Время, назад! (ремейк)

      Неумолимо тянулся сентябрь — сухой, золотистый, пропитанный запахом старых учебников и чернил. За ним почти незаметно проскользнул октябрь, засыпав подоконники Хогвартса мокрыми листьями и затянув окна первым утренним инеем. А затем пришёл ноябрь — сырой, промозглый, с тяжёлым низким небом, которое нависало над башнями замка так давяще, будто сама осень решила напомнить: в этих краях она никогда не бывает ласковой.       Всё это время Джоанна, Миа и Джейн находились под пристальным — местами даже чрезмерным — надзором своих наставников.       Джейн почти сразу поладила с Флитвиком. Её живой, цепкий ум привёл профессора в настоящий восторг: стоило ей с первого раза освоить новое заклинание, как по кабинету тут же разносилось его звонкое:       — Браво, мисс Каллен!       Миа неожиданно для самой себя прониклась суховатой, но удивительно надёжной и тёплой строгостью МакГонагалл.       А вот Джоанна катастрофически не могла найти общий язык со Снейпом.       Они напоминали две грозовые тучи, случайно запертые в одном помещении. Каждое их взаимодействие было похоже на шахматную партию, где оба игрока заранее знали, что никто не уступит. Снейп отпускал колкие замечания с привычной ленивой точностью, а Джоанна отвечала ему таким ледяным спокойствием, что никто со стороны не заметил бы, каких усилий ей это стоило.       И всё же «оттепель» — пусть и не глобальная, микроскопическая, — со временем между ними возникла.       Случилось это после одного особенно изматывающего занятия. Амбридж весь урок просидела в углу с блокнотом и пером, делая записи с таким сосредоточенным видом, словно решала судьбу мира. Когда студенты разошлись, Снейп молча положил перед Джоанной лист пергамента.       Расписание обязанностей.       Кто следит за котлами. Кто отвечает за ингредиенты. Кто помогает студентам.       — И никакой самодеятельности, — бросил он, даже не взглянув на неё.       — Взаимно, — сухо отозвалась Джоанна, пробегая глазами по строчкам.       С тех пор между ними установился хрупкий порядок.       На занятиях — исключительно деловой тон. Ни намёка на дружелюбие. Только короткие фразы: «передайте толчёный корень», «проверьте температуру», «минус три балла Гриффиндору за невнимательность».       После уроков они старались расходиться как можно быстрее и не пересекаться вовсе.       И, пожалуй, обоих это устраивало.       Однажды вечером, когда последний студент покинул подземелья, Джоанна задержалась у стола, перебирая склянки. Снейп стоял у доски и что-то записывал к следующему уроку. В кабинете было непривычно тихо. Почти уютно — насколько вообще подземелья могли быть уютными.       — А ты, оказывается, умеешь быть сговорчивым, — бросила Джоанна вполголоса, задвигая ящик.       Снейп не обернулся. Только мел в его пальцах на мгновение замер.       — Не путай сговорчивость с рационализмом, — спокойно произнёс он. — Хотя для тебя, полагаю, разница неочевидна.       Джоанна усмехнулась. Не весело — скорее удовлетворённо. Потом развернулась и вышла прежде, чем он успел продолжить.       Уже за дверью она позволила себе выдохнуть. Маленькая победа. Невидимая для всех, кроме неё самой.       Несколько раз в неделю девушки собирались с Гермионой, Гарри и Уизли — всеми, кто в тот момент учился в Хогвартсе. Но место встречи менялось постоянно. Никогда дважды одно и то же.       В этом было что-то почти абсурдное и одновременно горько-романтичное.       То они прятались в туалете Плаксы Миртл (Гарри уверял, что Миртл нр за что не выдаст: «она терпеть не может Амбридж, как и все мы»). То собирались в узких проходах за портретами. То в старых коморках, которые Филч когда-то опечатал и давно забыл. Иногда уходили в тайные ходы Мародёров.       Причина для такой осторожности была одна.       Долорес Амбридж.       Слухи разлетелись по Хогвартсу быстрее утренней совиной почты: мадам Амбридж назначили Верховным инспектором школы.       На следующий день министерский указ появился на всех досках объявлений, а аккуратный мелкий почерк Амбридж стал частью повседневной жизни замка.       «Апофеозы мракобесия», как их втайне стали называть студенты, множились с ужасающей скоростью.       И с каждым днем их становилось всё больше.       Указ №22: запрещается использование защитных заклинаний вне утверждённой программы.       Указ №25: учащимся запрещено собираться группами более трёх человек без разрешения администрации.       Указ №27: все предметы, не одобренные Министерством магии, подлежат упразднению.       С каждым новым серебристым гвоздём, вбитым в каменную стену, Хогвартс словно тускнел.       Коридоры становились тише.       Смех — осторожнее.       Даже свет в окнах казался бледнее.       «Стажёры» чувствовали это особенно остро. Они помнили Хогвартс другим — шумным, живым, свободным. Местом, где правила существовали ради порядка, а не ради страха.       Теперь же замок всё сильнее напоминал удушливую министерскую декорацию, насквозь пропахшую розовой пудрой, чернилами и чужим контролем.       Миа всё реже выбиралась куда-либо без необходимости. Её жизнь превратилась в выверенный маршрут: Большой зал, кабинет Трансфигурации, спальня. Лишь иногда — тайные встречи с друзьями, куда она пробиралась с такой осторожностью, будто шла через минное поле.       Во взгляде Мии поселилось что-то новое — настороженность, которой раньше там не было.       Джейн, наоборот, почти целиком ушла в работу. Она могла часами обсуждать с Флитвиком тонкости заклинаний или до глубокой ночи проверять студенческие работы. Лишь изредка позволяла себе задержаться у окна на четвёртом этаже, откуда открывался вид на Запретный лес.       Никто не знал, о чём она думала в эти минуты.       Только Джоанна и Миа догадывались, что мыслями Джейн давно была далеко за пределами Хогвартса — рядом с Ремусом.       Хуже всех приходилось Джоанне.       Теперь ей приходилось делить подземелья не только со Снейпом, но и с Амбридж.       Та начала появляться на уроках Зельеварения с пугающей регулярностью, словно решила выучить предмет лучше самого профессора. Она неизменно сидела на задней парте — прямая, как палка, с розовым бантом и блокнотом на коленях, — и что-то записывала.       Никто так и не понимал, что именно.       Джоанну это раздражало до скрежета зубов. Иногда настолько, что она намеренно пропускала ужин — лишь бы не видеть розовое пятно за преподавательским столом.       Однако Гарри — хоть и загруженный собственными проблемами (Амбридж, казалось, задалась целью превратить его жизнь в ад) — заметил её отсутствие быстрее, чем она ожидала.       Однажды вечером в дверь спальни тихо постучали.       — Ты кто такой? — нахмурилась Джо, открывая дверь.       На пороге стоял домовой эльф.       — Добби, мисс! — радостно пискнул он. — Добби — друг Гарри Поттера! Гарри Поттер попросил передать мисс Джоанне ужин, потому что мисс Джоанна пропускает ужины, а это очень вредно, и Гарри Поттер беспокоится, и Добби тоже беспокоится…       — Тише, тише, — перебила она, невольно улыбнувшись.       Она забирала поднос.       — Спасибо, Добби.       Глаза Добби тут же наполнились влагой.       — Мисс Джоанна благодарит Добби! — всхлипнул он так, будто это было величайшим счастьем в его жизни.       И исчез с тихим хлопком, оставив после себя запах кухни.       С тех пор ужин появлялся у Джоанны каждый вечер. Иногда с короткой запиской от Гарри: «Ешь. И не дай Снейпу себя доконать».       Иногда — с другой, написанной размашистым почерком: «Если Снейп станет совсем невыносимым — дай знать. У меня есть пара отличных навозных бомб». Джоанна сразу узнала почерк Джорджа.       Так и проходили дни.       Ноябрь давно перевалил за середину. Небо над Хогвартсом почти не светлело — тяжёлое, серое, набитое облаками, оно висело так низко, что казалось: протяни руку — и коснёшься до башен.       И чем дальше, тем отчётливее «стажёры» ощущали на себе внимание Амбридж. Навязчивое. Пристальное. Непрерывное. Но при этом — почти незаметное. Никаких открытых обвинений. Никаких допросов. Только ощущение паутины, которая день за днём стягивалась всё туже.       Амбридж слишком часто оказывалась рядом. Её розовый бант мелькал в коридорах именно тогда, когда Джейн выходила от Флитвика. Её сладкий голос раздавался за углом, стоило Мии свернуть к лестнице. А её круглые, внимательные глаза всё чаще задерживались на Джоанне поверх неизменного блокнота — с холодной, почти коллекционерской заинтересованностью.       — Кто они такие? — однажды донёсся до Джейн голос Амбридж сквозь приоткрытую дверь учительской. Всё тот же — липкий от приторной вежливости. Джейн замерла, так и не коснувшись ручки. — Откуда они? Почему о них нет ни слова в прежних отчётах?       Она никогда не спрашивала напрямую.       О нет.       Амбридж была слишком осторожна для открытых обвинений.       При людях она улыбалась — широко, почти по-детски, растягивая губы до неестественности. «Дорогая мисс Франк», «Очаровательная мисс Калле», «Прелестная мисс Миллер!» — с её языка это звучало не как любезность, а как что-то холодное, лакированное, словно прикосновение витринного стекла.       Но за закрытыми дверями — за чашкой чая с молоком и в компании тех, кого считала полезными, — Амбридж шептала. Намекала. Осторожно разбрасывала сомнения, как садовник высаживает ядовитые цветы.       И семена прорастали.       Студентов всё чаще начали вызывать в кабинет Амбридж — «на небольшую дружескую беседу». Ничего официального. Просто чай. Просто печенье.       Отказаться никто не запрещал. Но все понимали: отказ запомнят. Занесут в блокнот тем самым аккуратным, убористым почерком.       В кабинете Амбридж всегда было душно. Воздух пропитался пудрой, сладкими духами и чем-то кисловатым, будто варенье слишком долго простояло в банке. Со стен смотрели десятки тарелок с мяукающими котятами. На каждой поверхности лежали кружевные салфетки. Амбридж сама разливала чай по тонким фарфоровым чашкам и непременно добавляла молоко — с почти материнской заботой.       — Как ваше самочувствие, дорогуша? Не слишком ли вы устаёте? А как атмосфера на занятиях? Профессор Снейп не бывает чересчур строг? О, я знаю, у него случаются… особенности.       Тут она обычно делала паузу, чуть приподнимая брови, словно приглашая собеседника доверительно согласиться.       — А что вы думаете о новых преподавателях? Они рассказывали о себе? Где учились? С кем поддерживают связь?       Вопросы текли плавно, почти лениво. Невинные. Праздные. Но каждый был крючком, заброшенным в мутную воду. И Амбридж терпеливо ждала, когда кто-нибудь попадётся.       Однажды Джоанна, свернув в коридор за кабинетом Амбридж, едва не столкнулась с Филчем.       Завхоз как раз выходил оттуда — на редкость довольный, насколько это вообще было возможно для Аргуса Филча. Его мутные глазки поблёскивали в свете факелов, а костлявые пальцы машинально поглаживали миссис Норрис, сидевшую у него на плече.       Не заметив Джоанну, спрятавшуюся в нише за доспехами, он пробормотал себе под нос глухо, с присвистом, словно выплёвывая застрявшую в зубах мысль:       — Кого-то они мне до жути напоминают… Тоже шлялись по коридорам по ночам, вечно устраивали неприятности… Те ещё были проказники…       Он остановился, почесал подбородок и вдруг нахмурился.       — Может, дочери тех девчонок?.. Хотя нет… Слишком уж похожи…       Филч не договорил. Только недоверчиво хмыкнул и зашаркал дальше по коридору, оставляя за собой запах пыли и старой шерсти. Миссис Норрис дёрнула хвостом и вдруг посмотрела прямо в темноту — туда, где стояла Джоанна. Долго. Пристально. Но не издала ни звука.       — Мистер Филч, вернитесь! — пропел из кабинета голос Амбридж. В дверном проёме показалась её голова в розовом чепчике.       Филч остановился и нехотя заковылял обратно. Его шаги шаркали по камню, как наждачная бумага.       Когда он подошёл к двери, Амбридж слегка подалась вперёд и понизила голос:       — Проследите за ними, мистер Филч. Особенно за той, что работает со Снейпом. Ходят слухи… будто она не просто его протеже. А слухи, мистер Филч, редко возникают совсем уж на пустом месте, не так ли?       «Дочери тех девчонок… — мелькнуло у Джоанны в голове. — Старый сквиб оказался ближе к правде, чем хотелось бы…»       А потом до неё дошла вторая часть разговора.       Джоанна закатила глаза, уставившись в тёмный потолок коридора.       «Нет, я всё понимаю… Но если это называют романтикой, то это какая-то садистская разновидность. Они вообще Северуса видели?»       С того вечера что-то изменилось.       Возможно, дело было в подслушанном разговоре, и у неё просто разыгралась паранойя. А возможно, никакой паранойи не было вовсе.       Джоанна начала ловить на себе взгляды.       Сначала мимолётные — исподлобья, украдкой. Потом более откровенные. Студенты провожали её глазами, шептались за спиной, замолкали, когда она проходила мимо.       Её острый слух, развитый анимагическими способностями, без труда выхватывал из шума коридоров обрывки разговоров:       — …она и Снейп?..       — …что мисс Миллер вообще в нём нашла?..       — …он же ей в отцы годится…       — …говорят, её видели ночью возле его комнат…       — …да ну, бред. Снейп даже на людей не смотрит. На неё — и то как на пустое место…       Последняя фраза — брошенная каким-то слизеринцем-пятикурсником — неожиданно задела её сильнее, чем ей хотелось бы.       Джоанна тут же отмахнулась от этой мысли. Но неприятный осадок остался.       Кажется, именно теперь она начала лучше всех понимать Гарри.       После случая на уроке Амбридж о нём говорили постоянно. С того самого дня, как прямо посреди занятия заявил, что Седрика Диггори убил Волан-де-Морт.       Эффект был подобен взрыву.       Амбридж тогда побагровела так сильно, что её розовый бант едва не съехал набок, а Гарри получил неделю отработок. После этого она не упускала случая унизить его прилюдно. И Хогвартс раскололся. Одни верили Поттеру, другие считали его сумасшедшим и опасным.       Среди преподавателей тоже что-то менялось, пока ещё почти незаметно, но ощутимо.       МакГонагалл теперь куда чаще задерживала тяжёлый взгляд на Амбридж за преподавательским столом. Флитвик стал тише и собранннее, а его обычно звонкий голос всё реже звучал в коридорах. Даже профессор Стебль будто начала работать со своими растениями с каким-то особенно мрачным усердием.       А Филч…       Филч теперь возникал повсюду.       Стоило Джоанне выйти после занятий из подземелий, он уже торчал неподалёку, делая вид, что поправляет факел. Стоило Мие задержаться у окна на четвёртом этаже, он проходил мимо, фальшиво насвистывая, а миссис Норрис с подозрением обнюхивала край её мантии.       Однажды утром Фред Уизли, проходя мимо Мии по дороге на Трансфигурацию, едва разжимая губы, бросил:       — Подруга, ты у этой розовой жабы под колпаком. Она тебя пасёт.       — Я заметила, — тихо ответила Миа, даже не повернув головы.       Кульминация наступила за обедом.       Большой зал гудел, как потревоженный улей. Уставшие от ноябрьской сырости и бесконечных указов Амбридж студенты набрасывались на еду с почти отчаянным энтузиазмом. Воздух был густым от запаха жаркого, тыквы с розмарином, ванильных пудингов и пряного чая. Серебряные приборы звенели о тарелки, а под зачарованным потолком, серым и тяжёлым, как настоящее ноябрьское небо, ещё звучал смех.       Пока ещё звучал.       Девушки сидели за преподавательским столом.       Миа рассеянно ковыряла вилкой запеканку. Джейн вполголоса обсуждала с Флитвиком какие-то тонкости левитационных чар. Джоанна мрачно смотрела в тарелку, старательно игнорируя молчаливое присутствие Снейпа рядом.       — Я не буду выносить твоё тело из своего кабинета, когда ты рухнешь в голодный обморок, — процедил он, не глядя на неё.       — Тогда оставишь меня красиво лежать на каменном полу, — в тон ответила Джоанна.       Снейп только коротко выдохнул. Для него это уже было почти полноценным проявлением раздражения.       Именно в этот момент Амбридж поднялась со своего места.       Движение было плавным, почти театральным.       Джоанна напряглась, уверенная, что сейчас та направится к ним — начнёт задавать липкие вопросы, улыбаться своей сахарной улыбкой, делать намёки.       Но Амбридж прошла мимо.       Розовый кардиган скользнул за спиной Джоанны и остановился между Мией и Джейн.       Джейн замерла с вилкой в руке.       Миа медленно подняла голову.       — Приятного аппетита, дорогие дамы, — проворковала Амбридж. Её голос напоминал тёплый сироп, стекающий по ледяной горке. — Как приятно видеть за нашим столом столь юные и столь увлечённые преподаванием лица. Столько времени прошло с начала вашей стажировки, а нам всё никак не удавалось поговорить… по душам.       Она выдержала паузу.       — Должна признаться, я давно наблюдаю за вами. За вашими успехами. И не могу не отметить вашу исключительную педантичность, пунктуальность и уровень знаний… весьма впечатляющий для столь молодых особ.       Её улыбка стала ещё шире.       — И всё же у меня возникло несколько вопросов. — Она склонила голову набок, и её круглые глаза сузились. — Скажите… почему именно преподавание? Почему Хогвартс?       Вопрос повис в воздухе. На первый взгляд — безобидный.       Но Джоанна слишком хорошо знала Амбридж. Та никогда не задавала вопросов просто из любопытства.       Миа выдержала короткую паузу и тут же надела свою идеальную улыбку — ту самую, которой когда-то пользовалась, работая официанткой. Открытую. Безупречно вежливую.       — Благодарю вас, профессор Амбридж, — мягко произнесла она.       Джейн, сделавшая в этот момент глоток тыквенного сока, едва не поперхнулась.       — Услышать похвалу из ваших уст — настоящее удовольствие.       Амбридж моргнула. Кажется, такого ответа она не ожидала.       — А вопрос действительно замечательный, — продолжила Миа. — Ещё в школьные годы я восхищалась своей наставницей — профессором МакГонагалл.       Она повернулась к Минерве, и та невольно встретилась с ней взглядом.       — Её мастерство, преданность делу и непоколебимая вера в то, что дисциплина невозможна без знаний, вдохновили меня посвятить себя преподаванию.       МакГонагалл замерла. Вилка с кусочком пирога так и осталась в воздухе. На её лице мелькнуло что-то похожее на растерянное удивление.       — Работа с детьми — удивительная вещь, не правда ли? — закончила Миа, вновь повернувшись к Амбридж. Улыбка так и не исчезла с её лица.       Амбридж молчала ровно секунду.       Но тишина растянулась почти до звона.       — О, разумеется, — произнесла она наконец. — Работа с детьми… прекрасна. Мисс Миллер, мисс Каллен, полагаю, разделяют ваш энтузиазм? Или, — её взгляд скользнул в сторону Джо, — у кого-то были иные причины пройти стажировку именно в Хогвартсе?       Джейн, сидевшая по другую сторону от Мии, спокойно встретила взгляд Амбридж. Её голос прозвучал ровно, сухо, почти академически — так, словно она зачитывала выдержку из министерского устава:       — Стажировка предполагает приобретение практического опыта и углублённых знаний в избранной области для последующего вступления в соответствующую должность. — Она сделала короткую паузу. — У нас нет иной цели, кроме как стать полноценной частью нашей альма-матер, профессор. Хогвартс дал нам всё. Мы лишь хотим вернуть этот долг.       Ответ был безупречен. Вежливый. Формальный. Без единой зацепки.       Амбридж выслушала его, не перебивая, но её улыбка едва заметно дрогнула. На мгновение Джоанне показалось, что та разочарована — как игрок, рассчитывавший на лёгкую победу и внезапно наткнувшийся на глухую стену.       — О, как это… благородно, — проворковала Амбридж, и её голос густо сочился патокой. — Но, видите ли, мисс Каллен… истинные мотивы не всегда лежат на поверхности. Порой то, что выглядит преданностью, на деле оказывается…       Она не договорила.       Вместо этого медленно повернулась — почти театрально — и снова посмотрела на Джоанну.       — А что насчёт вас, мисс Миллер?       Интонация изменилась.       Сладость осталась, но теперь в ней появилось что-то почти интимное. Доверительное. Так разговаривают с близкой подругой перед тем, как поделиться особенно пикантным секретом.       И именно поэтому её слова звучали ещё опаснее.       — Вы единственная из наших дорогих стажёров, кто работает… — Амбридж выдержала паузу, — с довольно молодым коллегой. К тому же, — её глаза блеснули, — с коллегой весьма… привлекательным. Загадочным. Опытным.       Она чуть склонила голову набок.       — Не могу не задаться вопросом, мисс Миллер: что привело вас именно к профессору Снейпу? Ведь вы могли выбрать любой другой предмет.       Джоанна медленно положила вилку. Спокойно подняла голову и встретилась с Амбридж взглядом.       — Я выбрала зельеварение, профессор, — ровно произнесла она, — потому что это самый сложный предмет в Хогвартсе.       Амбридж моргнула.       — Прошу прощения?       — Зельеварение требует не только знаний. — Джоанна говорила всё так же спокойно. — Оно требует дисциплины, точности и умения работать в условиях, где одна ошибка может стоить котла, бровей, а иногда и жизни.       Она выдержала паузу.       — Я решила, что если уж посвящать себя преподаванию, то начинать стоит с самого трудного. А профессор Снейп, при всей его… строгости, — она позволила себе лёгкую улыбку, — является лучшим зельеваром Британии. Учиться у лучшего — разве не в этом смысл стажировки?       — И давно у вас появилась такая страсть, — Амбридж особенно выделила последнее слово, — к данной дисциплине?       Джоанна чуть скривила губы, сама не заметив, насколько это движение сейчас напоминало Снейпа.       А потом ответила. Медленно. Чётко.       — Профессор Амбридж, я прекрасно понимаю, к чему вы клоните.       Амбридж вскинула брови в притворном удивлении.       — Я всего лишь задаю вопросы, мисс Миллер…       — Нет, — перебила её Джоанна, и неожиданность этого резкого вмешательства заставила Амбридж замолчать. — Вы задаёте вопросы с вполне определённым намёком. И я прошу вас — искренне прошу — не строить домыслов там, где для них нет ни малейшего повода.       Она выдержала короткую паузу.       — За пределами Хогвартса меня ждёт мой жених.       Эффект оказался мгновенным.       Миа так резко сжала губы, пытаясь не рассмеяться, что у неё дёрнулась щека. Джейн застыла с видом человека, только что услышавшего нечто абсолютно невозможное. Флитвик нервно поправил очки и издал тонкий, удивлённый звук. МакГонагалл на мгновение даже приоткрыла рот.       А Снейп…       Снейп не поднял головы.       Он продолжал смотреть в свой кубок так, будто происходящее за столом не заслуживало ни малейшего внимания.       — Жених, — повторила Амбридж, и в её голосе промелькнуло что-то похожее на разочарование. — Вот как. Вы помолвлены?       — Да. — Ни тени колебания. — Мы обручились этим летом.       — И кто же, позвольте спросить, этот таинственный молодой человек?       В голове вихрем пронеслось несколько вариантов — и почти сразу она поняла, какой из них сейчас самый безопасный.       — Его зовут Чарли. Он работает в Румынии.       — Чем занимается?       — Разведением драконов.       Судя по выражению лица, ответ прозвучал убедительно. Её взгляд на миг потускнел, но она быстро взяла себя в руки.       — И вам… импонирует подобное занятие?       — Безусловно.       Джоанна вздохнула — тихо, почти мечтательно. Этот вздох она успела продумать за долю секунды до того, как издать.       — Хотя, если честно, я постоянно за него переживаю. Каждый раз, когда он отправляется в заповедник, я не знаю, вернётся ли он целым. Ожоги, укусы… сами понимаете, драконы — это не лукотрусы.       Она опустила взгляд в тарелку и добавила уже тише:       — Но я не могу просить его отказаться. Он любит своё дело. А я… люблю его. Даже со всеми шрамами и этой совершенно безумной страстью к крылатым чудовищам.       Когда Джоанна вновь подняла глаза, Амбридж молчала. Долго. Её пальцы медленно разжались на ручке чашки, а розовые щёки будто слегка побледнели. Что-то в её лице изменилось, словно она поняла, что этот раунд проигран.       Или решила пока отступить.       — Что ж… — наконец произнесла она. — Я рада за вас, моя дорогая. Искренне рада. И прошу прощения, если мои вопросы показались вам неуместными. Я не хотела ничего дурного. Просто… забота о благополучии студентов и преподавателей — мой долг.       Она обвела взглядом зал и снова улыбнулась.       — Вы ведь понимаете.       — Разумеется, профессор Амбридж, — с безукоризненной вежливостью ответила Джоанна. — Я ни секунды не сомневалась в ваших мотивах.       Амбридж ещё мгновение смотрела на неё.       А затем резко развернулась и направилась к своему месту. Розовые каблуки застучали по каменному полу знакомой дробью.       За столом повисла тишина.       Миа наклонилась к Джоанне и едва слышно прошептала:       — Что ж, будущая миссис Уизли, не забудь сообщить свекрови о предстоящей свадьбе.       — Я сейчас напомню тебе, какой титул тебе придумали братья моего «жениха».       — Молчу-молчу, — тут же отозвалась Миа с ехидной улыбкой.       С другой стороны Снейп поставил кубок на стол и поднялся. Его лицо оставалось совершенно непроницаемым. Но когда он проходил мимо Джоанны, край его мантии задел её плечо. Едва ощутимо. Почти случайно.       А потом он вышел из Большого зала, оставив после себя только холодный шорох ткани и привычное чувство недосказанности.

***

      Ночь опустилась на Хогвартс тихо, словно боялась потревожить ту тонкую, хрупкую грань, на которой держалось спокойствие замка.       В гостиной Гриффиндора, на первый взгляд, сидели только двое.       Гарри и Рон делали домашнюю работу по Зельеварению. Точнее, Гарри действительно писал, а Рон скорее изображал бурную деятельность: подпирал щёку кулаком и уже несколько минут смотрел в одну точку.       — Добавьте ещё, что полынь используют как усилитель для Успокаивающего зелья, — донёсся из пустоты женский шёпот.       Гарри поднял голову, не сразу понимая, куда смотреть.       Где-то под мантией-невидимкой сидели Джейн, Джо и Миа. Он знал, что они здесь, но всякий это ощущалось странно.       — Мы не настолько талантливые, — мрачно заметил Гарри, снова утыкаясь в пергамент. — Снейп сразу поймёт, что это писал не я. Уверен, что мою домашнюю работу точно будешь проверять не ты.       — Гарри! — вдруг раздался приглушённый мужской голос.       Парень вздрогнул так резко, что по пергаменту тут же расплылась клякса.       — Я здесь, — донеслось из камина.       Гарри мгновенно вскочил и в несколько шагов оказался у очага. Опустившись на корточки, он вгляделся в мерцающее пламя, где проступало лицо крёстного.       — Сириус? Что ты здесь делаешь?       — Отвечаю на твоё письмо. — Сириус быстро огляделся настолько, насколько позволяла каминная рамка, и понизил голос: —Ты писал, что Амбридж переходит все границы. Что у вас вообще происходит?       Гарри тяжело вздохнул.       — Каждый день новые приказы. Всё только ужесточают. На занятиях мы даже магию не используем…       — Неудивительно, — мрачно отозвался Сириус. — Министр не хочет, чтобы вас учили защищаться.       — Полный бред, — прыснул Рон, тут же забыв о своём сочинении и пододвигаясь ближе к камину.       — Вовсе не бред, — спокойно прозвучал голос Джейн из-под мантии. — Фадж — параноик. И чем дальше, тем хуже.       — Именно, — кивнул Сириус, даже не удивившись тому, что девушки снова оказались в гриффиндорской гостиной. — Миа и Джо тоже здесь?       — Конечно, — отозвалась Миа, приподнимая край мантии так, что стали видны их головы. — Помогаем этим страдальцам с домашней работой. Рада тебя видеть.       — Я тоже, — Сириус коротко улыбнулся, заметив её рыжую макушку. Но уже через секунду снова стал серьёзным. — Вернёмся к делу. Фадж уверен, что Дамблдор собирает армию для захвата Министерства. Только настоящая угроза вовсе не в Хогвартсе. Люди начинают исчезать. Волан-де-Морт больше не прячется — он готовится к наступлению.       Гарри, Рон и девушки переглянулись.       — У меня появилась одна идея… — медленно произнесла Миа, вспоминая слова МакГонагалл из будущего. — Завтра, в Хогсмиде, стоит попробовать кое-что провернуть.       — Будьте осторожны, — сразу предупредил Сириус. — Никаких необдуманных поступков. Кингсли говорил, что в Министерство уже отправляют запросы о вас троих. Амбридж что-то вынюхивает. Пока безрезультатно, но это вопрос времени.       — Ничего удивительного, — фыркнула Джо. — Сегодня за обедом она устроила нам настоящий допрос. Мне пришлось соврать, что у меня есть жених, лишь бы она перестала подозревать меня в связи со Снейпом.       На секунду в комнате воцарилась тишина.       Потом Сириус, не удержавшись, спросил:       — И кто же этот счастливчик?       — Чарли Уизли, — не моргнув, ответила Джоанна.       — Что?! — Рон едва не подпрыгнул.       — Тише ты! — шикнула Миа, снова вжимаясь под мантию. — Хочешь весь замок перебудить?       — Сириус, — как ни в чём не бывало продолжила Джоанна, — предупреди Молли. Пусть она напишет Чарли в Румынию. Если Амбридж начнёт проверять, всё должно совпасть. Я не хочу, чтобы легенда рассыпалась.       — А меня вы посвятить в это не собирались? — всё ещё возмущённо прошипел Рон.       — Теперь посвятили. Доволен? — так же раздражённо отрезала Джо.       Сириус вдруг насторожился и быстро повернул голову куда-то в сторону.       — Кто-то идёт. Мне пора.       Его взгляд на мгновение задержался на Мии. А затем пламя в камине погасло, оставив после себя только слабое тепло.       Первой нарушила тишину Миа.       — Так вот. Насчёт идеи.       — Какой ещё идеи? — тут же спросил Гарри.       — Если Амбридж не собирается ничему вас учить, а Тёмный Лорд действительно собирает силы, — начала она издалека, — школа в какой-то момент окажется совершенно беззащитной. Министерство будет отрицать всё до последнего, а расплачиваться потом придётся обычным людям.       Она посмотрела прямо на Гарри.       — Мы должны быть готовы.       Гарри выдержал её взгляд.       — И что ты предлагаешь? — медленно спросил он, уже догадываясь об ответе. — Организовать что-то против Амбридж?       — Именно, — кивнула Миа. — Ты будешь учить студентов Защите от Тёмных искусств.       — Очень смешно, Миа, — с сарказмом ответит Гарри. — Я почти умер со смеху. Ты, кажется, забыла, что половина школы считает меня психом.       — Не половина, — спокойно возразила Джейн. — И потом… у вас уже есть общий враг. Амбридж. Очень многие ненавидят то, во что эта жаба превратила свой предмет. Я уверена, что они захотят научиться чему-то полезному.       — Так что, давай, Поттер, — подхватила Джо. — Готовь к завтрашнему дню вдохновляющую речь. И только не начинай своё любимое «я не знаю, что говорить». Терпеть это не могу.       — Я вообще-то ещё не согласился…       — У тебя нет причин отказываться, Гарри, — кинула на него многозначительный взгляд Миа. — Попробовать стоит. Хуже точно не станет. Ты сделаешь что-то действительно полезное.       Она чуть улыбнулась.       — Подумай об этом. Даю тебе ночь. Завтра встретимся в Хогсмиде.       — Просто доверься нам, Гарри, — мягко добавила Джейн.       А потом они снова исчезли в темноте под мантией. Тени растворились в полумраке гостиной так тихо, будто их здесь никогда и не было.       Гарри остался сидеть у потухшего камина. Сомнения всё ещё никуда не делись, но где-то глубоко внутри уже теплилась другая мысль.       А вдруг она всё-таки правы?

***

       Коридоры подземелий тонули во тьме. Лишь редкие факелы, догоравшие в кованых держателях, отбрасывали на каменные стены дрожащие тени. В такой час даже Филч со своей кошкой предпочитали не спускаться так глубоко.       Маленький енот крался вдоль стены почти бесшумно. Коготки едва слышно цокали по каменным плитам, пушистый хвост нервно подрагивал. Зверёк то и дело замирал, прислушиваясь: не скрипнет ли дверь, не раздадутся ли шаги, не мелькнёт ли в конце коридора розовый бант.       Но подземелья молчали.       Джоанна мысленно досчитала до десяти, прежде чем двинуться дальше. Анимагия давалась ей легче, чем она ожидала, но сейчас даже звериное чутьё настойчиво твердило одно: будь осторожна.       Дверь в личные покои Северуса Снейпа ничем не отличалась от десятков других дверей в подземельях. Но Джоанна знала её слишком хорошо.       Енот остановился перед дверью, поколебался лишь мгновение, а затем поднял лапу и трижды коротко царапнул по дереву. Звук вышел тихим, но в мёртвой тишине коридора прозвучал неожиданно громко.       Тишина.       Потом послышались шаги. Медленные. Размеренные.       Дверь приоткрылась ровно настолько, чтобы в коридор легла полоска тусклого света.       На пороге стоял Снейп в неизменной чёрной мантии, застёгнутой на все пуговицы, несмотря на поздний час. В одной руке он держал волшебную палочку, в другой — старую книгу, заложенную пальцем. Взгляд его, холодный и цепкий, скользнул по пустому коридору, а затем опустился вниз. На енота.       Повисла пауза. Долгая. Очень красноречивая.       Одна бровь Снейпа медленно поползла вверх. Но всё же он распахнул дверь шире, пропуская животное внутрь.       — Любопытно, — произнёс он ледяным тоном, запирая дверь, — что ты делаешь здесь поздно ночью? Мусорные баки находятся в другой части замка.       Енот поднял мордочку и посмотрел ему прямо в глаза.       А потом начал меняться.       Очертания зверька поплыли, вытянулись; мех исчез, уступая место мантии, лапы превратились в человеческие руки. Секунда — и перед Снейпом уже стояла Джоанна. Чуть растрёпанная, с блестящими от напряжения глазами, но всё с той же идеально прямой спиной.       — Очень смешно, — съязвила Джоанна. — Закончил?       — Говори, что тебе нужно, — холодно отозвался Северус. — И уходи.       — Я хотела обсудить то, что произошло сегодня.       — Ты уже всё обсудила. — Он прошёл к письменному столу и положил книгу с палочкой рядом. — За обеденным столом.       — Я…       — Ты привлекла внимание Амбридж, — резко оборвал её Снейп. — Этого уже достаточно.       Раздражение вспыхнуло мгновенно.       — А какой у меня был выбор?       — Никакого, — отрезал он, наконец оборачиваясь.       Северус подошёл ближе и становился на расстоянии вытянутой руки.       — Кроме единственного разумного: не давать ей повода. Но ты предпочла устроить представление.       — Она бы всё равно не отстала.       — Отстают все, — холодно произнёс он, — если не получают подтверждения своим фантазиям. А сейчас… своими выходками… своим визитом сюда… ты только подтвердила то, что так яростно отрицала за столом.       Он сделал ещё полшага вперёд.       — Скажи на милость, — тихо добавил Северус, глядя ей прямо в глаза, — что именно заставило тебя так отчаянно защищаться? И только не вздумай врать.       Джоанна уже открыла рот, явно собираясь ответить что-то резкое, когда в дверь постучали.       Они замерли одновременно.       Их взгляды встретились. Всего на секунду, но этой секунды хватило.       Снейп едва заметно качнул головой в сторону кресла.       Она поняла без слов.       — Профессор Снейп? — раздался за дверью сладкий, как патока, голос. От него сводило скулы. — Вы ещё не спите? Я заметила свет…       Джоанна уже менялась.       Очертания тела поплыли, сжались — и через мгновение на каменном полу снова стоял серебристо-серый енот. Мантия бесформенной тканью осела на пол. Взмахом палочки Снейп отправил её под кресло. Ткань скользнула в тень и исчезла из виду.       Енот метнулся следом и замер, свернувшись плотным комком. Только чёрные глаза-бусины поблёскивали в темноте.       — Профессор Снейп? — голос за дверью стал настойчивее, и в нём уже прорезалась привычная стальная нотка. — Я знаю, что вы там. Откройте. Немедленно.       Снейп поправил воротник мантии.       Перед тем как взяться за ручку, он бросил короткий взгляд в сторону кресла.       Енота почти не было видно. Только кончик пушистого хвоста предательски выглядывал из тени.       Дверь открылась ровно настолько, чтобы Снейп полностью загородил проход собой.       На пороге стояла Долорес Амбридж.       Розовый кардиган, розовая шапочка, неизменный бант на шее — она напоминала ожившее пирожное. если бы пирожные могли вызывать такой липкий, холодный ужас.       Кончик её палочки светился «Люмосом». Свет цепко ощупывал лицо Снейпа, его плечо, полоску пола за спиной.       — Профессор Амбридж, — произнёс он голосом, в котором не было ни капли тепла, зато хватало тщательно отмеренного раздражения. — Чем обязан столь… настойчивому визиту?       — О, профессор! — Она прижала руку к груди с фальшивым облегчением. — Слава Мерлину, вы не спите. Видите ли… я совершала ночной обход. Проверяла посты. На третьем этаже вас не оказалось, но я понимаю — вы, должно быть, заработались…       Крошечная пауза.       А затем слова, мягкие, как масло, упали в тишину:       — Или, возможно, у вас гости? Мне показалось, будто я слышала женский голос.       Воздух в комнате будто стал гуще.       Под креслом енот перестал дышать.       Но Снейп даже не моргнул. Он лишь слегка склонил голову набок, и уголок его губ дёрнулся в намёке на усмешку.       — Я правильно понимаю, что вы намекаете на неподобающее поведение со стороны преподавателя?       Фраза прозвучала настолько прямо и жёстко, что любого другого человека она бы смутила. Но перед ним стоял не любой человек.       Амбридж издала своё привычное «кхе-кхе» — звук, напоминающий кашель котёнка, подавившегося сливками, — и растянула губы в ещё более широкой улыбке.       — Что вы, профессор Снейп, — проворковала она. — Я бы не осмелилась. Никогда. Однако… слухи по школе ходят самые разные. Теперь, полагаю, многое прояснилось.       — Разумеется.       — Вы ведь понимаете, профессор… роман со своей стажёркой формально не запрещён. Но с этической точки зрения…       — Профессор Амбридж, — тихо перебил Снейп, — мисс Миллер назначена на должность директором школы. Она появляется здесь исключительно по рабочим вопросам. Моё отношение к этому назначению не имеет значения. Если вы пытаетесь придать ситуации иной характер, — он едва заметно сузил глаза, — вам придётся выразиться яснее.       Улыбка Амбридж дрогнула. Но не исчезла.       — О, профессор… нет-нет, что вы. Я просто…       И в этот момент из-под кресла донёсся чих.       Тихий. Короткий. Но в повисшей тишине — оглушительный.       Снейп замер.       Амбридж тоже.       Даже миссис Норрис, сидевшая где-то в коридоре, перестала мурлыкать.       — Что это? — Голос Амбридж заострился, как игла. Вся сладость исчезла мгновенно. — Профессор… у вас что-то… или кто-то под креслом?       — Мадам Амбридж, я не…       — На правах Верховного Инспектора Хогвартса, — отчеканила она, — требую, чтобы вы впустили меня и показали, что именно вы прячете.       Теперь в её голосе не осталось ни капли притворства. Только торжество человека, уверенного, что добыча уже загнана в угол.       Снейп продолжал стоять в дверях, загораживая проход. Слишком долго.       Под креслом Джоанна лихорадочно соображала.       Если Амбридж войдёт — а она войдёт, — то обязательно заглянет под кресло. И найдёт не только енота, но и мантию.       Женскую мантию.       А дальше — скандал.       «Думай, Джо, думай. Быстро».       И она решилась.       Прежде чем Снейп успел что-либо сказать, прежде чем Амбридж сделала ещё шаг, из-под кресла неторопливо выбрался енот. Медленно. Вразвалочку. Волоча пушистый хвост по полу.       Он широко, демонстративно зевнул, показав острые зубки, а затем уселся посреди комнаты и уставился на Амбридж с таким глубочайшим равнодушием, на какое только способен енот, разбуженный среди ночи.       Повисла пауза. Очень долгая.       — Это… — выдохнула Амбридж, округлив глаза, — енот?       — Да, — ледяным тоном ответил Снейп. — Енот. Вы удовлетворены?       Он наконец отступил в сторону, позволяя ей войти. Теперь скрывать уже было нечего.       Амбридж медленно переступила порог. Свет её палочки скользнул по серебристой шёрстке, блестящим глазам-бусинам, пушистому хвосту.       — Енот, — повторила она с плохо скрытым разочарованием. — Вы держите енота в своих покоях?       — Это лабораторное животное. Он нужен мне для зелья.       — Но я слышала голос! — резко обернулась она. — Женский голос, профессор!       — Неудивительно, — лениво произнёс Снейп тем самым тоном, который приберегал для особенно язвительных замечаний. — Еноты способны издавать весьма разнообразные звуки. Особенно в брачный период.       Он выдержал короткую паузу.       — Тогда они становятся удивительно… голосистыми.       Енот тут же издал высокий возмущённый писк, будто подтверждая его слова.       Амбридж перевела взгляд со Снейпа на животное и обратно.       — Вы хотите сказать, что женский голос, который я слышала, принадлежал… еноту?       — Я хочу сказать, — спокойно ответил Снейп, — что мне нечего от вас скрывать.       Но Амбридж всё ещё не двигалась. Она продолжала смотреть на енота. Енот смотрел на неё. А потом зверёк наклонил голову набок и снова чихнул — прямо в её сторону.       Амбридж отшатнулась так резко, будто в неё метнули заклинание.       — Это отвратительно, — выдохнула она. — Вы обязаны получить разрешение! Дикие животные в замке запрещены!       — Оформлю утром, — сухо бросил Снейп. — А сейчас — доброй ночи, мадам Амбридж.       Она поджала губы и ещё раз окинула комнату подозрительным взглядом.       — Что ж… пусть будет по-вашему. Жду вас через пять минут на посту, профессор Снейп.       Амбридж резко развернулась и ушла. Шаги её — тяжёлые, злые, совсем не похожие на обычную семенящую походку — быстро растворились в глубине коридора.       Снейп ещё несколько секунд стоял неподвижно, прислушиваясь. И только когда тишина стала полной, закрыл дверь, запер её и наложил заглушающие чары.       Потом медленно развернулся.       — Следовало наложить заглушающие чары до того, как ты решила явиться сюда, — произнёс он ровно.       — О, конечно, — резко бросила Джоанна, возвращая человеческий облик. — Потому что именно я отвечаю за безопасность твоих покоев. И что это вообще было? «Еноты в брачный период»?       — Импровизация, — сухо ответил он. — Судя по результату, вполне убедительная. В отличие от твоей.       Он смерил её взглядом.       — Сейчас это неважно. Амбридж почти наверняка отправилась проверять твою спальню. Если тебя там не окажется, подозрения быстро превратятся в обвинения. Постарайся хотя бы сейчас не усугублять ситуацию.       — Северус… — процедила она.       — Не теряй времени.       Она дёрнула плечом, собираясь возразить, но он уже отвернулся, словно разговор был окончен.       — И приведи себя в порядок.       Джоанна машинально провела рукой по щеке.       — Всё? — раздражённо бросила она, стирая грязь ладонью.       — Нет, — спокойно ответил Снейп, взглянув на неё через плечо.       Она раздражённо потёрла щёку сильнее, только размазав грязь.       Снейп тихо выдохнул не столько устало, сколько с плохо скрываемым нетерпением, и шагнул ближе.       Большой палец скользнул по её щеке, стирая след. тёмный И тут же исчез. Словно ничего не произошло.       — Теперь всё.       — Мог бы использовать магию, — едко заметила Джо, чувствуя, как щека начинает предательски гореть от этого короткого прикосновения.       — Мог бы, — равнодушно согласился он. — Иди.       Она задержалась ещё на секунду, вглядываясь в его лицо, будто пыталась уловить там что-то ещё. Бесполезно.       Джоанна резко развернулась и направилась к двери. Уже взявшись за ручку, услышала за спиной:       — Коллинс.       Она замерла, но не обернулась.       — Осторожнее. Твоя беспечность может всё испортить.       Теперь она всё же повернулась. И встретилась с ним взглядом.       — Я была беспечна только однажды, — тихо сказала Джоанна. — Когда поверила тебе. И это ты погубил нас.       Она вышла, хлопнув дверью.       В коридоре енот снова опустился на четыре лапы и бросился прочь, подальше от подземелий.       А в комнате у камина Снейп ещё долго стоял неподвижно, глядя на дверь, за которой она исчезла.       Пять минут.       Амбридж ждёт его на посту.       Пора идти.       Он поправил мантию, проверил палочку в кармане и направился к двери. На пороге задержался, бросив последний взгляд на кресло, под которым ещё недавно прятался енот.

***

      Свежий воздух пах хвоей, печёными тыквенными пирожками и чем-то пряным, постепенно унося остатки напряжения вчерашнего дня. По улицам Хогсмида, припорошённым снежной пудрой, разбрелись студенты в шарфах, с раскрасневшимися щеками, с пакетами сладостей из «Сладкого королевства» в руках.       Гарри, Рон и Гермиона шли по узкой тропинке к заднему входу в «Кабанью голову».       — Я до сих пор не понимаю, как вообще на это согласился… — пробормотал Гарри, поправляя очки на переносице.       — Гарри, девочки были правы, — отрезала Гермиона тоном, не терпящим возражений. — Я сама хотела предложить тебе это, но меня опередили. — Она поправила сумку на плече и добавила уже мягче: — Ты лучший по Защите от Тёмных искусств из всех, кого мы знаем. Если не ты, то кто?       — Они предложили, а сами не пришли, — буркнул Рон, озираясь по сторонам и ёжась от холода. — Могли бы хотя бы поддержать.       — Они и не должны быть рядом с нами, — резко ответила Гермиона, бросив на него раздражённый взгляд. — Их не должны видеть в нашей компании. Повсюду студенты, которые с радостью донесут Амбридж, если заметят что-то подозрительное. Или ты хочешь, чтобы у них были проблемы?       Рон открыл рот для ответа, но Гермиона уже остановилась, глядя на едва заметные следы на снегу.       — Тем более… видишь отпечатки лап?       — И что? — не понял Рон.       — Это их следы. — Гермиона понизила голос почти до шёпота. — Они анимаги. Как Сириус. Я уверена, что они где-то поблизости в своих животных формах. Следят, чтобы всё прошло нормально.       И Гермиона оказалась абсолютно права.       Миа в облике рыжей лисицы устроилась возле декоративных кустов у «Кабаньей головы». Её мех почти сливался с рыжевато-бурыми ветками, а насторожённые уши улавливали каждый звук. Джейн — белая волчица — бесшумно проскользнула в подвал через приоткрытый люк и затаилась там, готовая в любой момент вмешаться. А Джоанна в облике енота уже пробралась внутрь трактира и спряталась за одной из бочек в углу, откуда отлично просматривался весь зал.       Гарри, Рон и Гермиона вошли в тёмное помещение, пропахшее деревом, мокрой шерстью и старой медовухой. В углу, свернувшись клубком, дремал козёл хозяина. За стойкой стоял трактирщик — Аберфорт Дамблдор. Он смерил вошедших тяжёлым взглядом, но ничего не сказал. То ли ему было всё равно, то ли он знал куда больше, чем показывал.       — Отличное место, Гермиона, — с иронией заметил Рон, оглядывая закопчённые стены и мутные окна. — Уютно. Чисто. И пахнет… — он шумно принюхался, — козлом.       — Я подумала, что здесь будет безопаснее, — сухо ответила Гермиона, усаживаясь за стол и раскладывая пергамент. — «Три мётлы» слишком людное место. А сюда без необходимости почти никто не заходит.       — Это уж точно, — пробормотал Гарри.       Они устроились за одним из шатких деревянных столов.       Тишина затягивалас. Густая, вязкая, нарушаемая лишь сопением козла да редким скрипом половиц.       Кроме них, в трактире никого не было.       Гарри уже в сотый раз пожалел, что согласился на эту затею, и почти решил уйти, когда дверь трактира вдруг скрипнула.       Первыми вошли Джинни и Луна.       За ними подтянулись остальные: Дин Томас и Ли Джордан, Парвати и Лаванда, следом — Фред и Джордж. Здесь были даже студенты, которых Гарри едва знал в лицо. Невилл вошёл последним.       Джо быстро пересчитала собравшихся. Около тридцати человек.       Комната постепенно наполнилась приглушёнными голосами, тревожными взглядами и напряжённым ожиданием.       Наконец кто-то — кажется, Дин — не выдержал:       — И зачем мы здесь?       Гарри уже открыл рот, но Гермиона шагнула вперёд первой. Она старалась говорить уверенно, хотя в голосе всё равно слышалось напряжение.       — Мы здесь потому, что нас перестали учить защищаться. Нас учат подчиняться. Закрывать глаза. Молчать. Амбридж делает всё, чтобы мы поверили, будто опасности нет. Но это неправда.       — А от кого нам защищаться? — скептически хмыкнул кто-то из толпы. Судя по голосу, пятикурсник.       — Сами-Знаете-Кто вернулся, — ровно сказал Рон.       В комнате кто-то нервно фыркнул. Кто-то дёрнулся.       — Это слова Дамблдора, — язвительно бросил парень. — Он утверждает, что Тот-Кого-Нельзя-Называть снова здесь. Но Министерство говорит, что это ложь. Может, Дамблдор просто сошёл с ума. Может, ты, — он резко ткнул пальцем в Гарри, — тоже. Лучше расскажи, как на самом деле погиб Седрик.       Повисла тяжёлая тишина.       Гарри стоял неподвижно, будто его ударили. Лицо потемнело, губы сжались в тонкую линию. На секунду Джоанне показалось, что он сейчас просто уйдёт.       Но Гарри остался.       — Если вы пришли сюда за этим, — тихо, но твёрдо произнёс он, — значит, вы пришли не туда.       — Тогда скажи правду, Поттер, — не отступал тот же голос. — Почему мы вообще должны тебе верить?       И тогда Гарри поднял голову.       — Потому что я был там. Потому что держал тело Седрика, когда он умер. Потому что видел возвращение Волан-де-Морта собственными глазами. И потому что никому — ни другу, ни врагу — не пожелал бы пережить то, что видел сам. Хотите верить — верьте. Не хотите — уходите. Я не собираюсь никого переубеждать. Я здесь ради тех, кто хочет выжить.       Снова наступила тишина.       Джо за бочкой невольно сильнее сжала зубы.       «Неужели всё провалится?..»       Но внезапно заговорила Луна:       — А правда, что ты умеешь вызывать Патронуса? — спросила она своим слегка отстранённым, мечтательным голосом.       Джоанна едва заметно выдохнула.       Если появились вопросы — значит, появился и интерес.       Так и оказалось.       Сначала Джинни, потом Невилл, а затем и остальные — особенно те, кто помнил всё, через что Гарри прошёл за последние годы, — начали поддерживать его.       — Я хочу научиться защищаться по-настоящему, — сказал Ли Джордан.       — Я тоже, — сразу отозвалась Парвати.       — И я, — кивнула Лаванда.       — Ну, если здесь раздают полезные знания, — лениво протянул Фред, — мы с Джорджем, пожалуй, останемся.       — Исключительно из академического интереса, — серьёзно подтвердил Джордж.       Гермиона ту же воспользовалась моментом. Развернула пергамент и положила его на стол.       — Подписи. Если вы подписываетесь, то соглашаетесь держать всё в тайне. Считайте это… негласным договором.       Один за другим студенты подходили к столу.       Чернила ложились на пожелтевший пергамент.       Джоанна перевела взгляд в сторону пола — туда, где под трактиром пряталась Джейн.       Волчица сидела неподвижно, но Джо готова была поклясться: та улыбается.       Когда последний студент поставил подпись и вышел из трактира, Гарри ещё несколько секунд смотрел на список имён, а потом очень медленно выдохнул.       — Тридцать два человека…       «Тридцать два, — мысленно повторила Миа, услышав его голос. — Молодец, Поттер».       Но додумать мысль она не успела. Совсем рядом раздался шорох. Тихий, но слишком отчётливый.       Лиса мгновенно припала к земле, навострив уши. Сердце забилось быстрее. Шагов она не слышала — только треск сухих веток и шорох листвы. Кто-то приближался.       А потом она увидела его.       Чёрный пёс — огромный, лохматый, — пробежал мимо куста, где пряталась Миа, и вдруг остановился, принюхиваясь.       Ветки предательски качнулись. Ветки предательски качнулись. Раздался едва слышный шелест.       Пёс дёрнул ухом. Повернул голову. И направился прямо к ней.       «Что же ты тут забыл, Бродяга?» — лихорадочно пронеслось у неё в голове за секунду до того, как пёс раздвинул ветки своим крупным телом и бесцеремонно влез в куст.       Ветки затрещали. Листья посыпались на землю.       Пёс втиснулся в узкое пространство рядом с ней, едва не хлестнув её хвостом по морде, а затем, пыхтя и отфыркиваясь от листьев, прижался тёплым мохнатым боком. Лисица возмущённо фыркнула и чихнула прямо ему в ухо. Пёс дёрнулся, но не отодвинулся. Напротив — ухмыльнулся. По-собачьи, разумеется: приоткрыл пасть, свесил язык набок и скосил на неё серые, смеющиеся глаза с таким выражением, которое в человеческом обличье означало бы: «Ну привет. Скучала?» А потом дёрнул головой, будто приглашая следовать за собой.       Они двинулись к Визжащей хижине, где наконец могли поговорить нормально. Сейчас хижина не выглядела пугающей — просто старая покосившаяся постройка с заколоченными окнами и скрипучей дверью, которая поддалась, когда Сириус — уже в человеческом облике — толкнул её плечом. Внутри было темно, пахло пылью и старой древесиной.       Сириус взмахнул волшебной палочкой: сначала наложил заглушающие чары, чтобы ни один звук не просочился наружу, затем — согревающие. По комнате разлилось мягкое, уютное тепло. Миа, уже стоявшая рядом с ним в человеческом облике, стянула с волос сухой лист, застрявший где-то за ухом, и упёрла руки в бока.       — Сириус, что ты тут делаешь? Тебя же могли заметить…       — Не могли, — ответил Блэк, настойчиво притягивая её к себе за запястье. — Я несколько лет водил Министерство за нос, пока был в бегах.       Он крепко обнял её, вдыхая знакомый аромат персика и ванили.       — Хотя, признаюсь, я пытался внушить себе мысль, что доживу без тебя до Рождества… Но потом увидел вчера твоё лицо в камине… — пробормотал он. — И услышал про Хогсмид. На этом моя разумная часть закончилась.       — То есть почти сразу, — тихо усмехнулась Миа.       — Обижаешь, — хмыкнул он. — Я держался секунд десять.       Она сильнее прижалась к нему, утыкаясь носом в изгиб его шеи.       — От тебя пахнет мокрой псиной.       — А ты всё равно не отодвигаешься, — заметил он.       — Даже не собираюсь.       Он не сдержал усмешки, запуская руку ей в волосы на затылке.       Они стояли так ещё несколько мгновений — просто дышали и чувствовали тепло друг друга, будто пытались надышаться перед долгой разлукой. Потом он заговорил, не размыкая объятий:       — Расскажи мне, как ты? Эти короткие послания через Патронуса уже стоят поперёк горла…       — Что есть, то есть, — хрипло промурлыкала Миа, не открывая глаз. — Я вполне сносно. Не считая того ужасного, грызущего чувства одиночества от разлуки с тобой. Хожу по коридорам Хогвартса — и временами накатывает такая жгучая тоска… Первое время я вообще готова была лезть на стены. А недавно… Гарри отдал мне мантию Джеймса, и я чуть не разрыдалась у него на глазах.       Сириус замер на долю секунды.       — Вот как, — тихо сказал он.       — Я вспомнила нашу последнюю встречу на Астрономической башне, Сириус. И слёзы сами встали в глазах, — она выдохнула. — Глупо, да?       — Нет, — коротко ответил он. — Это не глупо. Это… нормально.       Сириус отстранился ровно настолько, чтобы заглянуть ей в глаза.       — А ты стала мягче, — заметил он. — Раньше сказала бы, что просто пыль в глаза попала.       — Я и сейчас могу, — фыркнула она.       — Не сомневаюсь.       Миа ничего не ответила, только внимательно посмотрела на него, скользя взглядом по лицу, будто видела впервые: по кудрявой пряди, спадающей на лоб, по едва заметной сеточке морщин у глаз, по серому бездонному морю в них самих, по ещё сильнее заострившимся скулам, по сухим, обветренным губам…       — А ты… всё такой же.       — Это комплимент или диагноз?       — И то и другое.       Миа выдохнула, переводя взгляд на его плечо. Пальцы скользнули по кожаной куртке у него на груди.       — Как же сложно там без тебя. Меня держит на плаву только мысль о том, как Гарри сейчас нужна поддержка и ради чего мы всё это затеяли. Иначе я бы уже сорвалась к тебе.       Сириус на мгновение замер, но ничего не сказал.       — Амбридж — невыносимая…       — Сука, — подсказал он.       — Именно, — выдохнула Миа, и в голосе зазвенела злость. — Она разговаривает как кукла, с этой своей улыбочкой и «кхм-кхм». Смотрит так, будто уже всё про тебя знает. И ждёт, когда ты оступишься.       Она подняла на него глаза.       — Хогвартс перестал быть домом. Я иду по коридору… и чувствую себя чужой.       Сириус сжал челюсть.       — Понимаю, — сказал он тихо, без тени иронии, и осторожно, но настойчиво обхватил её лицо ладонями, не давая отвести взгляд. — Но Миа… если ты начинаешь чувствовать себя там чужой, значит, они уже лезут слишком глубоко. Не отдавай им это место.       Он сделал паузу, будто давая ей время уложить его слова у себя в сердце.       — До Рождества полтора месяца. Продержись. А дальше… будем решать.       — Я знаю, Сириус, и не жалуюсь. Просто… — она выдохнула, и её плечи чуть опустились, — мне просто нужно было поныть. Временное помутнение.       — Я заметил, — кивнул он. — Запомню этот исторический момент.       — Запомнит он… — пробурчала Миа, закатывая глаза. — Лучше сменим тему. Не хочу больше об этом. Расскажи, ты передал наше послание Молли?       — Передал. — В его глазах тут же мелькнуло знакомое озорство.       — Сириус… — Она мягко высвободилась из его рук и отступила на полшага, скрестив руки на груди.       — Что? — Он поднял брови с таким невинным видом, что это уже выглядело подозрительно. — Я был образцом сдержанности.       — Ты врёшь.       — Я возмущён, — заявил он. — Глубоко.       Она прищурилась ещё сильнее. Этот взгляд пробил брешь в его обороне.       — Ладно, немного, — сдался он, и его губы тронула усмешка. — Я зашёл в Нору, Молли как раз готовила ужин. Начала причитать, что я исхудал, потом — что плохо выгляжу, потом — что вообще не умею за собой следить…       — Звучит как Молли.       — Как по учебнику, — кивнул Блэк. — И вот ровно в этот момент я решил, что разговору не хватает… искры. И сказал, что у Чарли появилась невеста.       Между ними повисла тишина. Миа слишком ярко представила ужас Молли, которая только недавно смирилась с тем, что Билл влюблён во Флёр, а теперь внезапно узнаёт о помолвке второго сына.       — Нет… ты не мог.       — Ещё как мог, — невозмутимо ответил он. — Она первая начала.       — Сириус…       — Я всегда Сириус, — лениво пожал он плечами.       Она снова прищурилась — теперь уже с откровенной угрозой во взгляде.       — Ты же сказал ей, что это неправда?       — Конечно, — кивнул Блэк. — Но не сразу. Я же не зверь.       — Очень спорно, — пробормотала Миа, потирая переносицу.       Он проигнорировал это замечание.       — Сначала я сообщил, кто именно невеста, — продолжил он с явным удовольствием. — Молли замерла с ложкой посреди кухни и смотрела на меня так, будто решала: оглушить сейчас или всё-таки дать договорить.       Миа не удержалась и тихо рассмеялась, уткнувшись лбом ему в плечо.       — Ты невозможен.       — Но весьма изобретателен.       Он на секунду замолчал, а потом добавил уже тише:       — В итоге я сказал, что это выдумка. Что Джо пытается отвести от себя внимание Амбридж. История про «роман со Снейпом» произвела… сильное впечатление. После этого Молли уже не злилась — только причитала: «Бедная девочка»…       Он внимательнее посмотрел на Мию.       — Кстати, скажи честно… это хоть отдалённо похоже на правду?       — Конечно, нет, — фыркнула ведьма. — Ты бы видел, как они общаются. Там либо взаимное терпение, либо скрытая война. — Она на секунду задумалась и скривила губы. — Хотя… если вспомнить нас в школе, никто бы тоже не подумал, что между нами что-то есть.       — Если всё-таки это окажется правдой, — тихо хмыкнул Сириус, — я перестану здороваться с Джо за руку.       — Сириус, это уже не наше дело…       — Адвокатское бюро имени Мии Фокс продолжает работу?       — Ты невыносим…       — Какой есть, — выдохнул он, снова притягивая её к себе — на этот раз медленнее.       Миа охотно прильнула к его груди, оставляя лёгкий поцелуй у него на шее. Она тяжело вздохнула, крепче сжимая пальцами его кожанку на предплечьях. В сердце снова защемило тоскливое чувство. Каким бы невыносимым ни был Сириус Блэк, она будет скучать по нему до самого Рождества. Потому что до конца семестра вылазок в Хогсмид больше не предвиделось. Да и Миа прекрасно понимала, насколько это опасно. Как бы она ни отрицала правоту Грюма и как бы её ни раздражали дурацкие правила, Аластор был прав.       — Ты чего притихла? — спросил Сириус уже без насмешки.       — Пыль в глаз попала, — глухо отозвалась Миа.       Он тихо выдохнул с едва заметным раздражением.       — Да, конечно.       — На меня смотри.       Его пальцы легли ей под подбородок, заставляя поднять лицо.       Она не сразу, но всё же встретилась с его цепким, изучающим взглядом.       — Я знаю этот взгляд, — сказал он тише. — Ты уже начала считать, сколько нам осталось.       Она отвела глаза. Этого оказалось достаточно.       — Не надо. — Его голос стал жёстче, пальцы на её подбородке чуть напряглись. — Слышишь? Не начинай. Это убивает и тебя, и меня. Мы не прощаемся, Миа. Не сейчас. Не так.       Она медленно выдохнула.       — Я знаю.       — Тогда перестань вести себя так, будто это последний раз, — резко бросил Блэк.       «Будто это последний раз…» — гулко отозвалось у Мии в груди.       «Легко тебе говорить. Ты ведь не знаешь, когда тебе суждено упасть в арку, Сириус. А я, к сожалению, знаю. И сейчас, когда мы изменили будущее, когда ты рискуешь собой направо и налево, я боюсь, что ты можешь не дожить даже до этого момента… Да, это не последняя наша встреча. Но для меня каждая встреча с тобой как последняя».       Она отвела взгляд, чтобы он не прочитал всё это по глазам.       — Я не веду себя так, — тихо сказала Миа. И это прозвучало почти убедительно. Почти.       Он прищурился. Не поверил. Конечно, не поверил.       — Врёшь, — спокойно сказал Сириус. — И очень плохо.       — Ты слишком много о себе думаешь, — слабо усмехнулась ведьма.       — Это профессиональное, — отрезал он. — А ты слишком мало говоришь, когда надо.       — А может, сейчас и не нужно? — тихо сказала Миа и, не давая ему времени на ответ, подалась вперёд.       Её губы коснулись его — мягко, но настойчиво, — и она почувствовала, как он замер. На долю секунды, не больше. Словно это стало неожиданностью даже для него, словно он всё ещё ждал, что она отстранится и скажет что-нибудь колкое в своём духе. Но она не отстранилась. И тогда он ответил.       Руки легли ей на талию уверенно, привычно, и он притянул её ближе, сокращая и без того ничтожное расстояние между ними, углубляя поцелуй без резкости, но с той жадной сосредоточенностью, в которой чувствовалось всё: разлука, упрямство, нежелание отпускать. Её ладонь скользнула выше, к его шее, задержалась там, чувствуя под пальцами тепло кожи, знакомое и до боли родное…       — Это был нечестный приём, — прошептал Сириус ей прямо в губы, неохотно отстраняясь. — Если ты думаешь, что я отстану — зря.       Миа медленно открыла глаза, всё ещё чувствуя его дыхание на коже.       — Я и не надеялась.       — Правильно, — коротко кивнул он.       Его пальцы на её талии слегка сместились, будто он собирался отпустить её… но так и не отпустил.       — Ты мне всё равно скажешь, — продолжил он уже без нажима, но с той самой упрямой уверенностью, которая появлялась у него, когда дело касалось чего-то важного. — Не сейчас — значит позже. Но скажешь.       — Скажу, — сказала Миа, не отпираясь.       «Когда всё с аркой останется позади… Надеюсь только, до этого момента ты не влезешь в неприятности, мотаясь по делам Ордена», — подумала она, но вслух ничего не сказала.       — А теперь поцелуй меня ещё раз и скажи, что будешь осторожен.       Дважды просить не пришлось. Он убрал ей за ухо выбившуюся рыжую прядь и сснова приник к её губам, целуя глубоко и медленно. Его ладонь скользнула по её скуле, пальцы зарылись в волосы на затылке. Её руки легли ему на грудь — сквозь ткань куртки она чувствовала, как бьётся его сердце: ровно, сильно, успокаивающе. Их губы двигались в унисон — то мягко, почти невесомо, то глубже и настойчивее, будто они вели безмолвный разговор, в котором слова были не нужны.       Когда он наконец отстранился, оба тяжело дышали. Его лоб всё ещё касался её лба, а пальцы не спешили покидать её волосы, словно он не мог заставить себя окончательно разорвать этот контакт.       — Мне пора, — прошептал он, и голос его прозвучал глухо, нехотя, будто слова приходилось выталкивать силой. — И тебе тоже. Скоро стемнеет.       — Знаю, — ответила она. — Всё, что мне остаётся, — считать время до Рождества.       — Будь осторожна, малышка, — прошептал Сириус, прижимаясь губами к её виску.       — И ты тоже…

***

       Сумерки над замком уже сгущались, когда Миа добралась до ворот. Последние отблески заката таяли за Чёрным озером, и на каменные стены ложились длинные, густые тени.       Она знала, что сейчас на неё обрушатся Джейн и Джо. Обе наверняка уже ждали в их комнате, и Джейн, возможно, успела мысленно отрепетировать километровую лекцию о том, как они волновались, как это было безответственно, как она должна была предупредить, и: «Ты вообще думала, что с нами будет, если бы тебя поймали?» Джоанна, скорее всего, ограничилась бы выразительным взглядом и парой язвительных замечаний.       Миа шла по коридору, беспечно улыбаясь собственным мыслям. Щёки раскраснелись от мороза, волосы чуть растрепались, а губы всё ещё помнили тепло его поцелуя. Она чувствовала себя одновременно опустошённой и наполненной до краёв.       Она уже предвкушала, как доберётся до комнаты, упадёт на кровать и позволит себе ещё несколько минут побыть в этом тёплом, уютном коконе, прежде чем вернуться к реальности. Но реальность, как всегда, ждала её за ближайшим поворотом.       Проходя мимо Большого зала, она заметила розовое пятно у дверей, и сердце тут же ухнуло куда-то в пятки.       «Только не сейчас. Только не она. Мерлин, пожалуйста, пусть она меня не заметит…»       Она ускорила шаг, надеясь проскользнуть мимо, сделаться невидимой, но розовый кардиган уже развернулся в её сторону.       — Мисс Франк.       Голос Долорес Амбридж прозвучал приторно-сладко, как патока, в которую обмакнули отравленную иглу. Миа остановилась резко, будто в неё попали оглушающим заклинанием, и медленно, очень медленно повернулась.       — Профессор Амбридж. — Она натянула на лицо самую доброжелательную улыбку, на какую только была способна в этот момент. — Простите, я вас не заметила. Всё в порядке?       — Вы вернулись позже всех, милочка. — Амбридж смотрела на неё с тем самым выражением, какое бывает у кошки, заметившей мышь, но ещё не решившей, стоит ли тратить на неё силы. — Заблудились?       — О, нет, что вы. — Миа позволила себе лёгкий, почти беззаботный смешок. — Просто немного не уследила за временем. Знаете, приятно порой через столько времени вырваться из замка на прогулку. Поздняя осень в этом году необычайно красивая. Вы не находите?       Амбридж не ответила. Вместо этого она подошла ближе, почти вплотную, и Миа почувствовала запах её духов: что-то цветочное, удушливо-сладкое, отчего к горлу подкатила тошнота. Карамельная улыбка сползла с губ Инспектора, сменившись совсем другим выражением.       Она поморщила нос, демонстративно медленно принюхавшись, и произнесла, не скрывая отвращения:       — От вас пахнет псиной, мисс Франк.       Воздух между ними сгустился.       Миа почувствовала, как сердце пропустило удар, но лицо её осталось безупречно спокойным. Она удивлённо приподняла брови, сделала вид, будто принюхивается к рукаву собственной мантии, и с выражением глубокого, почти комичного разочарования произнесла:       — Ох, простите, профессор. Я даже не заметила. Знаете, по пути обратно мне попался очень красивый бездомный пёс. Чёрный. Огромный. Я не могла пройти мимо и не погладить его. — Она вздохнула с тем особенным, мечтательным выражением, с каким говорят сердобольные старушки рассказывают о своих питомцах. — Очень уж люблю животных. Ещё с детства. У меня, знаете ли, тоже был пёс. Чёрный. Огромный. Такой своенравный — вечно убегал, вечно где-то бродил, но всегда возвращался. Этот, в Хогсмиде, очень его напомнил…       Амбридж слушала, не перебивая. Её лицо не выражало ничего: ни веры, ни скепсиса, ни подозрения. Только холодное, оценивающее внимание. А потом она снова улыбнулась той самой приторной улыбкой, от которой у Мии сводило зубы.       — Да… знаю я одного любителя животных в замке.       Миа склонила голову набок, изображая вежливое любопытство:       — Вы про Хагрида или про профессора Грабли-Дёрг? У неё, кажется, целый питомник соплохвостов. Или я что-то путаю?       — Нет, милочка. — Амбридж чуть наклонилась вперёд. — Про профессора Снейпа.       Миа моргнула.       — Профессора Снейпа? — переспросила она, и на этот раз удивление в её голосе было почти искренним.       — Именно. — Амбридж выпрямилась и поправила шляпку. — Недавно в его покоях мною был замечен енот. Представьте себе. Енот. В личных комнатах преподавателя зельеварения. Я, разумеется, спросила: «Профессор, откуда у вас енот?» А он… — она выдержала паузу, смакуя момент, — заявил, что это лабораторное животное. Лабораторное животное, мисс Франк. В Хогвартсе.       Миа прикусила внутреннюю сторону щеки. Перед внутренним взором тут же возникла картина: Джоанна в облике енота сидит посреди покоев Снейпа, а тот, не моргнув глазом, заявляет: «Не вижу проблемы. Что именно вас не устраивает?»       — Надо же, — произнесла Миа вслух, и её голос прозвучал почти благоговейно. — Енот. Хотя… если подумать… слюна енота используется в некоторых зельях.       Амбридж не ответила. Она лишь продолжила смотреть на неё долго, внимательно, будто пыталась уловить что-то ещё.       — Что ж, — произнесла она наконец, поправляя шляпку, — не смею вас больше задерживать, мисс Франк. Уверена, у вас много дел. Уроки. Конспекты…. Постарайтесь в следующий раз держаться подальше от бродячих животных. Никогда не знаешь, больны они чем-то или нет.       — Непременно последую вашему совету, профессор, — ответила Миа с той же приторной улыбкой. — Доброй ночи.       — Доброй ночи, милочка.       Миа развернулась и зашагала по коридору, держа спину прямо. Она не позволила себе ускориться, не позволила себе оглянуться. Только когда свернула за угол и оказалась вне поля зрения Амбридж, её плечи чуть опустились, а из груди вырвался долгий, прерывистый выдох.

***

      — Передай своему блохастому, что в следующий раз, если он тебя куда-нибудь утащит, я ему уши надеру, — с порога, даже не поздоровавшись, заявила Джейн, как только Миа захлопнула за собой дверь.       Рыжеволосая ведьма замерла на мгновение, всё ещё держась за дверную ручку. Слово «блохастый» в исполнении Джейн было тревожным сигналом. Очень тревожным. Обычно так она называла Сириуса только в двух случаях: либо он действительно натворил что-то безумное, либо напугал её до полусмерти.       Судя по тону, сейчас было и то, и другое.       — Как вы узнали? — спросила Миа, скидывая мантию и вешая её на спинку стула возле кровати.       — На одной из веток куста, где ты пряталась, остался клочок чёрной шерсти, — отчеканила Джейн, скрестив руки на груди. — Я его заметила. И от него пахло…       — Псиной, — закончила за неё Миа, устало опускаясь на кровать. — Да, ты не первая, кто произносит сегодня это слово. Амбридж тоже учуяла.       — Ты шутишь. — Глаза Джейн расширились. — Амбридж тебя остановила?       — В коридоре. Только что. Спросила, почему от меня пахнет собакой. Я сказала, что встретила бродячего пса. И… ещё она рассказала про енота, которого заметила в покоях Снейпа. — Миа бросила выразительный взгляд на Джоанну. — Так вот куда ты вчера ходила…       Джо, сидевшая в кресле с книгой, даже не моргнула.       — И чем это вы так долго занимались? — Джейн всё ещё сверлила подругу взглядом, но тут же предупреждающе подняла ладонь. — Хотя нет. Уволь. Не хочу этих подробностей. Достаточно того, что ты жива, а он не попался. На этот раз.       — Мы разговаривали, Джейн. Только и всего. — Миа поджала губы, откидываясь на подушки.       — Ты хоть понимаешь, как мы волновались? Вы с Блэком оба — два сапога пара. Ни капли чувства самосохранения. — Она опустилась в соседнее кресло и устало потёрла переносицу.       — Есть новости? — спросила Джо, не давая Джейн развить тему и отпустить очередную колкость.       Миа кивнула, благодарная за смену темы:       — Он рассказал про Молли. Вопрос с помолвкой улажен. Чарли уже получил письмо, так что легенда выдерживает проверку. А ещё Молли тебя жалеет.       — Меня? — Джо приподняла бровь. — С какой стати?       — Потому что Сириус рассказал ей, от чего именно ты отводишь внимание. Молли схватилась за сердце и сказала: «Бедная девочка». Кажется, теперь ты в её глазах святая мученица.       Джоанна на секунду прикрыла глаза, и Миа готова была поклясться, что уголок её губ дрогнул то ли в усмешке, то ли в попытке сдержать смех.       — Буду знать, — сухо ответила она.       — А вы чем занимались? — Миа перевела взгляд с Джо на Джейн.       Джейн вздохнула, и её лицо снова стало серьёзным.       — Думали над помещением для Отряда. И знаешь что? Амбридж выпустила новый декрет. Прямо сегодня. Все «клубы по интересам» запрещены. Кроме того, который она сама организовала для шпионажа. Так что, если нас поймают, — это уже не просто нарушение школьных правил.       — Есть идеи, куда мы можем спрятаться? — спросила Миа, приподнимаясь на локтях.       — Пока нет, — пробурчала Джейн, всё ещё хмурая. Она явно ещё не до конца простила подругу за побег. — Нужно что-то, чего нет ни на одной карте. Что-то, куда Амбридж не додумается сунуться. Что-то…       В дверь тихо постучали.       Все трое замерли.       Джоанна поднялась бесшумно и подошла к двери. Приоткрыла её ровно настолько, чтобы выглянуть наружу, и тут же расслабила плечи.       — Это Добби, — сообщила она, отступая в сторону.       — Кто? — не поняла Джейн, вытягивая шею, чтобы разглядеть гостя.       В комнату, сияя так, будто ему только что вручили орден Мерлина первой степени, вошёл маленький домовой эльф. В тонких, почти детских руках он держал огромный поднос, уставленный тарелками с едой — от рагу до тыквенного пирога, — и пар от горячего ужина поднимался к его довольному, сморщенному личику. На нём красовался носок с блёстками, повязанный на шее наподобие шарфа, огромная шапка с помпоном и растянутый свитер.       — Добби, мисс, — с достоинством произнёс он, осторожно ставя поднос на письменный стол. — Добби — домовой эльф. Добби помогает своему другу Гарри Поттеру. Но мисс Джоанна теперь тоже друг Добби. А сегодня Гарри Поттер сказал, что не только мисс Джоанна осталась без ужина, но и её две подруги. Добби сразу понял: нужно нести три! Три ужина для трёх благородных госпож! Добби сам так решил. Никто не просил — Добби сам.       — Как мило с твоей стороны, Добби. И со стороны Гарри тоже, — улыбнулась Миа, садясь на корточки возле домовика. — Спасибо тебе.       Добби залился краской до кончиков ушей и принялся теребить край свитера.       — Добби не нужны благодарности! Добби счастлив помогать! Добби — свободный эльф, и он сам выбирает, кому помогать.       Джейн внимательно посмотрела на домовика, сведя брови к переносице.       «Эльфы… если я не ошибаюсь, они знают Хогвартс как свои пять пальцев. А что если…»       — Добби, — осторожно позвала она, и домовик тут же повернул к ней голову, едва не подпрыгнув на месте от того, что к нему обратились по имени. — Гарри нужна помощь. Ты случайно не знаешь места в Хогвартсе, где можно… спрятаться от чужих глаз?       Добби замер. Его огромные зелёные глаза моргнули несколько раз, а длинные пальцы нервно сцепились друг с другом.       — Места, где ученики могут прятаться, мисс? — переспросил он шёпотом.       — Для тайных занятий, — мрачно уточнила Джоанна, и уголок её губ едва заметно дрогнул.       Добби снова потёр руки. Он явно колебался, но не потому, что не хотел говорить, а потому, что сама тема казалась ему важной.       — Есть одно место, — наконец произнёс он тише. — Очень хорошее место. Эльфы Хогвартса называют его «Комната так и сяк», мисс.       — «Комната так и сяк»? — переспросила Джейн.       Добби энергично закивал. Помпон на его шапке дёрнулся из стороны в сторону.       — Да, мисс! Потому что она бывает всякая-разная. Иногда большая, иногда маленькая. Иногда там полно книг, а иногда — только ночные вазы. Всё зависит от того, что нужно волшебнику.       Джоанна тут же опустилась на пол прямо напротив домовика, скрестив ноги.       — И где она?       Добби понизил голос ещё сильнее, почти до заговорщического шёпота:       — На восьмом этаже, мисс. Напротив гобелена с мистером Барнабасом Безумным и троллями, которых он пытается учить балету. Нужно три раза пройти мимо стены, — продолжал Добби, всё больше воодушевляясь тем, что его слушают так внимательно, — и очень сильно думать о том, что тебе нужно. И тогда комната появляется.       — И ты там был? — спросила Джейн.       — О, да! — Добби даже выпрямился от гордости. — Добби иногда ходит туда, когда Винки слишком сердится на Добби. Винки говорит: «Добби позорит приличных домовых эльфов! Добби слишком громко поёт! Добби носит слишком много одежды!»       Он с любовью поправил свой нелепый шарф из носка.       — А Добби просто нравится быть свободным эльфом.       В комнате повисла звенящая тишина. Джейн медленно выпрямилась. Перевела взгляд на Мию, потом на Джоанну. На её лице расцветала та самая улыбка, которая предшествовала блестящим решениям.       — Всё-таки Сириус был прав. Она существует… — заворожённо произнесла Джоанна. — Надо будет завтра обязательно проверить.       Добби переводил взгляд с одной ведьмы на другую и сиял всё сильнее.       — Гарри Поттер будет использовать «Комнату так и сяк»? — благоговейно спросил он.       — Если ты покажешь её Гарри, Добби, он будет счастлив, — мягко ответила Джоанна.       Домовик замер.       — Добби… показать Гарри Поттеру комнату? — переспросил он почти шёпотом, и в его голосе было столько восторга, что Миа едва сдержала улыбку.       — Именно, — кивнула Джо. — И лучше сделать это сегодня или завтра. Пока Амбридж не придумала ещё какой-нибудь декрет о запрете дышать без разрешения Министерства.       Добби испуганно ойкнул при имени Амбридж и тут же энергично закивал.       — Да-да! Добби всё сделает! Добби отведёт Гарри Поттера в «Комнату так и сяк»! Там безопасно!       — Вот и договорились. Спасибо тебе. Ты самый лучший эльф, Добби, — не сдерживая счастливой улыбки, ответила Джейн.

***

      — Значит, это всё-таки не легенда, — восхищённо произнесла Гермиона, с нескрываемым удивлением оглядывая помещение.       Комната была тёплой, просторной и словно жила собственной жизнью. Вдоль стен выстроились книжные шкафы, в углу стояли мишени, на полу лежали мягкие подушки и ковры. Всё здесь напоминало уютный тренировочный зал, продуманный до мелочей: зеркала для отработки техник, манекены и даже чайник в дальнем углу, будто сама комната хотела, чтобы они остались здесь надолго.       Гарри стоял почти в центре, крепко сжимая палочку. Вокруг него постепенно собирались остальные: Рон и Гермиона, Джинни, Невилл, Луна, Дин, Парвати, Лаванда, Ли Джордан, близнецы Уизли… и чуть поодаль — Миа, Джейн и Джоанна.       На троих «стажёров» некоторые ученики всё ещё поглядывали настороженно. Кто-то знал их только как помощниц преподавателей. Кто-то просто не понимал, зачем взрослые вообще пришли сюда.       Гермиона заметила эти взгляды почти сразу. Как всегда. Она шагнула вперёд и встала рядом с Гарри.       — Ребята… Миа, Джейн и Джо — не наши враги. Они поддерживают то, чем мы собираемся заниматься, и так же, как и вы, являются противниками режима, который Амбридж установила в стенах Хогвартса. Перед встречей они просили передать, чтобы вы относились к ним здесь как к равным, а не как к наставникам.       «Стажёры» благодарно кивнули Гермионе, которая вновь заняла своё место, уступая слово Гарри. Он вдруг почувствовал, как к горлу подступает волнение. Но в тот момент он увидел улыбку Мии — такую похожую на улыбку Сириуса — и начал:       — Я не преподаватель. Я не знаю всего. Но… надеюсь, знаю достаточно, чтобы помочь вам защитить себя. — Он оглядел собравшихся. — Мы будем учиться по-настоящему. Не писать перьями под диктовку, а использовать магию, чтобы остаться в живых. Чтобы защитить друг друга. Если вы здесь — значит, уже сделали выбор.       — С чего начнём, профессор? — подбодрила его Джейн, небрежно махнув палочкой.       — С обезоруживающего, — твёрдо ответил Гарри. — Экспеллиармуса. Простое, но жизненно важное заклинание. Оно спасло мне жизнь не один раз. Первое, что вам нужно сделать, — разбиться по парам.       Через полчаса комната наполнилась вспышками заклинаний, неловким смехом и первым настоящим азартом. Джинни едва не сбила Парвати с ног, Дин случайно подпалил край шторы, Фред и Джордж, как всегда, больше мешали, чем помогали, но Гарри видел — они учатся.       — Экспеллиармус! — воскликнул Невилл, и его палочка выскользнула из руки, отпрыгнув к шкафу.       — Не волнуйся, Невилл, у тебя всё получится, — успокаивающе произнёс Гарри. — Просто держи палочку увереннее и резче выкручивай кисть.       — Вот так? — Невилл повторил движение. На этот раз оно вышло гораздо чётче. Его палочка описала ровную дугу, и в следующую секунду палочка Лаванды вылетела у неё из рук и мягко ударилась о подушку.       — Вот это уже другое дело! — одобрил Гарри, и на лице Невилла расцвела неожиданная, почти детская улыбка.       — Отлично, — кивнула Джейн, проходя мимо их пары. — И не расслабляйтесь, пока противник не обезоружен. В реальной дуэли никто не станет ждать, пока вы порадуетесь своему успеху.       — Это она сейчас вспомнила тренировки с Сириусом на Гриммо? — тихо спросила Джоанна, наклоняясь ближе к Мие.       Миа уже открыла рот, чтобы ответить, но сперва бросила взгляд на Джейн. Та как раз обернулась через плечо и смерила обеих ледяным взглядом. По губам Дэвис Миа отчётливо прочитала: «Я всё слышала». Фокс невинно кашлянула и отвела взгляд.       Тем временем Гарри уже двинулся дальше, помогая Джинни и Парвати.       — Экспеллиармус! — с неожиданной яростью выкрикнула Джинни.       Парвати едва удержала палочку и, пошатнувшись, рассмеялась:       — Господи, Джинни, ты мне сейчас руку вывихнешь!       — Извини, — ничуть не виновато ответила та.       В другом конце комнаты Гермиона и Ли Джордан уже устроили полноценную дуэль. Заклинания сыпались одно за другим; движения Гермионы были точными и выверенными, движения Ли — быстрыми и резкими, и, к удивлению многих, уступать не собирался ни один из них.       — Умница, Грейнджер, — одобрительно заметила Джоанна, наблюдая за ними со стороны. — Ты бы спокойно могла преподавать вместо Амбридж. И, подозреваю, без психологических травм для учеников.       — И с куда меньшим количеством розового, — раздался рядом знакомый голос.       Фред словно вырос из воздуха возле Мии и Джоанны, засунув руки в карманы мантии.       — Ну что, Миа, Первая своего имени, покорительница упрямых аристократов, укротительница беглых заключённых…       — Ты когда-нибудь отстанешь от меня с этим титулом? — простонала Миа.       — Даже не рассчитывай, — невозмутимо ответил Фред.       — Он будет становиться всё длиннее, — тут же подхватил появившийся рядом Джордж. — У будущей продолжательницы рода Блэк просто обязан быть достойный титул.       — Желательно такой, чтобы его невозможно было выговорить на одном дыхании, — серьёзно добавил Фред.       — Это вопрос семейной традиции.       Миа закатила глаза.       — Я пока не собираюсь замуж…       — А это уже вопрос времени, — невозмутимо парировал Джордж.       — Так, — Миа вскинула руку, останавливая их прежде, чем они окончательно разошлись, — что вам вообще от меня нужно?       — Фред хотел кинуть тебе свою палочку… — с самым невинным видом произнёс Джордж.       На секунду повисла мёртвая тишина. Джоанна медленно прикрыла глаза рукой. Миа уставилась на близнецов так, будто всерьёз размышляла, можно ли исключить людей из Выручай-комнаты силой мысли.       — В смысле — вызвать на дуэль! — тут же поправился Джордж, уже сгибаясь от смеха. — А вы о чём подумали?       Фред ткнул брата локтем в рёбра.       — Ты только при Сириусе так не шути, ладно? Иначе я останусь без палочки… любой. Он ещё не забыл тот момент…       — Какой? — приподняла бровь Джо.       — Когда вы только появились в доме на Гриммо, а я за завтраком решил поближе познакомиться с Мией.       — Ты откровенно подкатывал к ней, Фредди, — внёс свою лепту Джордж.       — Ну, я же не знал, что у них с Бродягой там многолетняя трагическая история любви…       Миа уже хотела что-то возразить, но тут до них донёсся звонкий голос Джинни:       — А вы чего там стоите, прохлаждаетесь? Экспеллиармус!       Она направила палочку на Фреда. Красная вспышка ударила точно в цель. Палочка вылетела у него из руки, описала красивую дугу в воздухе и шлёпнулась на ковёр.       — Ну вот, братец. Девчонка оставила тебя без палочки…       Гарри, наблюдавший за этой сценой, рассмеялся.       И именно в этот момент он вдруг поймал себя на странном ощущении: шум голосов, вспышки заклинаний, перебранки близнецов, уверенный голос Джинни, Гермиона, спорящая с Ли Джорданом о правильной стойке, Невилл, который уже третий раз подряд успешно обезоруживал Лаванду, — всё это перестало казаться игрой.       И, глядя на них сейчас, Гарри впервые за долгое время почувствовал не страх, а что-то другое.       Надежду.       — Гарри, — позвал Рон, подходя ближе. — А может, нам стоит добавить и защитные заклинания? Типа «Протего»?       — Отличная мысль, — кивнул Гарри. — Но давайте по порядку. Мы составим программу. Постепенно. Главное — регулярность и практика.       — Не могу поверить, что мы правда делаем это, — прошептал Невилл, оглядывая остальных. — Это ведь… как новый шанс.       — У нас есть не только шанс, — твёрдо сказала Миа, проходя мимо. — У нас есть воля. А это уже половина победы.       Комната словно отозвалась на её слова: факелы вспыхнули ярче, стены будто стали шире, а воздух — теплее. Выручай-комната поняла, что здесь собралась не просто группа учеников.       Здесь рождался Отряд Дамблдора.