Время, назад! (ремейк)

      Урок трансфигурации подходил к концу. В классе царила оживлённая, творческая суета: второй курс, изучив теорию, пытался превратить ложку в лягушку.       Миа проходила вдоль рядов, задерживаясь у тех парт, где результаты были далеки от идеала. Вот девочка с Когтеврана, чья ложка обзавелась лапками, но упорно не желала квакать. Вот мальчик с Гриффиндора, у которого лягушка получилась, но почему-то бледно-голубого цвета. А вот…       — У вас голос дрожит, — мягко сказала она, останавливаясь рядом с темноволосым второкурсником со Слизерина, чья ложка даже не шевелилась. — Для этого заклинания нужна большая уверенность.       — Я… я стараюсь, мисс Франк, — пробормотал студент, и его палочка дрогнула.       — Давайте вместе. — Она осторожно накрыла его руку своей и направила движение. — Чётче. Твёрже. Представьте себе лягушку: скользкую, зелёную, с выпученными глазами. Она уже ждёт, когда вы её создадите.       Ложка дёрнулась, покрылась розоватой рябью и с тихим «ква» превратилась в небольшую, но вполне настоящую лягушку. Студент выдохнул с таким облегчением, будто только что не трансфигурировал столовый прибор, а спас мир.       «Если бы была побольше и потолще, вполне бы сошла за Амбридж», — подумала Миа, еле сдерживая улыбку.       — Уже намного лучше. Только она должна стать зелёной, — кивнула Миа и выпрямилась.       Минерва, стоявшая у окна, наблюдала за своей ассистенткой со стороны. Её тонкие губы, до этого сжатые в строгую линию, едва заметно изогнулись в сдержанной, но тёплой улыбке.       — Мисс Франк.       Миа подняла голову, встретившись взглядом с наставницей.       — Я оставлю вас на пять минут раньше. Закончите занятие самостоятельно. Кабинет должен быть убран и готов к следующему уроку.       — Я вас поняла, профессор, — кивнула Миа.       Дверь за профессором МакГонагалл закрылась, и класс продолжил работу. Кто-то уже убирал ложки в ящик, кто-то пытался поймать сбежавшую лягушку, которая умудрилась допрыгать до книжного шкафа и теперь громко квакала оттуда.       А потом дверь открылась снова.       Мягко. Почти неслышно. Но Миа заметила это краем глаза — её инстинкты, обострённые анимагией, реагировали на малейшее движение быстрее сознания.       — Профессор, вы что-то забыли? — спросила она, оборачиваясь.       Вместо привычного строгого голоса Минервы в ответ раздалось тихое, приторное:       — Кхм-кхм.       В класс плавно, как яд по капле, вошла Долорес Амбридж.       Шляпка цвета сахарной ваты покачивалась при каждом шаге. Безупречно выглаженный жакет обтягивал широкие плечи. Неизменный блокнот был прижат к груди. Её шаги не нарушали тишину, но воздух в классе мгновенно потяжелел. Студенты, которые секунду назад ловили лягушек и переговаривались, затихли. Ложки перестали греметь. Даже сбежавшая лягушка замолчала.       Амбридж остановилась в двух шагах от Мии. Обвела класс медленным, оценивающим взглядом и скривила губы в притворной, карамельной улыбке.       — Доброе утро, мисс Франк.       Миа медленно выпрямилась, развернулась к ней лицом и крайне дружелюбно улыбнулась Инспектору, будто действительно рада была её здесь видеть.       — Ах, это вы, профессор Амбридж. Я приняла вас за профессора МакГонагалл.       — Что вы…— издала подобие смешка Долорес. — Надеюсь, не помешаю.       Амбридж всё ещё улыбалась, но её маленькие блестящие глаза уже обшаривали класс, будто ища, за что можно сделать замечание. Но ничего не находили. Потому что это был класс Минервы МакГонагалл, у которой всё лежало строго по полочкам и, казалось, даже пыль не оседала на пол без её разрешения.       — Просто проходила мимо, — продолжила Амбридж, вновь встречаясь взглядом с Мией. — И не смогла не заглянуть. Так интересно наблюдать, как наши новые преподаватели справляются со своими обязанностями.       — И правильно сделали, профессор Амбридж. — Миа позволила себе лёгкий кивок, сохраняя безупречную вежливость. — Вы ко мне или вам нужна профессор МакГонагалл? Если к профессору, то она вышла. Ей срочно нужно было отлучиться.       — Нет-нет, дорогая, я к вам. — Амбридж шагнула ближе. — Вы на днях так увлечённо рассказывали про собаку, а мисс Миллер — про своего жениха… Вот я и подумала, что о вас совсем ничего не знаю. А вы, как мне кажется, можете оказаться замечательными собеседниками.       — Приятно слышать, что мы производим такое впечатление. Что ж, позволите, я закончу занятие, и мы обсудим всё, что вам угодно. — Она сделала лёгкий жест в сторону преподавательского стола. — Присаживайтесь, пожалуйста.       — Мисс Франк. — Амбридж даже не двинулась с места, не взглянула на предложенный стул. — Завершайте занятие прямо сейчас.       — Что ж… если вы настаиваете… — Миа обернулась к ученикам, и её голос зазвучал ровно, почти буднично, хотя внутри всё сжалось в тугой узел. — Урок окончен. Вы можете идти, дети.       Студенты замерли. Кто-то нерешительно переглянулся, кто-то уставился на Амбридж с плохо скрываемым страхом. Девочка с Когтеврана, та самая, чья лягушка наконец квакнула, бросила короткий встревоженный взгляд на Мию, словно спрашивала: «С вами всё будет в порядке?» Но Миа едва заметно кивнула: иди. Не спорь. Не вмешивайся.       Они поднялись медленно, неуверенно, с явной неохотой. Собирали вещи, прятали палочки в карманы мантий. Каждый детский шаг к двери звучал как маленький акт протеста. Но под тяжёлым, немигающим взглядом Амбридж никто не осмелился задержаться. Дверь захлопнулась за последним учеником, и в классе воцарилась звенящая тишина.       Миа медленно повернулась к Амбридж. Та стояла всё на том же месте — прямая, как фарфоровая кукла, с блокнотом, прижатым к груди, и смотрела на неё с выражением, которое можно было бы принять за доброжелательное, если бы не холод в глазах.       — Чая, к сожалению, у меня нет. Знала бы — обязательно подготовилась. Или зашла бы к вам, — легко произнесла девушка.       — Обойдёмся в этот раз без чая, мисс Франк. Тем более я ненадолго. Так, урегулировать пару вопросов. Нужно заполнить анкету от Министерства.       — Да, разумеется. Я вся во внимании. — Миа скрестила руки на груди. — Я так понимаю, будет блиц-опрос? Спрашивайте.       Амбридж чуть склонила голову набок. Её шляпка качнулась.       — Скажите, мисс Франк… — Её голос прозвучал особенно вкрадчиво, почти ласково, как если бы она спрашивала рецепт печенья за воскресным чаем. — Как вы относитесь… к обстановке в школе?       — Простите, профессор. Я предпочитаю отвечать на вопросы с более чёткими формулировками. Если бы вы уточнили, что именно вас интересует…       — Я говорю о внедрении декретов, мисс Франк. — Амбридж улыбнулась. — Что вы думаете о них?       — Что я могу думать? — Миа выдохнула, на мгновение поднимая взгляд к потолку, словно размышляя над ответом. Потом снова посмотрела на Амбридж и пожала плечами легко, почти небрежно. — Могу я выразиться простыми словами?       — Разумеется, дорогая. Мы здесь для того и собрались — для откровенного разговора.       — Мне ни холодно ни жарко от них, профессор Амбридж. Декреты — это декреты. Моё дело — учить детей трансфигурации. Всё остальное… — она сделала короткую паузу, — вне моей компетенции.       Амбридж сделала короткую пометку в своём блокноте и престранно хмыкнула.       — Ладно, допустим… следующий вопрос будет касаться профессора Дамблдора.       Миа внутренне напряглась, но внешне осталась всё той же — спокойной, безупречно вежливой. Она оперлась рукой о край ученической парты.       — Вы поддерживаете его… убеждения, которые он озвучил в конце прошлого учебного года? Его версию того, как погиб Седрик Диггори?       — Меня там не было, профессор, — сказала Миа, не раздумывая, и мысленно поблагодарила Грюма за то, что перед отправкой в Хогвартс он провёл им подобное «интервью». — На месте гибели мистера Диггори. Соответственно, я не могу быть уверена, правда ли то, что говорит профессор Дамблдор. Знаете… — она сделала паузу, подбирая слова, — я склонна верить только тому, что уже доказано. Факты, улики, свидетельства. Всё остальное — домыслы. А домыслы, при всём уважении, не входят в сферу моих профессиональных интересов.       Амбридж прищурилась. Её перо снова заскрипело по пергаменту. Затем она подняла глаза и улыбнулась.       — Хм… — промурлыкала она. — Интересная позиция. Очень… прагматичная. Я бы даже сказала — редкостная в наши неспокойные времена. Знаете, мисс Франк, я начинаю находить вас весьма… интригующей собеседницей. Вы не дали пока ни одного прямого ответа на мои вопросы… Можно я задам вам вопрос, не касающейся этой анкеты?       — Всё, что угодно, — сказала Миа, проигнорировав реплику Амридж о её манере отвечать на вопросы.       — Вы преподаёте у мистера Поттера уже не первый месяц. Не распространяет ли он какие-либо слухи о… возвращении одного тёмного волшебника?       — Я могу говорить только об атмосфере в аудитории, профессор. Поэтому отвечу, опираясь на свои наблюдения. И ответ будет таков: нет. Не распространяет. Смею напомнить вам о случае, который произошёл на вашем занятии в начале учебного года… Видимо, ваше наказание возымело эффект, и ни о каких попытках мистера Поттера поднимать этот вопрос… я не слышала. На занятиях по трансфигурации — уж точно.       — Совсем?       — Совсем, — коротко кивнула Миа.       — Мисс Франк, я могу вам доверять?       — Конечно, профессор Амбридж. Есть какие-то сомнения?       — Вы знаете… — Амбридж вздохнула театрально, почти скорбно, — в Хогвартсе сейчас видно чёткое разделение. Преданность в наше время, особенно преданность Министерству… ценится неимоверно. И найти людей, на которых можно положиться, становится всё труднее.       — Понимаю, — кивнула Миа с выражением глубокого сочувствия. — Вы можете на меня рассчитывать. Помогу чем смогу.       — Правда? — глаза Амбридж блеснули.       — Я вижу, вас что-то беспокоит, профессор.       — Да… знаете, моя дорогая… — Амбридж подошла ближе, так что её розовый кардиган коснулся плеча Мии, и понизила голос до шёпота, — меня крайне тревожит окружение мистера Поттера. Друзья — с ними всё более-менее понятно, обычные студенты. Но вот те, кто постарше… кто имеет на него влияние…       Она сделала многозначительную паузу.       — Кто именно? — спросила Миа, прекрасно понимая, к чему идёт разговор, но продолжая играть роль внимательной слушательницы.       — Профессор Дамблдор, разумеется, — Амбридж закатила глаза. — Но это отдельная тема. И ещё… вы, должно быть, знаете, что мистер Поттер является крёстным сыном Сириуса Блэка. Того самого.       Миа моргнула. Медленно, почти комично. Затем её брови приподнялись, а лицо приняло то самое выражение, какое бывает у человека, которому только что сообщили совершенно неожиданную новость.       — Впервые слышу, профессор, — сказала она, и в её голосе прозвучало такое искреннее удивление, что даже сама Амбридж на мгновение засомневалась.       — Да? — Инспектор прищурилась, изучая лицо собеседницы, пытаясь найти подвох.       — Да. — Миа чуть наклонила голову, словно всё ещё переваривала услышанное. — Признаться, я не настолько глубоко погружалась в биографию мистера Поттера. Знаю только то, что писали в газетах. И то… урывками.       — Что ж… — Амбридж поджала губы, явно разочарованная, но не побеждённая. — Тогда позвольте мне просветить вас. По нашим убеждениям — и, заметьте, не только по моим, — именно мистер Поттер помог Сириусу Блэку скрываться от Министерства всё то время, пока тот был в бегах.       Миа издала короткий недоверчивый смешок.       — Простите, профессор, но… — она покачала головой, — мне кажется, это что-то из разряда фантастики. Насколько я знаю — по давним слухам и из газет, — Сириус Блэк предал чету Поттеров. Сдал их Тому-Кого-Нельзя-Называть. И убил их друга… этого, как его…       — Питера Петтигрю, — подсказала Амбридж.       — Да, благодарю. Я думаю, Гарри знал об этом. Знал, что человек, которого считали крёстным его отца, на самом деле виновен в смерти его родителей. — Она сделала паузу и развела руками. — Стал бы он тогда помогать Блэку? Логичнее предположить, что он скорее сдал бы его Министерству, а не укрывал.       Амбридж слушала, чуть склонив голову набок. Её лицо выражало снисходительную жалость, с какой взрослые слушают рассуждения детей о вещах, которых те не понимают.       — Ох, не знаю, милочка… — протянула она наконец, и её голос стал почти ласковым. — Вы рассуждаете как человек, привыкший мыслить рационально. Это похвально. Очень похвально. Но вы не учитываете одного: Сириус Блэк был не просто преступником. Он был бунтарём. Ещё в школе. Вы, может быть, слышали от своих родителей — они ведь учились с ним примерно в одно время, не так ли?       — Они говорили мне только о своих друзьях, — сухо ответила Миа.       — Зря. — Амбридж улыбнулась. — Значит, придётся вас просветить… Сириус Блэк ещё в Хогвартсе славился своим умением… влиять на людей. Подчинять их своей воле. Внушать им то, что было выгодно ему. Он был прирождённым манипулятором. Обаятельным. Убедительным. Опасным.       Она подалась вперёд и понизила голос:       — И что, если этот человек — со своим даром убеждения, со своей харизмой — внушил юному, впечатлительному мальчику, что невиновен? Что он жертва? Что всё, что о нём писали, — ложь? Представьте себе: Гарри Поттер, сирота, который никогда не знал родителей, отчаянно нуждающийся в семье… и тут появляется крёстный. Единственный живой человек, связанный с его отцом. И этот человек говорит: «Я не предавал твоих родителей. Меня подставили. Помоги мне». — Амбридж отступила на шаг назад и торжествующе посмотрела на Мию. — Вы всё ещё считаете, что Поттер не стал бы ему помогать?       В классе повисла тишина. Миа смотрела на Амбридж, и где-то глубоко внутри неё медленно поднималась холодная, липкая волна ужаса. Не потому, что Амбридж была права. А потому, что её версия — при всей своей чудовищной, извращённой логике — звучала на удивление убедительно. Убедительно для человека, который не знал Сириуса лично. Который не видел, как он хохочет над шутками Джеймса. Не слышал, как он шепчет звёздные обещания на вершине Астрономической башни. Не знал, каково это — быть любимой им.       — Профессор Амбридж… — начала Миа и осеклась, словно собираясь с мыслями. — Я не знаю, что сказать. Вы меня, признаться, обескуражили. Честно, я даже не могла подумать о таком… Вы правильно подметили: я мыслю рационально. Поэтому мне нужны факты и доказательства, чтобы сопоставить…       — Вот и мне нужны факты и доказательства, мисс Франк. Я надеюсь, что вы подумаете над тем, что я сказала. И если вам вдруг покажется что-то… подозрительным — не стесняйтесь. Приходите ко мне. Мой кабинет всегда открыт для тех, кто верен Министерству.       — Непременно, профессор, — ответила Миа с той же приторной вежливостью. — Я обязательно подумаю.       — Сообщите мне, дорогая, если что-то узнаете. Вы… как молодая девушка, думаю, внушаете студентам больше доверия. Особенно старшекурсникам. Наш разговор должен остаться в тайне. Прошу вас.       — Разумеется, профессор Амбридж, — кивнула Миа.       — Что ж… вот и славно. Тогда желаю вам приятного рабочего дня.       — И вам, профессор. И вам…       Долорес развернулась и зацокала к выходу. Дверь закрылась.       Миа стояла посреди опустевшего класса, глядя на закрытую дверь, и в её голове медленно, как детали сложного механизма, вставали на место все кусочки этого разговора.       «Очень правдоподобно, Амбридж… Если бы я не разбиралась в людях, я бы и правда подумала, что ты примеряешь на мне роль своей подружки. Этот сладкий голосок… Ты следила за мной. За моим лицом. За моей реакцией на каждое слово, — мысленно горько усмехнулась Миа. — Ты думаешь, что расставила сети и теперь будешь наблюдать за моими действиями, проверять каждый шаг… Только, Долорес, ты не знаешь, с кем связалась».

***

      Вечер окутал Хогвартс туманной синевой. За высокими окнами башни, где располагалась комната для стажёров, сгущались сумерки.       В комнате собрались трое. Джейн молча сидела у огня, вглядываясь в языки пламени и осмысливая всё, что сказала Миа. Джоанна ходила взад-вперёд, нервно потирая ушибленное после тренировки запястье. Миа стояла у окна, вдыхая сигаретный дым. Её лицо оставалось задумчивым, словно сознание блуждало где-то далеко отсюда.       — Не нужно тебе было с ним видеться, — тихо произнесла Джейн.       Миа резко перевела взгляд на подругу. Огонёк сигареты дрогнул в её пальцах.       — Откуда она знает, что это был он?       — Не знаю, Миа… — Джейн пожала плечами. — Может, кто-то знает, что он не просто человек.       — Вряд ли. — Джоанна остановилась посреди комнаты и покачала головой. — Мне кажется, она сделала это не специально. Просто случайно попала в нужное место. Тем более помните, что я говорила про Филча?       — Да. — Миа зло стряхнула пепел в окно. — Он думает, что мы, возможно, «дочери тех трёх, которые постоянно шлялись по ночам». Только у старого сквиба с математикой плохо. Если подумать… — она горько усмехнулась, — наши потенциальные матери, по его версии, должны были забеременеть лет в шестнадцать. Прямо в Хогвартсе. Как вам такое?       Джейн подняла голову и посмотрела на рыжеволосую подругу долгим, изучающим взглядом.       — Может, нам стоит… — она запнулась, подбирая слова, — не знаю… отступить на время? Перестать пока собираться Отрядом? Держаться в тени? Если Амбридж следит за каждым нашим шагом…       — Отступление не вариант, — тихо ответила Джоанна. — Нам нельзя вообще менять своё поведение. Ни в чём. Пусть думает, что, кроме работы, нас ничего не интересует. А мы продолжим жить своей жизнью. Занятия Отряда в Выручай-комнате никто не отменял. А если дело дойдёт до того, что Амбридж захочет выгнать нас из Хогвартса… — она сделала короткую паузу, — в этой комнате и спрячемся. Она же может быть убежищем.       Наступила тишина. Слышно было только, как потрескивают дрова в камине да где-то за окном ухает сова.       — Диадема, — вдруг прошептала Джейн.       Она произнесла это почти беззвучно, будто самой себе, пропуская слова подруг мимо ушей. Потом резко развернулась. Её глаза, только что бывшие тусклыми и усталыми, вдруг вспыхнули озарением.       — Я знаю, где она.       Миа оторвалась от окна. Джоанна остановилась и замерла, внимательно глядя на подругу.       — Что ты сказала? — Джо шагнула ближе к камину.       — МакГонагалл. Из будущего. — Джейн заговорила быстро, захлёбываясь собственными мыслями; слова налетали друг на друга, как волны в шторм. — Она упоминала комнату, в которой прятались студенты во времена, когда Снейп был директором Хогвартса. Комнату, которую никто не мог найти. Она говорила, что Гарри нашёл там крестраж. И знаете что? Я уверена: она говорила про Выручай-комнату.       Миа затушила сигарету и одним взмахом палочки превратила остатки в пыль. Затем повернулась к подругам:       — Значит, мы должны идти. Сейчас, — сказала она твёрдо.       Она взяла со своей кровати мантию-невидимку и накинула на плечи. Ткань заструилась, скрывая очертания фигуры.       — Это безумие, — прошептала Джейн, качая головой. — После сегодняшнего разговора с Амбридж…       — Да, Джейн, ты совершенно права. Безумие. Но как она будет следить за мной, если меня не видно?       Джоанна, не теряя хладнокровия, достала из-под матраса свёрнутый пергамент и развернула его на кровати.       — У нас есть ещё одна очень интересная вещица, — сказала она, прищурившись. — Торжественно клянусь, что замышляю шалость.       На поверхности пергамента вспыхнули тонкие линии — этажи, коридоры, тайные переходы. Живые метки учеников и преподавателей двигались по школе, будто фигуры на шахматной доске.       — Вы меня вообще слышите? — возмущённо сказала Джейн, вставая со своего места у камина. — Мы обсуждаем вылазку в поисках крестража, а вы ведёте себя так, будто это очередная ночная прогулка за пирожными!       — Слышим. Но ещё и помним, зачем мы здесь, — Джоанна подняла глаза от карты и посмотрела на подругу спокойно, почти безмятежно, а потом снова вернулась к пергаменту. — Так, Филч сейчас на третьем этаже, патрулирует западное крыло. Амбридж, на удивление, в своём кабинете. Одна.       — Если повезёт, управимся за час. Если не повезёт… — добавила Миа, заглядывая через плечо Джо.       — Это может плохо кончиться, — закончила за неё Джейн, нахмурив брови.       Миа повернулась к ней. Посмотрела прямо в глаза.       — Джейн. Оставь свою настороженность для Ремуса. А сейчас подумай: ты идёшь с нами или нет? Потому что мы с Джо уходим прямо сейчас. И будь уверена — мы вернёмся. С диадемой. Но если ты останешься здесь и будешь сидеть у камина, гадая, что с нами случилось, — тебе будет только хуже.       Джейн выдержала её взгляд.       — Иду, — буркнула она.       Встав со своего места, Дэвис залезла под мантию-невидимку.       — Но если нас поймают…       — Не начинай… — предупредила её Миа.       — Ну что ж, если все высказались, то извольте заткнуться на несколько минут и шагать тихо. Следующая остановка — Выручай-комната, — сказала Джо, втискиваясь третьей под мантию.

***

      Они крались по коридорам в мантии-невидимке. В одном из оконных проёмов Джо остановилась, выбираясь из укрытия       — Сюда, — прошептала она и указала на гобелен.       — Я думала, это просто украшение, — хмыкнула Джейн.       — Не-а. — Джо склонилась к стене и трижды постучала по камню.       Щелчок.       Открылась узкая дверца.       За ней пряталась винтовая лестница, старая, скрипучая, но всё ещё надёжная. Девушки спустились и вышли в плохо освещённый коридор, ведущий к нужной стене. Перед ними тянулась ровная каменная поверхность, ничем не примечательная на первый взгляд.       Они встали в линию и начали ходить мимо стены. Прошли один раз, потом второй, третий.       «Мне нужно найти диадему Кандиды Когтевран», — думали все трое.       На третьем проходе стена задрожала. Из воздуха возникла массивная дверь. Миа прикоснулась к ней, и та, едва слышно скрипнув, отворилась.       Внутри было темно. Воздух стоял тяжёлый, пыльный, как в заброшенной библиотеке. Комната выстроилась бесконечным лабиринтом из предметов: сломанные шкафы, котлы, стопки книг, исписанные свитки, разбитые игрушки, манекены, сломанные метлы.       — О боже… — выдохнула Джейн, и её голос эхом разнёсся по огромному помещению. — Здесь столько хлама. Но… почему? Я думала, всё будет проще. Думала, мы войдём, увидим диадему — и дело сделано.       — Ну да, конечно. — Джоанна закатила глаза. — Ты просто не знаешь, на что способен Тёмный Лорд. Он мог сказать комнате что-нибудь вроде: «Слушай, если кто-то будет искать диадему, наколдуй здесь побольше старья. Чтобы они неделями рылись. Чтобы сдались. Чтобы решили, что это невозможно».       — Очень смешно, — скривила губы Джейн. — Лучше скажи, что делать.       — Искать. — Джоанна обвела взглядом бесконечный лабиринт и обречённо выдохнула. — Только искать. Что там, Миа? Час у нас максимум?       — Молчи, Джо, — недовольно отозвалась Миа.       Они двинулись вглубь лабиринта, пробираясь между высокими грудами вещей. Каждый шаг давался с трудом — приходилось ступать осторожно, чтобы не задеть что-нибудь и не обрушить на себя гору хлама. Казалось, сами стены наблюдали за ними. Ждали.       — Смотрите, — Джейн вдруг остановилась и указала на пыльный постамент в углу.       На нём стояла сломанная витрина. Стекло потрескалось, но не разбилось. Под ним лежало бархатное полотно, выцветшее от времени. Пустое.       — Здесь что-то было, — прошептала Миа, подходя ближе и проводя пальцами по холодному стеклу. — Её… уже забрали? Кто-то был здесь до нас?       — Может, это не от неё. — Джоанна нахмурилась, осматривая витрину. — Здесь прятали всё подряд: проклятые предметы, контрабандные артефакты, дневники, которые никто не должен был прочитать. Это мог быть любой трофей. Не обязательно диадема.       Миа ещё мгновение вглядывалась в пустое бархатное ложе, затем выпрямилась.       — Идём дальше.       Они двинулись дальше — теперь медленнее и с куда большей настороженностью. Высокие груды мебели и хлама тянулись, словно лес из прошлого. Здесь каждый предмет мог оказаться как ключом, так и ловушкой.       Время шло. Маленькая стрелка наручных часов Джейн — старых, магловских, подаренных отцом, — давно перевалила за три. Постепенно создавалось ощущение, будто они роются на бесконечной свалке и конца этому не будет. Они уже углубились в ту часть комнаты, где завалы поднимались выше человеческого роста. Приходилось двигаться боком, пригибаться, отодвигать книги, ящики, сломанные части мебели. Даже звуки шагов казались вязкими.       Первой остановилась Джейн. Спина ныла от бесконечных наклонов, ноги отказывались слушаться, а в голове шумело от усталости.       — Это просто невозможно, девочки. Я так устала… — Со вздохом она опустилась прямо на пыльный пол, опираясь на руку. Ладонь легла на холодные каменные плиты, и на мгновение Джейн прикрыла глаза, мечтая только об одном — о горячей кружке чая и мягкой подушке.       И вдруг краешком пальцев она почувствовала что-то. Холодное. Металлическое. Предмет, лежавший в пыли у самого пола, почти скрытый клочком ткани.       Джейн резко обернулась. Сердце пропустило удар. Она подалась вперёд, забыв об усталости, и осторожно, почти благоговейно, отвела ткань в сторону.       Диадема.       Она лежала внизу, в пыли, под грудой какого-то тряпья, пока они искали её на возвышенностях. Джейн аккуратно, обеими руками, подняла находку на свет.       Серебряная, с изящным орнаментом. Изогнутая, как птичье крыло, но потёртая временем: серебро потемнело, а гравировка местами почти стёрлась. В центре сиял голубой камень, похожий на сапфир, — он мерцал даже в тусклом свете, словно застывшая капля неба. А по ободу вилась надпись — тонкая, едва различимая: Wit beyond measure is man's greatest treasure.       — Мы нашли её… — прошептала Джейн. Голос её охрип от усталости и волнения. Она не могла отвести взгляд от диадемы. — Мы нашли её. Джо, Миа, идите сюда!       Подруги, находившиеся в разных частях комнаты, начали пробираться к ней через завалы старинных предметов. Джейн, словно капитан команды, выигравший Кубок по квиддичу, держала диадему над головой.       — Это… она? — прошептала Джо.       Миа присела рядом, пристально разглядывая диадему.       — Похожа, — нахмурившись, сказала она. — Надо отнести Дамблдору. Думаю, он точно сможет сказать.       — Боооже… надеюсь, он скажет, что это она, — простонала Джо, уперев руки в бока и запрокинув голову к потолку. Ноги гудели от напряжения, руки болели от царапин, заработанных во время поисков. — Потому что, честное слово, я больше не выдержу ещё одного ночного рейда по этим коридорам. С меня хватит.       — И не говори, — сказала Миа, откидывая со лба мешающую прядь.       — Профессор, наверное, уже спит, — заметила Джейн.       — Ничего страшного. — Джоанна протянула светловолосой подруге руку, помогая подняться с холодного пола. — Разбудим. Думаю, для такого случая он нас простит.       Она помолчала, а потом добавила тише, но с глубокой, неподдельной убеждённостью:       — В нашей комнате её оставлять нельзя. С меня уже хватило хранения одного крестража. Я до сих пор помню, как он на меня действовал.       Миа кивнула. Затем достала из кармана Карту Мародёров и быстро пробежалась взглядом по этажам.       — Филч на втором. Амбридж всё ещё у себя. Путь чист. Выдвигаемся.       Три фигуры снова укрылись мантией-невидимкой. Джейн прижимала к груди свёрток с диадемой, чувствуя, как даже через ткань от неё исходит странное, неестественное тепло. Джоанна шла последней. Миа — впереди, указывая дорогу.       Из Выручай-комнаты они вышли так же бесшумно, как и вошли. Дверь за ними растворилась в воздухе, оставив после себя лишь гладкую каменную стену.

***

      Миа, Джейн и Джоанна поднимались по винтовой лестнице. Их шаги отдавались шаркающим, усталым эхом, отражались от каменных стен и уносились куда-то вверх, в темноту башни. Ноги гудели, в боку кололо, дыхание сбивалось после долгого пути через ночной замок. Но никто не жаловался. Все мысли занимала только диадема, прижатая к груди Джейн.       Лестница закончилась. Девушки остановились перед массивной каменной горгульей, застывшей в вечном безмолвии.       — Лимонный щербет, — прошептала Джейн, всё ещё пытаясь восстановить дыхание.       Горгулья отъехала в сторону, освобождая проход. За ней открылась ещё одна лестница, короткая, ведущая прямо к двери кабинета директора.       Дверь была приоткрыта. Портреты бывших директоров на стенах посапывали в своих рамах, делая вид, что спят. Фоукс на золотом насесте склонил голову набок и тихо курлыкнул, приветствуя вошедших. Дамблдор сидел за столом, читая длинный пергамент при свете лампы. Он не поднял головы сразу. Лишь дочитал строчку до конца, аккуратно свернул свиток и только после этого посмотрел поверх очков-полумесяцев на трёх запыхавшихся девушек в дверях.       — Судя по вашему виду, — произнёс он мягко, — либо вы решили вспомнить молодость и устроили вечерний променад по школе, но наткнулись на мистера Филча, либо принесли мне нечто чрезвычайно интересное.       Уголок губ Джоанны дрогнул.       — Простите за поздний визит, профессор, — выдохнула Джейн, пытаясь отдышаться. — Но нам показалось, что до утра ждать не стоит.       — Обычно именно такие решения и приводят к самым любопытным последствиям, — заметил Дамблдор. — Проходите. Присаживайтесь. И, судя по вашему виду, вам не помешало бы чего-нибудь выпить. Чаю?       — Нет, спасибо, профессор, — ответила Миа, сгибаясь пополам и упираясь руками в колени. Она всё ещё не могла отдышаться и мысленно дала себе слово бросить курить. — У нас кое-что есть. То, что вы должны увидеть.       Дамблдор медленно поднялся из-за стола. Он выглядел усталым, но в глазах уже вспыхнул интерес. Обойдя стол, директор остановился перед девушками.       — Что это?       — Мы нашли её, — прошептала Джейн, протягивая свёрток.       Бережно, почти благоговейно, она развернула ткань, которую всё это время прижимала к груди. В свете камина блеснуло потемневшее серебро. Голубой камень в центре диадемы вспыхнул сапфировой искрой.       — Диадему. Мы полагаем, она когда-то принадлежала Кандиде Когтевран.       Дамблдор принял свёрток. Его длинные пальцы осторожно, почти невесомо коснулись потемневшего серебра. Он поднёс диадему ближе к камину, и пламя отразилось в голубом камне, разбросав по стенам кабинета дрожащие блики. Несколько долгих секунд директор просто смотрел на неё.       — Всё… — начал он и осёкся. — Всё верно. Это диадема Кандиды Когтевран. Подлинная.       — Мерлин великий… — Миа подняла глаза к потолку, и из её груди вырвался смешок — нервный, прерывистый, почти похожий на всхлип. — Ты всё-таки сжалился над нами. Спасибо, конечно, что не сразу, но… спасибо.       Улыбка Дамблдора стала чуть заметнее.       — Полагаю, поиски сопровождались некоторыми неудобствами?       — Некоторыми? — Джоанна фыркнула, всё ещё держась за бок. — Мы провели полночи на гигантской свалке потерянных вещей, профессор. Ползали по пыли, обдирали руки о ржавые котлы и чуть не обрушили на себя башню из сломанных шкафов. Нашли её в самом низу, под кучей тряпья, когда уже почти отчаялись. — Она перевела дыхание. — Так что да. Неудобства. Можно и так сказать.       Дамблдор тихо хмыкнул.       — Вы удивитесь, мисс Коллинс, но многие великие открытия совершаются именно в тот момент, когда исследователь уже окончательно решил всё бросить. Позвольте узнать, где же она была всё это время?       — В Выручай-комнате, — коротко ответила Джейн.       В глазах Дамблдора мелькнуло что-то похожее на весёлый огонёк.       — Ах, Выручай-комната, — тихо произнёс он, будто скорее самому себе, чем им. — Удивительное место. За долгие годы она не раз доказывала мне, что обладает весьма своеобразным чувством юмора.       Он осторожно провёл пальцами по диадеме, разглядывая потемневшее серебро.       — И, как выясняется, склонностью хранить чужие секреты значительно лучше, чем большинство людей.       Джоанна хмыкнула, но промолчала. Дамблдор медленно поднял взгляд на девушек. Теперь в его глазах не было ни улыбки, ни прежнего мягкого лукавства — только внимательная, тяжёлая серьёзность.       — Вы понимаете, что сделали сегодня?       Это прозвучало не как упрёк и не как похвала. Скорее, как просьба самим осознать масштаб произошедшего.       — Вы нашли предмет, который Том Реддл считал надёжно сокрытым. Более того — сокрытым в месте, которое, как он полагал, принадлежало ему одному. Для человека вроде него подобная самоуверенность… весьма характерна.       Он вновь посмотрел на диадему и едва заметно покачал головой.       — Любопытно. Я сам однажды проходил мимо этой комнаты, не подозревая, что нахожусь так близко.       — Ох, профессор, после того как мы пережили два путешествия во времени, это уже не кажется чем-то невозможным, — нервно усмехнулась Миа. — Всего лишь очередная безумная ночь…       Улыбка так же быстро исчезла с её лица, как и появилась, словно кто-то стёр её ластиком. Она вдруг вспомнила сегодняшний допрос. Вспомнила, как Амбридж стояла в шаге от неё, улыбалась своей приторной улыбкой и спрашивала про Сириуса.       — Нам пора, — произнесла Миа уже тише. — До подъёма осталось совсем немного. Если Амбридж решит проверить комнаты…       Дамблдор внимательно посмотрел на неё поверх очков-полумесяцев.       — Профессор Амбридж проявляет к вам особый интерес?       Миа на мгновение замерла. Потом попыталась улыбнуться — той самой вежливой, ничего не значащей улыбкой, которой за сегодняшний день отвечала на слишком многие вопросы. Вышло неубедительно.       — А к кому она сейчас его не проявляет? — уклончиво ответила она. — У меня есть просьба, профессор.       — Разумеется.       — Передайте Сириусу… чтобы до Рождества он не ждал от меня сообщений.       Что-то едва заметно изменилось во взгляде Дамблдора. Не удивление, скорее понимание.       — Полагаю, вы считаете это разумной мерой предосторожности.       — Да, сэр.       Дамблдор медленно кивнул.       — В таком случае я непременно передам мистеру Блэку ваши слова. Хотя должен предупредить: Сириус редко проявляет благоразумие с тем достоинством, которого от него ожидают.       Уголок губ Джоанны дёрнулся.       — Это ещё очень мягкая формулировка, профессор.       — Возраст располагает меня к мягким формулировкам, мисс Коллинс, — невозмутимо заметил Дамблдор. — Если это всё, то не смею вас больше задерживать.       Девушки уже двинулись к двери, когда Джейн вдруг остановилась.       — Профессор?       Дамблдор перевёл на неё взгляд.       — Да, мисс Дэвис?       Она явно колебалась, стоит ли вообще задавать этот вопрос.       — В прошлый раз вы сказали, что приблизились к четвёртому… — осторожно начала Джейн. — Это кольцо? Тот самый перстень?       Несколько секунд Дамблдор молчал, задумчиво поглаживая длинными пальцами край стола.       — Нет, — ответил он наконец. — Не кольцо.       Он слегка повернул диадему в руках, и сапфировый камень снова поймал отблеск огня.       — Чаша Пенелопы Пуффендуй.       Миа и Джоанна одновременно подняли головы.       — Она находится в хранилище Беллатрисы Лестрейндж, — продолжил Дамблдор спокойно. — К счастью, Орден располагает человеком, весьма хорошо знакомым с устройством Гринготтса. Билл Уизли любезно согласился помочь нам… когда придёт время.       Он аккуратно завернул диадему обратно в ткань и подошёл к старинному шкафу у стены. Замки щёлкнули один за другим ещё до того, как он коснулся дверцы.       — Любопытная вещь — человеческая жадность, — негромко произнёс Дамблдор, убирая свёрток внутрь. — Том всегда стремился окружить себя предметами великих волшебников, словно чужое величие могло сделать бессмертным и его самого.       Шкаф закрылся мягко, почти бесшумно.       Дамблдор снова повернулся к девушкам, и привычное спокойствие вернулось в его взгляд.       — А теперь идите спать. Всем вам нужен отдых. Уверяю, Хогвартс не рухнет за несколько часов без вашего участия.       — Вы явно недооцениваете наши таланты, профессор, — устало заметила Джоанна.       Дамблдор едва заметно улыбнулся.       — Напротив, мисс Коллинс. Боюсь, я уже начал вполне правильно их оценивать.

***

      Утро над Хогвартсом выдалось пасмурным. Серое небо, виднеющееся сквозь зачарованный потолок Большого зала, точно отражало внутреннее состояние троих молодых стажёров. Миа, Джейн и Джоанна сидели рядом за профессорским столом. Плошки с овсянкой оставались нетронутыми, чай остывал в чашках.       Глаза Мии покраснели, в уголках залегли тени недосыпа. Джейн лениво намазывала тост джемом, уставившись куда-то поверх чашки с тыквенным соком. Джоанна и вовсе сидела, подперев подбородок ладонью и глядя в одну точку на противоположной стене.       — Вы… простите, девочки, — послышался вдруг рядом клейкий голос.       Долорес Амбридж аккуратно поставила чашку с розовыми цветочками на блюдце, так и не донеся её до губ.       — Вы не заболели?       Джейн первой подняла взгляд. Усталость после почти бессонной ночи растекалась по венам жгучим раздражением. прежде чем ответить министерской марионетке, девушка медленно выдохнула, беря себя в руки. Небольшая пауза — и в её лице будто что-то щёлкнуло: лёгкая, ровная улыбка появилась мгновенно.       — Просто много работы, профессор, — ровным тоном сказала она. — Проверка эссе пятикурсников. Нужно быть внимательными в оценке, чтобы оставаться предельно справедливыми.       — Ах да, — тягуче протянула Амбридж. — Пятикурсники. И правда утомительны.       Она повернулась к Джейн, чуть склонив голову.       — Но, моя дорогая, вам, кажется, следовало бы спать немного больше. У вас такой… потерянный вид. Как будто всю ночь вы были заняты чем-то чрезвычайно важным…       Джейн едва заметно напряглась, пальцы на столе сжались. Но ответила она тихо, без колебаний:       — Всё хорошо. Скоро выходные. Тогда и выспимся.       Амбридж ещё раз обвела их долгим, оценивающим взглядом, и в нём мелькнуло что-то неприятное.       — Ну что ж, надеюсь, сегодня вы будете полны сил, — протянула она наконец. — День обещает быть… насыщенным. Особенно если появляются новые… темы для обсуждения.       Амбридж поднялась, прихватив блокнот и чашку, и, как всегда, покинула Большой зал почти неслышно, оставив после себя только запах приторных духов и смутное предчувствие тревоги.       Миа тихо выдохнула:       — Как же она меня бесит…       — Полностью разделяю твои чувства, Миа, но с этим ничего не поделаешь… — произнесла Джейн, крутя в руках чашку с остывшим чаем. — Из-за неё я теперь боюсь даже отправить патронуса Ремусу, чтобы узнать, как он пережил очередное полнолуние…       — Не бойся. Пока мы с Джо принимаем весь удар на себя.       — Ты уверена? — неуверенно спросила Дэвис, взглянув на подругу.       Миа не успела ответить. За их спинами раздался обволакивающий мужской голос, отчётливо чеканящий каждое слово:       — Мисс Миллер, напоминаю, что через десять минут у нас начинается занятие по Зельеварению. И если вы хотите закрыть свою стажировку без проблем… советую вам поторопиться.       Джо, уже привыкшая к внезапным появлениям Снейпа, даже бровью не повела.       — Как скажете, профессор.       Поднявшись из-за стола, она ровным шагом вышла из Большого зала, оставив подруг.

***

      Зал Выручай-комнаты сегодня напоминал нечто среднее между подпольным дуэльным клубом и классом по Защите от Тёмных искусств. Потолок уходил выше обычного, теряясь в полумраке, а по периметру плыли заколдованные свечи, отбрасывая на стены мягкий золотистый свет. Их огоньки дрожали в такт заклинаниям, то и дело вспыхивавшим в воздухе.       Пол устилали специальные маты — после того как Невилл на прошлой неделе особенно неудачно приземлился и едва не выбил себе плечо, Гермиона настояла на дополнительных мерах предосторожности. У одной из стен высилась стопка старых подушек, а в углу сиротливо стоял манекен, на котором за эту неделю уже успели отработать три оглушающих и одно случайное заклинание щекотки.       Гарри стоял в центре зала, уверенно сжимая палочку. За последние недели он заметно изменился: плечи расправились, голос стал твёрже, движения — точнее. Здесь, в Выручай-комнате, он не был ни «мальчиком, который выжил», ни «лжецом из «Ежедневного пророка». Здесь он был лидером. Тем, кому доверяли.       — Сегодня мы вновь сосредоточимся на защите, — произнёс он, и голос разнёсся по залу, отражаясь от каменных стен. — Вы должны уметь действовать быстро в случае нападения. Не ждать, пока противник закончит заклинание. Не надеяться, что кто-то прикроет вас. В реальном бою у вас будет ровно одна секунда. Может, меньше.       Он окинул взглядом собравшихся. За последнюю неделю отряд вырос: к ним присоединились даже тихие студенты из Когтеврана и парочка смелых третьекурсников из Пуффендуя.       — Джастин, ты со мной, — кивнул он ханту из Пуффендуя. — Остальные — разбейтесь по парам. Миа, ты с Джо. Джейн, будешь следить за защитой и блоками у тех, кто работает со щитами впервые.       В толпе закивали. Кто-то уже доставал палочку, кто-то с азартом ставил ставки на победителей сегодняшних импровизированных дуэлей.       Миа взглянула на Джоанну с лёгкой ухмылкой:       — Только не бей меня слишком сильно, ладно? У меня завтра урок с первокурсниками. Не хочу объяснять им теорию трансфигурации с фингалом под глазом.       — Обещать не могу, — хмыкнула Джо.       — Экспеллиармус! — выкрикнула Миа, и красный луч сорвался с кончика её палочки.       — Протего! — Джоанна взмахнула рукой, и перед ней вспыхнул полупрозрачный щит.       Заклинания столкнулись в воздухе. Яркая вспышка осветила их лица. Миа быстро шагнула вбок, крутанулась и метнула Ступефай, но Джо отбила его и почти мгновенно ответила Импедиментой.       Заклинание ударило в пол у самых ног Мии, взметнув облачко пыли.       — Почти, — выдохнула Джо.       — Почти не считается, — отозвалась Миа, восстанавливая равновесие.       Вокруг уже кипели схватки. Рон и Гермиона, тренировавшиеся неподалёку, обменивались короткими, точными заклинаниями. Фред и Джордж, разумеется, превратили свою дуэль в нечто среднее между тренировкой и цирковым представлением, добавляя к заклинаниям разноцветные искры для пущего эффекта. Невилл, стиснув зубы, послал Экспеллиармус в плечо хаффлпаффца — и, когда палочка вылетела из рук противника, на его лице отразилось такое изумление, будто он сам не ожидал, что у него получится.       Комната гудела от заклинаний, смеха, вскриков и ободряющих возгласов. В воздухе пахло озоном и разгорячёнными телами. Свечи мигали в такт вспышкам.       Джейн тем временем обходила пары, поправляя движения учеников.       — Блокируй не запястьем, Крис, плечом веди. Энергия должна идти из центра. Да, вот так!       Спустя полчаса зал уже гудел от напряжения и ярких вспышек заклинаний. Кто-то упал на маты, тяжело дыша; кто-то победил и теперь принимал поздравления, с трудом сдерживая гордую улыбку.       Кульминацией стало упражнение «двое против одного». Гарри сам встал против Джо и Мии. Он вышел в центр зала, встряхнул плечами, размял запястье и ухмыльнулся.       — Готовы? — Он чуть пригнулся, удобнее перехватывая палочку.       — Ага. — Миа подняла палочку. — Надеюсь, у тебя потом найдётся пакет со льдом для синяков, Поттер.       — Посмотрим, кто из нас потянется к нему первым, — парировал он.       — Экспеллиармус! — выкрикнула Джоанна, не дожидаясь сигнала.       Красный луч сорвался с её палочки, но Гарри оказался быстрее. Он отбил заклинание и тут же контратаковал. Три луча пересеклись в воздухе одновременно. Вспышка вышла такой яркой, что ближайшие свечи на мгновение погасли, а по залу прокатилась волна горячего воздуха.       Гарри резко увернулся вправо, едва не упав, и подкатился вбок, уходя с линии атаки. Миа, не теряя темпа, метнула Левикорпус, но Гарри, словно предугадав заклинание за долю секунды до того, как оно сорвалось с её губ, перекатился через плечо и вскинул палочку.       — Вингардиум Левиоса!       Миа ахнула и взмыла в воздух. Пол ушёл из-под ног, мантия взметнулась, волосы рассыпались рыжим пламенем. Она попыталась стабилизироваться, выставить блок, но Гарри уже держал её.       И тут вмешалась Джоанна.       — Протего Тоталум! — выкрикнула она, и мощный щит, сотканный из серебристого света, вклинился между Гарри и Мией. Заклинание левитации разбилось о него, и Миа рухнула на маты.       — Всё! Стоп! — выдохнул Гарри, тяжело дыша и опуская палочку.       Его лоб блестел от пота, рубашка прилипла к спине, а волосы — и без того вечно растрёпанные — теперь торчали во все стороны, словно он только что пережил ураган.       Он обвёл взглядом притихший зал.       — В следующий раз отработаем Патронус.       Он поймал взгляд Мии. Она всё ещё пыталась восстановить дыхание, но всё же нашла в себе силы кивнуть.       После тренировки ученики потянулись к выходу. Уходили тихо, парами и поодиночке, шёпотом обсуждая удачные блоки, неловкие падения и самые яркие моменты сегодняшней дуэли.       Джейн и Миа шли последними, переглядываясь усталыми глазами. Плечи ныли, ладони саднило от крепкой хватки на палочке, но внутри всё равно было тепло.       Джоанна ушла первой ещё десять минут назад, сразу после упражнения. Наскоро попрощалась, буркнув что-то про «кое-какие дела в подземельях», и скрылась за дверью прежде, чем кто-то успел задать лишний вопрос.       — К Снейпу, — негромко сказала Миа.       — Что ему нужно от неё в такое время? — Джейн нахмурилась. Пальцы машинально теребили край мантии — верный признак волнения. — Уже почти полночь.       — Не знаю… — пожала плечами Фокс. — Ты же знаешь Джо. Она ничего не расскажет, пока сама не решит.       — Вот именно это меня и беспокоит, — пробормотала Дэвис.       Они почти дошли до лестницы, когда позади послышались быстрые лёгкие шаги и тихий, но отчётливый голос:       — Джейн, Миа, подождите.       Гермиона догнала их, прищурившись. В её взгляде читалась настороженность и тревога.       — С вами всё в порядке? Я видела вас сегодня за завтраком… выглядели вы, мягко говоря, не очень. А потом Амбридж пялилась на вас всё утро так, будто вытаскивала признания одним взглядом. Что происходит?       Миа устало выдохнула, а Джейн провела рукой по лицу.       — Всё хорошо, — сказала Джейн. — Просто почти не спали.       Гермиона остановилась, скрестив руки.       — И не говорите, что просто не могли уснуть. Я вас знаю. Это что-то другое. Что-то связано с Амбридж?       Миа и Джейн переглянулись. Было очевидно: Гермиона не отстанет. Она слишком умна, наблюдательна и упряма, чтобы принять такую отговорку. И, возможно, была одной из немногих, кому действительно можно довериться.       — Только… — Миа понизила голос почти до шёпота и бросила короткий взгляд в тёмный коридор, проверяя, нет ли кого-нибудь поблизости, — пообещай, что не скажешь Гарри. Ему нельзя знать.       Гермиона нахмурилась, но кивнула.       — Хорошо. Обещаю.       — Мы нашли крестраж, — выдохнула Джейн.       Гермиона округлила глаза. Её губы приоткрылись, но с них не сорвалось ни звука. Она просто смотрела на них так, будто в неё только что попали оглушающим заклинанием.       — Что?! — выдохнула она наконец, и голос сорвался почти на писк. — Где?! Как?!       — В Выручай-комнате, — ответила Миа.       — Это… безумие. — Гермиона покачала головой, словно пытаясь осмыслить услышанное. — И… вы отдали его Дамблдору?       — Да, — кивнула Джейн. — Он подтвердил: это крестраж. И сказал, что нашёл ещё один.       — И что теперь? — приглушённо спросила Гермиона. — Что вы собираетесь делать дальше?       — Пока ничего, — ответила Миа. — Амбридж крепко взяла нас за жабры. Нужно немного затаиться.       Гермиона медленно кивнула.       — Это… разумное решение. Если Амбридж узнает…       — Я не хочу об этом думать, — перебила её Джейн. — Нам пора. И помни: никому ни слова.       — Конечно, — ответила Гермиона. — Иначе и быть не может.       — Доброй ночи, — кивнули ей на прощание Джейн и Миа.       — Доброй ночи…

***

      В коридорах подземелий царила тишина. Джоанна в облике енота шла медленно, будто не хотела нарушать это спокойствие, и всё же сердце у неё стучало слишком громко. С того момента, как Амбридж увидела её в анимагической форме у Северуса в покоях, ей было не по себе разгуливать ночью. Конечно, вчерашняя вылазка была исключением — ведь она была не одна…       «И вообще, что ему от меня нужно?» — мысль не отпускала её весь день, с того самого момента, как он велел зайти после полуночи.       Когда Северус отворил дверь, кабинет встретил её привычным запахом: горькая настойка, сушёные травы, пергамент и нечто едва уловимое, что она давно уже ассоциировала с ним.       — Ты опоздала, — произнёс он, отступая вглубь кабинета и давая ей войти. — На пять минут.       Она скользнула внутрь и тут же сменила облик.       — Уж извините, великий принц зелий, — съязвила она, стягивая мантию и вешая её на спинку стула. — Если бы вы заранее нейтрализовали Филча на моём пути, я бы пришла вовремя. Он, знаете ли, патрулирует подземелья с удвоенным энтузиазмом.       Снейп проигнорировал выпад и закрыл дверь. Щелчок замка прозвучал в тишине особенно громко.       — И вообще… — Джоанна скрестила руки на груди и прищурилась. — Ты же сам сказал, чтобы я больше не приходила к тебе ночью. После того случая с Амбридж. Что изменилось?       Он подошёл ближе. Теперь их разделял всего шаг.       — Придержи язык, Джоанна, — буквально прошипел он сквозь зубы. — Я сказал не шастать сюда без приглашения. Постарайся уловить разницу.       — О, разумеется. — Она даже не пыталась скрыть сарказм. — Мой прошлый визит — это же просто детская прихоть и желание увидеться с бывшим лучшим другом…       Он поджал губы. Ничего не ответил — только смотрел на неё долгим, тяжёлым взглядом, в котором читалось: «Ты договорила? Или мне подождать, пока у тебя закончатся колкости?»       — Что ж… — Джоанна выдержала паузу ровно столько, сколько требовала вежливость, затем демонстративно отвернулась к двери и, взмахнув палочкой, наложила заглушающие чары. Звук за стеной стал плотным, приглушённым, словно сквозь толщу воды. — Говори.       Она снова повернулась к нему, скрестив руки на груди. И только теперь заметила перемену. Взгляд Снейпа стал другим. Не мягче — это слово к нему никогда не подходило. Внимательнее.       Джоанна не успела отступить. Его пальцы неожиданно коснулись её щеки — там, где тянулась свежая царапина после тренировки в Выручай-комнате.       Она резко втянула воздух сквозь зубы и инстинктивно дёрнулась назад.       — Что это? — тихо спросил Северус.       Щека предательски вспыхнула в том месте, которого он коснулся, и Джоанна мысленно выругалась.       — Пустяки, — ответила она быстрее, чем следовало. — Просто царапина.       — А если бы это заметил не я, — перебил он. Его голос стал жёстче. — А Амбридж?       Джоанна выдержала его взгляд, хотя внутри неприятно кольнуло раздражение.       — Северус, — сказала она ровно, — говори, что хотел. Я безумно устала и хочу спать. Давай без нотаций.       — Орден обеспокоен запросами Амбридж в Министерство, — произнёс он уже сухим деловым тоном. — Кингсли перехватил несколько писем. Предмет её особого интереса — ты и твои подруги.       — Это я уже поняла и без тебя.       — Нет, — резко отрезал Снейп. — Не поняла.       — Тогда просвети.       — Она поднимает архивы. Ищет сведения о том, где вы учились, с кем поддерживали связь, где находились последние годы. Уже отправила запросы в Министерство и, насколько мне известно, пыталась получить доступ к старым школьным спискам.       — И что? — Джоанна пожала плечами, хотя внутри всё неприятно похолодело. — Наши легенды выверены до мелочей. Грюм лично всё проверял.       — Грюм, — с плохо скрываемым презрением произнёс Снейп, — страдает клинической формой паранойи. Но даже это не делает его непогрешимым.       Он поднял на неё взгляд.       — А Амбридж, при всей её отвратительности, далеко не глупа. Если почувствует несостыковку — вцепится зубами и не отпустит. И я не удивлюсь, если сегодня ночью возле вашей спальни уже дежурит кто-то из её Инспекционной дружины.       Джоанна молчала, наблюдая за ним исподлобья.       — Мы вообще-то уже не студенты, Северус, — заметила она спустя пару секунд, позволяя себе лёгкую усмешку. — Нам разрешено патрулировать коридоры наравне с преподавателями. Формально мы ничего не нарушаем.       — Формально, — с неприятной мягкостью повторил Снейп, — Министерство тоже «заботится» о безопасности школы. Для Амбридж правила существуют ровно до тех пор, пока они ей выгодны.       Джоанна отвела взгляд к полкам с ингредиентами, будто разговор уже начал её утомлять.       — Будьте осторожнее, — продолжил он тише. — Следите за тем, с кем разговариваете. Как разговариваете. И особенно — что говорите самой Амбридж. Она не задаёт вопросы напрямую, если может этого избежать.       — А предпочитает копаться в человеке исподтишка, — закончила Джоанна. — Я поняла. Она уже приходила к Мие.       Взгляд Снейпа стал острее.       — И что ответила Фокс? — спросил он быстро. — Надеюсь, у неё хватило здравого смысла не выдать себя?       — Нет, что ты. — Джоанна всплеснула руками с самым серьёзным выражением лица. — Она рассказала ей всё. И об Ордене, и о тайных собраниях, и о том, как мы помогли Сириусу обрести свободу. Отдала полный список участников. В двух экземплярах. Один — лично для министра.       Снейп замер. Его лицо и без того бледное теперь казалось высеченным из мрамора. Он смотрел на неё, и в его взгляде читалось одновременно желание убить и что-то ещё, то, чего Джоанна не смогла расшифровать до конца.       — Твоё чувство юмора, — произнёс он наконец, — неуместно. Как всегда.       — Успокойся. — Она пожала плечами. — Миа ничего не сказала. Прикинулась растерянной дурочкой, когда разговор зашёл о Гарри и Сириусе. Амбридж вроде бы отступила.       — Если бы Амбридж отступила, — холодно произнёс Снейп, — я бы не тратил своё время на этот разговор.        Он выдержал паузу. Джоанна не отвела взгляда.       — Связь с Орденом вы больше не поддерживаете. Никаких писем. Никаких Патронусов. Если нужно передать сведения — докладываете строго через меня.       — Через тебя? — Она приподняла бровь.       — Через меня, — отчеканил он. — Информатор с вашей стороны — ты. Я передаю дальше. Это не обсуждается. Тебе ясно?       Джоанна медленно выдохнула. Холодная волна пробежала вдоль позвоночника — не страх, нет. Скорее неприятное осознание того, насколько серьёзно всё становилось. Если Северус перестал язвить и начал отдавать приказы таким тоном — дело действительно дрянь.       — Ясно, — коротко ответила она.       Снейп ещё несколько секунд смотрел на неё своим тяжёлым, изучающим взглядом, будто пытался понять, насколько она вообще способна воспринимать опасность всерьёз. Потом неожиданно отвернулся. Молча прошёл к дальнему стеллажу, где ровными рядами стояли флаконы с зельями. Его длинные пальцы быстро скользнули вдоль этикеток, безошибочно находя нужную.       — Вернёмся к твоей царапине.       — Я же сказала — пустяки, — начала было Джоанна, но он уже откупорил пробку.       — Замолчи.       Голос прозвучал негромко, но настолько резко, что она действительно замолчала. Он уже стоял рядом, открывая небольшой тёмный флакон. Запах бадьяна она узнала сразу.       Снейп капнул немного зелья на пальцы и быстрым, точным движением коснулся её щеки. Прохладная жидкость обожгла кожу лёгким покалыванием.       — Ай… — Джоанна поморщилась скорее от неожиданности, чем от боли.       — Поразительная стойкость, — сухо заметил он.       Царапина затягивалась прямо на глазах. Краснота исчезла, кожа снова стала ровной, будто ничего и не было. Снейп закупорил флакон с привычной аккуратностью.       — Бадьян, — пробормотала Джоанна. — Какая трогательная забота.       — Не льсти себе, — тут же отрезал он. — Вы и так привлекаете слишком много внимания… а следы на лице…       — Спасибо, — перебила его Джо.       Снейп слегка нахмурился, будто само слово прозвучало здесь неуместно.       — Что?       Она подняла на него взгляд. В кабинете было тепло от огня в камине, но между ними всё равно ощущалась старая, въевшаяся в кости прохлада, которую не могли стереть ни годы, ни война, ни редкие моменты вроде этого.       — Я сказала: спасибо, — медленнее повторила Джоанна. — За предупреждение. За зелье. Ты ведь сам решил нанести его, потому что прекрасно знал: я забуду.       — Разумеется, — холодно ответил он, словно речь шла о чём-то совершенно очевидном и не стоящем обсуждения.       Несколько мгновений Северус молчал, изучая её взглядом так пристально, что Джоанне захотелось отвернуться.       — Ты плохо выглядишь, — произнёс он наконец.       Она моргнула.       — Вот это сейчас было почти похоже на заботу.       — Это было похоже на наблюдательность, — немедленно отрезал Снейп. — Ты вымотана.       Джоанна уже открыла рот для очередной колкости, но так и не нашла слов. Возможно, потому что он был прав. Последние недели они держались исключительно на упрямстве, кофеине и постоянном напряжении.       Снейп продолжал смотреть на неё внимательно и неприятно проницательно.       — Когда ты в последний раз спала больше четырёх часов?       — Не помню.       — Предсказуемо. — Он произнёс это почти устало. Затем медленно выпрямился. — И, разумеется, вместо сна ты бегаешь по школе среди ночи, посещаешь подпольные собрания и таскаешься по коридорам в облике енота.       — Это прозвучало осуждающе. — Джоанна невольно фыркнула.       Северус раздражённо дёрнул уголком губ — едва заметно, но она успела уловить это движение.       После этого снова повисла тишина.       Тяжёлая. Неровная. Из тех, что годами копятся между людьми, которые когда-то знали друг друга слишком хорошо. Огонь тихо потрескивал в камине. Где-то в глубине подземелий глухо шумели трубы.       Джоанна вдруг поймала себя на мысли, что не помнит, когда они в последний раз оставались наедине вот так — без криков, без взаимных обвинений, без необходимости немедленно защищаться. И, возможно, именно поэтому ей стало не по себе.       — Мне пора, — сказала она наконец.       Снейп не ответил сразу. Он смотрел на неё ещё несколько секунд, будто что-то взвешивал про себя, а потом коротко кивнул.       Подойдя к стулу, Джоанна накинула мантию и машинально потянулась к капюшону, но замерла, почувствовав на себе его взгляд. Северус снова смотрел внимательно. Слишком внимательно.       — Что?       — Ты дрожишь.       — В подземельях холодно, — раздражённо выдохнула она.       — Ложь.       Джоанна отвела глаза первой.       Снейп медленно подошёл к шкафу с зельями, взял маленький тёмный флакон и протянул ей.       — Укрепляющее, — коротко пояснил он. — По три капли перед сном.       Она не спешила брать.       — Северус…       — Не вынуждай меня повторять дважды.       — Спасибо, — коротко ответила она, принимая флакон из его рук.       Их пальцы соприкоснулись лишь на мгновение, но Джо почувствовала, как это касание отдалось странным тянущим чувством в груди.       «Нет-нет-нет… только не это», — тут же проскользнула мысль.       Она поспешно убрала склянку во внутренний карман мантии и прошла к двери.       — Джоанна, — произнёс он, когда её рука уже легла на дверную ручку.       Она обернулась через плечо. Он не двинулся с места. Стоял, сцепив руки за спиной, и смотрел на неё с тем же непроницаемым выражением, с каким смотрел всегда.       — Патрули обходят третий этаж в полночь и в три. Если пойдёшь через восточную лестницу — ни с кем не столкнёшься.       — Принято к сведению, — ответила она, стараясь держать голос как можно ровнее, и ушла из его покоев, не прощаясь.