Глава 6.
29 июля 2025 г., 13:31
Сегодня суббота, а значит, уже третий день, как я хожу в лисьей шкуре. Вроде и привыкла, но один факт меня всё же тревожил — парни постоянно шёпотом обсуждали сегодняшнее полнолуние. Конечно, мы с Джейн и Джо прикидывались спящими, иначе такой привилегией не пользовались бы. Пусть даже мы и не могли общаться, я видела обеспокоенный взгляд Джейн, её прижатые уши и тоскливое поскуливание, когда Ремус садился рядом. Это явно волновало её и не давало мне покоя. Не нравится мне это всё… Сегодня мы выберемся из комнаты и пойдём за Мародёрами. Другого шанса разгадать эту загадку у нас просто-напросто не будет.
Заканчивался день, наступала ночь. Ремус, Джеймс, Сириус и Питер собирались покинуть комнату, накинув мантию-невидимку. Прежде чем уйти, они проверили, спим ли мы. Я медленно подняла голову, встала, дошла до енота, затем до волка, и мы вместе вышли из гостиной, не замечая, как несколько не спящих гриффиндорцев с любопытством следили за нашей троицей. Что здесь вообще могло показаться противоестественным? Вот енот, читающий учебник по Травологии, — да, согласна. Это странно. А то, что обычные звери гуляют по гостиной Гриффиндора — в принципе, вполне нормально. Хотя… кого я обманываю?
Я почувствовала свежий воздух, тянущий от входной двери в Хогвартс. Ещё немного — и мы на свободе. Рубеж был преодолён, но наших подопечных всё ещё не было видно. Взяв след, я направилась в сторону Гремучей ивы, где запах Мародёров усиливался. Подбежав к дереву, я не успела увернуться: мощный удар ветки сбил меня с ног. Мир вспыхнул яркими всполохами. Я попыталась подняться, но тело отказывалось повиноваться. Боль мешала двигаться, но любопытство оказалось сильнее. Втянув голову между лап, я медленно продвинулась под корни дерева, где уже ждали Джейн и Джо.
Я не знала, сколько мы проторчали там, но голоса наших друзей постепенно стихли, послышался рык, топот копыт и нервный писк крысы. Затем всё смолкло — и это насторожило. Я бросилась наверх, енот и волк за мной. Перед нами открылась небольшая комната, метра четыре на четыре. Обшарпанные стены, разодранный матрас на железной кровати. Я не успела толком осмотреть помещение — под лапами раздался писк. Это был Питер Петтигрю. Недавно парни показывали нам свои анимагические формы. Все, кроме Ремуса… Грызун попытался ухватить меня за лапу, но я отбросила его к стене. Почему он так отчаянно пытался нас задержать, я поняла позже.
Пробравшись в отверстие под домиком, я увидела, в чём дело. Хотелось остановить Джейн. Удержать. Но она была прямо за мной. На опушке резвились чёрный пёс — Сириус, олень — Джеймс, и очень странный волк, в котором угадывались человеческие черты. Это был Ремус. И он был оборотнем. Волчица смотрела на него встревоженно, с такой болью в глазах, какой я не видела у Джейн никогда.
Шок мгновенно сменился страхом, когда Ремус заметил нас. Он медленно приближался, разглядывая каждую из нас. Дольше всего — белую волчицу, будто узнавая в ней что-то родное. Джейн почувствовала опасность и хотела броситься прочь, но моя природная защита сработала быстрее. Я встала перед подругой и низко зарычала. Джоанна, дрожа, прижалась к земле, закрыв глаза лапками, словно пытаясь заслониться от угрозы. Если бы я знала, что в следующее мгновение оборотень отбросит меня мощной лапой, я бы, наверное, тоже зажмурилась или побежала к Сириусу и Джеймсу. Но теперь сам Блэк мчался ко мне, а Поттер пытался отвлечь друга от Джейн.
Я почувствовала, как меня обнюхивает пёс. В человеческом облике это, возможно, показалось бы милым, даже забавным, но сейчас, с лисьим слухом, горячее дыхание в ухо было невыносимым. Словно электрический разряд прошёл по телу, и я машинально оттолкнула Сириуса лапой, едва не сбив его.
С трудом поднявшись, я шатко двинулась вперёд, не зная даже куда иду. И тут я поняла, что это бесполезно. Следующая атака оборотня была неотвратима. Могучий волк, отброшенный рогами оленя, вновь ринулся на меня. Ещё мгновение — и от меня бы ничего не осталось.
Но в этот момент меня снова спас Сириус. Почувствовав его стремительное приближение, я интуитивно узнала его запах и ритм движений. Он налетел на меня, сбив с лап, перекрутившись вместе со мной и врезавшись спиной в холодный камень. Его кости хрустнули от удара; я же, кажется, отделалась сильным ушибом, но боль растворилась в осознании того, что он рисковал собой ради меня.
Впервые я отчетливо услышала, как скулит собака. Резкий, пронзительный звук, полный боли и страдания, разорвал тишину ночи. Желудок сжался, сердце забилось чаще, глаза наполнились влагой. Никогда прежде я не испытывала такой муки, понимая, что причиной страданий другого существа стала я. Или… всё дело в том, что это он меня спас?
Что это со мной?
Самообман больше не работал. Раньше я списывала свое внимание к нему на обычную дружбу, а частые проявления заботы и шутки объясняла просто: он добрый и отзывчивый парень. Но теперь осознала — мои чувства куда глубже. В сердце зародилось нечто большее, чем дружба. Как так?
Я не знала, что с этим делать. Любви между мной и Сириусом быть не должно. Мы разные, наши дороги идут параллельно. И все-таки…
С трудом я поднялась и повернулась к Сириусу, лежащему без сознания на земле. Дрожь пробежала по телу при виде его неподвижной фигуры. В груди что-то щемило, сдавливая горло. Как я могу ему помочь? На миг мелькнула тревожная мысль: «А если он мертв?» Нет — его грудная клетка вздымалась, но медлить было нельзя.
Я зарычала, привлекая внимание Джеймса. Ремус был в отключке, а Питер спрятался где-то в траве. Поттер, перевоплотившись в человека, прихрамывая подошёл к нам.
— Бродяга, — опустившись на колени, позвал он Сириуса. — Ты как, приятель? Эй, держись.
Наблюдая за ними, я ощутила необъяснимый страх. Джеймс увидел, что Сириус не приходит в сознание, и, быстро оценив ситуацию, принял единственно возможное решение: поднять друга и перенести его в безопасное место. Огромный черный пес заскулил от боли, оказавшись у него на руках.
— Сейчас, потерпи немного, — успокаивал Поттер. — Сейчас дойдем до комнаты, выпьешь эликсир и будешь как новенький.
Я шла рядом, ощущая полную беспомощность. Внутренние инстинкты твердили, что нужно помогать, но я не знала как. Сердце колотилось, грозя вот-вот вырваться из груди.
— Не бойся, Миа, с ним всё будет хорошо. Не в первый раз, — видя моё состояние, подбодрил Джеймс. — Передай экстракт бадьяна. Он в рюкзаке, на полу в Визжащей хижине.
Я молча кивнула и отправилась туда. Найдя рюкзак, я извлекла маленькую стеклянную баночку с темно-коричневой жидкостью. Вернувшись к Джеймсу, я отдала флакон в пасти.
— Спасибо, — сказал он, беря сосуд и осторожно капая средство на раны Сириуса. — Скоро ему станет легче.
Сириус начал приходить в себя, издав слабый стон. Поттер облегчённо выдохнул, укладывая друга удобнее. В хижину вошли Джейн и Джоанна.
— Давайте, отдохните немного, — посоветовал он. — Мы останемся здесь до утра. А потом вернемся в замок — и вас будет ждать серьезный разговор…
Осознав, что мы перешли границу дозволенного, мы ощутили вину и тревогу. Каждая из нас понимала: нарушение правил грозит серьёзными последствиями.
***
— Как вы могли? Как вы могли подвергнуть себя такой опасности?! — хромая по комнате, с болью в голосе возмутился Сириус. — А если бы с вами что-то случилось? — подхватил Джеймс, стараясь сдержать эмоции. Впервые девочки увидели Мародёров такими — им было не до шуток. На смену привычной беззаботности пришла серьёзность и тревога, приправленные нотками разочарования. Казалось, перед ними стояли не парни, старше на два года, а строгие родители, отчитывающие детей за опасную шалость. Девушки инстинктивно поджали хвосты и уши, низко опустив головы, выражая раскаяние и понимание своей ошибки. Фокс подошла к Сириусу, который в сотый раз проходил круг по комнате, то и дело встревоженно поглядывая на неё. Лиса заскулила, пристыженно глядя ему в глаза, словно извиняясь. Сириус смягчился, опустился на корточки и осторожно положил руку ей на голову. — Я просто боюсь вас потерять, — негромко сказал Блэк. — Вы важны для меня так же, как Питер, Ремус и Джеймс. Имя «Ремус» отозвалось эхом в голове Джейн. Волчица отвернула мордочку, будто уклоняясь от собственных мыслей. В сердце закружился водоворот сомнений и страхов. Он оказался оборотнем, а она испугалась его сущности в полнолуние. Вероятно, именно этого он и боялся — что её реакция будет такой. Возможно, поэтому он никогда не говорил о том, кто он на самом деле. Эта ночь навсегда отпечаталась в её памяти. Она увидела Ремуса не таким, каким знала его днём: чутким, интеллигентным, спокойным. Вместо этого перед ней предстал дикий зверь — неуправляемый и жестокий. Сначала Джейн охватил настоящий ужас: сердце колотилось, а в голове билась одна-единственная мысль: «Это конец». Но затем, когда оборотень, скованный болью и мукой, утих, Джейн поняла: существо, превратившееся из человека в зверя, всё равно оставалось Ремусом. Тем самым Ремусом, который всегда был рядом, когда ей нужна была поддержка. Теперь она осознавала, что в этой поддержке нуждается он сам. Он лежал в больничном крыле — одинокий, измотанный, приходящий в себя после мучительной ночи. Она боялась встретиться с ним, увидеть его глаза, услышать его голос. Казалось, между ними выросла стена, которую нельзя разрушить ни словом, ни делом. Как она посмотрит ему в глаза? Как скажет, что не осуждает его, что принимает таким, какой он есть? Боится ли он, что она перестанет доверять ему? А вдруг её страхи окажутся оправданными — и он решит прекратить дружбу? Нет, об этом она даже не хотела думать. И всё же боялась их скорой встречи, когда его выпишут из больничного крыла, а она вновь вернется в человеческий облик. — Ремусу, как только он придёт в себя, мы расскажем, что произошло ночью и что вы теперь всё знаете. Это было его решение — скрывать правду, чтобы уберечь вас от неприятностей, — заговорил Джеймс после затянувшегося молчания. — Он боялся, что может навредить вам, что вы испугаетесь… и всё в таком духе. Мы говорили ему, что рано или поздно вы всё равно узнаете, кто он на самом деле. В кругу близких друзей трудно долго хранить тайны — тем более от вас. Вы же всё можете вынюхать. Думаю, именно поэтому вы и решили стать анимагами. Не отвечайте — и так всё понятно.***
Ремус лежал на кровати в больничном крыле, глядя в потолок. Голова невыносимо гудела после вчерашней ночи, тело ломило, будто его разрывали на части. Он попытался согнуть руку, но та не поддалась. Перелом. Не самое страшное, что с ним случалось. Да и сейчас мысли его были далеки от физического состояния. Он начал вспоминать события, произошедшие в хижине. Обычно после таких ночей он чувствовал себя опустошённым, больным и разбитым, но теперь эмоции переполняли его сверх меры. Ему представлялась сцена: Миа, всё ещё в лисьей шкуре, явно сомневается в правильности решения стать анимагом, а Джоанна обвиняет его в эгоизме и трусости. Её глаза пылали негодованием, а мелкие зубы клацали от ярости. «Ты думаешь, мы не способны понять? Считаешь нас недостаточно сильными?» — звучал в его голове её голос. Больше всего Ремус боялся реакции Джейн. Он любил её, хотя не решался признаться в этом даже самому себе. Ее улыбка, мягкость, понимание заставляли его сердце петь от счастья. Теперь же он представлял, как её глаза, когда-то полные тепла, становятся холодными и безразличными. В них больше не было того огня, что зажигал его сердце. «Зачем я это сделал? Зачем скрыл от них правду? Неужели думал, что они никогда не узнают?» — вновь и вновь повторял он мысленно. Вдохнув влажный больничный воздух, Ремус понял: судьба поставила его перед выбором — признаться в своих чувствах или продолжать жить, избегая близости, боясь разочаровать Джейн и поставить под угрозу её счастье. Физическая боль и моральное истощение сплетались в тугую сеть, накрывая его с головой. Прислонившись к стене, Ремус закрыл глаза, пытаясь забыться сном. Сон был лекарством — временным убежищем от реальности, где можно отдохнуть и набраться сил. Однако и во сне покоя не нашлось: его раз за разом будили кошмары, в которых друзья отворачивались от него, а Джейн исчезала в тумане, оставляя его одного.
