Скажи «прощаю»

Ноябрь 2010

Гермиона вцепилась пальцами в простыни, удерживая положение на боку и вжимаясь спиной в грудь Драко, и стиснула зубами подушку, глуша стоны о мягкую ткань. Шею обожгло небольшой болью, обострившей жесткий толчок, и она сильнее сжала зубы, чувствуя вибрацию гортанного стона в горле. — Не смей, — Драко сместил руку с ее талии и, погрузив ладонь в растрепанные влажные волосы, потянул назад, не делая пауз в ритмичных движениях бедер. Она послушно отпустила подушку, позволяя звукам удовольствия разрезать тишину спальни. Драко дернул ее за подбородок, разворачивая голову вполоборота, и впился голодным поцелуем в ее приоткрытый рот. Рука тут же сместилась на грудь, плотно обхватывая и перекатывая сосок между пальцами. Рваные дыхания смешивались, обжигая губы раскаленной похотью, окутывающей горячие тела. Мысли испарялись, накаляясь стремительно повышающейся температурой тела. Кровь грохотала в ушах, разогнавшись до бешеной скорости, и Гермиона практически не слышала становящиеся громче стоны, которые Драко слизывал с ее языка. Он с нажимом провел рукой вниз по ее боку, выжигая на памяти ощущения своих отпечатков, и закинул ее ногу себе на бедро. Она теснее прижалась к напряженному, как тетива, телу, двигаясь навстречу врезающемуся в нее члену. Смелость Драко, забывшего о своей глупой боязни навредить ей любым лишним сжатием ладони, наркотиком текла по венам, напоминая о тех днях, когда они еще были самими собой. Желание прочувствовать все, как тогда, когда в постели выплескивались их сложные характеры и адская потребность в почти животной, безумной близости, отражалось в громких стонах и пошлых шлепках сталкивающихся бедер. Гермиона увернулась от требовательных губ, стоило ей ощутить спасительное давление на клиторе, силой толкнувшее ее ближе к манящей сладкой эйфории. Драко позволил ей отвернуться в надежде вдохнуть необходимого прохладного кислорода, но воздух в спальне раскалился настолько, что, казалось, выжег любой намек на холод. Постель под ними горела, пропитываясь жаром тел, глубокими стонами и запахом секса. Острое удовольствие пьянило, сгущая кровь и заставляя сердце биться быстрее в погоне за апогеем возбуждения. Очертания комнаты размывались, и Гермиона закрыла глаза, полностью отключаясь от мира в грубых толчках. Воздуха не хватало, голос срывался на хрипы, заглушающие тяжелое дыхание рядом с ухом. Круговые движения по клитору превращали удовольствие во что-то запредельное, вытягивающее тело в напряженную струну, и она накрыла ладонь Драко своей, сильнее вдавливая в свою промежность. Ей хватило еще трех жестких ударов бедер, и от стен отразился дрожащий, граничащий с криком стон. Драко сильнее прижал ее к себе, стискивая пальцами бедра и насаживая хрупкое тело на себя. Гермиону все еще трясло оргазмом, и ставшие совершенно несдержанными толчки продлевали удовольствие, оседающее слезами счастья в уголках глаз. Она полностью растворилась в диком танце похоти, теряя себя в хриплых стонах Драко, уткнувшегося носом ей в волосы; в собственнической боли на коже от попыток впечатать тела друг в друга и связать нерушимой магией близости; в туманящем втором оргазме, забравшем бразды власти над ее рассудком у не успевшего утихнуть первого и практически вышвырнувшем сознание за пределы реальности; в стихающих толчках и обжигающем дыхании на шее, перемежающихся с хаотичными поцелуями, оставляющими россыпь следов на покрасневшей коже под губами. Гермионе потребовалось не меньше вечности, чтобы начать собирать себя из осколков разбившего ее вдребезги удовольствия. Концентрация возвращалась неохотно, хотелось поглубже окунуться в мягкие простыни и просто мурлыкать от успокаивающих поглаживаний по саднящим участкам тела. Горло терло сухостью, внутренние мышцы все еще немного подрагивали, кожа на бедрах и ребрах ныла, предупреждая о том, что как минимум до конца дня отличный утренний секс будет напоминать о себе ненавязчивым дискомфортом, — и это чувствовалось как возвращение домой. Расслабленное удовлетворение выдернуло ее из черной дыры страха, в которую ее засосало слишком надолго. — Ты там жива? — вкрадчиво спросил Драко, чуть отстраняясь, и провел кончиками пальцев вдоль ее позвоночника. — Не уверена, — вяло пробормотала Гермиона, лениво потягиваясь и зарываясь носом в подушку. — Мы опять опаздываем. Слова заглушились тканью, но Драко все равно распознал ее реплику и, рассмеявшись, двинул тазом, все еще оставаясь в ней. Она не сдержала полузадушенный стон — стихающее удовольствие все еще теплилось в ставшей слишком чувствительной плоти. — Сделай так еще раз, и мы вообще никуда не пойдем, — сорвалось с его губ мольбой, когда Драко вновь прижался к ее спине. — На самом деле, я бы хотела этого, — прошептала она, и ее голос исказила опаска, от которой рисующая узоры на ее животе ладонь напряглась. — Никуда не ходить. Обо всем забыть. Остаться здесь. С тобой. Навсегда. Гермиона поерзала, кутаясь в ставшие крепче объятия, и прикрыла глаза, позволяя себе еще несколько минут безопасности. Наслаждаясь тем, что Драко вновь стал для нее чем-то вроде островка спокойствия, в котором она могла ничего не бояться. Где ей никто и никогда не причинит вреда. — Скоро все закончится, — его шепот прошелся по коже и стих, растворившись в ее улыбке. — Они останутся в прошлом. Как все другие. — Знаю, — пробормотала Гермиона, стараясь действительно в это поверить. — Потом… — осторожно произнес Драко и, выдержав паузу, неуверенно продолжил, уткнувшись носом в ее плечо: — Может, потом уедем отсюда? — Куда? — затаив дыхание, спросила она. — Туда, где все началось, — раздалось за ее спиной практически неслышно. Ей остро захотелось сорваться прямо сейчас. Вновь наполнить легкие солнечным воздухом и вкусить то ощущение безопасности, которое впервые появилось в ее жизни именно там. В объятиях человека, ставшего для нее всем. — Было бы замечательно. Сладкое удовольствие отступало, возвращая на ставшее законным место кислый страх, заставляющий сердце биться вовсе не так, как ей бы хотелось. Запуская под кожу нервную тревогу, вновь нашептывающую о том, что они совершают ошибку, позволяя себе столько безрассудства. Гермиона повернула голову и затаила дыхание, смотря в его посерьезневшие глаза, в которых отражался рассвет, просачивающийся сквозь распахнутое окно такой яркой краснотой, словно кто-то очень целеустремленный перерезал небу горло. Она зажмурилась и нашла губы Драко, отгоняя от себя вновь воскресшие страхи. Скоро все останется в прошлом. Страшным воспоминанием, над которым они обязательно однажды посмеются, обсуждая свои заслуги на огромной лоджии в стране, в которой все началось. Обязательно.

Ноябрь 2010

Гермиона ненавязчиво наблюдала за тем, как один из представителей администрации Центра по разработке зелий и заклинаний отбивает нестройный ритм пальцами по своему дубовому столу, выдавая нервозность. Сдвинув брови, мужчина напряженно следил за тем, как команда авроров, получивших благодаря ордеру разрешение на проверку всей документации организации, рассевшись в конференц-зале, роются в больших коробках, перебирая бумаги. То и дело с разных концов длинного стола для совещаний раздавались хлопки папок о стол, и каждый раз он вздрагивал, резко переводя взгляд в сторону громкого звука. Мужчина нервничал — это было очевидно и наталкивало на мысли о том, что не зря они нагрянули настолько неожиданно, воспользовавшись данным Кингсли разрешением не сообщать о проверке заранее. Сразу после того, как их поднял лифт из обители Отдела тайн, они подали запрос на очередной уровень допуска, решив не терять ни минуты. Получив ордер на изучение всей документации Центра ранним утром следующего же дня, они всего через полчаса переступили порог организации с несколькими десятками авроров, специализирующимися на анализе документов. Каково же было их удивление, когда им сообщили, что посреди буднего дня — в среду — Центр закрыт для посещений. В учреждении объявили внеочередной выходной, якобы ориентированный на плановую учетную деятельность. Переглянувшись, Драко с Гермионой без слов поняли, что каждый подумал об одном и том же. Очень странно складывалась ситуация — стоило им получить ордер, и в тот же день Центр закрыл свои двери для проверки. На территории организации присутствовали только администрация и несколько сотрудников из документального отдела. В остальном семиэтажное здание пустовало. Не зря они предпочли действовать быстро. Стояло за всей этой историей с выходным что-то большее. — Гермиона, — окликнул ее строгий голос, отвлекая от размышлений. Она отложила папку и, подойдя к сидящему во главе стола Драко, перегнулась через его плечо, заглядывая в изучаемые им уставные документы. — Что-то нашел? — тихо спросила Гермиона, приблизившись губами к его уху. — Смотри, — он провел кончиком пальцев по строкам, но, пробежавшись взглядом по написанному, она совершенно ничего не поняла. Для нее фразы были просто набором слов без особой содержательной мысли. Заметив ее замешательство, Драко пояснил: — Совет директоров несет всю ответственность за деятельность организации, однако их права ограничены. Это условности, лазейки обычно не вскрываются даже при детальной проверке, но такие формулировки использовались во время Первой магической войны в большинстве учредительных документов открытых в то время организаций. — И? — все еще непонимающе спросила Гермиона. Драко посмотрел ей в глаза, сдвинув брови. — Люциус подобным образом основал с десяток мелких фирм, контролирующих добычу ингредиентов для зелий, — проговорил он, перейдя на полушепот. — Вашей семье принадлежит большинство организаций этой специализации, — пожала плечами Гермиона. — До того, как он сел, ему принадлежали почти все, — с намеком произнес Драко и, так и не увидев на ее лице прозрения, вздохнул. — Он перестраховался и избавился от них перед поражением Волан-де-Морта, но до этого почти вся сфера принадлежала Малфоям. Только очень подкованный специалист, который знает, что искать, смог бы это определить. Официально они висели на подобных советах, которые якобы их учредили общими финансовыми усилиями. — Но это неправда, — наконец начала понимать Гермиона, и он кивнул. — Мало того, для создания видимости он выкупал некоторые у самого себя, чтобы, если вдруг кто-то что-то заподозрит, отвлечь внимание перед тем, как скрыть все хвосты. — Центр имеет единоличного владельца? — сделала вывод она. — И добраться до его личности практически невозможно — в фирмах Люциуса между хозяином и советом директоров было еще минимум с десяток подставных лиц, — Драко вновь кивнул и посмотрел на мужчину, который контролировал обыск. — Я-то все понять не мог, чего он так нервничает. — Многие прибегали к таким методам? — К нашему несчастью, почти вся элита, — покачал головой Драко и, заметив ее ошарашенное лицо, едва заметно улыбнулся. — Большинство производств магического Лондона было распределено между самыми богатыми семьями, которые вовремя подсуетились, воспользовавшись полной разрухой в Министерстве из-за начавшейся войны. Кто-то потом испугался и избавился от серой деятельности, кто-то, как мой отец, рискнул. Эрик раскрыл подобную схему своим расследованием, но ему удалось только потому, что купленные чиновники все еще работали в Министерстве. Эта схема более старая и сложная, и концы сейчас найти очень тяжело — тех, кого купили ради этих документов, возможно, давно нет в живых. — Сыворотка? — Не факт, что учредители знают хозяина, — Драко опустил взгляд в бумаги, пробегаясь по знакомым формулировкам вновь. — Но ордер мы получим. — Хоть какие-то хорошие новости. Я отлучусь в уборную, — сообщила ему Гермиона и, натолкнувшись на предупреждающий взгляд, демонстративно вздохнула. — Тут авроров больше, чем в Министерстве, Драко. Он посомневался еще доли секунды и неуверенно кивнул, позволяя ей покинуть помещение без его постоянного надзора. Ласково улыбнувшись, Гермиона отстранилась и, выйдя за дверь, вновь стала серьезной. Все же постоянный контроль с каждым днем начинал ее все больше напрягать. Быстро перемещаясь по коридорам, Гермиона разглядывала запертые двери, доступ к которым сегодня им был закрыт. Внутреннее чутье подсказывало, что они очень близко к новой зацепке, и по венам текло сожаление о том, что они не могут нарушить границы ордера и устроить более тщательный обыск. Она была уверена, что они обязательно что-нибудь нашли бы. Посетив уборную, Гермиона посмотрела на себя в зеркало, держа ладони под ледяной водой над вычурной мраморной раковиной. Нахмурившись, она приблизилась к отражению, придирчиво морщась на едва заметные тени под глазами. Она всегда жила в бешеном ритме, но последние полтора месяца ее основательно измотали и стали заметны на ее коже. Гермиона недовольно цокнула языком, пытаясь не зацикливаться на мысли о том, что утреннее предложение Драко кажется ей не просто хорошим. Сейчас оно воспринималось самым лучшим вариантом. Но для его выполнения необходимо было закончить дела здесь. Возвращаясь к конференц-залу, Гермиона запустила элементарное отслеживающее заклинание на кончик палочки, сканируя встречающиеся на пути двери. Она не ожидала особой информативности от простенькой проверки, но интуиция нашептывала, что воспользоваться ситуацией, пока здание пустует, а большинство присутствующих отвлечено на шныряющих по кабинетам авроров, не так уж и бессмысленно. Ордер позволял им проверить только документацию организации, однако, если ей все же удастся обнаружить что-то странное, у них появится больше возможностей заполучить разрешение на полный обыск. Гермиона практически успела смириться с тем, что ничего полезного ей найти не удастся, когда Сканирующее заклинание зацепилось за неизвестный фон магии. Судя по текущим по ладони импульсам, на дверь, рядом с которой она оказалась, было наложено что-то похожее на Маглоотталкивающее, только сложнее и затрагивающее волшебников. Гермиона посмотрела на дверь внимательнее. Та выглядела совершенно невзрачной, неприметной, и она не могла с точной уверенностью сказать, что это не является воздействием магии. Опустив ручку, Гермиона обнаружила, что дверь не заперта, и открыла ее. За ней оказался темный коридор, прячущий другие двери, на каждой из которых, судя по работающему подобно эхолокатору заклинанию, лежало по Запирающему. Гермиона сделала несколько шагов вперед, оставив проход открытым для лучшего освещения, и, проверив все двери и убедившись в наличии запирающей магии на каждой, уже собиралась двинуться обратно, чтобы сообщить об обнаруженном Драко, но ее ноздрей коснулся сладкий запах, заставивший ее резко обернуться. Она принюхалась, пытаясь определить, что именно напоминает ей аромат, но мысли словно замедлили свое течение, не позволяя быстро перемещаться по фрагментам воспоминаний. Она подошла к двери, из-за которой просачивался запах, и уловила по вибрациям еще несколько неизвестных ей заклинаний. Темная аура одного из них заставила ее вздрогнуть и нахмуриться. Гермиона посмотрела вдоль коридора на первую дверь. По протоколу она должна сообщить об обнаруженном волшебстве, обратиться в Визенгамот, добиться ордера и только потом вновь вернуться в Центр, уведомив администрацию обо всех помещениях, которые собиралась обыскать. Но что, если… Внутренний голос нашептывал, что, если она сейчас упустит возможность проверить, за время их отсутствия совет директоров, имей он какую-то причастность к преступлениям, успеет убрать то, что находится за дверью. Гермиона себя отговаривала, безуспешно пытаясь ухватиться за здравые мысли, и практически не заметила то, как ее рука вывела руну Отпирающего заклинания. Сомнения испарились в скрипе и ставшем более осязаемым сладком запахе. Словно загипнотизированная, Гермиона распахнула дверь и шагнула вперед, освещая себе путь огоньком на кончике палочки. Перед глазами открылась комната, в которой разместилось несколько столов с расположенными на них котлами. Над некоторыми до сих пор клубился пар, из чего она сделала вывод о том, что уверения администрации Центра в том, что сегодня никто в учреждении не работал, — полный бред. В этом помещении точно кто-то был в тот момент, когда авроры нагрянули с проверкой. Голова неожиданно закружилась, и Гермиона едва успела удержаться за первую попавшуюся поверхность, чтобы не свалиться, потеряв устойчивую опору задрожавших ног. Стол, о который она оперлась, пошатнулся, и до ее слуха донесся дребезг нескольких разбившихся флаконов с зельями. В ноздри ударил ставший более концентрированным сладковатый запах, она сильнее сжала пальцы, пытаясь сохранить концентрацию, но все было тщетно. Темнота опускалась теплым покрывалом. Веки тяжелели, руки наливались свинцом, и запястье с выставленной вперед палочкой безжизненно опустилось. Звук упавшего древка заглушился криком мысли: Какое интересное охранное заклинание. Следующая мысль растеклась по сознанию вместе с мраком, и, прежде чем удариться макушкой о пол, Гермиона успела ее распознать: Малфой, это ж надо было так облажаться.

Ноябрь 2010

Драко не давало покоя обнаруженное. Схема управления организацией была ему слишком знакомой, и он обязательно подумал бы на Люциуса, не знай наверняка все тайные ходы своего отца, которые тот все еще порой совершал чисто по привычке. Драко тщательно контролировал всю деятельность, которой занимался Люциус, закрывая глаза на незначительные нарушения закона, выше которых старший Малфой не переступал, опасаясь того, что родной сын однажды его сдаст. И он точно не прибегал к «старой школе», которая требовала огромного вливания денег и была слишком рискованной. Насколько Драко знал, подобные соглашения сопровождались конфиденциальной магией, сравнимой с Непреложным обетом, и именно поэтому ее практически невозможно было вычислить — на бумажных носителях хранилось слишком мало информации. Да и наказание, которое грозило в том случае, если схема всплывет наружу, точно стало бы для Люциуса веской причиной воздержаться. В чем Драко был точно уверен, так это в том, что его отец до смертельного ужаса боится возвращения в Азкабан. Уж если он сам каждый раз, пересекая порог тюрьмы, едва мог удержать самообладание, что говорить о человеке, пережившего там несколько ужасных лет. Но так же, как в непричастности Люциуса, Драко был уверен в том, что за Центром стоит кто-то, кто десять лет назад обладал властью, подобной той, которую держала в руках семья Малфоев в промежуток между Первой и Второй магическими войнами. В качестве ключевого игрока должен выступать кто-то такой же яркий, скользкий и беспринципный. Мог ли это быть тот же человек, который являлся лидером их ОПГ? Судя по тому, что они предполагали об этой личности, вполне вероятно. Умение обходить законы и виртуозно осуществлять такую скрытную деятельность должно было течь по крови с рождения, передавшись с молоком матери. Из размышлений Драко вырвал хлопок двери в конференц-зал, и он взметнул голову, ожидая увидеть отлучившуюся Гермиону. Однако натолкнулся взглядом на другого человека. — Итан, — кивнул Драко. Парень ответил чем-то, лишь отдаленно напомнившим такой же кивок, и, приблизившись, положил перед ним несколько бланков с графическим изображением схем заклинания, для изучения которого его и попросили присутствовать вместе с ними на обыске. Он должен был просмотреть разработки секретной группы Центра, на изучение которых они также получили ордер после выуженной из начальника Отдела тайн информации, чтобы подробнее изучить то самое заклинание, которое остро напомнило о похожем, вынудившем его взять в руки лезвие, окрасившееся в кровь самого дорого ему человека. Драко пробежался поверхностным взглядом по схемам и вопросительно вскинул бровь, посмотрев на Итана. — Я плохо разбираюсь в ментальной магии, — подтолкнул он парня к более информативному рассказу, который мог дать ему представление об обнаруженном. — Мы думали, что преступники усовершенствовали разработанное тут для Отдела тайн заклинание, — озвучил уже известное Итан. — Но в качестве основы выступили более сложные связи, которые упростили, чтобы заклинание прошло стандартизацию и получило допуск, не причисляющий его к классу слишком опасных. — То есть… — Драко не поверил своим ушам. — Разработчикам предоставили то заклинание, которое они превратили в более простое, я правильно понял? — Именно, — кивнул Итан и склонился над столом, уткнувшись взглядом в немного смятый лист. — И посмотри… Он обвел палочкой несколько фрагментов структуры заклинания, делая акценты на некоторых связях. — Я все еще ничего не понимаю в ментальной магии, — раздраженно процедил Драко и тут же мысленно себя одернул, все же посмотрев на пергамент. Приглядевшись внимательнее, он без труда узнал то, что встречал за период своего детства не единожды. Это не было спецификой ментальной магии. Такие сложные связи между вязью потоков магии изначального заклинания обеспечивались более внушительной силой, чем просто выдающиеся магические способности. Они встречались на заклинаниях, привязанных к конкретным родовым домам, и использовались для защиты семьи. Они подпитывались волшебной силой конкретной фамилии, передающей магию из поколения в поколение. — Они не просто упростили заклинание, — Итан заметил, что Драко все же нащупал смущающий его факт, и продолжил: — Они убрали родовую привязку, которая позволяет использовать эту магию только людям с определенной фамилией. Джонсон применил на тебе промежуточный вариант между оригинальным заклинанием и тем, что используется в Отделе тайн. — Тот, кто предоставил оригинал заклинания, и тот, кто обучил Джонсона этой магии, — один и тот же человек, — сделал вывод Драко. — В точку, — приглушенно усмехнулся Итан. — И насколько мне известно, среди чистокровных семей Британии осталось не так много тех, в которых подобная магия все еще поддерживается и развивается. — При лучшем раскладе насчитается не больше тридцати, — кивнул Драко, мысленно перебирая все фамилии, которые могли сохранить похожие исторические традиции. Если не считать те семьи, которые могли умышленно скрывать использование кровной магии, граничащей с запрещенной, все остальные он перечислил бы ни на секунду не задумавшись. Всех представителей, способных на подобное волшебство, он знал лично. Большинство из них принадлежали чуть больше десяти лет назад к армии Волан-де-Морта. Многие до сих пор коротали дни в Азкабане. Некоторые давно погибли, не оставив наследников. Трое были его друзьями, но, насколько он знал, в их семьях к такой магии не прибегали столетиями. Однако… Люциус Малфой тоже создал иллюзию того, что серьезное кровное волшебство уже давно не применяется в их родовом поместье. Вот только Драко прекрасно знал о той вязи заклинаний, которая, позволь он себе ее активировать, по силе сравнится с магией, графическое изображение которой видел перед своими глазами. Круг еще больше сузился. Драко чувствовал, что стоит сопоставить всех, кто мог знать устаревшие незаконные схемы основания организаций и принадлежал к семьям, способным на такой уровень родовой магии, — и имя одного из преступников будет перед его глазами. От анализа его отвлекла трель телефона, и, продолжая разглядывать схему заклинания, Драко ответил, не посмотрев на имя вызывающего. — Пакуйтесь, — раздался в трубке жесткий тон Поттера. — У нас убийство по ваши души. Ты не поверишь кто. — Кто? — напряженно ответил Драко, сжимая руку в кулак. Все же решили сделать свой ход? — Тот самый загадочный мужчина, из-за которого ты мне все уши прожужжал, — огорошил его Поттер. — Прямо в своем кабинете. Драко громко выругался и, пообещав, что они с Гермионой явятся в течение двадцати минут, сбросил звонок. Вот значит как. С момента посещения начальника Отдела тайн прошло чуть меньше суток, в которые он уже несколько раз доставал Поттера, требуя любым способом раздобыть разрешение на установление личности этого мужчины. Внутреннее чутье подсказывало, что на это стоит обратить внимание, и оно слишком редко подводило Драко, чтобы его игнорировать. Что ж. Теперь ему суждено узнать, кто скрывался за рябящим образом. Поднявшись, Драко подозвал одного из доверенных авроров и назначил его главным на то время, на которое им с Гермионой необходимо было отлучиться, чтобы изучить место преступления. Оставив инструкции о том, что необходимо следить за всеми присутствующими в здании начальниками еще тщательнее, он подхватил папку с уставными документами, которые собирался в случае невозвращения в Центр забрать домой. Попрощавшись с контролирующим деятельность авроров в этом помещении директором, в глазах которого отразилось облегчение после фразы о том, что Драко удаляется, он вышел в коридор и посмотрел в оба направления, пытаясь определить, в какую сторону могла отправиться Гермиона. В груди затрепыхало сомнение, прошептавшее о том, что она отсутствует слишком долго, но Драко не позволил своей паранойе взять верх над спокойствием. Остановив одного из проходящих мимо сотрудников, он уточнил расположение уборной и двинулся в ту сторону. Однако по пути ему встретилась широко раскрытая дверь, и, нахмурившись, он остановился, посмотрев в темный проход. Единственная распахнутая дверь посреди множества других, расположенных вдоль пустующего коридора, выглядела слишком приметно. Внутреннее чутье вновь толкнуло его пинком в спину, и, перехватив папку с документами, Драко выудил палочку из кобуры, зайдя в проход. Почувствовав сладковатый запах, он резко наколдовал защищающее обоняние заклинание и, пройдя к следующей открытой двери, заглянул внутрь. Драко услышал падение документов приглушенно, словно шелест бумаги раздался за стеной, — настолько тихо оно прозвучало, скрывшись за ставшим оглушительным стуком сердца. Под одним из уставленных бесконечным количеством котлов с зельями столом одиноко лежала палочка. Палочка Гермионы.

Ноябрь 2010

Реальность возвращалась с трудом. Сначала Гермиона почувствовала, как на кожу под ткань формы пробираются мурашки сквозняка, затем услышала мерный стук капель воды о камень, а следом обоняние уловило запах сырости. Она с трудом приоткрыла глаза, несколько раз моргнула и, разглядев напоминающее клетку помещение, резко села. Схватившись за голову, Гермиона поморщилась от головокружения и, массируя виски, которые болели так, словно по ним неделями стучали молотками, как по маленьким гонгам, огляделась. Ей едва удалось сдержать истерический смешок от всплывшего воспоминания о сказанных не так уж и давно Гарри словах: Я не хрупкая принцесса, которую постоянно нужно спасать. Недопринцесса, как в самой банальной клишированной сказке, сглупила, поступив как идиотка, и оказалась за решеткой, из-за которой самостоятельно вряд ли сможет выбраться. Да и спасти ее принц, скорее всего, тоже не успеет. Злодеи, в противовес принцессе, точно не позволят себе так по-дилетантски просчитаться. Гермиона пошевелила ступнями, убеждаясь, что чувствует пятками не подошвы сапог, в которых хранились отслеживающие устройства, а холодный камень клетки. Пробежавшись пальцами по тесьме перчатки, она обнаружила и то, что преступники уведомлены о новых мерах предосторожности, которые Гарри внедрил специально для них с Драко в последние дни — еще одного маячка на месте также не оказалось, осталась лишь оборванная ткань вокруг участка, где раньше ощущалось незаметное уплотнение. Проверять палочку Гермиона не стала. Она все еще помнила тот звук, с которым оружие откатывалось от ее ног. Она опустила взгляд вниз, пытаясь в сумраке рассмотреть все, что могло рассказать о месте, в котором она оказалась. Или, правильнее сказать, в котором ее заточили? Узкая кровать, на которой она сидела, напоминала те, что стояли по углам самых темных камер Азкабана, разве что белье, которое преступники заботливо подложили под пленницу, оказалось гораздо чище. На сером каменном полу, освещенном луной, заглядывающей в небольшое решетчатое окно в самом верху камеры, встречались небольшие лужи, по которым то и дело расходились круги от капающей с потолка воды. Стены были выложены из тех же камней, что и пол камеры, кроме одной — та оказалась решеткой, состоящей из толстых кованых прутьев. Гермиона поднялась и пошатнулась, все еще чувствуя, как сонная нега туманит рассудок. Она подошла ближе к решетке и осторожно коснулась холодного железа. Пальцы укололо небольшим разрядом тока, и она отдернула руку, нахмурившись. — Безбашенный Гриффиндор всегда все проверяет на своей шкуре, — раздался холодный голос из непроглядной темноты за решеткой. — Там ведь могло быть больше напряжения, и тогда от твоей прелестной мордашки осталась бы всего лишь горстка пепла. Гермиона отшатнулась, вглядываясь в мрак в попытке рассмотреть того, на присутствие которого не обратила внимания только потому, что все еще была в рассеянном состоянии. По крайней мере, ей хотелось оправдаться хотя бы так за то, что потеряла бдительность. Не в первый раз за сегодняшний день. Она старалась не выдать то, насколько стремительно по спине распространяется холодок вместе с каплями пота, липким страхом ползущего вниз. Она буквально чувствовала, как волосы на затылке встали дыбом от ледяного тембра, который все равно не смог исказить обычно насмешливый, разбавленный нотками подначивания знакомый голос. Гермиона щурилась, высматривая силуэт в почти полной темноте и отчаянно надеясь ошибиться. Она мысленно молилась всем великим людям, имена которых всплывали в ее истерзанном сознании, чтобы знакомые ноты тона оказались лишь иллюзией. Мрак зашевелился, и темноту разогнал по углам крохотный огонек, замерцавший на кончике волшебной палочки. Раздался едва слышный звук тления, и следом темницу наполнил запах табачного дыма. Гермиона брезгливо сморщила нос, пристально смотря в светлые глаза, непоколебимый лед в которых морозил даже при таком слабом освещении и искаженной оттенком пламени картинке. Огонек потух, уголек сигареты не был способен сделать знакомые черты лица вновь уловимыми для взгляда, но ей этого и не требовалось. Досконально отпечатанный в памяти образ теперь отлично дорисовывало больше не находящее опровержений догадкам воображение. — Ты же гребаный гений, как ты могла не распознать простенькое зелье? — прошипел ее собеседник, сделав глубокую затяжку и выдохнув дым в ее сторону. — Одна идиотка позволила себе повестись на элементарное внушение, которое почувствовал бы даже пуффендуец, а второй притащил в мой дом женщину, за которую мне теперь точно оторвут голову. Гермиона прислушивалась к становящемуся тише бормотанию, пытаясь сквозь разбегающиеся мысли собрать воедино всю информацию. Видимо, ее все же подтолкнуло к глупому поступку внешнее воздействие, которое теперь — в более или менее здравом уме — казалось почти очевидным. Сейчас она поняла, о чем ей напомнил сладковатый запах, который она чувствовала перед тем, как потеряла сознание. Безобидное зелье, заглушающее голос страха и позволяющее решительности повлиять на выбор человека. Но, судя по уровню воздействия, полностью отключившего ей инстинкт самосохранения, и влияния за счет одного запаха, какая-то усовершенствованная, более концентрированная форма. Казалось очевидным и то, что их преступники все же оказались связаны с Центром гораздо теснее, чем они предполагали. Гермиона практически не сомневалась в том, что в той комнате хранилось, помимо озвученной разработки, что-то еще, на защиту чего была направлена вырубившая ее магия. Преступники знали, что они с Драко основательно копают под Центр? Поэтому он был закрыт? Они пытались подчистить хвосты и просто не успели убрать все улики до момента, как авроры нагрянут с проверкой? Гермиона не отрываясь наблюдала за тлеющим в темноте угольком, время от времени становящимся ярче от глубоких затяжек, и затаила дыхание, вновь услышав знакомый голос. Прозвучавший обреченно и устало: — Ну, и что мне теперь с тобой делать, Грейнджер?