяется. И действительно: в забытой очумевшими старателями лунке под тонким слоем осыпавшейся почвы виднелось ещё что-то. Братья хмерры одновременно бросили спорный пояс и кинулись к новой находке, оказавшейся почти таким же поясом. И как только ушастик по паре фрагментов такой точный вывод сделал? Помнил я, конечно, что зрение у Ляфамура куда острее моего, да и хмерров, видимо тоже, но не настолько же. Может, Ляфамур просто угадал? Осторожно, чтобы не обидеть, поинтересовался у Ляфамура об этом. На что тот заговорщицки подмигнул и насмешливо усмехнулся: — Да, наугад ляпнул и, как видишь, угадал. Будем смотреть, как золото братья делят, или дальше искать будем? Мы с Ляфамуром ради интереса ещё немного понаблюдали за очумевшими от золота братьями хмеррами и отправились дальше на поиски трансформогулятора. Несколько шагов дались мне легко и свободно, а потом мои пальцы снова безбожно закололо. Неужели опять золото? Прибежавшие на громкий кличь Ляфамура братья хмерры, нацепившие уже на себя найденные пояса, безропотно принялись копать в указанном мной месте. И как только в яме снова что-то блеснуло, история с делёжкой сокровища в очередной раз повторилась. Так что вскоре мы с Ляфамуром на делёжку да игрища братьев хмерров и внимания обращать перестали, тем более что место на находки оказалось весьма богатым. Не удивлюсь, если это не просто поле, а какое-то древнее всеми забытое захоронение. Или место какого-либо эпохального сражения.  Наверняка, давно всеми забытое либо для местных вообще табу являющееся. Иначе побрякушки, которые едва ли не на поверхности лежат, давно бы уже рогатые растащили. Интересно мне очень, откуда красный ррах Фыртыч карту, на которой это место таким жирным крестом обозначено, раздобвл? Вполне возможно, что он её попросту спёр оттуда, где плохо лежало. Ведь за что-то же его из приличного общества изгнали? Про козни могущественных врагов я так до конца и не поверил, да и не выглядел Фыртыч, не смотря на свой благодушный внешний вид, милым да безобидным, как ни пытался таким казаться. В течение последующих часов я только и делал, что указывал места залегания металла, а братья хмерры усердно копали. Кроме золотых поясов в три ряда на них уже красовались шлемы и несколько разномастных браслетов. Боюсь даже подумать, как они к вечеру выглядеть будут. Хоть ставь посередине поляны да хороводы с песней «В лесу родилась ёлочка» вокруг них води. Но вскоре раскопки нам пришлось прервать, так как погода вдруг неожиданно испортилась. Откуда не возмись налетели лилово-синие тучи, поднялся сильный ветер, и первые капли дождя долго ждать себя не заставили. Мы с Ляфамуром тут же, не дожидаясь тяжело нагруженных инструментами и находками братьев хмерров, стремглав кинулись к палаткам. Никто ведь не виноват, что они на себя не по одному килограмму золота навешали, которое сейчас вполне понятно их и тормозило. Уже спрятавшись от дождя в палатке, мы с Ляфамуром, ехидно посмеиваясь, наблюдали, как братья хмерры, не переставая поносить неприличными словами друг на друга, тащились под усиливающимся ливнем. Не хорошо, конечно, над чужим горем злорадствовать, но видимо как раз в этот момент в нас прошлая обида взыграла. Пострадали-то мы из-за них, и немало. Зун и Зан, поняв, что мы над ними потешаемся, разразились в нашу сторону весьма витиеватой бранью, смысл которой сводился к тому, что мы бестолковые доверчивые олухи, которых обмануть, как два пальца обмочить. Ляфамур тут же сердито зафыркал и дёрнулся было к братьям хмеррам на разборки, но я его во время остановил. Во-первых, весовые категории у них уж слишком разные, а во-вторых, нечего на всякую ерунду внимание обращать. Как говорят: «Собака лает, а ветер уносит». Но сам призадумался: хорошо, если братья, говоря про обман, подразумевали своё предательство. А если существовало ещё что-то, о чём мы пока даже и не ведали? От такого скользкого типа, как ррах Фыртыч, всего чего хочешь ожидать можно. Мог он и меня обмануть либо элементарно подставить. Тяжёлые капли дождя ритмично стучали по крыше палатки, словно неизвестный непосвящённым бравурный марш выстукивали, а мы, чтобы скоротать время, как-то незаметно стали болтали о всякой ерунде. То ушастик сюжет нового голофильма, популярного в его мире нам пересказывал, то братья хмерры весьма поучительные истории из жизни их общины вспоминали. Я, чтобы не ударить в глаз лицом, тоже парочку смешных анекдотов выдал. Не знаю, поняли мои сотоварищи хоть что-то, но вежливо похихикали. Так что спать укладывались мы в приподнятом настроении и весьма довольные друг другом. А ночью я проснулся от тоненького, берущего за душу тоскливого воя. Словно не воет кто-то, а плачет. Растолкав Ляфамура, шёпотом поинтересовался, не знает ли он случайно, что происходит и кто это воет. Растерянно хлопая спросонья глазами, ушастик долго не мог понять, что я от него хочу. Оказалось, что этот мерзкий вой только я и слышал. Ни Ляфамур, ни Зан с Зун, которых мы вскоре тоже разбудили, ничегошеньки не слышали и недоумевающее поглядывали на меня. Братья хмерры даже вокруг палаток под дождём несколько раз обошли, но всё было напрасно. Я даже засомневался: может это у меня слуховая галлюцинация такая? Но утро всё расставило на свои места. Около наших палаток под ярким солнечным светом отчётливо виднелись огромные следы какого-то зверя с глубоко впечатавшимися в рыхлую землю когтями. Хмерры неожиданно попадали на колени и начали неистово молиться, повторяя беспрестанно: «Донхар! Донхар!» Мы с Ляфамуром сначала просто изумленно наблюдали за сим непонятным нам действом, потом попытались всё же выяснить, что такого ужасного произошло, и почему Зун и Зан на обнаруженные следы так странно отреагировали. Долго нам ждать пришлось, прежде чем братья хмерры немного успокоились и поведали о причине своего испуга и страстных молитв. Оказывается, есть у хмерров легенда, по которой раз в столетие на землю с небес спускается суровое и ужасное божество — Донхар. Увидеть его удаётся далеко не каждому, а услышать только избранным. По рассказам немногочисленных «очевидцев», по ночам Донхар превращался в жуткую кровожадную тварь с огромными когтями и охотился за душами нераскаявшихся грешников. А во время охоты он тоненько и жалобно выл, словно оплакивая своих жертв. Услышав о сошедшем с небес божестве, я откровенно растерялся и не даже поначалу не знал, как на это реагировать. Хотелось одновременно и плакать, и смеяться. Но смеяться на чужой верой — последнее дело, а плакать пока ещё рано. В любом случае, чтобы это не было, а кружившая вокруг палаток по ночам огромная тварь — серьёзная проблема. Божество это или просто голодный хищник — да не всё ли равно хладному трупу на причину его смерти? Надо было что-то решать, причём срочно. Посовещавшись тихонько с Ляфамуром, пока братья хмерры снова следам истово поклонялись, мы решили продолжить поиски. Тварь, оставившая после себя такие жуткие следы, явно вела ночной образ жизни, а до ночи ещё далеко. Но не следует расслабляться. Будем на всякий случай  внимательно поглядывать по сторонам. Возможно, нам на раскопках сразу повезёт, и тогда мы сегодня сможем ещё засветло  покинуть это странное место. Оставалось только убедить Зуна и Зана, что следы вокруг палаток оставило никакое не хмеррское божество было, а просто дикий зверь, который выл от голода. А не услышали они его потому, что слишком громко шумели и хищника спугнули.