Stellar

— О. Май. Гад. О май гаааааааааааааааааад!! — вопит Хёнджин. Его словарный запас внезапно сокращается до трёх слов, повторяющихся с разной интонацией. — О май факин гад! Питер Хан реально сегодня придёт на мой день рождения?! Именно поэтому Минхо до последнего не рассказывал своим друзьям, а в частности Хёнджину, о том, что он пригласил Джисона на их маленький праздник, и уж тем более о том, что тот согласился прийти. Накануне, после воссоединения с друзьями, Минхо рассказал им только о том, что получил фото и автограф Джисона. Он не хотел упоминать их лёгкие подшучивания в странной кокетливой атмосфере, особенно когда сам не был уверен, не являлось ли это плодом его воображения. Кроме того, он не хотел рассказывать о бабочках в его животе, которые сошли с ума в тот момент, когда Джисон снова обнял его на прощание, прежде чем проводить конкретным «Увидимся завтра», а не пустым «Увидимся позже», как это было при их последней встрече. Он закатывает глаза и продолжает добавлять последние штрихи к блюдам, которые весь день готовит. Официально у них должен быть праздничный ужин, и, поскольку они отмечают дома, Минхо знает, что должен взять на себя большую часть готовки (собственно, поэтому друзья всегда и собираются у него). Он — один из двух человек в их компании, которые не совсем безнадёжны на кухне. Феликс обычно отвечает за десерт, а Сынмин и Чанбин, как правило, приносят вино и покупные закуски. Чонин и Бомгю тоже были приглашены, но не смогли прийти из-за заранее построенных планов. Они с Джисоном перекинулись несколькими сообщениями прошлой ночью, но Минхо определённо не ожидал, что тот что-то принесёт, поэтому одновременно трудился и над тем, чтобы довести свою поркетту до совершенства, и над тем, чтобы паэлья с морепродуктами, которую он готовил в первый раз в жизни, получилась съедобной. — Ага, и его присутствие — это твой подарок ко дню рождения, так что больше ничего от меня не жди. Хёнджин фыркает и закатывает глаза. — Хён, это, скорее, подарок для тебя! Минхо смотрит на Хёнджина, сверкая глазами, от чего тот съёживается, сдерживая смешок. — Я, вообще-то, ещё готовлю на стол, — комментирует Минхо пугающе ровным тоном, — Не мог бы ты быть хоть немного благодарным, придурок? Хёнджин смеётся и подходит к Минхо, вешаясь тому на бок. — Спасибо, хён~, — пропевает он сладким голосом, а после вскрикивает и, смеясь, убегает, когда Минхо бросает на него ещё один смертоносный взгляд. Их друзья приезжают ранним вечером: сначала Феликс со своими брауни, а потом Сынмин и Чанбин с двумя бутылками любимого игристого вина Хёнджина и несколькими пирожными ручной работы, которые они специально заказали в кафе у своего дома. Когда в домофон снова звонят, все быстро собираются вокруг Минхо, толпясь и заглядывая ему за плечо, чтобы убедиться, что это действительно Джисон, также известный как выдающийся голливудский актёр Питер Хан. Минхо открывает ему ворота, и, когда Джисон уже почти доходит до двери, Минхо едва сдерживает смешок, потому что все его друзья резко бросаются на кухню, изо всех сил пытаясь вести себя непринуждённо (то есть, смотреть на всё, что угодно и на кого угодно, кроме Джисона). — Ребята, — Минхо обращает на себя внимание, когда вместе с Джисоном заходит на кухню. Как и ожидалось, все мгновенно поворачивают головы в их сторону. — Эм, знакомьтесь, это Хан Джисон...-Питер? — он смотрит на новоприбывшего гостя, безмолвно спрашивая, как к нему лучше обращаться. — Привет, — актёр криво улыбается и обыденно машет рукой, — можно просто Джисон. — Верно. Это Джисон, — продолжает Минхо, переключаясь на своих друзей и начиная представлять их по очереди. — Вон тот низкий в углу, который уплетает орехи — это Чанбин. Рядом с ним — его парень, Сынмин. Он репортёр, возможно, ты его помнишь? — Джисон кивает, и Чанбин с Сынмином оба улыбаются ему. — Вон тот полезный помощник, который накрывает на стол — это Феликс, — услышав своё имя, тот широко улыбается, — а тот бесполезный рядом с ним — это именинник. Его ты тоже встречал раньше, это мой сосед по квартире, Хёнджин. — О, да, мы все знаем, кто он такой, — усмехается Хёнджин. Его глаза слишком ярко светятся восторгом и озорством. Минхо стонет. — Очень хотелось бы, чтобы ты уже перестал быть таким раздражающим. Хёнджин смеётся и показывает знак мира, в тот момент, как Джисон закатывается смехом. — С днём рождения! — приветствует он Хёнджина, протягивая ему розовую коробочку с тортом, которая заставляет всех на этой кухне зао-о-окать и а-а-акать от восторга. — Это что, торт из Levanter’s?! — задыхается Хёнджин, быстро заглядывая в коробку. — Ну, да? — Джисон, кажется, слегка озадачен бурной реакцией Хёнджина, — Честно говоря, его купил мой менеджер... Он хороший? — Да?! — Хёнджин всё ещё фонтанирует эмоциями, ставя коробку на стол. — Levanter’s — это же супер-эксклюзив! Там нужно делать заказы за несколько недель или даже месяцев! А их готовые торты распродаются через час после открытия магазина. Джисон моргает, очевидно не имея понятия, о чём говорит Хёнджин. Он оглядывает остальных, останавливаясь на Сынмине, и тот пожимает плечами, торжественно кивая в подтверждение. — А. Я просто попросил своего менеджера купить торт в лучшем месте, которое он знает, — объясняет Джисон, — я думаю, он знаком с владельцем, или что-то типа того. Рад, что тебе понравилось, ещё раз с днём рождения! — Конечно понравилось! — смеётся Хёнджин и поднимает вверх два больших пальца, — С днём рождения меня! К большому облегчению Минхо, Джисон отлично вписывается в круг его друзей, а Хёнджин во время ужина даже перестаёт смахивать на неандертальца: он хихикает над всем, что говорит Джисон, но, если честно, актёр действительно очень мил и очарователен. Тем более, даже самому обычному человеку в любой день не составит труда рассмешить Хёнджина. — Ты когда-нибудь думал о том, чтобы заниматься проектами исключительно здесь, в Корее? — теперь смущающим становится Сынмин, заваливающий Джисона вопросами. («Ты и твоя семья родом из Инчхона, верно?» — таким был его первый «выстрел». — «Да», — ответил Джисон, после чего последовал рассказ о первом переезде его семьи, когда ему было всего шесть лет. — «Каково было расти в Малайзии?» «Есть ли еда, по которой ты скучаешь больше всего?» «Какие места ты бы советовал посетить?» «У тебя есть ещё какие-нибудь запланированные проекты дома, в Калифорнии?» «Не думал ли ты о том, чтобы поработать за кулисами? Например, режиссёром, или хотя бы продюсером?» «Правда ли, что Анджелина Джоли помогла тебе пройти тот кастинг в Марвел?») — Детка, — смеётся Чанбин, протягивая руку и мягко кладя ладонь на поясницу Сынмина, — Дай ему вздохнуть, ни один из вас сейчас не на работе. Сынмин прокашливается и улыбается, наполовину виновато, наполовину смущённо. — Прости, издержки профессии. — Нет, всё в порядке, — заверяет его Джисон, — я не против беседы, если, конечно, она не записывается. — Ох, а я уже готовился отправить своему редактору статью, которую напишу в своей голове, пока мы ужинаем, — невозмутимо отвечает Сынмин. На мгновение Джисон выглядит шокированно, но затем Сынмин закатывается смехом, и тот заметно расслабляется. — Шучу, — на всякий случай уточняет Сынмин, — я бы не стал использовать для работы что-то из беседы с друзьями, но-... Если ты когда-нибудь вдруг почувствуешь, что готов дать эксклюзивное интервью... Я оставлю тебе визитку после ужина. — Сынмин, — мягко ругает его Минхо, бросая на друга острый взгляд. — Что? — смеётся Сынмин. — Всё в порядке, — заверяет его Джисон, прежде чем улыбнуться всем собравшимся за столом, — Я отвечу на все ваши вопросы, но только в обмен на смущающие истории про Минхо-щи! — Эй! — возмущается Минхо, удивившись невозмутимому настрою Джисона, — Теперь я против! Хватит приставать к моему гостю! — Твоему гостю? Я думал, это у меня тут сегодня праздник, — возражает Хёнджин. Джисон поворачивается к Минхо с дерзкой ухмылкой. — А вот тут он тебя подловил. Минхо стонет, в то время, как Чанбин стучит по столу, чтобы привлечь к себе внимание. — Мне не нужно, чтобы ты отвечал на мои вопросы, но позволь рассказать тебе о том времени, когда мы учились в старшей школе, и Минхо- Минхо пытается заставить Чанбина замолчать, кидая в него салфетками с другого конца стола, но тот только смеётся, уклоняясь, и продолжает чесать языком со скоростью примерно километр в секунду, рассказывая позорную историю, о которой Минхо никогда не хотел бы вспоминать. Но затем, бросив быстрый взгляд на Джисона, Минхо успокаивается. Судя по выражению лица актёра, ему очень весело — глаза ярко искрятся, с губ слетает мягкий смех, и Минхо ловит себя на мысли, что был бы не против слушать его как можно дольше, даже если взамен ему придётся немного пожертвовать своим достоинством. Джисон выпивает с ними несколько бокалов вина, уверяя Минхо, что с ним всё будет в порядке, что он практически не пьянеет, и что уж точно не напьётся игристым вином, в конце концов. Чего, к сожалению, не скажешь об имениннике, особенно после того, как Минхо приносит третью бутылку вина, на этот раз красного. В конце вечера Хёнджин становится первым, кого нужно укладывать спать. — Ты мой новый лучший друг, — пьяно объявляет Хёнджин Джисону, — спасибо, что пришёл на мой день рождения! — он оплетает своими длинными руками тело Джисона, сжимая его в объятиях, и только потом позволяет отвести себя в свою комнату. Чанбин и Феликс становятся следующими, и даже если Сынмин представляет собой меньший беспорядок, чем эти двое, он определённо недостаточно трезв, чтобы садиться за руль, поэтому Джисон и Минхо помогают им вызвать одно такси на троих. Когда Минхо заканчивает уборку, опять же с любезно предложенной помощью Джисона, часы уже показывают половину двенадцатого. Минхо не ожидал такого поворота, но в один момент Джисон начал мыть сложенную в раковине посуду, выглядя при этом так уютно и по-домашнему, что у Минхо не хватило духу попросить его остановиться. — За тобой скоро приедут? — наконец спрашивает он, когда они вместе сушат посуду и бокалы для вина. Джисон внезапно смущается, как будто Минхо поймал его за тем, чего он не должен делать. — Вообще, я могу позвонить и попросить забрать меня в любое время, — признаётся он, — Мне стоит? — он выжидающе смотрит на Минхо, хотя тот, опять же, не может ясно понять, какого ответа Джисон ждёт. Во всяком случае, он не хочет гадать. — О, ну, а ты хочешь? — спрашивает он. — Или, если ты не против, мы могли бы прогуляться, — предлагает он. Он уже зашёл настолько далеко, что пригласил Джисона на встречу в кругу своих самых близких друзей, так что больше нет смысла вести себя так, как будто он не хочет провести с ним как можно больше времени, если представится возможность. — Я могу показать тебе окрестности. Лицо Джисона тут же начинает сиять, и Минхо улыбается. Он рад, что всё-таки решился на приглашение. — Было бы здорово. Минхо берёт свою куртку, засовывает в карманы кошелёк и ключи, и они выходят из квартиры. Он помнит, как несколько месяцев назад вёл Джисона по тому же маршруту, только в обратном направлении. На самом деле, то, к чему они пришли, должно было ощущаться более странно: ещё недавно Минхо паниковал из-за пролитого на совершенно незнакомого парня кофе, а сейчас они превратились в двух комфортных знакомых, отправляющихся на ночную прогулку по его небольшому району. — Ну, эту улицу ты уже, вроде бы, видел, — говорит Минхо, усмехаясь, — только в дневном свете. Не то что бы была большая разница, ведь этот район не особо живописен. Интересный факт: мы в тридцати минутах езды от аэропорта, поэтому самолёты летают здесь очень близко к земле. — А, да! Об этом я знаю, — смеётся Джисон, — Именно поэтому я слонялся по округе этого района, когда мы впервые встретились. У меня был рейс в тот день, и я не хотел ждать в аэропорту, поэтому мы пришли к компромиссу. — А, понятно. — «Это имеет смысл», добавляет Минхо в своей голове. — А ещё ты уже знаешь, что магазин Феликса находится в нескольких минутах ходьбы отсюда. Джисон улыбается. — Кстати, твои друзья, как и ожидалось, мне понравились! Минхо усмехается. — Забавно. Я уже даже не уверен, нравятся ли они мне. — Оууу, — Джисон выдаёт что-то среднее между мычанием и смешком. — Но они же рассказывали про тебя такие чудесные истории! Минхо цокает языком, пытаясь выглядеть раздражённым, но в то же время с трудом сдерживает улыбку. — Вы все знакомы уже очень давно, верно? — спрашивает Джисон. Минхо утвердительно мычит. — Я вырос с Сынмином, как ты уже мог понять из его смущающих историй из самого раннего возраста. Потом, в средней школе, мы познакомились с Хёнджином, и в университете — с Чанбином. Ранее, за ужином, Джисон легко влился в их компанию, едва ли нуждаясь в дополнительной информации о ком-то из них, чтобы поддержать разговор. Он от души смеялся над шутками, как будто всегда был одним из них, и Минхо может сказать, что с ним очень легко: он не чувствует, что между ними есть разделение, хотя Джисон — известный актёр, а он — ну... просто он. Просто Ли Минхо, воспитатель детского сада, который мечтает о докторской степени. — Прекрасно, что друзья детства всё ещё рядом с тобой, — комментирует Джисон, — Я имею в виду, вы мало того, что вообще остались в жизнях друг друга, так ещё и по-прежнему близки. — Ну, — смеётся Минхо, — большую часть времени они, конечно, заноза в заднице, но... возможно, — он скромничает, но в его тоне явно прослеживается нежность. Он правда ценит своих друзей. Они — его начало, те, кто прошёл с ним огонь, воду и медные трубы. Он не может представить себе жизни без них. — Раньше мне было довольно сложно заводить друзей, — с тоской признаётся Джисон. — Моя семья часто переезжала, когда я был ребёнком, и это было непросто. Я был везде не только новичком, но ещё и иностранцем. Я ходил в международную школу, когда мы жили в Малайзии, но общаться всё равно было сложно. А потом мы переехали в Америку, где языковой и культурный барьер был ещё больше, — его глаза немного тускнеют, когда он вспоминает не самые лучшие времена, и Джисон вздыхает. — К двенадцати годам я перешёл на домашнее обучение. На моей странице в Википедии сказано, что я получил диплом об общем образовании в семнадцать лет, но это ложь. Мне было пятнадцать, — он поворачивается к Минхо и смеётся, — Я был диким ботаником, у которого не было друзей, зато было много свободного времени. — Кто из нас не был ботаником? — хихикает Минхо. — Из всех историй, которые я сегодня услышал, могу сказать, что ты, — отвечает Джисон. Минхо может только фыркнуть в ответ. Он не будет врать: его школьные времена были довольно весёлыми, и одноклассники всегда уважали его. — Но всё в порядке, — продолжает Джисон, — Вообще-то, благодаря этому я и попал в актёрство. Мама записала меня на занятия в общественный центр, когда мне было двенадцать, и сначала это был просто способ самовыражения, способ помочь себе познакомиться с новыми людьми. В те времена, каждый раз, когда мы переезжали, я создавал из себя новую личность — я всегда чувствовал себя более уверенно, будучи кем-то другим, а не самим собой. — Разве это не утомляет? Джисон фыркает. — Утомляет. И, возможно, это ещё одна причина, почему в детстве я не завёл себе друзей на всю жизнь. Но это было довольно весело, поэтому представь мою радость, когда я понял, что могу зарабатывать на этом деньги. — И это история зарождения твоей карьеры, а? — спрашивает Минхо. Они свернули за угол и теперь неторопливо шагают по небольшому торговому району, где в ряд располагаются кафе Феликса и несколько других магазинов и ресторанов. Большинство из них уже закрыты или готовятся к закрытию, поэтому Минхо просто ведёт их дальше по улице. — Да, — кивает Джисон, — это клише? Минхо усмехается. — Не знаю, но клише ведь являются клише не просто так, верно? Они, как правило, применимы ко многим людям. — Верно, — соглашается Джисон, — Честно говоря, я редко рассказываю людям эту историю полностью. Обычно я просто говорю, что мама в детстве записала меня на уроки актёрского мастерства, и мне очень понравилось, поэтому я даже не думал о чём-то другом. Нет смысла каждый раз рассказывать эти плаксивые истории, тем более, что кому-то повезло в жизни ещё меньше. Минхо поднимает бровь. — Но это не значит, что твои трудности не были трудностями. — Нет, конечно нет, и я это знаю. Поэтому я и не против рассказать о них определённым людям. И ещё, я не думаю, что всему миру нужно знать каждую деталь моей жизни в детстве. Минхо кусает щёку изнутри. Тот факт, что он, по-видимому, входит в круг определённых людей, которым доверяет Джисон, заставляет его чувствовать лёгкую дрожь внутри. — Что ты был ботаном-неудачником, который даже не пошёл в университет? — несмотря на бабочки в животе, он решает пойти путём поддразнивания. Когда Минхо произносит эти слова, они звучат немного резко даже для его собственных ушей, но затем Джисон начинает смеяться и Минхо расслабляется. Они знакомы совсем недолго, но Джисон уже понимает, что это просто манера общения Минхо с друзьями. — А если серьёзно, — продолжает он, становясь смелее благодаря беззаботной реакции Джисона, — Получить диплом о среднем образовании всего в пятнадцать лет? Если хочешь знать, у тебя сексуальный мозг. — Разве я спрашивал? — парирует Джисон, зеркаля дразнящий тон Минхо. — Эй, — Минхо прищуривается, и Джисон снова искренне смеётся. — Сексуальный, да? — И конечно из всех моих слов ты запомнил только это! — Ну, я и правда невероятно сексуален, — Джисон играет бровями, а Минхо, в свою очередь, раздражённо стонет. — Честно говоря, — продолжает Джисон, опуская глаза и пиная камушек. Его голос снова становится более мягким, застенчивым и немного мрачным, — Насчёт актёрства... Что мне действительно нравится, так это то, что я способен проживать разные истории и показывать разные стороны себя, это имеет смысл? — Минхо кивает, и затем Джисон вздыхает, — Недавно я узнал, что быть актёром и быть знаменитостью — это две совершенно разные вещи. — Что ты имеешь в виду? Джисон пожимает плечами. — Просто... Это совершенно разные ожидания. Будучи актёром, я просто должен прийти на площадку и играть. Это несложно, я наслаждаюсь этой частью своей работы. Но будучи знаменитостью... Я должен проводить пресс-туры, потому что мне нужно себя продвигать, ходить по фуршетам с шишками развлекательной индустрии, если не хочу, чтобы меня выпнули из всех проектов. И, конечно же, я всегда должен быть милым с фанатами, даже когда они грубят или внезапно подбегают ко мне на улице, ведь именно они могут легко сделать или сломать мою карьеру. Я всегда должен «включаться» даже вне площадки, и это возвращает меня к тем временам, когда мне было тринадцать и я отчаянно хотел завести друзей, понимаешь? Всё это высасывает из меня силы. Минхо кивает, изо всех сил стараясь понять Джисона, даже несмотря на то, что у них, очевидно, слишком разный жизненный опыт и способы справляться с трудностями. — Что насчёт сегодняшнего вечера? — с любопытством спрашивает он. — В смысле? — С моими друзьями, — и со мной, думает он про себя, — Тебе тоже нужно было «включаться»? — Оу, — усмехается Джисон, — Сегодня всё было совсем по-другому. Я не чувствовал, что мне нужно быть кем-то другим перед твоими друзьями. Я говорил тебе, они мне очень нравятся! Минхо смеётся. — Конечно, — он пытается звучать растерянно, но на самом деле радуется, что расслабленность Джисона с ним и его друзьями не была плодом его воображения. — Что насчёт тебя? — спрашивает Джисон, — Расскажи мне побольше о себе. Я знаю, что ты хорош на кухне — сегодняшний ужин был шикарен, кстати говоря. Еда была вкуснее, чем во многих дорогих ресторанах, в которых я ужинал дома, в Америке. — О? Спасибо, — Минхо довольно краснеет. Он не из тех, кто обычно жаждет похвалы, но готовка — это хобби, к которому он пришёл уже в свои двадцать с небольшим, поэтому, когда кто-то наслаждается приготовленной им едой, это всегда наполняет Минхо гордостью. Слышать такое от Джисона приятно вдвойне. — У меня есть рецепты и инструкции с Ютуба, — он почти добавляет, что не против готовить Джисону в любое время, если тот захочет, но прикусывает язык в последний момент. — Я серьёзно, и это я должен благодарить тебя за то, что ты накормил меня! — смеётся Джисон, — На самом деле, помимо этого, из некоторых историй, рассказанных за столом, я понял, что ты работаешь с детьми, но... — он смущённо наклоняет голову, — Боже, я так много говорил о себе, но практически ничего не знаю о тебе. Минхо смеётся. — Неправда! Ты знаешь, что когда мне было шестнадцать, я случайно отверг чьё-то признание Сынмину. В свою защиту могу сказать: откуда, я, чёрт возьми, мог знать, что она отвела меня в дальнюю часть спортзала, чтобы вручить мне письмо, которое я должен был передать ему?! — Справедливо. — кудахтает Джисон, точно так же, как и ранее, когда Хёнджин драматично спародировал негодование вышеупомянутой девушки в тот момент, когда Минхо, даже не дав ей договорить, сразу же извинился и прямо заявил, что не заинтересован. — Эй, а если честно, — продолжает Джисон, несмотря на неконтролируемые смешки, — Ты в своё время, наверное, отверг кучу признаний, предназначенных и для тебя! — Хм, ну в конце концов, Сынмин потом всё равно отверг эту девушку, — ворчит Минхо. Однако, Джисон частично прав: Минхо провёл большую часть своих школьных лет, безжалостно отвергая обнадёженные привязанности девочек как старше, так и младше него. Джисон игриво подталкивает его. — Думаю, ты ещё можешь сказать, что я знаю о том, что когда тебе было девять, ты проспал весь первый урок за задней партой в другом кабинете. — Слушай, это был первый день семестра, я был уставшим, сонным, и вообще не заметил, что это был другой кабинет! И в свою защиту могу сказать, что меня даже никто не разбудил! Даже учитель! — стонет Минхо, снова вспоминая все свои позорные истории из детства, которыми его друзья наперебой делились с Джисоном. — Большинство из них — те ещё занозы в заднице. — фыркает он. Джисон хихикает. — Они милые. Истории, я имею в виду. Очень жизненные. — Да? Тогда расскажи мне тоже что-нибудь жизненное. — Моих печальных историй и рассказа о начале карьеры было недостаточно? Минхо качает головой. — Что-нибудь смешное и смущающее. — Дай-ка подумать, — смеётся Джисон. Минхо усмехается, увеличивая расстояние между ними, когда спускается с тротуара, чтобы завернуть ещё за один угол. — Но, раз уж ты спрашивал-, — он обводит жестом местность вокруг, — Я работаю неподалёку. За той детской площадкой, — добавляет он, показывая в сторону небольшого парка, подсвеченного фонарями. — Оооо. Так ты работаешь с детьми детьми? Минхо фыркает. — Что значит детьми детьми? — В смысле, маленькими детьми. — А есть ещё какие-то? — Да, — торжественнно кивает Джисон, — бесячие подростки. — Грубо. Это же стереотип! — смеётся Минхо. — Грубо? Разве? Подростки — те ещё придурки. Уж я-то знаю. Сам был одним из них! Минхо снова смеётся. — Справедливо. Надеюсь, это начало забавной жизненной подростковой истории? — Тебе хотелось бы, — фыркает Джисон, — но нет, ещё нет. Минхо смело толкает Джисона бедром. — Пойдём, — говорит он, без задней мысли обвивая пальцами запястье Джисона и утягивая его в сторону входа на детскую площадку. — В этом здании я работаю, — он показывает на небольшой домик рядом с площадкой, на стене которого нарисованы дети, играющие вокруг жёлтого дерева. — На данный момент у нас десять детей, и многие из них играют здесь после обеда. Местная начальная школа находится через улицу, поэтому некоторые ученики тоже приходят сюда после уроков. Джисон кивает. Он осматривается и не спешит убирать руку. Они расцепляются только тогда, когда подходят к качелям и садятся каждый на своё сидение. — Если честно, у меня особо нет смущающих историй из детства, — признаётся он, отталкиваясь ногами от земли и начиная раскачиваться. Минхо морщит нос. — Врёшь! Джисон смеётся. — Это только потому, что у меня не было друзей. Как я упоминал, было сложно их заводить, и я учился на дому с ранних лет, поэтому... у меня были неловкие моменты, но насколько их можно считать неловкими, если никто даже не был свидетелем? — А... — Минхо сжимает руками цепи качелей и опускает голову, заметно погрустнев. Джисон усмехается и двигается в сторону, сталкивая края их качелей друг с другом. — Не расстраивайся. Посмотри на меня сейчас, я богатый и знаменитый! — в шутку хвастается он. Минхо искренне смеётся, на что Джисон широко улыбается. — Шучу. Но я правда люблю свою работу, несмотря на то, что там есть вещи, без которых я мог бы обойтись, — делится Джисон. Минхо задумчиво мычит. — Это действительно важно, не так ли? И ты собираешься стать ещё более богатым и знаменитым, как я понял из того, что мои друзья рассказывали о твоей новой роли в... э, том фильме. — Моей новой роли? — смеётся Джисон, — В том фильме? Да ты не фанат Марвел, я смотрю. Минхо смущённо улыбается. — Я смотрел большинство фильмов. Они просто... не особо меня впечатляют. — Да? — Джисон смотрит на него с любопытством, — Тогда в каком фильме я должен сыграть, чтобы произвести на тебя впечатление? — Не знаю. Что-нибудь, что нацелено на детей, — задумчиво предполагает Минхо, — Но может понравиться людям любого возраста. — Знаешь, дети тоже смотрят фильмы Марвел... А ты буквально описал фильмы, которые выпускает Дисней! Минхо морщит нос. — Ладно, признаю, эти фильмы тоже хороши, но они всегда ощущаются как «кино под попкорн». Что само по себе не плохо, но... нынешние детские фильмы... они не захватывают так, как те, которые мы смотрели, когда были маленькими. — Может быть, потому что... ну, не знаю, — отвечает Джисон с игривым сарказмом, — ты уже не ребёнок? Минхо смеётся. — Ладно, это весомый аргумент. Джисон щёлкает языком и его улыбка становится мягкой. — Но я понимаю, что ты имеешь в виду. — Да? — хмыкает Минхо, — Не знаю, я чувствую, что ещё существуют детские книги, которые дают мне много пищи для размышлений... Жаль, что печатные издания — это вымирающий вид информации, или как там это называют. Фильмы не могут заставить меня чувствовать то же самое. Джисон усмехается. — Знаешь, это напоминает мне о том, как мы впервые встретились в Sunshine Books. — А, — Минхо невольно улыбается воспоминаниям, которые уже кажутся совсем далёкими, — Ты прочитал те книги, которые я порекомендовал? — Да! — голос Джисона оживляется, — Ну, вроде того. Я не закончил триллер, был немного занят. Но ты был прав! Вторая заставила меня о многом задуматься, чего я не ожидал от детской книжки с картинками. Минхо гордо улыбается. — Вот видишь! — Может быть, она так тронула меня, потому что в душе мне всё ещё пять? — шутит Джисон. — Может быть, — пропевает Минхо. Он и сам нашёл много жизненного в этой истории о девушке, которая хотела получить всё, о чём ей говорили сверстники, но в итоге поняла, что ради этих вещей она отказалась от своих собственных желаний. Книга напечатана крупным шрифтом и украшена множеством разноцветных иллюстраций, но Минхо думает, что это не помешает людям любых возрастов найти что-то для себя на её страницах. Джисон мычит, слегка покачиваясь на качелях. Несколько секунд в тишине слышится только слабый скрип цепей. — Кстати, я должен кое в чём признаться, — он, в конце концов, прерывает тишину. Минхо игриво ахает. — Подожди, ты уверен, что это признание для меня? Я должен быть точно уверен, прежде чем принять его или отклонить, я ведь усвоил свой урок! Джисон хихикает, волоча ноги по земле, чтобы остановить качели. — Нет, я, — он хрипло хихикает, а потом глубоко вдыхает, — Я... это... В то утро, когда мы столкнулись друг с другом, и ты пролил на меня кофе. — Ммм? — Я вернулся в этот магазин, потому что, э-э... — Джисон опускает глаза и начинает ковырять землю носком ботинка, внезапно смущаясь, — Если честно, это звучит глупо, но я правда надеялся ещё раз хоть мельком увидеть тебя. То, как Феликс позвал тебя, дало мне понять, что ты там постоянный посетитель, и мне показалось, что днём ранее ты собирался пригласить меня на чашечку кофе или что-то в этом роде... Вероятность встретить тебя была маленькой, но, в любом случае, у меня было немного времени... И потом, когда я уже подходил к магазину, ты из него и вылетел. — Подожди, — поднимает руку Минхо. Его челюсть внезапно расслабляется, комично отвисая, — Ты бы согласился на кофе? — Да, — искренне отвечает Джисон, — Но потом Крис, э-э, мой менеджер, с которым ты, кстати, виделся на вчерашней пресс-конференции, но не суть... В общем, он позвонил и сказал, что мне нужно встретиться с продюсером в ресторане недалеко от аэропорта, и- — Почему? — Минхо уже не интересуют дальнейшие объяснения. Он зациклился на том факте, что Джисон согласился бы выпить с ним кофе даже после их первой случайной встречи. Хотя, может ему и не стоило так удивляться, учитывая, на что согласился Джисон после того, как Минхо напал на него с тремя стаканами. — Что, почему? — Я имею в виду... Зачем бы ты вообще согласился? — смеётся Минхо, в основном, из-за собственной неуверенности. Джисон хмыкает. — А почему бы и нет? Ты показался мне интересным и довольно горячим- Минхо фыркает. Он знает, что хорошо выглядит, но это не звучит, как достойное объяснение. — Я уверен, что там, дома, ты видишь красивых людей ежедневно, — отмечает он. — И? — И... — Минхо делает паузу, понимая, что у него нет логичного контраргумента, — Ничего, полагаю. А вообще, технически, в то утро я всё же угостил тебя кофе, целыми тремя порциями. Выходит, ты получил то, зачем пришёл. Джисон разражается смехом. — И не поспоришь, — соглашается он, — Не это ли имеют в виду люди, когда говорят «будь осторожен со своими желаниями»? — Возможно, — фыркает Минхо. Джисон поворачивается к нему, улыбаясь. — Но знаешь, что? Если честно, это было, типа... захватывающе? — он склоняет голову набок, словно повторяя собственные мысли, — Я не уверен, уместно ли здесь это слово, потому что в то же время это было просто приятно. Похоже, ты понятия не имел, кто я, даже когда я снял маску и очки. Чёрт, да даже когда я представился! — Эй, не то что бы ты представился как «Питер Хан, американский актёр», — фыркает Минхо, защищаясь, — И да, прости. Я не... — он поверженно вздыхает, — Как ты, наверное, уже понял, я не очень знаком с голливудскими актёрами и знаменитостями. Друзья любят пошутить надо мной из-за этого. — Нет, нет! — активно жестикулирует Джисон. Качели забавно сотрясаются от амплитуды его движений, — Мне наоборот нравится, что ты не... что ты совершенно не разбираешься в актёрах и знаменитостях. — Эй! Я знаю местных актёров. Ну, в основном, — смеётся Минхо. Он чувствует тепло, приливающее к щекам, и надеется, что тусклый свет фонарей освещает его не настолько, чтобы Джисон смог увидеть, как сильно он покраснел. — Но рад слышать, — бормочет он, — Что тебе, эмм, это нравится. Краем глаза Минхо замечает, что сияющая улыбка Джисона становится шире. — Эй, Минхо-щи- — Зови меня просто Минхо, — прерывает он, — Или хён, как тебе удобнее. Но Минхо-щи — это слишком формально. — Хорошо, — соглашается Джисон, улыбаясь, — Хён-а~ Минхо невольно усмехается. — Да, Джисони? — Я могу тебя поцеловать? Минхо на секунду теряется. Его глаза расширяются, и, когда он поворачивается, чтобы посмотреть на Джисона, он обнаруживает, что его глаза блестят, сияют в нетерпеливом ожидании. Фонари, освещающие их, вероятно, добавляют иллюзии, но, тем не менее, сердце Минхо внезапно начинает биться вдвое быстрее. — Эм, ч-что? — Я имею в виду, — Джисон слабо смеётся, смущаясь, — Прости, у меня иногда отсутствует фильтр "мозг-рот". Возможно, я выпил больше, чем мне казалось. Однако, по мнению Минхо, Джисон звучит настолько трезвым, насколько это вообще возможно. Это касается и его самого: когда Минхо услышал слова Джисона, то лёгкое головокружение, которое оставило после себя вино, полностью исчезло. Остался только звон в ушах, побочный эффект грохота его сердца, бешено стучащего в груди. Вопрос Джисона кажется нереальным, но в то же время Минхо хочет этого. Хочет почувствовать губы Джисона на своих. Он поднимает глаза, и, когда их взгляды встречаются, Минхо чувствует, как по телу пробегает электрический разряд, ещё более головокружительный, чем он мог ожидать. В конце концов, именно Минхо становится тем, кто наклоняется вперёд — тем, кто тянется к цепям качелей Джисона и притягивает его ближе до тех пор, пока они не встречаются где-то посередине. Пока Минхо не оказывается достаточно близко, чтобы накрыть его губы своими. Они начинают медленно: поцелуй выходит любопытным, немного нервным и тоскливо-нереальным, но, чем глубже он становится, чем больше они запоминают вкус друг друга, тем меньшее значение начинает иметь тот факт, что Джисон — это Питер Хан, восходящая звезда Голливуда. Сейчас он просто Хан Джисон, милый, интригующий парень, которого Минхо хочет узнать получше.