Время, назад! (ремейк)

      Прошла неделя с тех пор, как Джейн, Джоанна и Миа появились на Гриммо, 12. Несмотря на такой короткий срок, они быстро почувствовали себя частью этой большой, шумной семьи.       Миссис Уизли часто приглашала их к себе на чай, рассказывая забавные истории из жизни семьи и не давая почувствовать себя чужими. Для Джоанны она стала почти второй мамой — в доме всегда находился свежий пирог или ароматный чай, приготовленный с любовью. Она быстро замечала перемены в настроении девушек, ненавязчиво предлагая поделиться тревогами. Конечно, не всем они могли делиться, не всё самое сокровенное выходило на поверхность, но само ощущение, что человеку, ещё вчера почти чужому, небезразлично происходящее у тебя в голове, дарило чувство защищенности и нужности этому миру.       Мистер Уизли, хоть и не столь экспрессивный, как его жена, был добрым и спокойным человеком. Порой он делился с девушками историями о маггловских изобретениях, искренне восхищаясь их «невероятной логикой без магии», и это неизменно вызывало улыбки. Джейн особенно ценила его умение слушать и давать дельные советы, не навязываясь.       Джоанна и Гермиона часто обсуждали книги и учебу, обменивались мнениями о магии и новых заклинаниях. Миа и Гарри иногда делились наблюдениями и историями из жизни, что постепенно сближало их. Больше всего рыжеволосую девушку беспокоило, как парень отнесется к их с Сириусом прошлому, но оказалось, что переживала она зря. Он с пониманием воспринял их историю и, кажется, был искренне рад видеть, что его крёстный отец наконец начал чаще выходить из своей комнаты в свободное от «чистки» дома время, чтобы просто побыть в кругу остальных обитателей Гриммо, 12. Рон же с нескрываемым интересом наблюдал за Джейн, иногда подшучивая над её чрезмерной серьёзностью или задумчивым выражением лица, но в его словах не было ни капли злобы — только дружеская искренность и желание разрядить обстановку.       По вечерам особняк затихал, и тогда Джейн почти неизменно оказывалась в библиотеке — среди высоких стеллажей, пахнущих старой бумагой и пылью. Её негласным компаньоном становился Ремус Люпин. Иногда она читала ему вслух — её голос мягко перекатывался между полками, — а он, сидя напротив, комментировал, делал пометки, вставлял тихие замечания, от которых она невольно улыбалась. Эти часы были спокойными, почти камерными, будто мир за пределами дома на время переставал существовать.       Джинни и близнецы Уизли — Фред и Джордж — добавляли в обстановку лёгкости и веселья. Джинни быстро подружилась с Мией, и их смех часто разносился по коридорам дома. А Фред и Джордж не упускали случая подшутить над всеми, включая новых жильцов, создавая атмосферу озорства и почти постоянного праздника.       Девушки также не забывали, что в августе им предстояла поездка в Хогвартс, где им нужно было примерить на себя роли стажёров профессоров. Ударить в грязь лицом не хотелось, поэтому каждый день они уделяли время изучению нового материала и отработке теории на практике.       Так, сегодня Джоанна решила посвятить день зельеварению. И не одна.       Вчера к ней прилетела сова. От него…       На столе были разложены пергаменты, колбы, редкие ингредиенты. Джоанна в который раз перечитывала рецепт, хотя знала его уже наизусть. Всё было готово, кроме неё самой. Она сидела прямо, но плечи оставались напряженными: сегодня она снова увидит Северуса. Спустя недели молчаливой переписки, сухих комментариев на полях писем он приедет помочь ей лично.       Постучали. Один раз.       Джоанна замерла на мгновение, чувствуя, как внутри всё сжалось в тугой узел. Она знала, кто стоит по ту сторону двери. За эту неделю она столько раз прокручивала в голове их встречу, что реальность казалась почти разочаровывающе простой: никакой драмы, никакой внезапности — только этот одинокий стук.       Она медленно поднялась, подошла к двери, остановилась, положив ладонь на ручку.       Вдох.       Выдох.       Ещё раз.       Готова ли она? Нет. Но, возможно, готовность здесь и не требовалась.       Эту неделю она настраивалась на его визит в дом на Гриммо, 12 — дом, который неожиданно стал для неё точкой опоры. Перед сном, в редкие минуты одиночества, она возвращалась мыслями в прошлое, перебирая его, как старые письма: вот он в первые дни её поступления в Хогвартс — угрюмый, неловкий, но неожиданно терпеливый, ненавязчиво помогает ей с заданием по Трансфигурации; вот они вдвоём, уже старше, практикуют защитные чары, спорят о теории непростительных заклятий; вот его редкая, почти незаметная усмешка, когда у неё наконец получается сложное зелье.       Она помнила, как он помогал ей с Травологией, как объяснял тонкости состава ядовитых настоек, как они вдвоём договорились пойти на бал. Как сильно тогда билось её сердце… а потом пришло понимание, что это была лишь часть его игры.       И неизбежно наступал момент самого болезненного воспоминания — когда она впервые вступила на тропу зла и явилась к Тёмному Лорду бок о бок с Северусом.       Она открыла дверь.       Северус стоял на пороге. В своём чёрном сюртуке и мантии он действительно напоминал летучую мышь. Он был ровесником Сириуса и Ремуса, но казался старше: худощавость, болезненная бледность, тёмные круги под глазами — всё это придавало ему вид человека, которого жизнь методично шлифовала наждаком. Работа на два фронта? Вечное напряжение? Или просто привычка жить без права на слабость?       Джоанна не хотела анализировать.       Она лишь заставила себя смотреть спокойно, будто перед ней стоял просто наставник — не более.       — Джоанна, — коротко кивнул он.       Ни тени эмоции. Ни тепла, ни холода.       — Профессор Снейп, — ответила она нарочито официально, с лёгким нажимом на первое слово, словно выстраивая между ними чёткую линию. — Проходи.       Он вошёл, не коснувшись её плеча, не задержав взгляд дольше необходимого. Сразу направился к рабочему столу, где были разложены её заготовки. Северус не обратил внимания на Джоанну. Он обошёлся без долгих взглядов, которыми встретились Джейн и Ремус или Сириус и Миа. Не было ровным счётом ничего.       «А чего ты ожидала, глупая? — с горькой иронией подумала она. — Что он кинется тебе на шею? Что поблагодарит за то, что ты когда-то спасла жизнь Лили Эванс?»       — Я не знаю, о чём ты думала, Джоанна. И о чём думаешь сейчас, — его голос прорезал тишину неожиданно резко, возвращая её в реальность. — Но ты допустила ошибку в заготовках.       Он указал длинным тонким пальцем на один из компонентов.       — Листья чая Фума следовало сушить в тени. Под прямым солнцем они теряют стабильность и дают искажение в третьей фазе реакции. К счастью, я был готов к этому и взял дополнительный комплект ингредиентов, но не думал, что они пригодятся…       Джоанна почувствовала, как внутри поднимается волна — не гнева, не обиды, а чего-то более вязкого и неприятного. Она медленно выдохнула, сжала зубы, беря своё состояние в узду.       — Исправлю, — коротко ответила она, стараясь, чтобы голос не дрогнул.       — Ты никогда не делала ошибок раньше, — сдержанно заметил он.       И после короткой паузы добавил:       — Не тогда.       «Не тогда».       Слова повисли в воздухе, как призрак воспоминаний. В юности, в те тёмные годы, она действительно не делала ошибок. Кроме одной. Она доверилась ему и влюбилась — глупо и противоестественно.       Он был её бракованным листом чая Фума.       Она даже закрывала глаза на то, что он был влюблён в другую. И закрыла глаза на то, что он… использовал её, Джоанну, в своих целях.       И к чему привела эта мания власти и могущества? К тому, что человек, давший ему запретные знания, ради которых Северус и начал сближение с Джо, убил любовь всей его жизни.       Ирония была почти ядовитой. Если бы Лили не была когда-то близка самой Джоанне, если бы боль от её смерти не разрывала всё внутри, она, возможно, не удержалась бы. Сказала бы тихо, с ледяной усмешкой: «Шах и мат, Северус. Закон бумеранга никто не отменял».       — Времена меняются, — произнесла она наконец, глядя куда-то в стену, будто разговаривала не с ним, а с отражением прошлого. — Мы тоже.       Он замер, а потом медленно обернулся и посмотрел на неё. В этом взгляде было что-то, напоминающее тоску.       — В этом… ты права, — сказал Северус.       Джоанна, до этого изображавшая крайнее равнодушие к происходящему, затаила дыхание и перевела взгляд на него. Она не ослышалась? Он только что признал её правоту? Джо пыталась понять, что же он имел в виду, но так и не смогла — Северус больше ничего не сказал. Лицо его уже снова стало непроницаемым.       Он отвернулся к столу, взял стеклянную палочку и начал аккуратно перемешивать ингредиенты в колбе. Его пальцы дрожали — едва заметно.       Неужели они думали об одном и том же?       Отмахнувшись от мыслей, которые начинали затягивать её в прошлое, Джо сделала шаг ближе к столу. Теперь она стояла почти рядом, наблюдая, как он, отставив колбу, начал размалывать в фарфоровой ступке корень одуванчика. Движения его были резкими и сосредоточенными, будто он не просто измельчал ингредиент, а вымещал на нём внутреннее напряжение. Лицо его было напряжено, челюсть сжата.       Он явно пытался контролировать ситуацию, удерживать разговор в границах профессионального, игнорируя её присутствие как нечто второстепенное, несущественное.       — Я тоже не в восторге от нашего сотрудничества, — обронила она ровно, следя за тем, как порошок оседает тонкой пылью на дне ступки. — Понятия не имею, что там задумал старина Альбус, но наш с тобой союз в качестве профессора и стажёра — это фарс. Причём довольно жестокий. Особенно если учитывать, как ты со мной поступил.       Первый камень всё-таки был брошен — прямо в спину профессора.       Он остановился и медленно перевёл взгляд на неё.       — Мы стоим на пороге войны, — произнёс он низко и отчётливо, — а ты намерена обсуждать со мной прошлые обиды?       Джоанна чуть наклонила голову, вглядываясь в его глаза, и издала тихий звук, похожий на нервный смешок.       — Забавно слышать это от человека, который, как мне известно, напрямую «выразил неохоту» работать со мной. Но затем — какое великодушие — всё же принял предложение директора и взял меня под своё крыло. — В её голосе зазвучала горечь. — Получается, тебе позволено высказывать недовольство лично Дамблдору, даже когда мы стоим на пороге войны, а я не могу сказать это тебе? У тебя особый статус, Северус? Неприкосновенность?       Он смотрел на неё долго и неподвижно, и в его взгляде вспыхнуло что-то острое, режущее — будто он действительно пытался испепелить её одним лишь усилием воли. Но она не отвела глаз. Ни один мускул не дрогнул на её лице; только челюсть сжалась сильнее, до тупой боли в висках.       Если он ждал, что она отступит первой, он ошибся.       — Ты понятия не имеешь, о чём говоришь, — произнёс он наконец. — Моё «нежелание» не имело к тебе личного отношения.       — Разумеется, — сухо отозвалась она. — В в твоей жизни ничто никогда не имеет личного отношения.       Он шагнул ближе, и расстояние между ними сократилось до опасного. Теперь она чувствовала запах зелий и трав.       — Если бы я руководствовался личным, — сказал он тихо, почти сквозь зубы, — я бы никогда не позволил тебе остаться здесь. В этом доме — с Поттером, Блэком и Люпином под одной крышей. Вернуться в Хогвартс — тем более. Ты даже не представляешь, насколько это… — он осёкся, будто вовремя проглотил лишнее слово.       — Насколько это что? — тут же подхватила она.       Он отвёл взгляд первым.       — Опасно, — холодно закончил он. — Для тебя.       Тишина между ними натянулась, как струна, готовая лопнуть от малейшего движения.       — Не притворяйся, будто тебя волнует моя безопасность, — тихо сказала Джоанна, и её голос стал неожиданно ровным. — Ты сделал свой выбор много лет назад. Ты сам сказал мне, что я — всего лишь способ достижения желаемого. Или что-то изменилось? Посвяти меня.       Он не ответил. Его желваки ходили от сдерживаемой злости. Он пытался взять себя в руки — она видела это так же ясно, как когда-то видела его бессонные ночи над книгами.       Но сейчас её это почти не трогало.       Будто в голове щёлкнул тумблер, отключив инстинкт самосохранения. Профессор Снейп, навевающий ужас и отвращение на всех студентов Хогвартса, не внушал ей сейчас тех же чувств.       И не сказать, что ей было всё равно. Нет. Но она старалась так думать — и это помогало вести диалог в более развязном тоне.       Она медленно отошла к окну, чувствуя его взгляд в спину. За стеклом жила другая, почти неприлично нормальная реальность: дети играли в мяч, звонко смеясь, ударяли его о кирпичную стену дома.       Раз.       Два.       Три.       Четыре.       Пять.       Она сосчитала ровно пять бросков, прежде чем услышала его голос.       — Когда мы вернёмся в Хогвартс, — начал он сдержанно, будто предыдущего разговора не существовало, — тебе нужно понять одну вещь, Джоанна. Там между нами не должно быть ничего. Ни намёка. Никто не должен заподозрить, что мы знакомы дольше, чем положено профессору и стажёру.       Она не обернулась, но плечи её напряглись.       — Поэтому свою злость и обиду можешь…       — …засунуть куда подальше, — закончила она за него, резко оборачиваясь. — Ты — мой наставник по зельям. Я — стажёр. Всё.       Он неодобрительно посмотрел на неё, поджав губы в тонкую линию.       — Какое ребячество, — процедил он сквозь зубы едва слышно.       — Говорит мне человек, который избегает ответа на прямые вопросы, — тут же парировала Джо, сплетая руки на груди. Жест был закрытым, оборонительным, но голос оставался ровным. — Что-то ещё, профессор? Или на сегодня лекция по уклонению от ответственности окончена?       Он на мгновение задержал на ней взгляд — холодный, оценивающий, — затем отвернулся к столу.       — Зелье закончишь сама. Осталось смешать две эти субстанции и, поставив на огонь, довести до кипения. Никаких резких перепадов температуры. Через пару дней оно будет готово. Если, конечно, ты не допустишь ещё одной «непреднамеренной» ошибки. — В последней фразе всё же мелькнула тень привычной язвительности. — А пока… я попрощаюсь с тобой до следующей встречи.       — Я справлюсь, — коротко кивнула она. — Тогда спешу попрощаться с вами, профессор. Меня ждут…       Она сделала шаг к двери, собираясь открыть её перед ним, но он окликнул её, и в его голосе прозвучала нота, которой прежде не было.       — И ещё, Джоанна.       Она обернулась, не скрывая раздражения.       — Что ещё?       — Избегай Поттера.       Она нахмурилась, не сразу осмыслив услышанное.       — Что? — в голосе прозвучало искреннее недоумение. — Кто-то, кто только что читал мне лекцию о старых обидах и надвигающейся войне, теперь советует избегать сына своего врага? Это выглядит… как минимум противоречиво.       — Не в этом дело, — резко перебил он. Раздражение вернулось, но теперь в нём чувствовалась тревога. — Всё гораздо серьёзнее. Поттер и Тёмный Лорд связаны. Связаны так, как никто из вас до конца не понимает. И я сильно сомневаюсь, что мальчишка владеет искусством защиты разума на должном уровне. Его сознание — не крепость. Это проходной двор, если тот пожелает войти.       Он сделал шаг ближе, понизив голос.       — Твой образ не должен закрепиться в его памяти. Ни при каких обстоятельствах. Он не должен испытывать к тебе ни симпатии, ни доверия, ни, тем более, привязанности. Потому что Тёмный Лорд будет искать. В его мыслях, в его слабостях, в тех, к кому он привязался. Он будет просматривать всё: лица, эмоции, воспоминания. И если среди них окажешься ты… — Северус сделал короткую паузу, — он поймёт, куда ударить больнее.       Джоанна почувствовала, как по телу пробежал холодок.       — Он найдёт твой образ, — продолжил Снейп уже почти шёпотом, — и тогда у тебя не останется выбора. Тебя заставят вернуться. И ты снова станешь его слугой. Ты хорошо поняла меня?       Она смотрела на него несколько секунд, пытаясь справиться с внезапной дрожью, поднимающейся изнутри.       — Да, — ответила Джо тихо, чувствуя, как её начинает слегка лихорадить.       — Вот и хорошо, — коротко кивнул Северус. Его голос снова стал сухим и официальным. — Всего хорошего, Джоанна. И помни обо всём, что я тебе сказал.       Он вышел, не дожидаясь ответа. Дверь закрылась почти бесшумно, но тишина, которая наступила после, показалась оглушающей.       Джоанна ещё несколько секунд стояла, не двигаясь. Пальцы всё так же сжимали холодную металлическую ручку.

***

      Большая гостиная в доме Сириуса давно была очищена от старого хлама: все престранные бутылочки с неизвестным содержимым и заколдованные предметы выброшены, мебель проверена на наличие магических тварей. Теперь простор комнаты служил тренировочной площадкой. Тяжёлые шторы, тщательно обработанные от докси, были задёрнуты, отсекая дневной свет, и в полумраке лениво плавали серебристые частицы пыли. Воздух пах старым деревом, чистящими зельями и чем-то едва уловимо хвойным.        В комнате находились трое: Ремус, Джейн и Миа.       — Экспекто Патронум — не просто заклинание, как вы помните с прошлого нашего занятия. Это связь магии с вашими эмоциями и воспоминаниями, — начал Ремус, прохаживаясь перед двумя девушками. — Эту неделю вы учились призывать телесного Патронуса. Сегодня мы будем применять Патронуса не в качестве защитника, а как средство передачи информации.       — Патронус как сова? — приподняла бровь Миа, поправляя выбившуюся прядь рыжих волос.       — В некотором смысле, — улыбнулся Ремус, и в уголках его глаз появились едва заметные морщинки. — Только его нельзя перехватить. Даже сильное заклинание не способно изменить его курс или содержание. Это надёжная связь между нами, членами Ордена. Особенно если… — он на мгновение запнулся, и взгляд его стал серьёзнее, — если всё когда-нибудь пойдёт плохо. Ладно. Начнём. Напоминать, как вызвать Патронуса, не буду — на прошлом занятии у вас двоих и у Джо получилось это сделать.       Джейн прикрыла глаза, стараясь отгородиться от прохладной комнаты, от шорохов, от едва слышного дыхания Мии рядом. Где-то глубоко внутри вспыхнула картинка. Она в родных местах, с мамой и папой. Они втроём уехали за город, туда, где трава пахнет солнцем, а воздух чище и легче. Был вечер; отец разжёг костёр, искры взлетали вверх, растворяясь в тёмном небе. Они сидели рядом, плечо к плечу, и пахло дымом, свежескошенной травой и маминым пледом. Папа перебирал струны гитары, негромко напевая, а она вместе с мамой подхватывала мелодию, смеясь, сбиваясь и снова начиная. Прохладный летний ветер касался её плеч, и над ними раскинулось небо, густо усыпанное звёздами, такими яркими, что казалось — протяни руку и коснёшься.       — Экспекто Патронум! — произнесла она почти шёпотом.       С палочки сорвался поток серебра — сначала тонкий, почти прозрачный, затем ярче, плотнее. Свет вспыхнул в воздухе, закружился спиралью и, вместе с одинокой слезинкой, медленно скатившейся по её щеке, оформился в чёткий силуэт. Через несколько секунд перед ней возник Патронус. Он шагнул вперёд осторожно, как живой зверь, впервые ступающий на незнакомую землю, и остановился рядом.       Серебристый волк.       Его шерсть мерцала мягким лунным светом, глаза светились спокойным, глубоким сиянием. Он тихо приблизился и уткнулся носом в ладонь Джейн. Она почувствовала прохладу от этого прикосновения и невольно улыбнулась сквозь слёзы.       Ремус смотрел на неё с нежностью и тихим сочувствием. Прошлым вечером, сидя в библиотеке среди пыльных томов и потрескивающих свечей, он ненавязчиво спросил, какое воспоминание она использовала для вызова Патронуса, и девушка поделилась с ним. Он видел, как трудно ей говорить об этом, как осторожно она подбирает слова… Ремус понимал, как глубоко Джейн до сих пор переживает утрату, и старался быть рядом — не навязчиво, но постоянно: слышать, слушать, поддерживать разговор, не позволять ей замкнуться в себе.       А ещё… он знал, что она всё ещё его любит.       И одним из молчаливых подтверждений для него стала форма её Патронуса — символ, который отозвался в нём слишком лично.        — Очень хорошо, Джейн, — произнёс он мягко.        Джейн улыбнулась ему чуть смущённо, чувствуя, как от этой простой похвалы по телу разливается тёплая волна. За последние недели они с Ремусом действительно стали ближе. Его забота не была навязчивой: он не давил, не задавал лишних вопросов, но всегда оказывался рядом в нужный момент. Они не называли это отношениями, не давали чувствам громких определений, но тонкая ниточка между ними становилась всё крепче, натягивалась прочнее с каждым взглядом, с каждым осторожным прикосновением руки к руке.       И тот короткий обмен взглядами сейчас — его мягкая гордость и её благодарная нежность — не укрылся от Мии. Перед тем как сосредоточиться на своём воспоминании, она едва заметно улыбнулась, внутренне радуясь тому, что Джейн и Ремус всё-таки нашли путь друг к другу.       — Миа, твой черёд, — мягко подтолкнул её к действиям Люпин, переводя внимание на неё.       В отличии от подруги, Миа не стала думать о родителях. Для неё до сих пор это была больная тема, и она запрещала себе возвращаться к этим воспоминаниям. Ей хватало снов, в которых они погибали снова и снова. Ей было страшно засыпать.       Ночами она выходила в ту комнату, где у них состоялся первый разговор с Сириусом. Сириус, будто по негласному расписанию, тоже приходил туда. В полной темноте, освещённой лишь блеклым светом из окна, они могли говорить обо всём. Миа наконец рассказала ему подробнее о том, на кого училась; он горько шутил, что её услуги могли бы пригодиться ему, если бы она была магическим адвокатом и знала правовую базу волшебников, а не магглов. Он делился воспоминаниями: о мотоцикле, купленном после её «гибели», о попытках заглушить боль скоростью и адреналином.       В тот вечер, когда он говорил об этом, в его голосе звучала такая усталость, что она не выдержала: пересела с кресла на диван к нему и, не спрашивая разрешения, положила голову ему на плечо, уткнувшись носом в шею. Он замер — она почувствовала это по тому, как напряглись его мышцы, — но затем осторожно притянул её к себе, обняв за талию. Тепло его рук, его дыхание, тихое, почти неверящее: «Малышка… где же ты была всё это время…»       — Экспекто Патронум! — на одном дыхании выкрикнула она, думая об этом моменте.       Из конца палочки вырвался стремительный серебряный поток, закружился по комнате и оформился в изящную лису. Её тело переливалось холодным светом, хвост мягко рассекал воздух. Лиса сделала круг по комнате, пробежала мимо Джейн и Ремуса, словно играючи, и плавно опустилась к ногам Мии, подняв мордочку к хозяйке.       — Отлично… — произнёс Ремус, наблюдая за обеими с одобрением. — Теперь вам необходимо передать через Патронуса послание. Джейн, попроси своего Патронуса сходить за Джоанной. Ей не помешает попрактиковаться с нами — занятие по зельеварению у неё, кажется, уже должно было закончиться.       Серебряный волк Джейн насторожил уши, будто уже понимал поручение.       — Миа, — продолжил Люпин, переводя взгляд на лису, — твоя задача — вызвать Сириуса. Он продолжит с вами практику защитных заклинаний.       Он скрестил руки на груди, ожидая выполнения задания.       Почти синхронно серебряный волк и лиса сорвались с места и растворились в воздухе, оставив после себя тонкую, едва заметную светящуюся нить, которая медленно истаяла под потолком.       На мгновение показалось, что чары просто рассеялись, не вызвав никакого отклика — гостиная снова погрузилась в привычную полутьму. Лишь пыль в лучах света лениво кружилась, как ни в чём не бывало.       Но спустя пару минут в коридоре послышались шаги: сначала лёгкие, быстрые, почти бесшумные — словно кто-то шёл, не до конца понимая, зачем его позвали, — затем более размеренные, уверенные, с характерным ритмом, в котором угадывалась привычная развязность.       Кто-то неуверенно дёрнул ручку, и дверь приоткрылась. В проёме появилась женская фигура — это была Джоанна. Волосы её были чуть растрёпаны, словно она машинально провела по ним рукой по дороге, во взгляде читались непонимание и лёгкая растерянность.       Увидев Джейн, она удивлённо приподняла брови.       — Патронус? Ты ко мне послала Патронуса с посланием?       — Да, представляешь! — отозвалась Джейн с живостью, в которой сквозила гордость. Она торжествующе приподняла палочку, словно демонстрируя достижение. — Оказывается, Патронус защищает не только от дементоров. Мы практиковались и решили, что тебе тоже не стоит пропускать занятия. Всё в порядке?       — Да, всё хорошо, — ответила Джоанна чуть поспешно.       Однако её взгляд оставался слегка затуманенным, будто мысли всё ещё были заняты недавним разговором с Северусом.       Дверь снова открылась с мягким, протяжным скрипом. На этот раз на пороге появился Сириус в небрежно расстёгнутой рубашке, с закатанными рукавами, оголяющими жилистые, сильные предплечья. Он окинул Ремуса и девушек быстрым взглядом, однако почти сразу задержался на Мии, и в его глазах мелькнуло едва уловимое тепло.       — Я так понимаю, меня очень хотела здесь видеть одна рыжая особа, — произнёс он с улыбкой в голосе.       Миа не ответила сразу. Лишь посмотрела на него лукаво, прищурившись, будто взвешивала, стоит ли подыгрывать.       — Это была тренировка, — наконец сказала она с подчеркнутой невозмутимостью. — Ремус попросил позвать тебя.       — А если бы не попросил — не позвала бы?       В его интонации мелькнуло нечто большее, чем просто шутка. Миа тихо прицокнула языком, едва заметно покраснев.       — Я бы позвала, — сказала она просто. — Просто причина была бы другой. Не такой формальной. Ремус сказал, что ты приготовил нам урок по защитным заклинаниям.       — Надеюсь, это будет что-то не слишком сложное? — прищурилась Джо, скрестив руки на груди.       — Нюниус утомил тебя? — ответил вопросом на вопрос Сириус, и в его голосе прозвучала привычная насмешка.       — Следующий вопрос, — закатив глаза, отозвалась темноволосая ведьма с явной усталостью. Меньше всего ей сейчас хотелось слышать о Снейпе.       — Ладно-ладно, снежная королева, не буду лезть в душу, — хмыкнул он, примирительно подняв руки. — Есть несколько мыслей… Почему бы не попробовать что-нибудь полезное для полевых условий? Например, Протего Максима или Силенсио — если нужно скрыться. Или… Экспульсо, если требуется эффектно уйти из разговора с неприятным человеком. Скажем, с Люциусом Малфоем.       — Эффектно уйти — это как? Взорвать противника к чертям? — не сдержала кривой улыбки Миа.       — Неплохо, малышка, — отозвался Сириус. Слово прозвучало почти автоматически, но слишком мягко, чтобы быть случайным. — Но, пожалуй, потом тебя без суда и следствия упекут в места не столь отдалённые.       «Малышка?» — мысленно переспросила Джоанна, украдкой взглянув на Джейн. Та тоже уловила перемену в интонации и обменялась с подругой выразительным взглядом.       «Очень интересно… кажется, у нас намечается глобальное потепление. Хоть у кого-то…» — мелькнула у Джо насмешливая мысль, которая, вопреки тревоге внутри, всё же слегка подняла ей настроение.       — Я предлагаю вам всё-таки научиться не нападать, а защищаться, — произнёс Блэк уже серьёзнее, доставая палочку из заднего кармана брюк. Его осанка изменилась, движения стали собраннее. — Будем учиться применять Протего Максима в движении. Это не школьный щит — его нужно не просто вызвать, а удерживать, перемещаясь. В реальном бою никто не будет ждать, пока вы удобно встанете и сосредоточитесь.       Он шагнул в центр комнаты, разворачиваясь к ним с видом мага, готового вызвать на дуэль собственную тень.       — Кто первый? Или мне выбрать жертву самому? — в голосе Сириуса звучала привычная насмешка, но в глазах уже читалась сосредоточенность.       — Джейн, — тут же сказала Миа, даже не раздумывая. — У неё всё идеально получается.       — Предательница, — фыркнула Джейн, но уголки её губ дрогнули. Она вышла вперёд, перехватив палочку поудобнее. — Ну, раз уж меня так безжалостно сдали…       — Отлично, — кивнул Сириус Блэк, мгновенно меняясь в лице: от лёгкой улыбки не осталось и следа. — Только предупреждаю: поблажек не будет. Готова?       Он не стал ждать длинного ответа. Почти играючи, будто проверяя её на внимательность, он резко выбросил руку вперёд:       — Экспеллиармус!       Заклинание вспыхнуло алым лучом и стремительно рассекло воздух. Джейн среагировала инстинктивно — мышцы сами напряглись, дыхание оборвалось на полувдохе.       — Протего Максима!       Перед ней вспыхнул мощный щит — не просто полупрозрачная пелена, а плотная, сияющая сфера, переливающаяся серебристо-голубым светом. Она дрогнула под ударом, по поверхности пробежала рябь, но щит устоял. Палочка осталась в её руках.       — Вот это я понимаю! — одобрительно воскликнул Сириус, делая шаг в сторону. — А теперь бегом влево и держи щит! Не замирай!             Джейн сорвалась с места. Деревянный пол под её ногами тихо скрипнул, но она не позволила себе отвлечься. Щит двигался вместе с ней, словно продолжение тела — она буквально чувствовала его напряжение.       Миа и Джоанна затаили дыхание, наблюдая за каждым её шагом. Сириус не давал ей передышки: заклинания срывались с его палочки одно за другим — оглушающие, обезоруживающие, ослепляющие вспышки света. Он менял направление, сокращал дистанцию, атаковал с неожиданного угла, выжидая момент, когда она расслабится, когда взгляд её хотя бы на долю секунды потеряет фокус. Но Джейн держалась — угадывала движения, успевала перестроиться, удерживала щит.       — Неплохо, Джейн, — наконец произнёс он, чуть опуская палочку. — Ваша очередь через пять минут, — бросил он Мии и Джоанне. — Так что готовьтесь.       В тот самый момент, когда напряжение слегка спало, Джейн позволила себе вдохнуть глубже и невольно посмотрела в сторону Ремуса. Он стоял у стены, наблюдая за ней с вниманием и… гордостью. В его взгляде было что-то тёплое, почти личное, и Джейн не смогла сдержать ответной улыбки — короткой, светлой.       И именно этой секунды хватило.       Сириус не упустил шанс.       — Ступефай!       Заклинание ударило резко, без предупреждения. Щит вспыхнул, но Джейн уже потеряла концентрацию. Её отбросило назад, ноги подогнулись, и она полетела спиной к стене. Всё произошло слишком быстро.       Однако прежде чем она успела больно удариться, тело внезапно стало невесомым. Ремус среагировал молниеносно: взмах палочки, и заклинание левитации мягко замедлило падение. Джейн опустилась на пол почти беззвучно, лишь волосы рассыпались по плечам.       Сириус подошёл ближе. Выражение его лица было серьёзным, без тени прежней шутливости.       — Никогда не давай чувствам вырваться наружу в бою, Джейн, — сказал он спокойно, глядя ей прямо в глаза. — Даже в импровизированном бою. Особенно в импровизированном. Противник не будет ждать, пока ты насмотришься на своего… — он на мгновение приподнял бровь, но договоривать не стал. — Концентрация — это всё.       Джейн медленно поднялась, опуская палочку. Она не злилась — ни на Сириуса, ни на себя. В груди всё ещё стучало сердце, щёки горели от стыда, но она понимала: он прав. В реальном бою никто не станет делать скидку на эмоции. Одно неверное движение, один лишний взгляд — и последствия могут быть куда страшнее синяка.       — Хорошо, — тихо ответила она, выпрямляясь и глубоко вдохнув.       Пока Сириус общался с Джейн, давая последние наставления, Миа смотрела на него почти не моргая. В движениях Сириуса во время поединка было что-то завораживающее: точность, сила, внутренняя собранность. Когда он атаковал, напрягались его предплечья, под кожей отчётливо проступали жилы; рубашка чуть натягивалась на плечах, а тёмные пряди спадали на лоб, обрамляя острые скулы. Лицо становилось сосредоточенным, резким, будто выточенным из камня.       Миа невольно прикусила губу — всё вокруг словно подёрнулось лёгкой дымкой, и она слишком поздно поняла, что смотрит слишком долго.       — Где летаешь, м? — окликнул он насмешливо.       Она вздрогнула, будто её поймали за чем-то запретным.       — Нигде, просто… анализировала ход вашей импровизированной дуэли, — выкрутилась она, стараясь придать голосу деловитость.       Он прищурился, уголок его губ дёрнулся.       — Ну-ну, — протянул Блэк, явно делая для себя какие-то выводы. — Советую сейчас сконцентрироваться на том, чтобы не улететь в стену при первой же моей атаке.       — Ты не сделаешь этого…       — Чего? Не атакую? — он медленным, вальяжным шагом подошёл ближе и остановился на расстоянии вытянутой руки. Воздух между ними будто стал плотнее. — Малышка, я умею отличать личное от рабочего. Так что… ты готова?       Он посмотрел ей прямо в глаза.       Миа медленно кивнула, не отводя взгляда, и вытянула палочку вперёд. Сердце предательски ускорилось, но она не позволила себе даже тени сомнения.       Пусть он заставляет её дыхание сбиваться — проигрывать она не собиралась.       — Хорошо, — сказал он тише, заметив перемену в её лице. — Попробуй удержать щит, даже если я начну действовать нестандартно.       — Ты же не кинешься в меня с ножом? — приподняла бровь Миа.       — Нет, конечно, — усмехнулся он. — Я предпочитаю более… творческий подход.       Взмах палочки — и в неё полетел сноп искр.       — Протего Максима!       Щит вспыхнул вовремя, рассыпая искры по его поверхности. Сириус не дал ей перевести дух — следом сорвалось ещё одно заклинание, затем резкая смена позиции, обманный выпад. Миа двигалась, почти не осознавая собственных шагов. Они кружили по комнате, словно в стремительном вальсе, где атака и защита сменяли друг друга в безупречном ритме. Когда щит не успевал сформироваться полностью, она уходила в сторону — гибко, ловко, почти по-лисьи, как её анимагическая форма, позволяя заклинаниям рассекать воздух в дюйме от плеча. В её движениях появилась дерзость, азарт; в его — одобрение, скрытое за очередной атакой.       Но постепенно дыхание стало сбиваться. Грудная клетка поднималась всё чаще, ладони вспотели, концентрация начала угасать, как пламя на ветру. Сириус будто нарочно усилил темп, вынуждая её реагировать быстрее, чем позволяла усталость. В какой-то момент она вскинула свободную руку.       — Стоп… перерыв.       Он неопределённо кивнул. Миа позволила себе расслабиться, опустила палочку, щит рассеялся. На секунду показалось, что всё — пауза действительно объявлена.       И именно в этот момент он оказался за её спиной — всего в два шага, бесшумно, как тень. Холодное древко палочки коснулось её горла.       — Ч-что?.. — прерывисто выдохнула она, остро осознавая, насколько близко он стоит. — Я же… попросила передышку.       Его голос у самого уха был тихим, почти шепотом:       — Сейчас я решаю, когда мы закончим. Я этого не говорил. В условиях настоящего боя ты была бы уже мертва.       Она чувствовала тепло его ладони у своей ключицы, едва уловимый запах табака, сладко-древесного парфюма и кожи. Мгновение растянулось, стало бесконечным, напряжённым. В груди стучало так громко, что казалось — он слышит.       Потом палочка медленно отодвинулась. Давление исчезло, но напряжение в воздухе осталось, густое и почти осязаемое.       Миа резко обернулась. В её взгляде метались раздражение и что-то совсем иное — опасное, глубокое. Щёки пылали, пряди выбились из прически, дыхание всё ещё сбивалось.       — Ты специально, — выдохнула она. — Подкрался, чтобы сбить с толку.       Сириус пожал плечами, отступая на шаг, хотя в его глазах мелькнул блеск, который сложно было назвать исключительно педагогическим.       — В этом и смысл. Врагу же ты не скажешь: «Хватит, я в домике».       Миа сжала палочку крепче.       — И что теперь? Отрабатывать смерть?       — Отрабатывать реакцию, — спокойно ответил он. — И контроль. Джоанна, пойдем. Ты следующая.       Миа отошла в сторону, уступая место подруге. Джейн многозначительно посмотрела на неё, но комментировать ничего не стала, понимая, что сейчас не лучшее время и лучше оставить её в покое.       Джоанна тем временем вышла в центр комнаты. После недавнего разговора с Северусом внутри у неё всё ещё клокотало. Ей нужно было выплеснуть это, разрядить внутренний узел — и желательно так, чтобы никто не пострадал по-настоящему. Магическая дуэль подходила идеально: здесь можно было направить злость в форму, а не позволить ей разъедать изнутри.       — Готова? — спросил Сириус, поднимая палочку.       — Абсолютно, — спокойно ответила она, копируя его движение.       — Тогда начнём.       Первое заклинание он метнул без предупреждения.       — Протего Максима! — щит вспыхнул и поглотил атаку.       — Неплохо, — кивнул Сириус. — Но ты ждала. Попробуем внезапность.       И он действительно изменил тактику. Если с Джейн и Мией он словно проверял реакцию, то здесь начал действовать жёстче, разнообразнее, провоцируя. Заклинания следовали под неожиданными углами, он сокращал дистанцию, резко менял темп.       У Джо словно затуманился разум. Вместо друга напротив на мгновения вставал образ Снейпа — холодный взгляд, язвительные слова. Это подливало масла в огонь. Она защищалась с яростью. Каждый её жест становился точнее, резче.       Комната озарялась непрерывными вспышками: красные, золотые, синие лучи пересекались, отражались, гасли о щиты. Воздух будто вибрировал от концентрации магии.       В какой-то момент Джо перешла в наступление так стремительно, что Сириус едва успел уклониться — луч пронёсся в дюйме от его плеча. На его лице появился оскал. Он ответил мгновенно, отправив в неё мощное заклинание, но Джо выкрикнула, почти перекрывая шум:       — Протего Максима!       Щит вспыхнул вокруг неё серебристым куполом — мощным, устойчивым, пульсирующим. На мгновение он даже заглушил голоса.       Сириус тихо присвистнул.       — Без сомнений, это лучший щит за сегодня, — сказал он, поднимая руки в знак признания.       — Спасибо, — коротко сказала она, улыбнувшись, и неожиданно в следующий момент выкрикнула: — Экспеллиармус!       Красный луч ударил точно. Палочка вырвалась из руки Сириуса и, описав дугу, со стуком приземлилась на пол.       — Это что сейчас было? — он приподнял бровь, и в голосе сквозило притворное негодование.       Палочка Сириуса лежала на полу между ними. Он, усмехнувшись, неспешно наклонился, поднял её и пару раз прокрутил в пальцах, словно проверяя баланс.       — Засчитываю, — признал он. — Но я отвлёкся всего на секунду.       — Этого достаточно, — пожала плечами Джо, опуская свою палочку.       В этот момент дверь в гостиную протяжно скрипнула. В проёме появился Гарри — взъерошенный, с чуть съехавшими на кончик носа очками. Он остановился на пороге, оглядывая комнату: стены в некоторых местах были прожжены заклинаниями, та же участь постигла и деревянный пол, а в воздухе всё ещё висела пыль.       — Ничего себе… — удивлённо произнёс он. — Хорошо, что вы заглушили комнату заклинанием, а то миссис Блэк опять бы начала орать на весь дом.       — Ей только повод дай, — язвительно ответил Сириус, убирая палочку в задний карман брюк. — А ты какими судьбами? Решил посмотреть?       — Судя по вашему виду, я уже пропустил самое интересное, — усмехнулся парень, проходя внутрь и закрывая за собой дверь. Он машинально поправил очки тем же быстрым движением, к которому привык с детства. — Миссис Уизли просила передать, что обед будет сегодня позже. Кажется, она решила устроить генеральную битву с кухонной плитой.       — Отлично, — отозвался Сириус, стряхивая пыль, осевшую на рубашке. — Значит, успеем повторить ещё пару заклинаний.       — Что у вас сегодня было? — спросил Гарри, прислоняясь плечом к стене и с интересом оглядывая следы от заклинаний. — Я видел чей-то Патронус. Лисицу.       Миа, сидевшая у стены по-турецки, кивнула и выдавила слабую, усталую улыбку:       — Это моя. А твой Патронус, я слышала, — олень, как у…       — У моего отца, — мягко перебил Гарри. Он сказал это спокойно, но голос едва заметно стал ниже.       — Я не буду говорить, насколько ты на него похож, — мягко улыбнулась ему Миа. — Ты и так это знаешь. Ты даже очки поправил сейчас так же, как он…       Гарри фыркнул, отводя взгляд.       — Значит, не подменили, — ответил он, криво усмехнувшись.       Усмешка получилась неровной и больше походила на попытку разрядить атмосферу. Для оставшихся Мародёров воспоминания о Джеймсе давно стали частью повседневной боли — притуплённой, но никуда не исчезнувшей.       Миа, бросив взгляд на Сириуса, почти физически почувствовала, куда унеслись его мысли. Он не смог защитить их. Отказался быть Хранителем Тайны, доверился тому, кто оказался трусом. Крысёнышу, способному жить лишь за чужой спиной. Гадкому пресмыкающемуся существу.       Челюсть Сириуса заметно напряглась, скулы стали резче, взгляд потемнел. Он злился — на обстоятельства, на прошлое, на то, что заперт в этом доме, словно в клетке, и не может выйти и довести дело до конца собственными руками.       — Знать бы только, где сейчас этот предатель Петтигрю… Тогда и Джеймс, и Лили были бы отомщены, — с грустью сказала Джейн, будто прочитав мысль рыжеволосой подруги.       — Я тоже думаю об этом, — тихо сказал Гарри. — Почти каждый день. И о том, что бы сказал отец, если бы знал, что его лучший друг предал их всех… и выжил.       — Рано или поздно мы найдем его, — сказала Миа, прищурившись. — Знать бы только как…       — Так, — вмешался Ремус, оглядывая всех. — Предлагаю не поднимать эту тему. Передохнули? Давайте дальше отрабатывать навыки.       Он хлопнул в ладони, будто сбрасывая повисшее в комнате тяжёлое напряжение.       — Да, хорошо, — ответила Джоанна. — Только мне нужно ещё пару минут, чтобы проверить зелье. Миа, пойдем со мной? Поможешь — у тебя с зельями всегда отлично получалось.       — Хорошо, — кивнула Миа, чувствуя: Джоанна что-то задумала.       Девушки вышли из гостиной, прошлись по длинному коридору до комнаты, где стоял котёл и были разложенные ингредиенты. Джоанна остановилась, проверила, не идёт ли кто следом, и тихо закрыла дверь.       — Муффлиато, — произнесла она, и по стенам пробежала едва заметная волна.       Миа скрестила руки на груди.       — Что случилось?       Джо сделала несколько шагов по комнате, будто собираясь с мыслями.       — Помнишь, что говорила Минерва МакГонагалл? Про ментальную связь Гарри и Лорда, пока крестраж был в нём.       — Помню. И что это нам даёт? — Миа всё ещё не улавливала связи. — Ты хочешь найти медальон, который спрятал Регулус, через Гарри?       — Нет, я не об этом. Петтигрю, — сказала Джоанна. — Он был рядом с Вол… ты знаешь с кем, когда тот ещё не имел тела. Я думаю, он и сейчас где-то поблизости.       — И ты предлагаешь… — медленно начала Миа.       — Ты же легилимент, — прямо сказала Джоанна. — Твоя мама обучала тебя. Ты сама пробовала усилить свой дар.       — Ты хочешь, чтобы я проникла в мысли Гарри? Но как мы узнаем, что это за место — просто по картинке в его голове?       — Возможно, Лорд сейчас скрывается у одного из Пожирателей. А их дома, к сожалению, я знаю. Вряд ли за это время изменился состав старой гвардии: Малфой, Крэбб, Гойл, Каркаров и другие.       — Джо, — тихо произнесла Миа имя подруги. — А как ты думаешь… чисто теоретически он может быть у Северуса? Он ведь тоже из их числа.       Джоанна замерла, не отвечая сразу. В её глазах что-то дрогнуло — мысль, которую она, возможно, уже допускала, но боялась произнести вслух. Она медленно опустилась на стул, сцепив пальцы перед собой.       Джо коротко усмехнулась, но в этой усмешке не было веселья.       — А зачем мне зацикливаться? Бередить себе душу? Нет уж, увольте. Я не собираюсь снова и снова прожёвывать одно и то же.       Миа нахмурилась, опуская взгляд.       — Занятие по зельям прошло не так уж и гладко?       — Лучше бы его и не было, — тяжело выдохнула Джоанна, закатывая глаза к потолку. — Чувствую, весёлый год ждёт меня в Хогвартсе.       — Настолько всё плохо?       Джо подняла на неё взгляд — прямой, без попытки спрятаться за иронией.       — Я сорвалась. И высказала ему всё, что копила в себе. Всё — до последнего слова. И не жалею. Ни о чём не жалею. Он пытался давить — своим холодным тоном, этим прожигающим взглядом. Ребята не шутили, когда говорили, что в роли профессора Снейп — зверюга. Но… не вышло. Я слишком многое передумала за это время, чтобы снова позволить кому-то загнать себя в угол.       Она встала, прошлась по комнате, будто сбрасывая остатки напряжения, и остановилась у стола, машинально поправляя пузырёк с каким-то порошком.       — Ты молодец, Джо, — мягко сказала Миа и, сделав шаг вперёд, почти невесомо обняла её.       — Не нужно, всё в порядке, — ответила Джо, всё же проводя ладонью по её спине в ответном жесте. — А за тебя я рада… малышка.       — Эй… — Миа отстранилась, и её щёки слегка порозовели. — Это ничего не значит. Мы с Сириусом просто наладили хорошие отношения.       — Ну да, ну да, — усмехнулась Джо, прислонившись бедром к столу. — И взгляды у вас, конечно, чисто дружеские.       — Джо… — Миа покачала головой, но уголки её губ предательски дрогнули. — Не нужно делать выводов. Мы не торопим события. Узнаём друг друга заново. Это… сложно.       — Химию никто не отменял, знаешь ли, — парировала Джо. — Как и у Джейн с Ремусом.       — Да, я тоже заметила… — Фокс слегка улыбнулась. — Ладно, если по делу, я попробую пробраться в мысли Гарри, когда он будет спать. Если что-то всплывёт, если Питер где-то рядом с Лордом и тот покажется ему хотя бы мельком… я буду безумно рада этому. Но сначала нужно найти медальон.       Она на мгновение задумалась, затем тихо добавила:       — Начнем сегодня. После часа ночи.