Глава 14.
24 августа 2025 г., 10:01
Солнечный свет с трудом пробивался сквозь занавешенные окна, наполняя кухню Площади Гриммо мутным золотом. За длинным столом царило оживление: Фред и Джордж уже с раннего утра обсуждали вполголоса, чтобы не услышала мать, как усовершенствовать блевательные батончики для их серии «завтраков»; Гарри, уткнувшись взглядом в чашку, машинально помешивал чай, будто надеялся найти на дне ответы на вопросы, которые пока никто не собирался задавать вслух; Рон ел так, словно его могли лишить завтрака в любую секунду; Джинни и Гермиона негромко обсуждали что-то своё, время от времени бросая быстрые взгляды в сторону входа.
Когда в кухню вошли Миа, Джейн и Джоанна, разговоры действительно стихли, будто кто-то незримо убавил громкость. Несколько пар глаз скользнули по ним с любопытством, настороженностью и плохо скрываемым интересом, и подруги почти физически почувствовали это внимание на коже. Джоанна внутренне напряглась, уголок её губ дёрнулся.
«Великолепно. Нам, кажется, не хватило вчерашнего ажиотажа вокруг наших персон — решили добавить с утра», — подумала она, чувствуя, как поднимается знакомое раздражение.
— О, доброе утро! — бодро и нарочито непринуждённо произнёс Артур Уизли, поднимаясь из-за стола. — Прошу, присаживайтесь. У нас тут, как видите, уже вовсю кипит жизнь.
— Бьёт фонтаном, я бы сказала, — хмыкнула Джоанна и, натянув вежливую улыбку, опустилась на стул рядом с Гермионой, словно интуитивно выбирая самое «безопасное» место.
— Пахнет безумно вкусно, — поспешила подхватить Джейн, стараясь разрядить обстановку. — Молли, я полагаю, это ваших рук дело?
— Да, дорогая, и на вкус ещё лучше, — радушно отозвалась миссис Уизли, не отрываясь от тостов. — Налетайте, не стесняйтесь, пока Фред с Джорджем не решили добавить туда что-нибудь… экспериментальное.
— Мы бы никогда! — хором возмутились близнецы, переглянувшись с абсолютно одинаковыми ухмылками.
Миа невольно задержала на них взгляд. В этом зеркальном сходстве, в одинаково наклонённых головах, в синхронных движениях было что-то до боли знакомое. Гедеон и Фабиан. Вспышка памяти ударила резко и неожиданно: смех, шум, уверенность, будто им всегда всё сойдёт с рук. Грудь сжало так, что на мгновение стало трудно дышать. Один из близнецов — она так и не разобралась, Фред или Джордж — поймал её взгляд и, лукаво прищурившись, похлопал ладонью по свободному месту рядом с собой. Жест был безобидным, но Миа лишь вежливо улыбнулась, покачала головой и прошла дальше, усаживаясь рядом с Гарри.
«Как будто снова сижу рядом с Джеймсом…» — мелькнула у неё мысль.
Гарри наблюдал за происходящим с неосознанной настороженностью. Вчерашний день всё ещё отзывался в голове эхом: сумбур, напряжение, эти три девушки, появившиеся будто из ниоткуда, и та фраза — короткая, почти случайная, но с его именем. Он помнил, что это сказала одна из них. Кажется, Миа. И сколько бы он ни пытался отмахнуться, это не давало ему покоя. Они знали о нём что-то — что-то важное. Но ни Сириус, ни Ремус, ни мистер и миссис Уизли не сочли нужным говорить с ним об этом.
«Если они им доверяют… стоит ли мне волноваться?» — подумал он, медленно размешивая овсянку, которая уже успела остыть.
Почувствовав повисшее напряжение, Гермиона решила взять инициативу в свои руки:
— Простите, нам вчера так и не удалось как следует познакомиться, — сказала она негромко. — Я Гермиона Грейнджер. А вы… если не ошибаюсь, Миа, Джейн и Джоанна?
— Да, всё верно, — мягко улыбнулась Джейн и протянула ей руку. — Приятно познакомиться, Гермиона. Как быстро, оказывается, расходятся слухи по этому дому…
— Здесь иначе не бывает, — фыркнула Джинни, усмехнувшись. — Стоит кому-то появиться — и через пять минут все всё «примерно знают».
— Насколько я понимаю, вы учились с Сириусом и Ремусом? — осторожно продолжила Гермиона, не скрывая любопытства.
— Да не могли они учиться с ними, — возразил Рон, прожёвывая кусок жареной сосиски. — Они же молодые, а Сириус и профессор Люпин…
— Рон… — укоризненно посмотрела на него сестра. — Ты балда!
Джейн на мгновение поджала губы, обменявшись быстрым взглядом с Мией и Джоанной, а потом осторожно включилась в разговор новых знакомых:
— Да, мы учились вместе с ними. Давным-давно, ещё в Хогвартсе, — ответила она сдержанно. — Просто для нас время пошло немного иначе.
— Иначе? — переспросил Джордж с усмешкой в голосе. — Вы что, молодеете, пока остальные становятся старше?
Джоанна подняла глаза. Её взгляд стал серьёзным, чуть колючим.
— Это не та история, которую можно рассказывать за завтраком, — сказала она ровно. — И не та, по которой делают выводы, глядя на внешность. Подозрения и догадки лучше оставить при себе. Мы не желаем зла — и этого должно быть достаточно.
Понимая, что, возможно, ответ прозвучал грубовато, Джо мысленно себя одёрнула и продолжила более спокойным тоном:
— В общем, так вышло, что долгое время мы не помнили о своей связи с волшебным миром. Нас убили Пожиратели смерти в 1976 году. И только в 1980-м, при особых обстоятельствах, мы вспомнили, кто мы есть. Мы трое потеряли родителей в один день — вчера. Родители Мии перед смертью отправили нас на вокзал, дали три билета до Хогвартса… но что-то пошло не так, и мы оказались в 1998 году. Мы встретили профессора МакГонагалл, и она рассказала нам о цене войны с Тёмным Лордом.
Кухня словно замерла. Даже близнецы перестали улыбаться. Гермиона и Джинни инстинктивно отодвинулись друг от друга, будто между ними выросла невидимая преграда из потрясения и неловкости. Артур застыл с чашкой в руках, Рон перестал жевать, а Гарри почувствовал, как внутри всё сжалось.
— Мы пришли сюда не просто так, — сказала Миа мягко, пытаясь сгладить углы. — Мы пришли, чтобы помочь и… уберечь это время от плачевных событий…
Первой опомнилась Молли. Она резко поставила сковороду на плиту, вытерла руки о фартук и повернулась к ним, глядя внимательно, почти по-матерински строго.
— Так, — сказала она твёрдо, но без злости. — Хватит. Не за этим столом и не с утра пораньше. — Она оглядела кухню, словно собирая всех воедино. — Что бы вы ни пережили, эти ребята ещё дети.
— Мы с Джорджем уже нет, — вмешался Фред. — Мы можем слушать их истории. А ещё можем помочь с социальной адаптацией в этом доме. Начнем с экскурсии по особняку на Гриммо, 12. Миа, да? Как насчёт того, чтобы воспользоваться моими услугами в роли гида? — он выпрямился, явно стараясь произвести впечатление. — Поверь, я знаю все тайные проходы и лучшие места.
Миа подняла на него взгляд и на секунду будто споткнулась. В этой лукавой улыбке, в этом чуть наклонённом вперёд корпусе было что-то болезненно знакомое. Точно так же когда-то смотрел на неё Фабиан, приглашая на весенний бал, с тем же задором и уверенностью, что отказ — лишь вопрос времени. Сердце неприятно дёрнулось, и она уже собралась ответить вежливо и отстранённо, когда в разговор вмешался Сириус.
— Фредди, — нарочито ласково обратился к близнецу Блэк, непринуждённо делая глоток кофе. — И социальной адаптацией, и экскурсиями лучше займусь я. Договорились?
В его голосе не было ни раздражения, ни злости — лишь спокойная, уверенная расстановка границ, сопровождаемая взглядом. Тот самый взгляд, который Миа знала слишком хорошо. Он означал: дальше не стоит, она моя. Или, может быть… ей просто хотелось так думать?
Вчерашняя ночь оставила в груди рыжеволосой ведьмы странный, тёпло-колющий след. Если до того разговора она относилась к Сириусу с осторожностью, то сейчас внутри будто вспыхнул нервно подрагивающий, волнительный свет. Всё-таки она любила его раньше. И даже заклинание, выжигавшее воспоминания, не смогло стереть это чувство полностью. Да, сейчас между ними всё стало непросто, но это же не значит, что она не может к нему что-то чувствовать? А он…
Гермиона и Джинни обменялись быстрыми, выразительными взглядами — в них читалось всё сразу: удивление, любопытство и немой, почти синхронный вопрос: «Вы это тоже видите?» Гарри поджал губы, стараясь не выдать себя, но в его взгляде мелькнуло понимание: Фред действительно задел Сириуса за живое. Он слишком хорошо знал этот взгляд крестного — неподвижный, цепкий, опасно спокойный — и его догадка лишь укрепилась, когда он заметил, как на мгновение замерла Миа, будто весь мир сузился до одной точки между ней и Сириусом.
Пауза была недолгой.
— Приятного аппетита и доброго утра всем, — раздался из коридора бархатный голос.
В кухню бесшумно вошёл Альбус Дамблдор. Его появление, как всегда, было почти театральным и при этом удивительно естественным, будто он точно знал, когда нужно войти. Проницательные глаза сразу отметили лёгкое напряжение в комнате.
— Доброе утро, Альбус, — первой опомнилась Молли, добродушной улыбкой приветствуя директора. — Позавтракаете с нами, профессор?
— Нет-нет, Молли, благодарю, — мягко отказался Дамблдор, слегка наклонив голову. — Как-нибудь в другой раз. Сейчас, полагаю, у нас есть более неотложные дела.
— Вы правы, профессор, — откликнулась Джоанна, поднимаясь первой, будто заранее внутренне подготовившись к этому разговору.
— Отлично, — кивнул Дамблдор. — Тогда пройдёмте туда, где мы сможем спокойно всё обсудить.
Джейн и Миа тоже встали, поблагодарили Молли за завтрак и вышли следом за Джоанной и директором. Сириус проводил их до кабинета своего отца, после чего, бросив короткий взгляд на Мию, свернул в сторону спальни Ремуса, будто намеренно давая им пространство. В кабинете всё осталось по-прежнему: тяжёлый лакированный дубовый стол, удобное кресло с высокой спинкой и слегка потёртыми подлокотниками, шкафы со множеством книг, выстроившиеся, словно солдаты на построении, в длинную шеренгу.
Профессор Дамблдор сел в кресло за столом и сцепил пальцы перед собой. Его взгляд был пристальным, но не осуждающим. Напротив него, на длинном кожаном диване, сели Миа, Джейн и Джоанна. Они знали, что директор не желает им зла, что он скорее пытается распутать клубок последствий, чем вынести приговор, но всё равно ощущение ожидания сдавливало грудь, а под взглядом профессора желудок неприятно сжимался.
— Аластор, Ремус и Сириус передали мне краткую информацию о вас, — начал Альбус спокойно. — И о вашем путешествии во времени, которое, откровенно говоря, могло разорвать вас на части. Скачок почти на двадцать лет — немыслимое явление даже для опытных волшебников. Мне также известно о вашей встрече с профессором МакГонагалл в будущем… — он сделал паузу. — Я не стану читать вам нотации. И я верю, что вы — это вы.
Трое девушек сидели, словно пристыженные котята. Они слишком хорошо понимали, каким чудом остались живы, сколько законов и негласных правил нарушили, даже не осознавая этого тогда, в детстве. Кто вообще думает о последствиях в юном возрасте? И всё же стыд жёг изнутри. Однако следующие слова Дамблдора заметно ослабили это ощущение:
— Что ж, что сделано, то сделано, — вздохнул он. — Но ваши знания не должны выйти за определённые пределы. Я надеюсь, вы не говорили с учащимися Хогвартса о деталях произошедшего?
В комнате повисла неловкая, вязкая тишина. Конечно, они говорили… но не всё.
— Мы рассказали лишь в общих чертах, — первой отозвалась Миа, заламывая пальцы. — Кто мы и как оказались здесь. Ни слова о крестражах. И о том, что случится с кем-либо из присутствующих.
— Хорошо, — кивнул Дамблдор. — Так и продолжайте хранить молчание. Особенно… — его взгляд стал чуть строже, — не говорите ничего Гарри. У него особая связь с Лордом.
— Северус упоминал об этом, — добавила Джоанна. — Он сказал, что Гарри говорит со змеями. А профессор МакГонагалл уточнила, что Тёмный Лорд вторгался в его сознание и показывал ложные видения.
— Да… всё именно так, — подтвердил директор. — Поэтому, что бы ни случилось, мальчик не должен знать того, что знаем мы.
— Как скажете, профессор, — кивнула Джейн, беря на себя ответ. — Но… что будет с нами? Мы ведь пришли в это время как чужаки.
— Ах, мисс Дэвис. Вы забываете одну важную вещь. Вы не можете быть чужими этому миру и этому времени. — Он ненадолго задумался. — Я размышлял над тем, как дать вам необходимые знания и одновременно позволить участвовать в поисках крестражей. Сейчас вы слишком взрослые, чтобы быть зачисленными в Хогвартс как студентки, но и не настолько опытны, чтобы сразу стать профессорами. Поэтому я предлагаю вам роль… стажёров.
— Звучит занимательно, профессор, — Джейн, явно заинтересованная предложением директора, пододвинулась чуть ближе к краю дивана.
— Вы начнёте вспоминать и изучать школьный курс здесь, на Гриммо. Мисс Грейнджер, Ремус, Сириус, мистер и миссис Уизли помогут вам с основами. В конце августа вы прибудете в Хогвартс, где за вами будут закреплены преподаватели. Для всех вы будете, скажем так, их протеже. Заодно наставники научат вас необходимому мастерству.
— Миа, тебя под своё руководство возьмет профессор МакГонагалл. Она подготовит для тебя особый курс трансфигурации, — он бросил на неё короткий внимательный взгляд. — Уверен, тебе есть чему у неё научиться. Джейн, ты отправишься к профессору Флитвику. Вас, полагаю, объединяет скрупулёзность и педантичная любовь к деталям. Чары, защита, теоретическая магия — всё это будет под твоей ответственностью.
Джейн кивнула директору, будто принимая новую роль как данность.
— А вот ты, Джоанна… — Дамблдор сделал паузу, пристально вглядываясь в её лицо. — Твой путь более тонкий и сложный. Ты пойдёшь к профессору Снейпу. Он… выразил определённую неохоту, но согласился. По моей личной рекомендации.
«Он сейчас издевается? Как я смогу с ним работать? Альбус, безусловно, знает, что случилось между мной и Северусом, если говорит, что путь будет тернист…» — подумала Джо, безрадостно глядя на профессора. Лицо темноволосой девушки оставалось внешне спокойным, но внутри назревал настоящий взрыв.
— Понимаю, — произнесла она наконец, взяв себя в руки. Голос прозвучал ровно, хотя это стоило ей усилий. — Он не обязан быть рад. И я тоже не могу сказать, что в восторге. Но выбора у меня нет, верно?
— Нет, — спокойно подтвердил Дамблдор. — Ваше взаимодействие важно для всех нас. Ваше общее прошлое… при определённых обстоятельствах может пойти на пользу.
Джоанна подняла взгляд к потолку и провела пальцами по вискам с нажимом, будто пыталась унять внутренний шум. Она не могла принять услышанное сразу. Чёрт возьми, этот старый волшебник действительно дёргал за ниточки, выстраивая партию, где чувства и воспоминания были всего лишь фигурами на доске. Как именно их совместная работа могла помочь Ордену? Хотела ли она снова видеть Северуса? Нет. Они уже вчера встретились, и этого оказалось более чем достаточно, чтобы старые раны отозвались глухой болью. А теперь ей предстояло вновь смотреть ему в глаза, зная, сколько между ними осталось недосказанного.
— Северус изменился с того времени, Джоанна, — тихо сказал он, видя душевные метания девушки. — Он многое переосмыслил. Но в любом случае я не призываю вас к дружбе. Сотрудничество — не более.
Джоанна кивнула, но взгляд её был затуманен. В груди всё сжалось от предчувствия: она знала, это время, проведённое с Северусом, будет не просто напряжённым. Это будет боль. Остатки чувств, спрятанных в самых дальних уголках души, оживут при одном взгляде. А он… он мог смотреть сквозь неё, словно ничего и не было.
И всё же она была готова.
***
Вечер вошёл в дом на Гриммо, 12, мягкой, размеренной поступью. Все снова собрались на кухне. Молли хлопотала у плиты, то помешивая суп, то бросая внимательные взгляды на стол; Артур, устроившись поудобнее, шелестел страницами «Ежедневного пророка», время от времени хмыкая себе под нос. Джоанна вместе с Гермионой перебирала сушёные травы для чая; разговор между ними сам собой переходил от школьных предметов к жизни в Хогвартсе и обратно. Джейн наслаждалась редким спокойствием: она медленно помешивала чай, не поднимая глаз от учебника по Заклинаниям, который профессор Флитвик передал ей всего несколько часов назад. Лишь иногда её взгляд скользил в сторону Ремуса, который негромко объяснял Мие тонкости трансфигурации — терпеливо и внимательно, как умел только он. Сириус, Гарри, Джинни и Рон устроились ближе к камину, где уже разгорелся спор о тактике в квиддиче. За день Золотое трио и их друзья успели немного притереться к путешественницам во времени, и то первоначальное напряжение, что витало в воздухе с утра, постепенно сошло на нет. Дом словно выдохнул: на Гриммо снова стало тепло, уютно, почти по-домашнему — настолько, насколько это вообще было возможно для особняка с такой историей. Идиллия держалась ровно до того мгновения, пока дверь кухни не распахнулась настежь, впуская внутрь поток холодного воздуха. В проёме появилась молодая ведьма с короткими, ослепительно-розовыми волосами и дерзкой, лёгкой ухмылкой. — Ну наконец-то кто-то оставил входную дверь не заколдованной до безумия! — весело воскликнула она, оглядываясь. — А то бы Сириус снова смотрел на меня волком, если бы дражайшая Вальбурга подняла ор. Молли, ты опять готовишь свой зельеобразный суп? Обожаю! Она подмигнула хозяйке, мимоходом шлёпнула Джорджа по плечу и подошла к Ремусу, небрежно склонившись к его плечу, словно обнимая его взглядом. — Кстати, раз уж зашла речь о волках… — с усмешкой добавила она. — Ничего личного, Ремус. Как ты тут? Соскучился? Ремус на мгновение замер, но быстро спрятал смущение за вежливой улыбкой. — Привет, Тонкс. Рад тебя видеть. Как выезд? — Ужасный, — она закатила глаза, хотя всё её внимание было сосредоточено только на нём. — Представляешь, целый день гонялись за слухами, будто один из Пожирателей смерти засветился в Лондоне. И что в итоге? Мерлин бы постыдился таких шпионов. А ты, смотрю, не скучал? Тонкс перевела взгляд на Мию, сидящую рядом с Люпином. — Я… — Ремус хотел сказать что-то нейтральное, но Тонкс перебила: — Хотя, — добавила она с лукавой улыбкой, — при твоей внешности и голосе скучать тут дамам точно не приходится. Она кокетливо закинула прядь волос за ухо и улыбнулась, словно наслаждаясь произведённым эффектом. Джейн подняла глаза от книги. Она не вмешалась и не сказала ни слова, но холод в её взгляде был ощутим — он медленно расползался по комнате, будто кто-то пролил невидимую ледяную воду. Миа заметила напряжение подруги, а Тонкс, уловив направление её взгляда, обернулась. — Ой… простите, — всплеснула она руками. — Бестолковая моя голова! Где же мои манеры? — Тонкс протянула руку сначала Мие. — Нимфадора Тонкс. Можно просто Тонкс. — Миа Фокс, — ответила рыжеволосая ведьма, внимательно, почти оценивающе взглянув на неё и пожав протянутую руку. — Ох, ты же… Сириус рассказывал мне о тебе. Ты же его первая любовь? Миа вздрогнула, застигнутая врасплох. Сириус резко повернулся к племяннице, бросив на неё предупреждающий взгляд, затем невольно встретился глазами с Мией. Она выдержала этот взгляд всего секунду, после чего неловко опустила глаза к записям, которые минуту назад показывал ей Ремус, делая вид, что сейчас они интересуют её куда больше любых разговоров о прошлом. И всё же после короткой паузы она тихо, почти неслышно произнесла: — Да, я. — Значит, та девушка, что сидит рядом с Гермионой, — Джоанна, — Тонкс уже повернулась к темноволосой ведьме; та ответила сдержанной, вежливой улыбкой, в которой не было ни капли желания продолжать разговор. — А ты… — метаморфиня перевела взгляд дальше, на Джейн, — Джейн… подруга Сириуса и Ремуса. «Подруга, значит? Ну-ну», — бросив прожигающий взгляд на Люпина, подумала Дэвис, закрывая учебник по Заклинаниям. Внутри всё разрывалось. Она готова была сжечь всё к черту на этой кухне от своей боли и обиды. Значит, Ремус рассказывал всем, что она просто подруга? — Когда-то любимая девушка Ремуса, если быть точнее, — произнесла она с ровной, почти непринуждённой улыбкой, в которой, однако, не было ни тепла, ни шутки. Джордж, как раз сделавший глоток тыквенного сока, закашлялся так, что едва не выплюнул всё обратно; Фред тут же хлопнул его по спине, но сам смотрел на Джейн и Ремуса широко раскрытыми глазами, будто ждал продолжения или объяснений. Ремус же побледнел и посмотрел на Джейн так, словно мечтал провалиться сквозь пол — в этом взгляде было всё: растерянность, вина и запоздалое понимание, что сказанное ею было не импульсом, а отражением его собственных слов. — Не обижайся, милая, но формулировка так себе… — неловко хмыкнула Тонкс, пытаясь сгладить напряжение. — Я и не собиралась, — мягко, но окончательно отрезала Джейн и отвернулась к своей чашке, словно разговор для неё был исчерпан. Большинство в комнате сделали вид, что ничего не произошло, но Сириус, сидевший у камина, этого не упустил. Он бросил на Ремуса острый, укоризненный взгляд. Джейн сказала это не от себя; это прозвучало как цитата, и Сириус это понял. Тонкс, будто не замечая подводного течения, продолжила: — Ну и отлично! Может, как-нибудь выберемся в люди, познакомимся в более неформальной обстановке? — предложила она. — Можно даже всей компанией, с новыми… старыми знакомыми. Выпьем чего-нибудь… Мне понравилось то место, куда мы с тобой, Волчонок, ходили в прошлый раз… там, кстати, отличный виски. Слово упало, как камень в воду. Тонкая ниточка напряжения мгновенно натянулась через весь стол — почти незаметная для постороннего, но болезненно ощутимая для тех, кто оказался в эпицентре. Джейн на автомате поджала губы; в горле встал предательский ком, от которого стало трудно дышать. Она называла Ремуса так же. Всегда называла. Это было их тихое, личное, из прошлого, которое, как ей казалось, принадлежало только им двоим. В груди кольнуло: либо эта ведьма делает это нарочно, либо… мысль оборвалась, но тут же вернулась, тяжёлая и беспощадная. Нимфадора Тонкс. Она в будущем родила ребёнка Люпину. Осознание щёлкнуло, как замок, и от этого щелчка внутри что-то болезненно надломилось. Рука, в которой Джейн держала чашку, едва заметно задрожала — настолько слабо, что со стороны это можно было бы принять за случайное движение. Она поспешно поставила фарфор на стол, прежде чем тот предательски звякнул, и, собрав остатки самообладания, максимально непринуждённо поднялась со своего места. Светловолосая ведьма почти сразу направилась к выходу из комнаты, стараясь не ускорять шаг, хотя внутри всё уже рвалось наружу. Ещё немного — и из глаз хлынули бы слёзы. Внутри словно поставили детонатор, и отсчёт уже пошёл. Если она не успеет добраться хотя бы до библиотеки, вся площадь Гриммо услышит истеричный плач молодой ведьмы, сорвавшийся с цепи. «Он говорил, что всё сложно… что рано ещё что-то говорить… — внутренний голос Джейн не умолкал, почти кричал, пока она шла по коридору, глядя перед собой. — Да я дура. Дура, свалившаяся ему из прошлой жизни в настоящее, где у него, возможно, уже есть отношения с другой. Он был прав. Я — его прошлое. Воспоминание, от которого не избавишься, но с которым невозможно жить. Мне нет места рядом с ним здесь. Я лишь больное эхо того, что когда-то было». Эти мысли накатывали одна за другой, беспощадные, без попытки смягчить удар, и от них сжималось горло, а дыхание становилось рваным. Добравшись до библиотеки, Джейн закрыла за собой дверь, прижалась к ней спиной и медленно съехала вниз, на холодный пол. Перед глазами снова и снова вспыхивало жизнерадостное лицо Тонкс, смущённый, растерянный взгляд Ремуса. Кокетливый голос метаморфини, обронённые будто невзначай интонации, ласковое прозвище — всё это прокручивалось в памяти, оставляя за собой болезненные следы. Она даже не знала, какую тишину оставила после себя на кухне. Тонкс всё ещё стояла рядом с Ремусом, но её осанка будто слегка осела, плечи невольно ссутулились. Даже ослепительно-розовый цвет волос не смог скрыть короткую паузу, в течение которой она внимательно, оценивающе смотрела вслед Джейн, словно только теперь осознавая вес сказанных слов. — Что я такого сказала? — произнесла Тонкс всё тем же лёгким тоном, но теперь в нём сквозила натянутость. — Здесь же нет ничего… я просто предложила. Да ладно, Сириус, не смотри на меня так… я же ничего не сделала. — Тонкс, твой язык однажды тебя до добра не доведёт, — резко ответил Блэк, поднимаясь со своего места. — Да ладно, Бродяга, всё же было хорошо… Но он уже её не слышал. Сириус шёл по коридору, не оглядываясь. Он видел перед собой взгляд Джейн, видел эту боль, отчаянную, сдерживаемую из последних сил ревность. «Ну и наворотил же ты дел, братец», — мрачно подумал он, ускоряя шаг. Где-то глубоко внутри он уже знал, где её искать. В Хогвартсе Джейн всегда уходила туда — в книги, в тишину, в выверенный порядок строк и мыслей, — если нужно было спрятаться от хаоса. И, похоже, её привычки не изменились. Остановившись у знакомой двери, он на мгновение замер, а затем тихо постучал в дверь библиотеки. — Джейн, я знаю, что ты здесь, — негромко сказал он, но в ответ получил лишь тишину. — Можно я зайду? Ответа не последовало, однако дверь, будто подчинившись его голосу, сама собой медленно приоткрылась. Сириус шагнул внутрь. Библиотека утопала в полумраке: между стеллажами лежали тяжёлые тени, и лишь один магический светильник мягко мерцал у кресла, придвинутого к стене. Джейн сидела там, ссутулившись, склонившись над раскрытой книгой. Страницы были распахнуты, но взгляд её был пустым, застывшим. Сириус готов был поспорить на всё своё семейное состояние, что если сейчас спросит её, что именно она читает, та даже не ответит ему. Она медленно подняла глаза, посмотрела на него без удивления и коротко сказала: — Не нужно меня жалеть. Я в порядке. — Да неужели? — фыркнул он, подходя ближе. — Тогда сделай лицо попроще, чтобы я хоть на секунду в это поверил. Сириус опустился на корточки напротив, опёрся локтями о колени и внимательно заглянул ей в лицо, словно пытаясь поймать взгляд, удержать его, не дать ей снова спрятаться в себе. — Послушай, — сказал он уже серьёзнее. — Я знаю, о чём ты подумала. Но это не так. Ремус и Тонкс не вместе. И к тому же… это просто её манера общения. Она такая со всеми. — Что-то я не заметила, чтобы она так же кокетливо общалась с Фредом, Джорджем, Гарри или тобой, — резко ответила Джейн. Она отложила книгу, словно та внезапно стала ей противна, и посмотрела на Сириуса горящим взглядом. — Не делай хоть ты из меня дуру. Не надо её защищать. А Ремус… — она на секунду запнулась, сдерживая очередной приступ слёз, а затем продолжила уже тише: — Он вовсе был не против. Он позволял это. Значит, между ними что-то есть. Просто они не признаются. Если бы не я… — Джейн, — перебил он мягко, но настойчиво. — Джейн, посмотри на меня. Он осторожно взял её за плечи, заставляя поднять взгляд. — Ремус и Тонкс не пара. Слышишь? Они часто работают вместе в Ордене, поэтому между ними есть доверие и привычка. Не больше. Возможно, — добавил он после короткой паузы, — если бы не ты, у них и правда могло бы что-то получиться. Но я вижу, как он смотрит на тебя. Это не взгляд человека, которому всё равно. Даже если сейчас между вами ничего нет… я уверен, это лишь вопрос времени. Джейн прикусила губу и медленно покачала головой. Пелена слёз упрямо вставала перед глазами. — Всё это глупо, — выдохнула она, шмыгнув носом. Слезинка сорвалась с её щеки и упала ей на колено. — Мы же договорились с ним о наших отношениях. А теперь… — она замолчала, сглотнула, стараясь унять дрожь. — Я смотрю на неё и чувствую, как внутри всё холодеет. Как мне хочется разорвать её, потому что он… — Твой? — с кривой усмешкой подсказал Сириус. Джейн резко выдохнула, почти рассмеялась — коротко, горько, вытирая тыльной стороной ладони слёзы. — Чёрта с два, — сказала она, отводя взгляд. — Нет. — Джейн, — начал он осторожно, подбирая слова, — даже если сейчас между вами всё запутано… ты же сама понимаешь… Спустя почти двадцать лет из ниоткуда появляется человек, который был любовью всей твоей жизни. Ты теряешь почву под ногами, путаешься, сомневаешься, боишься сделать лишний шаг… — Знаю, Сириус, — перебила она устало. — Я всё это знаю. Просто… я правда не ожидала, что меня так накроет. Я буквально вчера вспомнила Ремуса по-настоящему. А сегодня — это… — Ничего страшного, — мягко сказал он. — Нам всем нужно время. Он осторожно взял её ладонь в свою и тепло сжал. Его улыбка была спокойной, почти ласковой, и Джейн поймала себя на том, что отвечает на неё. Напряжение в груди немного отпустило, дыхание выровнялось. Но один вопрос всё равно зудел, не давая покоя. — Сириус… — она помедлила. — А он… как он отреагировал, когда я ушла? — Он был в шоке, — честно ответил тот. — Большего сказать не могу. Я сразу пошёл за тобой. Но поверь, этот волчара ещё придёт. Он не из тех, кто оставляет недосказанное. — Спасибо, — тихо сказала Джейн. — Правда. — Всегда пожалуйста, — отозвался он мягко. А потом, как обычно, не удержался и добавил: — Только в следующий раз, когда решишь эффектно исчезнуть, постарайся не оставлять за собой ледяной шлейф. У меня, знаешь ли, усы чуть не отморозило. Джейн выдохнула и посмотрела в потолок. Напряжение наконец треснуло, и она усмехнулась. Сириус поднялся, разминая затёкшие ноги, и с видом человека, успешно завершившего важную операцию, заявил: — Ну вот. Миссия выполнена. Спасение ведьм от самоуничтожения — мой второй талант. — А первый — вмешиваться в чужие дела? — фыркнула она. — Нет, — он ухмыльнулся и подмигнул. — Первый — быть чертовски правым. Джейн рассмеялась — тихо, но искренне. И в этот момент стало немного легче. Постепенно смех стих, уступая место тишине, в которой всё ещё отголосками звучали слова Сириуса. Она поёрзала в кресле, словно собираясь с мыслями, и наконец посмотрела на него спокойнее, но во взгляде появилось что-то ещё — внимательное, осторожное. — Сириус, — сказала она тише. — А можно теперь я вмешаюсь в чужие дела? Он приподнял бровь, изображая удивление, и облокотился о книжный шкаф. — Валяй, — усмехнулся он. — Только аккуратно. Я вообще-то ранимый. — Миа, — сказала Джейн прямо, не отводя взгляда. Сириус не ответил сразу. Он отвёл глаза, будто ожидал этого разговора, но до последнего надеялся его отсрочить, а затем медленно провёл рукой по волосам. — Метко стреляешь, — признал он. — Потому что мне не всё равно, — спокойно отозвалась Джейн. — Она под утро вернулась в комнату… — пауза была короткой, но весомой. — Ты был с ней? — Да, — Сириус не стал увиливать. — Мы разговаривали. Просто разговаривали. Когда человек буквально возвращается для тебя с того света, потом узнаёт о смерти родителей и при этом держится из последних сил… это не то состояние, в котором выясняют отношения или играют в намёки. Я просто был рядом. — Ты что-то к ней чувствуешь? Сириус поморщился, будто вопрос задел место, которое он старательно обходил. — Где тут красная кнопка? Или стоп-слово? — хмыкнул он, а затем посмотрел на Джейн уже серьёзно. — Я не хочу пока об этом говорить. Понимаешь… двенадцать лет Азкабана, два года в бегах, постоянное ощущение, что ты лишний в собственной жизни. Если я даже что-то и чувствую — а я не уверен, что вообще способен сейчас чувствовать нормально, — то мой бэкграунд ей ни к чему. Я ей не нужен. — Ой, Сириус… — Джейн медленно обвела взглядом комнату, будто собирая мысли с полок, и тяжело вздохнула. — Ты сам себе противоречишь. Что это тогда было утром? Фред явно был не против познакомиться с Мией поближе, но ты не позволил этому разговору продолжиться. Ты отвадил его так, будто предъявлял на неё права. А она… Миа не смотрит на тебя так, словно ты ей не нужен. Совсем наоборот. — Джейн, милая Джейн, — горько усмехнулся Сириус, — ты снова выкручиваешь мне яйца, как в старые добрые времена, и подсовываешь аргументы прямо под нос. — Ты знаешь, я не умею ходить кругами, — спокойно ответила она. — Я всегда говорю то, что вижу. — Тогда зачем спросила, чувствую я к ней что-то или нет? — Чтобы понять твои намерения, — сказала Джейн прямо. — Потому что если ты собираешься продолжать быть рядом, защищать её, отталкивать других и делать вид, что тебе всё равно, — это жестоко. И по отношению к ней, и по отношению к тебе. Сириус долго молчал. Его взгляд скользнул к полу, задержался на узоре ковра, затем ушёл к окну и лишь после этого вернулся к Джейн. Как же она повзрослела… Раньше она говорила полунамёками, осторожно, будто боялась задеть лишнее — и себя, и других. Сейчас же перед ним сидел человек, который не прячется от правды и не боится называть вещи своими именами. Сириус смотрел на неё так, как смотрят в старое зеркало: узнавая знакомые черты, но вдруг замечая новые линии в отражении. Он чуть улыбнулся, потирая колючую бороду и обдумывая её слова и собственную путаницу чувств. — Сейчас я могу пообещать тебе лишь одно, Джейн, — наконец сказал он негромко. — Я буду с Мией предельно честен. И не причиню ей вреда. Потому что она мне действительно дорога. — Очень на это надеюсь, — хмыкнула ведьма, но в её голосе уже не было укола. — Ты же знаешь… я беспокоюсь. — Не беспокойся, — отозвался он мягче. — Мы взрослые люди. Разберёмся. Я пока вернусь к остальным. Надеюсь, ты не планируешь утопить библиотеку в слезах? — Нет, не планирую, — пообещала Джейн, слабо улыбнувшись. — Мне просто нужно немного времени. А потом я вернусь. — Договорились. Сириус тихо открыл дверь библиотеки и вышел в коридор, стараясь не шуметь. Разговор вышел откровенным, местами болезненным, но, пожалуй, именно таким и должен был быть. Он сделал всего шаг — и тут же буквально «впечатался» в причиу отсутствия своего душевного равновесия. Это была Миа. — Ой, — выдохнула она, отпрянув и тут же чуть не потеряв равновесие. — Осторожнее, — Сириус поймал её, легко приобняв за талию, возвращая устойчивость. На секунду время словно застыло. Миа почувствовала тепло его ладони и неожиданную уверенность этого прикосновения; слова вылетели из головы, мысли рассыпались, и лишь спустя мгновение она вспомнила, зачем вообще сюда пришла. — Всё никак не могу привыкнуть к полутьме этого дома, — пробормотала она на одном дыхании. — Я искала Джейн. Она тут? Сириус убрал руку, но не сразу отступил, прислонившись плечом к дверному косяку. — Ты не ошиблась. Она здесь, но, думаю, ей пока нужно побыть наедине со своими мыслями. — С ней всё хорошо? — обеспокоенно спросила Миа, всё ещё чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. — Да, вполне, можешь не волноваться. Я всё уладил, — он слегка улыбнулся, придавая словам убедительность. — Это хорошо… — она не знала, что ещё добавить, чувствуя, как неловкость паузы уже начинает сгущаться между ними, и всё же в последний момент спросила: — И что же ты ей сказал? — Правду, — ответил Сириус. — Про Ремуса, про Тонкс. Что Джейн просто показалось. Знаешь, я не думал, что она может так реагировать… — Ну, знаешь ли, когда с человеком, который тебе небезразличен, так откровенно начинают флиртовать… реакция может быть даже хуже. Джейн ещё молодец — просто ушла. Я бы, наверное, на её месте спалила кухню… — Рыжая фурия, — усмехнулся Сириус. — Знаешь ли, когда ты увидела меня с Марлин, ты отреагировала как-то…холодно. — Значит, я неплохо умела скрывать эмоции, — ответила она, опираясь плечом о стену. Ей очень хотелось добавить «в отличие от тебя», но она не стала. Перед глазами застыл момент, произошедший утром: взгляд Сириуса, обращённый к ней и Фреду, та едва заметная, но ощутимая нотка собственничества. Она всё яснее понимала: это было не просто так. И то, как он сейчас смотрит на неё — внимательно, медленно, почти ласково скользя взглядом по её лицу, — только подтверждало это. Хорошо, что в коридоре полутемень, иначе он бы заметил, как на её щеках проступил румянец. — Значит, если бы эта ситуация произошла сейчас, ты бы высказала Марлин всё, что думаешь? — он обронил этот вопрос чуть хрипловатым голосом, словно невзначай. Миа замерла. Действительно, что бы она сделала сейчас? Проверяет ли он этим вопросом её заинтересованность или же для него это просто вопрос ради вопроса? Нет, о таком просто не спрашивают. И в какой момент они вообще сломали этот нейтралитет — то молчаливое соглашение не говорить о том, что между ними было? — Что за провокационные вопросы, Сириус? — она прищурилась, но в уголках губ появилась улыбка. Было очевидно, что она тянет время. — Обычные, — он пожал плечами, делая вид, будто разговор его совсем не задевает. Но его взгляд вдребезги разбивал всю эту конспирацию. Миа обреченно вздохнула, посмотрела в пол, потом снова на него. Её раздражало, что рядом с ним она никак не могла взять себя в руки. Но… его внимательный, цепкий взгляд, его улыбка, его голос — всё будто обволакивало дурманом. Приходилось признать: с возрастом он стал ещё привлекательнее, и она не могла перестать смотреть на него. Пора было честно признаться самой себе: он ей нравился. Та влюблённость никуда не исчезла. Только всё было уже не так просто… — Скажи, тебе действительно интересно, что бы я почувствовала сейчас и что сделала? — наконец серьёзно спросила она. Он понял: она не играет и не флиртует. Ей нужна правда. Она хотела расставить все точки над i. Перед ним больше не стояла девчонка, в которую он когда-то влюбился в школе. Она изменилась. Стала другой. Стала… даже опаснее той рыжей бестии, которую он знал. Она знала, чего хочет, несмотря на обстоятельства, в которых оказалась. Возможно, это был её способ защититься от новых потрясений. — Да, мне это интересно, — ответил Сириус. — Я бы никогда не впустила в свою жизнь мужчину, который своим поведением поощряет флирт других женщин. Если кто-то пытается перейти границу — он должен поставить её на место. Не я. Потому что если женщине приходится самой защищать своё место, значит, ей этого места просто не дали. В коридоре повисла пауза. Он смотрел на неё удивлённо, восхищённо и действительно по-новому. Кажется, впервые в жизни перед ним стояла девушка, которая не пыталась смягчить углы, не боялась задеть его самолюбие и не прятала свои требования за кокетством. В ней не было ни тени заискивания — только спокойная, твёрдая прямолинейность. И это обезоруживало сильнее любого упрёка. На секунду ему даже захотелось оправдаться. Признаться, что когда-то ему действительно нравилось дразнить тех, с кем он встречался: нарочно заигрывать с другими, ловить ревнивые взгляды, чувствовать собственную власть. Это льстило, подпитывало его тщеславие. Но с ней… с ней ещё в школе такие игры казались глупыми и лишними. Она всегда могла сказать ему всё прямо в лицо — и он знал, что не сможет ответить привычной усмешкой. И сейчас это ощущение вернулось — только стало острее. — Я бы никогда не позволил своей любимой чувствовать, что кто-то в моих глазах лучше неё, — сказал он вслух и тут же осёкся. Слова вырвались быстрее, чем мысль успела их остановить. — Вот как, — тихо хмыкнула Миа. В её голосе не было ни насмешки, ни восторга — только задумчивость. — Что ж… интересно… Она вздохнула и сделала небольшой шаг назад, будто собираясь завершить разговор. Это движение мгновенно вызвало в нём смятение. Куда она? Почему именно сейчас? Он сказал что-то не так? Или, наоборот, слишком правильно? — Мне нужно написать письмо Минерве, попросить прислать планы занятий, — произнесла она почти буднично, словно между ними только что не произошло ничего особенного. — Хорошо, — ответил он, чувствуя странное ощущение капитуляции. — Но если ночью будет мучить бессонница… ты знаешь, куда можно прийти. — Спасибо за приглашение, — мягко сказала Миа. — А тебя, думаю, уже заждался Гарри. Им с Джинни явно не хватает третьего для обсуждения мёртвой петли в квиддиче. — Да… точно… — он коротко усмехнулся. — Но… я не прощаюсь. Она кивнула и сделала шаг — и в тот же миг Сириус шагнул туда же, словно их движения были связаны невидимой нитью. — Ой, прости, — поспешно сказала Миа, отступая, но он отступил в ту же сторону. — Нет-нет, это я… — пробормотал он. И снова шаг — и снова навстречу. Они остановились почти вплотную. Мир будто сузился до этих нескольких сантиметров между ними — хрупких, звенящих, наполненных напряжением. Миа подняла глаза. Сириус задержал дыхание, поймав себя на том, что рассматривает её так, словно хочет сохранить этот образ навсегда: тонкую линию бровей, мягкий изгиб губ, едва заметную тень усталости под глазами и свет, застрявший в глубине взгляда. Воздух между ними стал плотным, и каждый понимал: стоит протянуть руку — и всё изменится. Но никто не решался. — Так… нам, пожалуй, пора отключить эту ментальную связь и разойтись в разные стороны, — попыталась отшутиться Миа, чтобы разрядить неловкость. Он усмехнулся — тихо, немного печально — и сделал полшага назад, давая ей пространство. Это движение далось ему непросто, будто он отрывал от себя что-то живое. — Наверное, ты права, — сказал он хрипловато. — Я уйду первым. Она кивнула, а он развернулся первым. Медленно. И пошёл вверх по лестнице, не оглядываясь — потому что знал: если посмотрит ещё раз, то не уйдёт вовсе. Миа осталась в коридоре, глядя на пустоту, где только что был он. И лишь тогда позволила себе закрыть глаза, всё ещё ощущая перед собой шлейф его парфюма. Она прижала ладонь к груди, будто пыталась вытолкнуть это чувство из себя, но не получалось. Сделав несколько глубоких вдохов, она открыла глаза и увидела Люпина. Он стоял у входа в длинный коридор. Видимо, шёл к Джейн в библиотеку. — С днём неловких моментов, — мягко произнес Ремус, подходя ближе. — Прости, я стал невольным свидетелем вашего разговора. — Ох, Рем… — Миа провела рукой по лицу. — Лучше бы ты этого не слышал… Но всё в порядке. Мне не нужен личный психолог, я справлюсь. Лучше иди к Джейн. Прибереги свой потенциал для неё. Ремус улыбнулся, не обижаясь на шутку. — Хорошо, — сказал он, слегка наклонив голову. — Но если передумаешь, знай: я всегда рядом. — Спасибо, Ремус. Это много значит, — искренне сказала она. — Иди скорее, не теряй времени. — Хорошо, Миа. Доброй ночи. — А тебе удачи, Лунатик, — она махнула ему рукой и направилась к комнате, которую для них выделил Сириус. Ремус ещё раз посмотрел ей вслед; в его глазах мелькнула тихая тревога, но он не стал настаивать. В коридоре снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим шорохом её шагов по старому деревянному полу. Джейн сидела за столом в библиотеке, рассеянно глядя в раскрытый учебник по заклинаниям, но строчки упрямо расплывались перед глазами. Мысли снова и снова возвращались к кухне: к неосторожным словам, к чужому голосу, к собственному резкому тону, который она до сих пор не могла себе простить. Может, Сириус и правда был прав, и она просто накрутила себя? Когда это с ней вообще случилось — так остро, почти по-детски реагировать, позволять ревности выходить наружу, не пряча её под привычной иронией? Это было неправильно. Неловко. Несвоевременно… Скрип двери вырвал её из мыслей. Джейн подняла голову и увидела его. Причину своего смятения, тревоги и этой странной, щемящей уязвимости. — Ремус? — в её голосе не было удивления. Скорее спокойное принятие неизбежного. Сириус ведь сказал, что он придёт. И она сама это знала. Ремус всегда приходил — не сразу, а тогда, когда становилось тише и можно было говорить без крика. — Прости, что так неожиданно, — тихо сказал он. — Я просто хотел поговорить. И… извиниться. Джейн закрыла книгу и откинулась на спинку кресла, сцепив пальцы на коленях. — Не нужно извиняться, — ответила она ровно. — Я сама повела себя не лучшим образом. Не знаю, что на меня нашло. Он сел в соседнее кресло, наклонившись вперёд и опершись локтями о колени — достаточно близко, чтобы быть рядом, но не вторгаться в её пространство. — Нет, Джейн, — мягко возразил он. — Это я виноват. Ты должна знать: мы с Тонкс просто друзья. Коллеги по Ордену. Ничего больше. — Ремус, — она слегка улыбнулась, устало и тепло, — Сириус уже сказал мне это. Я… просто увидела, как она на тебя смотрит. Это не взгляд подруги. В нём есть ожидание. Надежда. И я позволила себе додумать остальное: будто ты мог сказать мне, что между нами всё сложно, а на деле встречаться с другой. — Мерлин, Джейн… кого ты во мне видишь? Я бы никогда так не поступил. Никогда. И если тебе от этого станет спокойнее, я поговорю с Тонкс. Потому что мне важно, что ты чувствуешь. Ты для меня важна. Она внимательно посмотрела на него, будто взвешивая каждое слово. — Ты готов отвергнуть чувства другой девушки из-за меня? Из-за той, что свалилась в твою жизнь, как снег в июне? — Если ты снег в июне, то июнь в этом году выдался слишком жарким, и я бы не отказался от такого охлаждения, — сказал он, а затем стал серьёзнее. — Скажи честно: если бы ты прожила двадцать лет без меня, думая, что я погиб, а потом я вернулся бы… ты бы правда ничего ко мне не почувствовала? Джейн отвела взгляд, но он видел — вопрос попал точно. — Меня сейчас правда мотает, — продолжил он тише. — Но не из-за Тонкс. Я думаю о нас. О том, есть ли у нас будущее. Что мы с этим сделаем. Как будем жить дальше… Она некоторое время молчала, прежде чем ответить. — Думаю, будет честно и для тебя, и для меня, если мы пока оставим всё как есть, — наконец сказала она. — Без клятв, без обещаний, которые могут обернуться цепями. Мы не морочим друг другу голову, не делаем вид, что обязаны быть вместе. Но и не убегаем, если чувствуем что-то настоящее. Если что-то изменится — скажем об этом честно. Всё-таки… мы вроде те же, но времени прошло достаточно, чтобы стать другими людьми. Нам нужно узнать друг друга заново. — Хорошо сказано, — согласился Ремус и осторожно взял её за руку. Она впервые за весь разговор позволила себе полностью расслабиться рядом с ним, едва заметно опустила плечи, словно сняла невидимую тяжесть. Наконец-то спустя сутки хоть что-то начинало вставать на свои места…
