Летний рассвет

Спустя четыре года… Судьба… Близкие знают, как я ненавижу это слово. Человек слишком часто прикрывается им, чтобы снять с себя ответственность за собственную жизнь. Не я сделал мало — судьба такая, быть неудачником. Не я выбрал неподходящего человека — нас свела судьба. Согласитесь, сомнительное оправдание. Я бы сказала — оправдание тех, кто привык плыть по течению и, захлебываясь в проблемах, винить всех, кроме себя. Так я считала на протяжении двух своих жизней. Собственно, считаю и сейчас. Жизнь ты строишь сам. И только от твоих усилий зависит, насколько счастливой она будет. Но встречу с человеком, который полностью изменил меня и моё мировоззрение, иначе как судьбой я объяснить не могу. Для меня наша первая встреча вовсе не была чем-то особенным. Да и последующие вызывали чаще глухое раздражение, чем что-то приятное. Но теперь я с ужасом представляю жизнь, в которой не была бы с ним знакома.

***

Летнее солнце пробивалось сквозь густые кроны, рассыпая по лесной подстилке золотистые пятна света. Воздух был тёплым и тяжелым, пропитанным ароматом сырой прелой листвы, мха и земли, согретой полуденным солнцем. Ветви высоких дубов, гинкго и платанов переплетались над головами, образуя живой, колышущийся свод, сквозь который редкие солнечные лучи падали словно через зеленые стекла. Между ними выделялись клены с ажурной листвой, чуть желтеющей от первых признаков лета. Лес жил своей неспешной жизнью: в шорохе листвы таились белки, прятались мелкие зверьки, а с верхушек деревьев доносилось радостное, иногда резкое пение птиц. Солнечные блики играли на коре деревьев, обнажая трещины и узоры, сотканные временем, а между ними тянулись тенистые тропинки, усыпанные упавшими листьями и хрупкими веточками. Отряд заклинателей во фиолетовых одеждах пробирался через чащу, осторожно ступая по мягкой земле. Среди них особенно выделялись белые одежды невысокой девушки и красная лента, которой был перехвачен хвост одного из молодых мужчин, словно яркий акцент на фоне зелёного, золотого и коричневого леса. Вэй Усянь перепрыгнул очередную кочку и, оглянувшись, протянул руку младшей сестре. Та раздражённо покачала головой, отказываясь от помощи. Вэй Ин хмыкнул и продолжил путь. Долгое выслеживание нечисти не добавляло отряду энтузиазма: за четыре часа — ни следа. Перебросив меч из руки в руку, он в который раз подумал, что неплохо бы иметь нормальный поисковый артефакт. Каждый раз перед Ночной Охотой он мечтал о таком компасе… а в итоге, вернувшись домой, находил более срочные дела и откладывал изобретение «до лучших времён». Наконец группа вышла на небольшую поляну и решила сделать привал. Вэй Усянь устало растянулся в траве, разглядывая облака причудливой формы. Недалеко опустилась Сяо-Эр: порывшись в мешке, она вытащила закупоренную склянку и, с радостным возгласом, выпила пахнущий фруктами отвар. — У тебя много достоинств, сестрёнка, — поддел её Вэй Ин. — Но одно из главных — ты улучшила вкус этой дряни. Теперь можно пить, не зажимая нос. — Он стал серьёзнее. — Ты в порядке? Может, стоило отправить тебя к Цзян Чэну? Сяо-Эр выглядела ужасно: бледная, с тёмными кругами под глазами — так она выглядела каждый раз, когда работала над новой косметикой и почти не спала. Её организм держался на отварах и огромных дозах крепкого чая. Скривившись от вкуса, она достала галеты из рисовой муки. — Ты же знаешь, Цзян Чэн ушёл в соседние деревни. Там тоже творится непонятное из-за нечисти. — Она хрустнула галетой так аппетитно, что Вэй Ин тоже полез за едой. — И всё из-за этих идиотов! — выплюнула она. Под «идиотами» следовало понимать адептов клана Вэнь — в последнее время она иначе их и не называла. — Дядя раздробил патрули так сильно, что, если нападёт что-то серьёзное, мы даже отбиться не сможем! Чёртовы недоумки! Вэй Ин, отпивавший из фляги, подавился. Он до сих пор не мог привыкнуть к грубой манере сестры выражаться — манере, больше подходящей пьяному сапожнику, ударившему себя молотком по пальцу, чем благородной девице. Раньше об этом знали единицы, но последнее время она перестала сдерживаться. Наверное, сказался поток молодых женихов, которых бабушка усердно ей подбирала; с каждым новым визитом Сяомин становилась мрачнее. Да и выходки обнаглевшего клана Вэнь добавляли раздражения. Сестра постучала его по спине. — Думал, задохнусь! — откашлявшись, выдохнул он. — А вообще… насчёт ума Вэней я бы поспорил. Они же не сражаются с нечистью, не несут потерь. Ребята заняли удобную позицию. Просто все твари лезут к нам. — Не заставляй меня сомневаться в твоих умственных способностях! — вспыхнула А-Сяо. — Недоумки — не потому, что гонят нечисть к нам. Захлёбываются все кланы! Значит, они делают что-то, что нарушает естественный баланс. Из-за этого появляются разломы, откуда и прёт нежить. Как тогда, помнишь? На нашей первой Ночной Охоте. Вэй Ин состроил обиженную гримасу. — Ну конечно! Куда мне, ничтожному А-Сяню, до Госпожи Ся? Он ненавидел, когда она начинала снисходить до него таким тоном — в эти моменты А-Сяо была совершенно невыносима. Она коснулась его запястья и виновато улыбнулась: — Прости, братец. Я была груба. Просто не сплю нормально. Да и большинства зельеваров сейчас нагружают лишней работой. — Затем ухмыльнулась: — А ещё я ненавижу человеческую глупость. Особенно самоуверенную, как у клана Вэнь, решившего, что может нас всех порешить. Одним из главных достоинств младшей сестры Вэй Усянь считал её умение признавать ошибки. Извиняться он сам не любил, а для Сяомин это никогда не было проблемой, даже перед теми, кто стоял ниже её по положению. Возможно, поэтому слуги её боготворили, хотя временами она бывала далека от идеала. Вообще Вэй Ин считал себя невероятно счастливым человеком. Да, в детстве он потерял семью и даже некоторое время скитался, бродяжничал. Когда его привез дядя в свой клан, сначала отношения с Госпожой Юй складывались непросто. Но он всегда умел сохранять положительный взгляд на жизнь. И причин для радости у него было предостаточно: он оказался в клане Юймэнь Цзян — клане свободолюбивых людей, а не в каком-нибудь Гусу Лань с его бесчисленными правилами и запретами. Он был сильным заклинателем и имел любящую семью. Пусть и неродную, но его приняли, дали ему такое же положение, как своим детям. Даже мадам Юй. Вэй Ин готов был благодарить всех богов за то, что познакомился с ними, и чувствовал себя здесь своим. Он взглянул на сестру. Она задумчиво жевала хлеб и наблюдала за облаками. Отдельно благодарил Вселенную за знакомство с ней. Сяо-Эр, даже по меркам свободолюбивых и толерантных представителей клана Цзян, казалась странной. Её образ мыслей сильно отличался от большинства людей. Иногда Вэй Ину казалось, что она нереальна — словно коснись её, и она растворится в воздухе. Но дело было не только во внешности: так говорила, думала, действовала она в повседневных делах. Казалось, что она просто не принадлежит этому миру. Появилась — и всё. Хотя тётя как-то шепнула своим помощницам (Вэй Ин случайно услышал), что все представители клана Ся были такими. Но вот парадокс: несмотря на всю её странность, с ней Вэй Ину было комфортнее всего. И дело даже не в том, что она управляла человеческими эмоциями, а в том, что никогда не осуждала. Ему часто приходили в голову самые сумасбродные идеи, и он мог спросить что-то, от чего все только качали головой и просили: «Не задавай таких вопросов». А он искренне не понимал: почему нельзя? Что плохого, если он воспользуется другой энергией? Почему нельзя использовать нечисть? Почему Путь Меча считается единственным? Ведь талисманы при богатой фантазии могли дать гораздо больше возможностей, чем несколько заклинателей. Иногда он даже яростно ссорился с Цзян Чэном из-за этого. Но когда он обсуждал такие вещи при Сяо-Эр, она никогда не осуждала его. Более того, могла дать ценный совет. Единственное её требование — никогда не проводить эксперименты без страхующего. С Сяо-Эр было комфортно быть самим собой. И именно эта её черта притягивала к ней всех окружающих. Даже тех, кого она считала врагами. Ну как врагами? Скорее соперницы Цзян Янли, которых Сяо-Эр ужасно не любила. Забавно, что они знали, как Сяо-Эр к ним относится: она открыто вступала в конфронтации и словесные поединки. И всё равно, даже эти напыщенные барышни тянулись к ней, словно к магниту. С ней можно было быть самим собой, и она никогда не осуждала. Ей было всё равно, кто перед ней: слуга или глава клана, красивый или нет, богатый или бедный. Она относилась ко всем одинаково уважительно, даже хамила, но не переходя границы дозволенного. Высмеивала поступки, а не людей. И считала, что каждый имеет право на собственную глупость и странность — лишь бы она не причиняла вреда окружающим. — Молодой Господин, — к нему подошёл один из воинов, сопровождавших их. — Последние несколько минут мы не встречали следов нежити. Куда нам продолжать путь? Вэй Ин тяжело вздохнул: — Сяо-Эр, что скажешь? — Скажу, — раздражённо ответила она, срывая с травинки несколько листьев и бросая их на землю, — что я вполне готова призвать какую-нибудь тварь, чтобы она вместо нас нашла своих сородичей и заодно проредила клан Вэнь. И даже цена, которую придётся заплатить, не кажется мне высокой. Вэй Ин начал оглядываться по сторонам. И вдруг, вдалеке, над деревьями он заметил что-то, быстро приближающееся к ним. Присмотревшись, понял: это человеческий силуэт, стоящий на мече. — Сяо-Эр, смотри! — указал он на приближающегося заклинателя. — Хорошо летит. Правда, ненадолго. Он что, пьяным взобрался на меч? — раздался голос одного из отряда. — Братец, судя по одежде, это кто-то из клана Лань. И этот кто-то вот-вот рухнет и сломает себе шею на территории нашего клана. А проблем у дяди и так достаточно. Вэй Усянь заметил, как мужчина покачнулся и, не удержавшись, свалился с меча, словно тряпичная кукла. Сразу несколько заклинателей поднялись в воздух и устремились за ним, но было ясно: даже лёгкий и быстрый Суйбянь не успеет донести своего владельца. Падающий заклинатель ещё был высоко над землёй, когда внезапная сила подхватила его и перевернула вверх тормашками, словно игрушку, зависшую в воздухе. Вэй Ин быстро оглянулся — сестра стояла неподвижно, вытянув руку с кольцом, и свет от него чуть мерцал в свете полуденного солнца. Он подлетел к зависшему заклинателю и схватил его за шиворот. Перед Вэй Ином был молодой парень в богатых одеждах, с налобной лентой, слегка сдвинутой от падения. Кровь струйкой стекала из уголка рта, а бледное лицо и напряжённые мышцы ясно говорили о серьёзных внутренних повреждениях. — Цэнь Джиан, — окликнул он одного из заклинателей, подлетевших к нему. — Спустись вниз и забери его меч. Вэй Ин стремительно полетел к сестре — заклинателю была необходима помощь, и никто не мог дать гарантии, что они успеют доставить его в клан живым. Как верно заметила Сяомин, дяде не нужны лишние проблемы. Парень был поразительно красив, но его мертвенно-бледное лицо портило впечатление, словно жизнь уже оставила его тело. Вэй Усянь опустился рядом с А-Сяо и аккуратно уложил заклинателя под её ноги. — Кажется, ему нужна помощь, — тихо сказал он, окидывая юношу внимательным взглядом. — Конечно, нужна. Например, немного мозгов — без них жить довольно сложно. — Сестра скривилась, набросив на парня диагностическое заклинание. — И я сильно сомневаюсь, что у человека, который встал на меч с сильным магическим истощением, они вообще есть! В воздухе появилась прозрачная проекция внутренних органов. Вэй Ин видел это уже не раз, но каждый раз это всё равно заставляло его сердце биться чуточку быстрее. — Хочешь, дам тебе чашечку, чтобы сцедила яд? — с улыбкой поинтересовался он, стараясь смягчить напряжённую атмосферу. — Лучше осмотри вещи, — отвлеклась она от заклинателя. — И принеси мой мешок. Интересно… — протянула сестра через время, как будто сама себе задавала вопрос. Вэй Ин, оторвавшись от осмотра вещей заклинателя, внимательно посмотрел на неё. — Смотри… там, где его ядро, — он пригляделся и заметил, что на золотом ядре заклинателя проступают несколько теней. — Это что? — не удержался он. — Это, душа моя, действие одного весьма неприятного проклятия, которым защищаются все артефакты моей семьи. — Она слегка скривилась. — Только вот странно… Откуда у честных заклинателей клана Лань могут быть реликвии, похищенные из моего поместья? Ты не находишь это странным? Вэй Усянь уже собирался ответить, как его самым бесцеремонным образом перебили. — Беда! Беда! — кричал Цэнь Джиань, стремительно приближаясь. Именно его Вэй Ин отправлял на поиски меча неизвестного адепта клана Лань. Подлетев ближе, он едва не свалился с клинка, спешно срыгнув на землю. — Молодой господин! Похоже, этот парень удирал от нечисти. За ним тянулся целый хвост — не меньше двух десятков тварей. И они уже совсем близко! Нам нужно срочно убираться отсюда! — выпалил он, не скрывая паники. — Нельзя! — резко оборвала его Сяомин. — Этого Падающего Мальчика нельзя транспортировать, пока я не сниму проклятие. Иначе до клана мы донесём уже труп. — Нас всего восемь, — возразил Цэнь Джиань, с тревогой оглядываясь в сторону леса. — А если вы займётесь проклятием, то останется семь боеспособных. Ничего, если что-то случится с нами… но вы с Молодым господином ещё слишком молоды, чтобы погибать. — Ах, оставьте этот тон умудрённого жизнью старца. Вы ненамного старше нас, — весело отмахнулась сестра. — Вэй Ин, — обратилась она уже серьёзнее, — что будем делать? Мне нужно минут пятнадцать. А потом у двоих из вас должно хватить сил поднять в воздух меня и нашего… Икара. — Кого-кого? — переспросил Вэй Усянь, приподняв бровь. Сестра снова вставила в речь какое-то загадочное слово. — Ну, Падающего Мальчика, — ухмыльнулась она. — Госпожа! Это не шутки! — повысил голос Сюэ Вей, один из самых старших заклинателей в отряде. — Я отвечаю за вас перед вашим дядей. — А кто тут шутит? — удивлённо отозвалась она. — Никто и не шутил. Я уже всё сказала: нам осталось лишь придумать, как протянуть это время и потом быстро сделать ноги. Так что давайте вы будете чуточку более оптимистичными и, главное, изобретательными. В конце концов, неразрешимых проблем не бывает. Она подняла палец вверх и с видом человека, делящегося великой мудростью, добавила: — И даже если вас съели, у вас как минимум всегда найдётся целых два выхода. Шутка сестры слегка разрядила напряжённую атмосферу. Но из глубины леса послышался шум — тварей становилось всё больше и они приближались. — Надо уходить! — снова настаивал Сюэ Вей, голос дрожал от тревоги. Сестра зло посмотрела на него. — И бросить его здесь, чтобы его разорвали? — холодно произнесла она. — Очень милосердно с вашей стороны. Хватит тратить время на бессмысленные разговоры. Развесьте по периметру талисманы, сдерживающие нечисть. Мы выиграем хотя бы несколько минут. — Давайте! — гаркнул Вэй Ин. — Развешивайте! Нам нужно выиграть время. — Вэй Ин, — сестра кинула ему склянку. — Следом за талисманами рассыпь порошок. Они хоть и мёртвые, но всё ещё состоят из плоти и крови. Это парализует их на несколько минут. Она повернулась к парнишке, который был всего на несколько лет старше Вэй Ина: — А ты? Что с талисманами? Как тебя оценивал учитель Ся? — Хо-хо-хорошо… — начал заикаться он, смущённо моргая. Это был его первый патруль, и он сразу попал в самую гущу событий. Сяо Эр что-то быстро написала на бумажке и протянула его парню. — Отойди от меня на десять шагов и начинай двигаться по кругу, начиная с того места, с которого начну я. — Она передала ему ещё одну склянку. — Сильно порежь себе руку и добавь её в этот раствор. И ни в коем случае не ошибайся! Рисуй точно то, что видишь в записке. Нам нужно создать рунный круг. Быстрее! Все погрузились в работу. Судя по звукам из леса, нежить была совсем близко. Талисманы уже развешены, а Вэй Ин почти закончил с порошком: высыпав последнее, он отбросил склянку в сторону и подбежал к сестре. Вместе они завершили круг с символами, а она внимательно проверяла его работу. — Хм… Парень, у тебя настоящий талант. Редко кто не ошибается с незнакомыми символами, — похвалила она, слегка улыбнувшись. — Спасибо, Молодая Госпожа! — поклонился он, искренне гордый похвалой. — Теперь распределитесь по кругу. Талисманы и порошок сделают своё дело, и ряды наших бледненьких, рычащих друзей слегка поредеют. В итоге каждому достанется по двое-трое мертвецов. Круг сдержит их ещё минут на пять. Она обвела всех быстрым взглядом и добавила уже жёстче: — Как только я скомандую — уходим. Без геройства. Помните: быть живым куда интереснее, чем мёртвым. И, к тому же, живые обычно говорят внятнее, — хмыкнула она. С этими словами Сяомин опустилась на землю рядом с упавшим заклинателем. Взяв кинжал, она без колебаний полоснула себе по запястью, затем — парню. Соединив их руки так, чтобы порезы соприкоснулись, она крепко сжала его ладони и начала говорить на незнакомом, глухом языке. В месте соприкосновения их кожи вспыхнул мягкий голубой свет, медленно разливаясь и пульсируя, будто живой. Вэй Ин невольно посмотрел в сторону леса. На границе поляны, защищённой талисманами, уже собралась плотная толпа мертвецов. Они рычали, толкались и снова и снова натыкались на невидимый барьер, не в силах переступить его. Эти талисманы были его недавней разработкой: их можно было соединять в цепь и защищать не замкнутое помещение, а открытое пространство — как сейчас. Правда, Вэй Ин прекрасно понимал: надолго этого всё равно не хватит. — С вами двумя совершенно невозможно выйти на спокойную Ночную Охоту! — возмущался Сюэ Вей, обращаясь к Вэй Ину. — Всё время какие-то приключения. Даже в свой первый раз вы умудрились нарваться на прорыв между двумя мирами! А сейчас что? — Зато с нами весело! — лихо отозвался Вэй Ин. — Ваша жизнь насыщена яркими событиями и незабываемыми приключениями. Будет что рассказать внукам! — Внукам? — Сюэ Вей усмехнулся, криво и недоверчиво. — Боюсь, я и до детей-то не доживу, если меня и дальше будут ставить в патруль присматривать за вами. Его, кстати, почти всегда направляли сопровождать их. И неизменно благодаря этому вдумчивому молодому мужчине отряды заклинателей возвращались домой без потерь. Почти каждый заклинатель пару раз задолжал ему жизнь. Как и сам Вэй Ин. Ведь Сюэ Вей прав: каждая Ночная Охота оборачивалась приключениями. Паренёк, который принес вести о приближении нечисти, ошибся с подсчётом. Мертвецов оказалось около пятидесяти — совсем не то, на что был рассчитан их план. Оставалось только надеяться, что Сяомин справится быстрее, чем обещала. Вэй Усянь бросил взгляд на сестру. С каждой минутой лицо парня выглядело всё здоровее, тогда как Сяо Эр, наоборот, бледнела на глазах. Тем временем барьер с треском лопнул. Нечисть ринулась к ним. Некоторые падали, парализованные порошком, рассыпанным по траве. Но к рунному кругу успело добежать слишком много. Они врезались в магическую преграду, и некоторых при этом сильно обожгло. Запах палёной кожи ударил в нос. — Сжать кольцо! — скомандовал Сюэ Вей. — Окружить Молодую Госпожу! Не давайте им подойти к ней. Сейчас она не сможет защитить себя. Сам он приблизился к Вэй Ину и молодому заклинателю, помогавшему Сяомин рисовать рунный круг. Судя по всему, парнишка был весьма способным. Дядя обычно ставил в их отряд самых лучших, чтобы у нас было больше шансов вернуться домой живыми. Барьер до сих пор сдерживал Лютых мертвецов, что говорило о силе парня. Из объяснений Сяомин становилось понятно: чем сильнее заклинатель, добавляющий свою кровь в рунный круг, тем дольше он будет действовать. Важную роль играло и охватываемое кругом расстояние: чем меньше радиус, тем дольше держится защита. Паренёк действительно был силён — его границы до сих пор не прорвали. Прошло уже примерно восемь минут. Вэй Ин с отсутствующим выражением лица наблюдал, как нежить пытается прорвать барьер. Бледные, почти синие лица тех, кого что-то всё ещё удерживало в Мире Живых. Барьер пропускал запахи, и воздух был наполнен вонью разлагающейся плоти. Хорошо бы, если круг продержится ещё чуть-чуть. Вэй Ин оглянулся на сестру. Она уже еле шевелила бледными губами. Если они выберутся живыми из этой передряги, тетя больше не выпустит её за границы поместья. Сяомин начала заваливаться на бок, а парень, теперь лишённый поддержки, упал напротив неё. Очень милое зрелище. Их руки расцепились, и Вэй Ин понял: ритуал Сяомин завершён. — Сюэ Вэй, хватай парня, а я заберу Молодую Госпожу! — скомандовала он. — Всем встать на мечи и подняться в воздух! Уходим отсюда и вызываем подкрепление. Сами мы их не перебьём. Он подхватил Сяо Эр, крепко прижал к себе и взмыл в воздух. За ним поднялись остальные заклинатели. Как раз в этот момент граница рунного круга с сухим щелчком лопнула. Вэй Ин отвернулся от толпы нежити и взял курс на Пристань Лотоса. Интересно, сколько теперь его сестра будет слабее беспомощного котёнка?

***

У Молодого Господина клана Лань, Лань Хуаня, было немало причин для гордости — и вполне заслуженных. Конечно, одно из бесчисленных правил клана гласило, что скромность — главное качество заклинателя, но где-то в глубине души Лань Сичэнь всегда ощущал гордость за себя… а иногда ещё и за то, каким неотразимым он порой мог быть. Если бы его дядя узнал, какие самовлюбленные мысли посещают голову племянника, которого заклинатели из разных кланов считали чуть ли не святым, он бы ужаснулся и заставил переписывать правила не меньше трёх тысяч раз. Правда, в последнее время внутренняя самоуверенность Лань Сичэня слегка поубавилась. Всё началось с малого: он стал чаще проигрывать в тренировочных боях младшему брату. Ему это не было обидно — ради Лань Чжаня он был готов почти на всё. Но когда он начал с трудом побеждать даже середнячков, Лань Сичэнь заподозрил неладное. За шестнадцать лет его золотое ядро никогда не подводило, а теперь начало работать будто на износ. Даже на Ночные Охоты стало тяжело ходить, а впервые в жизни ему было досадно и стыдно за то, что свою жизнь он задолжал парочке заклинателей, вытащивших его из серьёзных передряг. С ним происходило что-то непонятное, и он не мог понять что. Ему всегда казалось, что его возможности безграничны, а суровая реальность ставила невероятно жёсткие условия. В этот раз он оказался оторван от группы заклинателей недалеко от клана Юньмэн Цзян. Толпа нежити отрезала его от брата и остальных адептов на огромное расстояние. Когда Лань Сичэнь почувствовал, что Лютые Мертвецы наступают и их становится всё больше, он из последних сил поднял меч и попытался оторваться. Последнее, что он помнил, — как сознание померкло, и он ощутил странное чувство полёта. «Обидно умирать в шестнадцать», — это была его последняя осознанная мысль, прежде чем окончательно отключиться. Но, видимо, судьба решила побыть к нему чуточку благосклонной. Первое, что появилось в его сознании, — это запах речной свежести и древесины. Затем ворвались звуки: громко переговаривались между собой речные обитатели, а ещё слышался тихий шорох кисти по бумаге, мягкий и размеренный, скользящей по поверхности с удивительной лёгкостью. Ему было удобно, руки ощущали хлопковую ткань, подушка несильно пахла травами и цветами. Невероятно, но, кажется, он жив! Лань Сичэнь открыл глаза и сразу же зажмурил их, хотя свет в помещении был совсем неярким. Вторая попытка далась легче. Судя по лотосам, искусно вырезанным на стенах длинной комнаты с множеством ширм, своей жизнью он обязан заклинателям из клана Юньмэн Цзян. Он попытался сесть в кровати, что ему удалось, правда, при попытке подняться задел глиняную чашку, стоявшую на тумбе рядом. Она с грохотом упала и раскололась на две части. Шорох кисти стих, и послышались шаги. К нему за ширму вошёл пожилой мужчина с добродушным выражением лица. — О, Молодой Господин Лань, вы пришли в себя гораздо быстрее, чем мы ожидали. Впрочем, это неудивительно для такого, по слухам, блестящего молодого человека, как вы. Меня зовут Чжан Хуоджин, я лекарь клана Юньмэн Цзян, — коротко поклонился он. — Спасибо вам за спасение! — горячо поблагодарил его Лань Сичэнь. Лекарь замахал руками: — Нет, нет. Вы обязаны своим спасением вовсе не мне. Я лишь залечил некоторые травмы, появившиеся из-за не особенно удачной транспортировки, — хмыкнул он, словно вспоминая что-то забавное. — Своей жизнью и магическими способностями вы обязаны совсем другому человеку. А теперь позвольте вашу руку — проверю, всё ли в порядке. Чжан Хуоджин дотронулся до руки парня и начал считать пульс, закрыв глаза. Лань Сичэнь откинулся на спинку кровати, спокойно ощущая себя в безопасности. Внутри, возле солнечного сплетения, он чувствовал ровную пульсацию своего золотого ядра. Кто бы ни был этот заклинатель, ему следовало сердечно поблагодарить его за то, что Лань Сичэнь ощущал свои силы так же, как пару месяцев назад. Он полностью расслабился, но внезапно ощутил странное сильное раздражение и злость. Вздрогнув, он открыл глаза. Доктор с лёгким недоумением посмотрел на него. — Простите, я… — начал было Лань Сичэнь, но к злости вдруг прибавилось нетерпение. Он прикоснулся к виску, нахмурив брови. — У вас что-то заболело, Молодой Господин? — внимательно спросил лекарь, не отводя от него внимательного взгляда. — Я не понимаю… — пробормотал Лань Сичэнь, потрясая головой. — Только что я был совершенно спокоен, а тут вдруг нахлынули эмоции, которые не были моими… странная злость и раздражение, будто кто-то чужой вторгся в моё сознание. Лекарь удивлённо приподнял брови, а затем в глубине его глаз мелькнуло подозрение. Он достал из ворота ханьфу медальон в виде небольшого золотого лотоса, сжал его в ладони и на мгновение закрыл глаза. — Очень интересно… — задумчиво пробормотал он. — Надеюсь, скоро всё прояснится. Мы дождёмся с вами кое-кого. А пока давайте закончим с диагностикой вашего физического состояния. Лекарь снова принялся считать его пульс, а Лань Сичэнь всё сильнее ощущал странные, чуждые эмоции, накатывающие на него волной. Вскоре послышались приближающиеся шаги и громкие голоса. Один — более спокойный — принадлежал молодому человеку, а другой — резкий и пронзительный, женский, звучал как шипение разъярённой кошки. — Хватит читать мне нотации, Цзян Чэн! — раздался голос, полный кипящей ярости и раздражения. — Скажи спасибо, что я не надела ему этот котел на голову! Недоумок! У Лань Сичэня брови от удивления поползли вверх. — Этот индюк напыщенный схватил меня своей потной, сальной ладошкой. А я ведь совсем не уверена, помыл ли он руки после посещения туалета. Оф! Скотина! — Сяо Эр! — возмутился второй голос. — Что, Цзян Чэн? — ответила она. — Мне тринадцать, и даже при этом я выгляжу гораздо младше! Слишком мерзко с его стороны так смотреть на почти ребёнка! — Тише, Сяо Эр, мы потом об этом поговорим! Почти подошли. Двери раздвинулись, и за ширмой раздались шаги. Первым показался молодой человек в богатых, искусно расшитых фиолетовых одеждах. За ним вошла совсем юная девушка в белом, словно в траурном одеянии. Единственным ярким акцентом был красный пояс, обвивавший по-детски тонкую талию. — Цзян Ваньинь приветствует Молодого Господина клана Лань. Мы рады, что вы поправились, — тепло обратился к нему Наследник клана Цзян. Девушка внимательно осмотрела Лань Сичэня, затем повернулась к лекарю. — Не понимаю, зачем меня сюда вызвали, лекарь Чжан. Наш пациент бодр и весел, ну, может быть, слегка бледноват, но это малая цена за его приключения, — насмешливо отметила она. Он добродушно усмехнулся и покрутил головой. — Безусловно, моя девочка! Но кое-что Молодого Господина Лань все же беспокоит. Девушка, которая, к слову, до сих пор не представилась и чем, кажется, вызвала недовольство Наследника клана Цзян, совершенно не придала этому значения. На Лань Сичэня снова накатила волна раздражения, хотя причин для подобных эмоций у него не было. Девушка взмахнула рукой, и вдруг он увидел, как прямо над кроватью, чуть выше, чем он лежал, вспыхнуло изображение. Лань Сичэню понадобилось пару секунд, чтобы понять, что это изображение его внутренних органов. — Ну и? Какая у него проблема? Всё в порядке. А ядро должно работать даже лучше, чем было до этого, — пожала плечами девушка, о личности которой он уже начал догадываться. Да что там! Он точно был уверен, что перед ним сейчас стояла Молодая Госпожа клана Ся, Ся Сяомин. Об этой девушке слухов ходило больше, чем о любом другом заклинателе. Мнения о ней он слышал настолько полярные, что не было никакой возможности составить из этих слухов какое-либо адекватное изображение этой девушки. И, кажется, он начал догадываться, почему. Это предположение подтвердил Цзян Ваньинь, который понял, что сестра не станет проявлять хоть какую-то вежливость. — Расскажите, пожалуйста, о ваших жалобах, — обратился он к Лань Сичэню. — Кстати, эта невоспитанная молодая госпожа — моя кузина, Наследница клана Ся, Ся Сяомин. На эти слова его кузина только закатила глаза, затем внимательно уставилась на Лань Сичэня, скрестив руки на груди. Он вдруг почувствовал нетерпение. Лань Сичень откашлялся: — Эмоции… Я чувствую эмоции, для которых нет причин. Они как будто… — он замолчал, задумавшись. — Они возникают сами по себе, будто мне не принадлежат. — Дело в том, что они словно не мои. Молодая Госпожа Ся удивленно приподняла одну бровь. В ту же секунду Лань Сичэнь вновь ощутил смятение и удивление, а потом — внезапное понимание. Всё это промелькнуло в его голове мгновенно и так же внезапно растворилось, оставив после себя лишь звенящую пустоту. — Полегче? — спросила Госпожа Ся. — Да… теперь вроде ничего нет. Что со мной произошло? — Не думала, что у этого ритуала такие последствия, — задумчиво пробормотала она, потерев узкий подбородок. Затем обратилась к нему: — Как думаете, вы спаслись? — Не могу знать. Я отключился, когда упал с меча. — Последнее время вы замечали, что ваше золотое ядро начало работать с перебоями? Может быть, ощущался упадок сил? На тренировках стало трудно применять привычную для вас привычную технику боя? Лань Сичэнь кивнул. — Да… я начал часто проигрывать, и на Ночных Охотах стало трудно преследовать даже не слишком сильных тварей. — Когда вы начали замечать это? — Около трёх недель назад. Вы знаете, что со мной было? Ся Сяомин повернулась к нему спиной и перекинула тяжелые, непривычно кудрявые волосы на плечо. Он заметил на спине феникса, вышитого красным и золотым. — Когда-нибудь встречали такой рисунок? — она снова повернулась к нему лицом и внимательно вглядывалась в него. Лань Сичэнь смутился. Ни одна девушка раньше не позволяла себе вести себя так с ним. Обычно окружающие его девушки опускали глаза во время разговора, а их щеки загорались всеми оттенками — от ярко-красного до светло-розового. Но ни одна не смотрела него так, будто перед ней забавная задача по математике, которую очень хочется поскорее решить, чтобы заняться чем-то более важным. Это даже слегка возмущало его — привыкшую к всеобщему вниманию и обожанию личность. Он попытался вспомнить и вдруг перед внутренним взглядом мелькнула крышка шкатулки из светлого дерева с точно таким же рисунком. — Да, да. Я вспомнил. Однажды мне пришла шкатулка от неизвестного лица. Но она была абсолютно пустой. — Даже не знаю, что вам сказать… — насмешливо протянула она. — Вас, кажется, назвали одним из самых выдающихся заклинателей нашего поколения, разве нет? — вкрадчиво поинтересовалась Ся Сяомин. Лань Сичэнь кивнул, не понимая, куда она клонит. — Так вот, я думаю, что если вы один из самых выдающихся молодых заклинателей, то наше поколение обречено, — невозмутимо заключила Госпожа Ся. Лань Сичэнь опешил. Он впал в ступор, не зная, как реагировать на такое остроумное, но едкое оскорбление. Зато знал Цзян Ваньин, который тут же дал подзатыльник своей кузине. Лекарь только утомленно покрутил головой. — Цзян Чэн, ты чего дерешься? — возмутилось девушка. — Скажи спасибо, что здесь нет мамы, — холодно произнесла она, — которая за то, что ты оскорбляешь гостей, наподдала бы тебе кнутом. — Стоп, стоп, стоп. Ты несправедлив ко мне, — возразила Ся Юань. — Людям я прощаю почти всё, кроме глупости, помнишь? А подобный поступок — именно глупость. Удивительно! Девушка, похоже, даже и не думала извиняться. Лань Сичэнь с ужасом смотрел на неё, не в силах поверить своим глазам и ушам. Из глубины души медленно поднимались удушливый стыд и раздражение. Ся Сяомин повернулась к нему и спокойно заметила: — Безусловно, слышать правду иногда непросто. Но всё же ваша злость должна быть направлена скорее на себя, а не на меня. Вы чуть не погибли именно из-за собственной самоуверенности. Когда нам приходят какие-нибудь письма, Цзян Чэн, — она повернулась к кузену, — что мы всегда делаем прежде, чем их открыть? Наследник клана Цзян, который до этого возмущенно смотрел на неё, ответил: — Письма обрабатываем нейтрализатором, а артефакты сканируем на проклятия. — Точно, — кивнула Ся Сяомин, затем повернулась к нему. — Когда к вам в руки попал семейный артефакт моей семьи, вы его проверили? — Нет! — раздражённо признался он, уже понимая, куда она клонит. — А зря, — спокойно сказала она. — В следующий раз вы можете расстаться не просто с золотым ядром, а с жизнью. Когда убили мою семью, всё, что не хранилось в тайниках, было разграблено. Мой клан никогда не отличался излишним дружелюбием. Нашими артефактами могут пользоваться только те, в чьих жилах течёт кровь заклинателей клана Ся. Всё, что пытались использовать чужаки, не принесло им пользы — многие погибли после попытки применить предметы нашей семьи. Именно по проклятиям мы с дядей до сих пор вычисляем причастных к той ночи. — А теперь что мы видим? — продолжила она, глаза её сверкнули. — Кто-то догадался использовать семейные артефакты ради собственной выгоды. Кто прислал вам эту шкатулку? — Неизвестно. А как же я тогда спасся? И не потерял магические способности? — переспросил он. — И всё равно решили открыть? — Ся Сяомин хмыкнула. — Поразительная самоуверенность. Я ведь сказала: ими могут пользоваться только те, в ком течёт кровь клана Ся. Очень просто, правда? В ваших жилах она теперь тоже есть. Всё встало на свои места. Своей жизнью он был обязан этой маленькой, вздорной девушке. Стала понятна и неестественная бледность её лица, на которую он невольно обратил внимание, едва она вошла. Удивительно, что она вообще держится на ногах. — Да, мне пришлось поделиться своей кровью. И немалым её количеством, — спокойно сказала она. — Но есть и неприятный момент: часть моих способностей перешла к вам. — Способностей? — переспросил Лань Сичэнь, всё ещё находясь в оцепенении. — Думаю, не секрет, каких именно способностей, — пожала плечами Ся Сяомин. — Вы сами сказали, что эмоции будто не ваши. Так и есть. Они не ваши — они мои. Вы чувствуете мои эмоции. Управлять ими, скорее всего, не сможете, но если я не буду закрывать разум, вы всегда будете знать, что я ощущаю. — Так я и думал! — победно воскликнул лекарь. — На каком расстоянии действует этот дар? — Точно сказать не могу, — ответила девушка. — Когда вы позвали меня, я была на другом конце поместья. Связь настроена только на меня, так что вы будете чувствовать меня на довольно большом расстоянии — если, конечно, я не закроюсь. — Она посмотрела на него внимательно. — Надеюсь, это не слишком высокая цена за ваше спасение, Молодой Господин Лань? Лань Сичэнь переборол раздражение и ответил: — Думаю, Этот Господин должен поблагодарить вас, Госпожа Ся. Не думаю, что это доставит мне хоть какие-нибудь неудобства, — закончил он, окончательно взяв себя в руки. Госпожа Ся удивленно хмыкнула: — Однако, вы владеете собой лучше, чем большинство людей. Всё же благодарны вы мне больше, чем раздражены. — Она поклонилась. — Эта Сяомин просит прощения за неучтивость. Как вы, я думаю, заметили, я не совсем контролировала свои чувства. — Сяо Эр, нам нужно идти. Ты заварила слишком серьёзную кашу, и, думаю, перед мамой стоит всё объяснить, — вступил в разговор Цзян Ваньин. Затем, повернувшись к Лань Сичэню, продолжил: — Раз мы разобрались с проблемой, которая вас беспокоила, мы откланяемся. Если что-то потребуется, пошлите за мной слугу или сообщите лекарю Чжан. — Он поклонился. Кузина весело взглянула на Молодого Господина Лань, затем потянула брата за рукав и вместе они вышли из-за перегородки. Вскоре раздались удаляющиеся шаги. Лекарь похлопал Лань Сичэня по руке утешающим жестом. — Простите Молодую Госпожу за её поведение. Пока вы будете находиться у нас, вы привыкнете к её специфической манере себя вести. Тем более, что видеться вы будете нечасто, — он поклонился и вышел из-за ширмы. Откинувшись на подушки, Молодой Господин Лань попытался разобраться в буре собственных чувств. Его возмущало дерзкое поведение Молодой Госпожи, но он не мог не признать её правоту: он действительно поступил глупо, схватив шкатулку от неизвестного адресата, едва ли осознавая, какие последствия могли будут. Он ощущал благодарность за собственное спасение, но ещё сильнее — раздражение от того, что его так захватил интерес к этой дерзкой маленькой девчонке. Молодой Господин Лань по природе был любопытен, а общение с обитателями клана Юньмэн Цзян вполне могло удовлетворить его пытливый ум. Согревшись под тёплым одеялом, Лань Сичень погрузился в глубокий, спокойный сон.