Время, назад! (ремейк)

      Стук в дверь.       Сириус приоткрыл глаза, не сразу осознавая, откуда донесся звук. В комнате стояла густая тишина, нарушаемая лишь воем ветра. Мужчина приподнялся на локтях, всё ещё щурясь от остатков сна, и повернул голову туда, где лежала Миа. Её дыхание было ровным, лицо расслабленным: рыжие волосы разметались по подушке, губы чуть приоткрылись, ресницы едва заметно подрагивали во сне.       «Может, показалось», — подумал Сириус, опускаясь обратно на подушку.       Он инстинктивно прижал Мию ближе, будто желая отгородиться от внешнего мира, способного нарушить этот редкий момент покоя. Её тёплое, податливое тело прильнуло к нему, и Сириус уже почти снова провалился в дрёму, когда стук повторился. На этот раз проигнорировать его было невозможно.       — Миа, — шепнул он, скользнув губами по её виску. — Кто-то у двери.       Она недовольно зашевелилась, сморщила носик и натянула плед до подбородка.       — Что там ещё? — пробормотала она сквозь сон; голос прозвучал хрипло и недовольно.       Сириус выскользнул из-под пледа. Босые ступни коснулись холодного пола, и он едва заметно поморщился. Накинув на плечи халат, он шагнул к двери и распахнул её.       В проёме стоял Гарри. Растрёпанный, бледный, в мятой пижаме. Он выглядел так, будто не спал ни минуты. Чёрные волосы торчали во все стороны сильнее обычного, глаза тревожно блестели в полумраке. Он сжал кулаки, словно собирался постучать ещё раз, но не успел.       — Прости, — выпалил он почти шёпотом. Слова посыпались быстро, сбивчиво, будто он боялся, что его не дослушают. — Я знаю, ты говорил не шататься ночью по дому, просто… я…       Он осёкся. Взгляд метнулся за плечо Сириуса, в полумрак комнаты, где на кровати, закутанная в плед, сидела Миа. Потом на самого Сириуса, на его растрёпанный вид, на небрежно запахнутый халат. До Гарри медленно, но верно дошла вся картина, и лицо его мгновенно стало пунцовым — от шеи до самых корней волос.       Сириус едва удержался от усмешки.       — Расслабься, — тихо сказал он. — Мир не рухнул от того, что взрослые люди спят в одной комнате.       Гарри окончательно смутился и поспешно уставился куда-то в стену рядом с дверью.       — Я заглянул в комнату, где живут Миа, Джо и Джейн, но там была только Джо, и… в общем… — он запнулся и выпалил последние слова почти скороговоркой, — она сказала, что Миа у тебя.       Сириус приподнял бровь. Просьба крестника, конечно, его удивила. Зачем ему понадобилась Миа в такой час? Не он сам. Именно Миа. Это было… необычно. И где-то глубоко внутри шевельнулось что-то похожее на укол ревности — не злой, не собственнический, а скорее недоумённый. Но мучить расспросами он не стал. Гарри выглядел так, будто одно лишнее слово могло его сломать.       — Да. Подожди секунду.       Сириус чуть прикрыл дверь и обернулся. Миа уже сидела на кровати. Вид у неё всё ещё был заспанный, но стоило ей увидеть выражение его лица, как остатки сонливости исчезли.       — Что случилось?       — Гарри.       Парень отвёл глаза, словно ему было неловко стоять здесь, в дверях их спальни. Но Миа сама просила его: если он снова увидит что-то, сразу прийти к ней.       Когда дверь вновь распахнулась шире и Гарри увидел её — уже в джинсах и наспех накинутой рубашке своего крёстного, слишком большой и сползавшей с плеча, — ему захотелось провалиться сквозь землю. Лучше бы он вообще не приходил. Лучше бы разбудил Рона. Или Гермиону. Или просто лежал и смотрел в потолок до рассвета.       — Гарри? — тихо позвала она.       Он перевёл взгляд на неё. И сразу понял: она уже всё заметила. Тревогу. Напряжение. Тот самый затравленный взгляд, который появлялся у него после видений.       Её голос стал мягче:       — Ты выглядишь… как тогда.       Гарри сглотнул. Ком в горле стоял такой плотный, что он едва мог дышать. Миа шагнула ближе и остановилась в полушаге от него.       — Опять был змеёй?       На секунду в коридоре повисла тишина.       Гарри медленно кивнул.       Сириус напрягся, скрестив руки на груди. Его взгляд метался от Мии к Гарри. В голове никак не укладывалось, почему крестник пришёл с этим видением именно к ней. Почему она так сосредоточена и встревожена.       — Что ты видел? — тихо спросила Миа, не обращая внимания на Сириуса. Она буквально чувствовала, как он прожигает её взглядом.       Гарри провёл ладонью по лицу, словно пытался стереть остатки кошмара. Он выглядел измученным. Выжатым.       — Мы можем… поговорить наедине?       Вопрос будто был адресован не только ей. Гарри быстро перевел взгляд с Мии на Сириуса. Он понимал, что крёстный может отреагировать очень непредсказуемо: Блэк не любил, когда от него что-то скрывали.       — Ну идите… секретничайте, — с явным подозрением и недовольством ответил Сириус. — Только в ту комнату.       — Я помню, Сириус, — мягко ответила Миа, положив ладонь Гарри между лопаток.       Парень едва заметно вздрогнул от этого прикосновения.       Сириус остался стоять в дверях. Он слишком внимательно смотрел им вслед. На Гарри, бледного, дёрганого, снова похожего на загнанного зверёныша. На Мию, внимательную, сосредоточенную, будто слишком готовую к подобному. И чем дольше он наблюдал за ними, тем сильнее внутри поднималось странное ощущение, что между этими двумя уже давно существует какой-то разговор, в который его не пускают. Это раздражало. Но куда сильнее тревожило.       Миа обернулась уже у лестницы. И, конечно же, сразу поняла по лицу Сириуса, что творится у него внутри. Она покачала головой — коротко, едва заметно, — этим движением словно говоря: «Не сейчас». Но знала, что, когда вернётся, уйти от объяснений уже не получится.       Гарри, шагая рядом с ней по тёмному коридору, чувствовал, как сердце начинает биться где-то в горле. Он не хотел создавать проблемы. Тем более — между ними.       Перед глазами вдруг слишком ясно всплыло первое занятие окклюменцией. Снейп. Его холодный голос. И то, как он безжалостно полоснул в ссоре Мию её собственными воспоминаниями о Сириусе — вспышками его злости. И сейчас Гарри совсем не хотелось снова становиться причиной чего-то подобного.       Но было уже поздно.       Они устроились в комнате, где Сириус и Миа проводили ночи в разговорах, когда она только появилась на Гриммо. Гарри сел в кресло. Ссутулившись, он уперся локтями в колени, будто держать спину прямо сейчас было для него непосильной задачей. Миа встала напротив и посмотрела на него. Она не торопила. Просто ждала.       — Извини, Миа…       Она нахмурилась. Брови сошлись на переносице.       — За что ты просишь прощения? — сразу спросила ведьма.       Гарри неловко дёрнул плечом. Он по-прежнему не смотрел ей в глаза, предпочитая изучать узор на старом ковре.       — Я знаю, что вы с Сириусом иногда… ну… ругаетесь.       — Брось, Гарри, это сейчас тревожит меня меньше всего. — Она присела перед ним на корточки, чтобы оказаться с ним на одном уровне. — Мне нужно понять, что тебя так напугало. И будет лучше, если я увижу это твоими глазами. Ты не против?       Он кивнул, разрешая ей вторгнуться в свое сознание, выпрямился, положил руки на подлокотники и зажмурился, уже предчувствуя всем нутром неприятное ощущение, которое останется после этого ментального контакта.       Миа встала, вытянула вперёд руку с палочкой и уверенно произнесла заклинание:       — Легилименс.       Мир на секунду растворился.       Она скользнула в его сознание легко, будто прыгнула в тёплую воду. Его разум был открыт перед ней, словно книга: читай не хочу. Но ей требовалось последнее воспоминание, последняя игра его разума. Боль в шраме — острая, пульсирующая, растекающаяся по всему черепу. Тень. Чей-то шёпот.       И вдруг всё сжалось, замерло и выстроилось в кристально чёткую картину.       Миа оказалась в большом тёмном помещении. Каменные стены, высокие арки. Почти глухую тишину разрывал леденящий душу голос.       И его обладатель поверг Мию в шок.       Волан-де-Морт.       Худой, почти прозрачный, как сама смерть. Лицо — змеиное, губы почти отсутствуют. Глаза — две узкие щели, сверкающие рубиново-красным. Рядом с ним стояли трое людей в плащах.       «Пожиратели», — тут же поняла Миа.       — Ваш план не сработал! Я только потерял время, — медленно произнёс Волан-де-Морт, вкладывая в каждое слово ледяной яд. — Мне нужно оно. Я не знаю, как вы это сделаете, но вы достанете мне его!       — Мы могли бы… — начал кто-то, но Тёмный Лорд поднял палец.       — Люциус, — холодно отрезал он. — Вся ответственность на тебе. Любыми способами достань мне его из Отдела Тайн.       Миа почувствовала, как где-то в глубине сна Гарри дёрнулся. Он видел это. Чувствовал. Был частью происходящего. Всё увиденное волнами отражалось в его сознании — голос Волан-де-Морта звучал внутри, как чёрный зов.       Внезапно Волан-де-Морт замер. Его голова медленно повернулась, алые глаза уставились куда-то в пустоту — туда, где в этом чужом сознании находилась Миа.       Комната на Гриммо вернулась рывком, будто её швырнули обратно в собственное тело с огромной высоты. Воздух ударил в лёгкие слишком резко. В ушах зазвенело.       Гарри тяжело откинулся на спинку кресла, жадно хватая ртом воздух. Лицо его блестело от испарины, пальцы судорожно вцепились в подлокотники.       Миа схватилась за грудь, чувствуя, как не хватает воздуха, как сердце неудержимо грохочет, готовое вот-вот проломить рёбра. На секунду ей показалось, что пол под ногами исчезает. В глазах резко потемнело, к горлу подкатила тошнота. Мир качнулся. Она успела ухватиться за край стола, чтобы не упасть. Машинально провела рукой по волосам, пытаясь прийти в себя, но пальцы заметно дрожали.       Мерлин. Она никогда прежде не чувствовала чужое сознание настолько… тяжёлым.       — Вот дерьмо, — тихо произнесла она.       Гарри, тяжело дыша, поднял на неё глаза. В них всё ещё отражался страх, но вместе с ним — отчаянная надежда, что она сможет объяснить, что только что произошло.       — Что это, Миа? — спросил он почти шёпотом. — Это было… оно было настоящим, да? Не просто сон?       Она не ответила сразу. Только смотрела куда-то мимо него, всё ещё пытаясь избавиться от ощущения, будто ледяной голос Волан-де-Морта продолжает звучать у неё в голове.       «Отдел Тайн… Волан-де-Морт пытается завладеть пророчеством… но у него не выходит, потому что его способен взять только тот, о ком оно гласит. Поэтому он рано или поздно пошлёт Гарри видение о Сириусе и загонит парня в ловушку… что грозит…»       Миа резко отвела взгляд.       Нет. Сейчас нельзя об этом думать.       — Гарри… — она с трудом сглотнула, заставляя себя сосредоточиться на нём. — Эти коридоры во сне, которые ты видишь… я уверена, что они связаны с этим сном.       Она медленно прижала пальцы к вискам, пытаясь унять пульсирующую боль. Голова раскалывалась, будто кто-то медленно и неумолимо сжимал её в тисках.       — Ты думаешь, что это Отдел Тайн? — всё ещё переводя дыхание, спросил Гарри.       Миа не успела ответить. Перед глазами поплыло еще сильнее.       — Миа… Тебе плохо? — парень подскочил, перехватил её за руку, заметив, что она вот-вот потеряет сознание, и осторожно усадил в кресло, сам при этом выглядя до ужаса встревоженным. — Может, воды?       — Да… пожалуй, да, — прошептала Миа. Губы у неё побелели.       Она опустила голову на руки, вплетая пальцы в волосы и пытаясь заглушить гул в голове. Казалось, будто само дыхание Волан-де-Морта всё ещё звучало в её ушах. В груди было тяжело, словно кто-то положил на рёбра бетонную плиту, а в животе неприятно холодило.       — Я сейчас вернусь, — коротко бросил Гарри через плечо.       Он поспешно выскочил за дверь, и комната на миг утонула в тишине, нарушаемой лишь неровным дыханием Мии. Она закрыла глаза, пытаясь унять дрожь в пальцах, и вдруг почувствовала движение в дверном проёме.       Собравшись с силами, Миа приподняла голову и заметила там маленькую сгорбленную фигуру Кикимера. Его глаза-бусинки сверкали в полумраке. Он смотрел на неё долго, слишком внимательно, и впервые в этом взгляде не было злобы.       Только… тревога?       — Хозяйка… — едва слышно проскрипел он, но больше ничего не сказал. Его уши дёрнулись, и в следующий миг он исчез с мягким хлопком.       Миа нахмурилась.       «Что он сказал?»       Но Кикимер уже исчез.       Комната снова опустела.       Миа ещё несколько секунд смотрела туда, где он только что стоял, пытаясь понять, не послышалось ли ей.       «Хозяйка? С каких пор Кикимер вообще…»       Додумать мысль она не успела.       Дверь снова распахнулась.       На пороге появился Сириус.       «Вот блять…» — обречённо подумала Миа и попыталась выпрямиться в кресле, приняв максимально невозмутимый вид, но тело не слушалось.       — Миа? — голос Сириуса был хриплым, почти сорванным. Он шагнул в комнату, быстро захлопнув за собой дверь. — Что с тобой?       Она подняла на него уставший, затуманенный взгляд и попыталась улыбнуться.       Улыбка вышла жалкой.       — Всё в порядке… — слова прозвучали едва слышно и слишком неубедительно.       Сириус тут же оказался рядом, опустился перед креслом на одно колено и осторожно коснулся её руки. Его пальцы были горячими, почти обжигающими, и этот контраст с её ледяной кожей заставил его нахмуриться ещё сильнее.       Серые глаза внимательно, придирчиво скользнули по её лицу. Губы, на которых ещё несколько часов назад играла счастливая улыбка, теперь казались почти бескровными. Голубые глаза потускнели, став похожими на ледяную кромку озера. Да и сама она была белее простыни.       Он держал её ладонь в своей и чувствовал, как Миа пытается обхватить его пальцы, но ей не хватает на это сил.       — Нет, — тихо, но жёстко сказал он. — Это ни черта не нормально.       В голосе уже проступило знакомое напряжение.       — Кикимер сказал, что ты едва держишься на ногах.       Миа моргнула.       — Кикимер? — переспросила она, не скрывая удивления.       «Он увидел моё состояние и решил сходить за помощью? Это что-то новое…»       Сириус лишь крепче сжал её ладонь.       — Забудь сейчас про Кикимера, — отрезал он слишком быстро. — Лучше скажи, что произошло. Ты опять наткнулась на что-то в доме? Где Гарри?       — Он ушёл на кухню за водой, — коротко ответила она.       На второй вопрос отвечать совершенно не хотелось. После легилименции мысли всё ещё путались, в висках пульсировала тупая боль, а внутри оставалось липкое ощущение чужого присутствия. Будто тень Волан-де-Морта до сих пор стояла где-то за её спиной.       Сириус подался вперёд, приблизившись почти вплотную. Его взгляд оставался цепким и встревоженным.       — Миа.       Он произнёс её имя негромко, но в этом тоне уже слышалось предупреждение: не уходи от ответа.       Миа хорошо знала эту интонацию. Он не позволит ей увильнуть.       Устало прикрыв глаза, она выдохнула:       — Это не сущность. И не проклятие.       Она сглотнула. Горло пересохло, и ей отчаянно захотелось той самой воды, за которой ушёл Гарри. Но даже если бы стакан сейчас стоял перед ней, она сомневалась, что смогла бы сделать хотя бв глоток из-за жуткой тошноты.       — Это… последствие.       — Последствие чего? — нетерпеливо спросил Сириус.       Признаться вслух оказалось тяжелее, чем она ожидала. Будь её воля, Миа вообще никогда не поднимала бы эту тему. Но отступать было уже некуда.       — Проникновения в сознание Гарри.       Тишина наступила мгновенно.       Сириус замер.       Каждая мышца в его теле словно окаменела, пока он пытался переварить услышанное.       — Что? — только и смог выдавить он.       Миа заставила себя открыть глаза. Это далось тяжело, но она должна была видеть его лицо. Должна была встретить его взгляд, каким бы он ни был.       — Да, — сказала она тихо. Голос прозвучал бесцветно, обессиленно. Она откинула голову на спинку кресла, чувствуя, как та гудит, словно пустой котёл. — Ты же знаешь… моя мама была сведущей в этом. Окклюменция… легилименция… Я унаследовала эту способность. Могу… входить в чужое сознание.       Сириус продолжал смотреть на неё неподвижно, не перебивая.       — Дамблдор знал, — продолжила она, понимая, что хуже уже не будет. — Когда Гарри увидел тот сон… с Артуром… директор попросил меня обучить его этому, чтобы… он мог защитить свой разум.       Взгляд Сириуса стал тяжёлым, непроницаемым. Казалось, Блэк даже перестал дышать.       Миа, чувствуя, как тишина становится невыносимой, снова закрыла глаза и прошептала:       — Скажи хоть что-нибудь…       Его голос прозвучал глухо, сдавленно, словно каждое слово приходилось проталкивать через ком в горле:       — Сколько ты собиралась скрывать это от меня?       Она поняла, о чём он спрашивает. Не «как давно ты этим занимаешься», а «как долго ты собиралась молчать».       От этого стало ещё горше.       — Если ты про дар, — она попыталась усмехнуться, но усмешка вышла жалкой, — то, возможно, и всю жизнь. Да и не так уж я сильна в нем, — честно призналась она. — А про занятия с Гарри… просто не было времени рассказать.       Его челюсть едва заметно напряглась — желваки заходили ходуном. Миа видела, каких усилий ему стоит держать себя в руках.       Он отвернулся на секунду — резко, почти рывком — и тяжело выдохнул через нос, будто пытался вытолкнуть из лёгких что-то ядовитое.       Потом снова посмотрел на неё.       И теперь в серых глазах бушевало слишком многое сразу: тревога, злость, страх.       Страх за неё.       — Если ты говоришь, что не сильна, — прищурился Сириус, — как тогда можешь его учить? Окклюменция — это не школьный предмет, Миа. Этому нельзя научиться по учебнику. Или…       Он осёкся.       В его глазах мелькнула догадка, которой она боялась больше всего, потому что после неё придётся сказать ещё более неприятную правду.       — Или Дамблдор помогает тебе? — закончил он, и его голос стал на тон ниже.       Она прекрасно понимала последствия своего ответа. Знала и всё равно должна была сказать.       Потому что, если уж начинать этот разговор, договаривать нужно до конца.       Полуправда сейчас была бы хуже любой лжи.       Миа открыла глаза и, глядя прямо на Сириуса, сказала ровно, спокойно, будто ступая по минному полю:       — Не Дамблдор. — Она выдержала короткую паузу. -А Снейп.       Она не ошиблась.       Воздух в комнате сгустился так, что, казалось, его можно было резать ножом.       Лицо Сириуса изменилось в одно мгновение. Только что перед ней был мужчина, который с тревогой и нежностью смотрел на неё, боясь за её жизнь. Теперь же на неё смотрел тот самый человек, которого она уже видела однажды, когда попросила сохранить комнату Регулуса.       — Нет, — произнёс он с коротким неверящим смешком. — Нет, подожди.       Сириус резко поднялся на ноги. Так резко, будто её слова ударили его физически. Отошёл к окну, запустил пальцы в волосы.       У Мии хватило сил лишь на то, чтобы тяжело выдохнуть и закатить глаза. Она проклинала своё бессилие и одновременно была ему благодарна. Проклинала, потому что не могла встать, не могла говорить в полный голос, не могла встретить его гнев лицом к лицу так, как привыкла. Благодарила, потому что реакция Сириуса не вызвала в ней ровным счётом ничего из того, что она испытывала раньше в подобные моменты. Ни страха, ни сжимавшей её в прошлый раз дрожи, ни желания оправдываться. Лишь глухую, вязкую усталость и желание пережить эту очередную ссору, а потом уйти спать. К себе. В надежде, что Джо не задаст сотню вопросов. Впрочем, та и не стала бы — деликатность Джоанны была одним из немногих благословений в этом доме.       Хотя… сказать, что она ничего не чувствовала, было бы нечестно.       Она ведь не делала ничего плохого. Она защищала Гарри. Делала то, что должна была делать, то, что было правильно, то, что в конечном счёте могло спасти ему жизнь. Но Сириус сейчас наверняка вывернет всё так, будто она величайший предатель всех времён, будто вступила в сговор со Снейпом за его спиной, будто каждое её решение было продиктовано чем угодно, кроме заботы о его крестнике.       От этой мысли становилось тошно. Горько, муторно, беспросветно.       Как же ей сейчас было отвратно.       — Подожди… — медленно произнёс Блэк. Он всё ещё стоял к ней спиной и смотрел в тёмное окно. — То есть ты скрывала от меня, что умеешь лазить людям в головы… и позволила Снейпу копаться в голове Гарри? Снейпу. Ты сейчас серьёзно?       «Блять, мне не нужно читать твои мысли, чтобы понять ход твоих рассуждений. Браво, Сириус. Именно так я и думала, что ты это воспримешь».       — Сириус… — устало выдохнула она.       Она даже не знала, что сказать дальше. Оправдываться? Успокаивать его? Нет, увольте. Она не собиралась извиняться за то, что не считала ошибкой. Хватит с неё. Она и так выложила все карты на стол — честно, без утайки, — а теперь пусть он сам решает, что с ними делать.       — Нет, Миа, молчи! — повысил он голос. — Ты знала, кто такой Снейп. Ты прекрасно знаешь, как он относится к Гарри…       — Я была рядом во время занятий. — Она устало потёрла виски.       — Да плевать! — резко бросил Сириус. — Эта скользкая сволочь вообще не должна была приближаться к нему!       Он принялся ходить по комнате быстрыми, рваными шагами, как загнанный зверь.       — Мерлин… — Он резко остановился, повернулся к ней, и в его взгляде было почти обвинение. — Ты хоть понимаешь, как это звучит со стороны? Дамблдор отправляет моего крестника к Снейпу, а ты этому потворствуешь?       Миа открыла рот, собираясь ответить, но именно в этот момент дверь тихо скрипнула.       Гарри застыл на пороге со стаканом воды в руках.       Он услышал крик Сириуса ещё в коридоре. И теперь выглядел так, будто всерьёз раздумывал, не сбежать ли обратно.       Его взгляд метнулся к Мие — бледной, сидящей в кресле, — потом к крёстному, напряжённому до предела. Воздух буквально искрил.       — Я… принёс воду, — неловко сказал Гарри, будто сам понимал, насколько нелепо это звучит сейчас.       Сириус резко замолчал.       Гарри, стараясь двигаться как можно тише, подошёл к Мие и протянул ей стакан.       — Это я попросил её, — неожиданно твёрдо произнёс он.       Сириус перевёл на него взгляд.       — Гарри… — качнула головой Миа.       — Нет, это правда, — быстро перебил тот, заметно нервничая, но всё-таки продолжая. — Я сам попросил её не говорить тебе.       Сириус молча уставился на него.       — Потому что знал, как ты отреагируешь, — продолжил Гарри уже быстрее. — Но она всё равно собиралась рассказать.       — Гарри, хватит, — устало произнесла Миа, прикрывая глаза.       — Нет, не хватит, — резко ответил он. — Это была моя идея.       Сириус коротко усмехнулся и мотнул головой.       — Правда?       — Да.       — Ну тогда всё отлично, — отрезал Сириус, поджав губы. — Раз Гарри так решил, значит, можно спокойно тащить Снейпа…       — Не начинай, — устало бросила Миа.       — Нет, это ты не начинай! — тут же вспыхнул он.       — Слушай. — Она с усилием поднялась из кресла и поставила стакан на столик с глухим стуком. — Я перед тобой ни в чем не виновата. Кроме того, что не сказала тебе раньше. За это — извини. Правда. Я должна была рассказать.       Она подняла на него голубые глаза, сейчас казавшиеся почти стальными из-за решимости, горевшей в них вопреки усталости.       — Всё остальное я делала не для того, чтобы тебя предать. А для того, чтобы защитить Гарри. И если бы мне пришлось выбирать снова, я бы сделала тот же выбор.       Она выдержала короткую паузу.       — Я сказала всё, что хотела. А теперь… я действительно иду спать.       Она сделала шаг. Потом ещё один. Её рука уже коснулась дверного косяка — тонкие пальцы легли на старое потрескавшееся дерево, — когда мир покачнулся.       Комната поплыла в сторону, пол ушёл из-под ног, и Миа успела лишь на долю секунды осознать, что падает. Колени подкосились беззвучно, почти мягко, будто кто-то одним движением выдернул из неё последние крупицы сил, которые она так отчаянно собирала по всему телу.       Последнее, что она помнила, — крик Сириуса. Он звал её по имени. А потом всё исчезло.       Отголосок его голоса растворился в тишине. И среди неё появился чей-то силуэт. Он приближался медленно, бесшумно. Ей не нравился этот облик.       Миа попыталась пошевелиться и не смогла.       Ноги будто приросли к ледяному каменному полу, руки не слушались, тело онемело, превратившись в неподъёмную статую. Она могла только стоять и смотреть, как он подходит всё ближе.       Шаг.       Ещё шаг.       Длинная, белая, неестественно тонкая рука поднялась, будто он собирался коснуться её лица.       — Глупая девчонка. Думала, я не замечу? Думала, я не почувствую?       В его глазах не было зрачков — только красный, пульсирующий огонь.       Миа лихорадочно пыталась сдвинуться с места, но все попытки были тщетны.       Он протянул к ней руку. Длинные, паучьи пальцы почти коснулись её щеки.       — Миа…       Но теперь ее позвал уже другой голос.       «Сириус…» — мгновенно узнала она.       — Эй. Давай, посмотри на меня.       Она снова почувствовала тёплый воздух комнаты. Попыталась открыть глаза, но не смогла. Голова пульсировала тупой, тяжёлой болью, особенно справа — чуть выше брови, там, куда пришёлся удар. От этой боли к горлу подкатывала тошнота.       Миа тихо застонала и слабо дёрнулась.       — Всё нормально, всё нормально, — тут же быстро сказал Сириус. — Не двигайся.       Тёплая ладонь осторожно коснулась её щеки. Руки у него дрожали. Она чувствовала это даже сквозь мутное полузабытьё.       — Свет… — едва слышно выдохнула она, потому что даже сквозь закрытые веки он резал глаза, усиливая головную боль.       — Погаси, — резко бросил Сириус куда-то в сторону.       Она услышала, как Гарри тихо прошептал:       — Нокс.       Стало легче. Совсем немного.       Миа наконец смогла приоткрыть глаза.       Первое, что она увидела, — лицо Сириуса. Бледное.       Он сидел прямо на полу рядом с ней, одной рукой придерживая её голову, второй всё ещё прижимая что-то к её виску — видимо, полотенце.       В серых глазах застыло выражение, которое она не могла описать иначе как чистый, незамутнённый ужас. Он выглядел так, будто сам едва держался: губы сжаты в тонкую линию, на лбу испарина, волосы в полном беспорядке. Но всё его внимание было сосредоточено только на ней.       — Вот так, — почти шёпотом выдохнул он, заметив, что она пришла в себя. — Хорошо. Хорошо…       В голосе прозвучало столько облегчения, что Миа невольно нахмурилась.       Гарри маячил чуть поодаль, напряжённый, с таким видом, будто ждал, что она снова отключится в любую секунду.       — Ты нас напугала, — тихо сказал он.       Миа попыталась ответить, но стоило ей чуть пошевелиться, как голову пронзила новая вспышка боли.       Она резко втянула воздух сквозь зубы.       Сириус тут же наклонился ближе.       — Тише. Не надо.       Его пальцы осторожно убрали волосы с её лба.       И только сейчас Миа заметила кровь у него на рукаве. Несколько тёмных пятен.       Она медленно моргнула, пытаясь сфокусироваться. C ужасом обнаружила, что не понимает, почему лежит на полу этой комнаты. Почему вообще здесь оказалась.       Поэтому начала с самого очевидного.       — Я… ударилась? — хрипло спросила она.       Гарри нервно переглянулся с Сириусом.       Очень плохой знак. Будто «ударилась» было слишком мягким определением.       Она не знала, как влетела головой в дверную ручку. Не знала, как Сириус, не успев её поймать, в следующее мгновение уже оказался рядом. Не знала, как Гарри вылетел из комнаты словно ошпаренный за полотенцем, едва не разбудив Рона. И уж тем более не догадывалась о тех мучительных минутах, пока они ждали, что она придёт в себя.       — Немного, — быстро ответил Сириус.       — «Немного», — мрачно повторил Гарри себе под нос.       Сириус метнул в него предупреждающий взгляд.       Гарри тут же отвёл глаза, но было поздно — Миа уже всё поняла.       Она прикрыла веки, но даже это движение оказалось утомительным.       Память снова возвращалась.       Вечер в комнате Сириуса. Она сидела на подоконнике. Всё было хорошо…       Как же она оказалась здесь?       «Думай дальше», — приказала себе Миа.       Она уснула в его объятиях.       А потом?..       «Гарри. Гарри стоял на пороге».       Проникновение в сознание. Присутствие Волан-де-Морта. Его взгляд, обращённый прямо на неё.       Кикимер.       Сириус.       Он ворвался в комнату с перекошенным от страха лицом, держал её за руку, пока она пыталась прийти в себя.       А потом…       Потом он узнал правду.       Миа медленно открыла глаза и несколько секунд просто смотрела в потолок, чувствуя, как внутри снова натягивается что-то тяжёлое и болезненное.       Она помнила его лицо. Помнила этот взгляд. Даже не злой. Хуже. Задетый. Обиженный.       — Вот дерьмо… — выдохнула она едва слышно.       Сириус, всё ещё сидевший рядом на полу, напряжённо нахмурился.       — Что?       Она повернула голову в его сторону и сразу пожалела об этом.       Шею прострелило, висок взорвался новой вспышкой боли, перед глазами заплясали чёрные точки.       — Ничего, — пробормотала она сквозь зубы, пережидая приступ. — Всё в порядке.       — Врёшь, — машинально отозвался он.       Гарри неловко переступил с ноги на ногу. Его взгляд метался между Мией и крёстным. Он явно чувствовал себя лишним. И одновременно не мог уйти. Вдруг понадобится?       — Может… позвать кого-нибудь? — тихо спросил он. — Миссис Уизли, например?       — Нет, — одновременно ответили Миа и Сириус.       Гарри моргнул. Перевёл взгляд с одного на другого.       И в этом коротком «нет», произнесённом в один голос и с одинаковой интонацией, было что-то настолько нелепое, что он едва не рассмеялся.       Даже сейчас. Даже после всего.       После ссоры. После крика. После её обморока.       Они все равно умудрились сказать это совершенно одинаково.       Миа бы усмехнулась, если бы голова не раскалывалась так, словно кто-то размеренно и безжалостно бил молотком по вискам.       — Молли этого не простит, — добавила она, и губы дрогнули в слабом подобии улыбки. — Боюсь, в следующий раз она разобьёт голову уже Сириусу.       Гарри всё-таки тихо фыркнул, уткнувшись носом в ворот пижамы.       Сириус же даже не улыбнулся. Лишь тяжело выдохнул и провёл рукой по лицу.       — Очень смешно, — хрипло пробормотал он.       Миа хотела ответить чем-нибудь колким, но стоило ей слегка пошевелиться, как в висках снова вспыхнула боль.       Она поморщилась.       Сириус заметил сразу.       — Всё, — коротко сказал он. — Хватит с тебя геройства.       — Я не…       — Даже не начинай.       Он легко поднялся на ноги и наклонился к ней, осторожно убирая с лица выбившуюся рыжую прядь.       — Ты можешь встать? — спросил уже совсем другим тоном, тихим, внимательным.       Миа честно попыталась оценить своё состояние.       Комната всё ещё слегка покачивалась перед глазами. В желудке мутило, а тело казалось тяжёлым, будто из него вытянули все силы после этой проклятой легилименции.       — Возможно, — не слишком уверенно ответила она.       Сириус мрачно прищурился.       — Это значит «нет».       И прежде чем она успела возразить, осторожно поднял её на руки. Одна ладонь легла под спину, другая — под колени.       Миа тихо ахнула от неожиданности и машинально вцепилась пальцами в его плечи. От него шло тепло. Не только то, которое чувствовало тело.       Он держал её так бережно и уверенно, словно боялся причинить хоть малейшую боль. Когда она невольно качнулась, его руки чуть крепче сомкнулись вокруг неё, а взгляд — тревожный, внимательный — ни на миг не отрывался от её лица.       И этого оказалось достаточно, чтобы внутри медленно разлилось знакомое, тихое чувство.       Миа даже вздрогнула, когда за спиной Сириуса раздался голос Гарри.       Она почти забыла, что он всё ещё здесь.       Настолько её мир в этот момент сузился до этих серых глаз и сильных рук.       — Эм… может, помочь?       — Да, — сразу ответил Сириус, даже не оборачиваясь. — Открой дверь.       Гарри мгновенно выполнил просьбу. Распахнул дверь, посторонился, пропуская их в коридор, и сам пошёл следом.       Коридор встретил их темнотой и сквозняком.       До комнаты они дошли почти в полном молчании.       Гарри, опередив их, открыл дверь и застыл на пороге, не решаясь войти.       Сириус осторожно, почти благоговейно уложил Мию на кровать. Поправил подушку. Накрыл одеялом. Тщательно подоткнул края.       — Вот так, — сказал он, выпрямляясь. — А теперь лежи. Я скоро вернусь.       Она слабо кивнула.       Затем Сириус повернулся к двери, где всё ещё стоял Гарри, и жестом позвал его в коридор.       — Идём. Провожу тебя.       — Я сам дойду, — тут же возразил Гарри.       Но Сириус уже шагнул к нему.       — Идём, — повторил он тоном, не оставляющим места для спора. И уже тише добавил: — Нам всё равно нужно поговорить.       Гарри бросил последний встревоженный взгляд на Мию. Она улыбнулась ему и одними губами прошептала: «Удачи».       Дверь тихо закрылась.       Шаги постепенно стихли в коридоре.       Миа осталась одна.       Она лежала в полумраке, глядя на пляшущие по потолку тени, и чувствовала, как на смену физической боли приходит другая.       Медленное осознание.       Горькое послевкусие недосказанности.       Обморок помог ей избежать продолжения разговора. Самого тяжёлого. Самого болезненного. Но не отменил его.       Она слишком хорошо знала Сириуса, чтобы тешить себя иллюзиями.       Он ничего не забыл. Не простил. Просто отодвинул это в сторону, потому что сейчас важнее было её состояние.       Но разговор всё равно состоится.       А пока…       Она просто лежала, чувствуя, как тепло комнаты постепенно окутывает её, и ждала, когда в коридоре снова раздадутся его шаги.

***

      За окном медленно, нехотя светало. Снег, валивший всю ночь, наконец прекратился, оставив после себя белую, нетронутую пелену.       Кухня на Гриммо была почти пустой. Здесь сидели только двое: Джейн и Джоанна, проснувшиеся раньше остальных. Джо стояла у буфета и задумчиво размешивала сахар в кружке с кофе. Ложечка тихо позвякивала о фарфор. Со стороны могло показаться, что она полностью поглощена этим простым, почти медитативным занятием, но Джейн, слишком хорошо знавшая подругу, понимала: мыслями та сейчас очень далеко.       И она не ошибалась.       Джо думала о Гарри. Зачем он искал Мию?       Неужели у него снова было ведение? И стоит ли рассказать об этом Северусу?       Она тяжело вздохнула, закусила внутреннюю сторону щеки и машинально коснулась серебряного украшения на шее. Как он и просил, она носила его не снимая.       — Ты чего притихла? — осторожно спросила Джейн.       Она сидела за столом, подогнув под себя одну ногу, и грела руки о кружку с травяным чаем. В её светлых глазах читалось мягкое, ненавязчивое беспокойство, которое она неизменно проявляла, когда с кем-то из них что-то было не так.       Голос подруги вывел Джоанну из задумчивости. Она моргнула несколько раз, прогоняя остатки тревожных мыслей, и обернулась к Джейн, всё ещё машинально перекатывая кулон между пальцами.       — Я долго не могла вчера заснуть, — начала она издалека. — Думала, ты придёшь, но, как я понимаю, ты решила остаться на ночь у Люпина…       При упоминании Ремуса щеки Джейн слегка порозовели. Вчерашний вечер и ночь отозвались в памяти тёплым, приятным эхом, растекавшимся где-то в груди и дальше — к кончикам пальцев, всё ещё помнивших его прикосновения. Она закусила губу, пытаясь скрыть улыбку, и Джо не удержалась от ответной — понимающей, с лёгкой лукавинкой. Судя по тому, как светилось лицо подруги, любые расспросы были бы лишними.       — Кхм… так вот, — продолжила Джо, деликатно отводя глаза. — Лежала, смотрела в потолок, скучала по своим любимым подругам… и тут раздался стук в дверь.       Она сделала глоток и поморщилась: кофе сегодня вышел слишком крепким.       — На пороге стоял Гарри. Видок у него был, мягко говоря, неважный. Спрашивал Мию, но, как понимаешь, она тоже была вне зоны доступа… — Джо многозначительно посмотрела Джейн, и та понимающе кивнула. — Я отправила его поискать её у Сириуса. Не знаю, что именно ему было нужно, но…       — Вряд ли он стал бы бродить по дому среди ночи из-за пустяков, — задумчиво проговорила Джейн.       Джо лишь кивнула.       О своём желании написать Снейпу она решила промолчать. Не хотела, чтобы Джейн увидела в этом какой-то скрытый подтекст. А может, всё дело было в её собственной навязчивой мысли, что кто-нибудь способен заметить то, чего между ней и Северусом не было и быть не могло. И даже когда тонкий росток надежды вдруг пробивался сквозь здравый смысл, заставляя что-то болезненно сжиматься под рёбрами, она безжалостно его обрывала.       «Ой, нет. Опять… Это вообще когда-нибудь пройдёт?»       Джоанна вновь почувствовала, как тревога медленно стягивает сердце. Она сильнее сжала кулон, так что камень болезненно впился в ладонь, и заставила себя разжать пальцы. Но неприятное ощущение никуда не исчезло.       Лишь появление Мии заставило её переключится с собственных переживаний на состояние подруги. Та выглядела так, словно снова попыталась покормить Клювокрыла, не поклонившись ему как следует.       Под глазами залегли тени, пальцы заметно дрожали после бессонной ночи. Волосы, обычно аккуратно уложенные или хотя бы приведённые в относительный порядок, были собраны в небрежный пучок, из которого выбивались спутанные рыжие пряди. Но больше всего в глаза бросалась свежая ссадина на лбу, чуть выше правой брови, — багровая, припухшая, с запёкшейся по краям кровью.       Миа не стала тратить время на приветствия.       — Мне нужно поговорить с вами, — сказала она тоном, не терпящим возражений.       — Что у тебя с лицом? — Джейн уже вскочила со стула, подлетела к ней, осторожно взяла за плечи и почти силой усадила за стол, после чего опустилась рядом. — Откуда ссадина?       Джо села напротив. Все мысли, крутившиеся у неё в голове ещё мгновение назад, словно улетучились.       — Сегодня ночью Гарри пришёл ко мне. У него было видение, — произнесла Миа, кладя руки на стол.       Джейн вздрогнула, а Джоанна медленно выпрямилась.       — Насколько я поняла… Вы-Сами-Знаете-Кто всё это время пытался достать пророчество из Отдела Тайн руками Пожирателей. Он был в ярости, потому что очередная попытка снова провалилась. — Миа подняла взгляд на подруг. — А теперь поручил Люциусу организовать что-то, что позволит ему получить желаемое. Думаю, в итоге они заманят Гарри в ловушку, и случится то… что должно случиться.       Последние слова прозвучали хмуро.       — Ты уверена, что это было настоящее видение? — осторожно спросила Джейн, подаваясь вперёд. — Не специально подстроенное?       — Мне кажется, он ещё не понял, что может использовать сознание Гарри, — вполголоса заметила Джо. — Иначе не стал бы показывать подобное. Не стал бы демонстрировать собственные неудачи. Скорее наоборот — попытался бы посеять панику.       — Что это вообще за пророчество? — спросила Миа, поморщившись, когда случайно коснулась ссадины. — МакГонагалл разве не рассказывала нам о нём тогда, в будущем?       — Слишком многое произошло, — устало ответила Джейн, делая глоток чая. — Всё в памяти не удержишь.       — Но я почти уверена, что оно связано с самим Лордом и Гарри, — многозначительно произнесла Джо. — В нём наверняка говорится…       Она не успела закончить.       Дверь кухни тихо скрипнула, и все трое одновременно обернулись. Со стороны это выглядело довольно комично, будто их застали за планированием очередной шалости, после которой всей шайке Мародёров пришлось бы в спешке спасать их от неминуемых последствий.       В дверном проёме стоял Ремус, опираясь рукой о косяк. Он едва заметно усмехнулся, будто и сам на мгновение вернулся мыслями в прошлое, а затем спокойно и внимательно оглядел девушек. Его взгляд встретился с глазами Джейн. Её щёки тут же снова вспыхнули, а на губах появилась робкая улыбка.       — Доброе утро, — сказал Люпин, проходя в комнату.       Он обошёл стол, остановился возле Джейн, наклонился и легко, почти невесомо коснулся губами её макушки. Затем сел рядом, едва задевая её плечо своим.       — Ты можешь ходить хоть немного громче, мистер Хорошее Настроение? — с лёгким раздражением спросила Миа. Его внезапное появление заставило её сердце испуганно ухнуть вниз.       — Я не вовремя? — совершенно буднично поинтересовался он, переводя взгляд на неё, и вдруг осёкся. — О Мерлин… Миа, что с тобой?       — Всё… хорошо, — поспешно ответила рыжеволосая ведьма, отворачиваясь, чтобы он не видел её лица. — Просто упала.       — Угу… — скептически протянул Ремус, кивнув. — Полагаю, это произошло в дальней комнате после… бурной ссоры?       На кухне повисла тишина.       Джо медленно приподняла брови. Джейн растерянно посмотрела на Мию. Сама же Миа тут же опустила взгляд, недовольно поджав губы. Руки сами собой скрестились на груди, а пальцы вцепились в рукава свитера.       — Ты, как всегда, проницателен, Лунатик, — раздался знакомый голос со стороны двери.       Миа прикрыла глаза. От одного этого тона внутри мгновенно поднялась волна раздражения. Та нежность, что вспыхнула вчера, когда он нёс её на руках до комнаты, исчезла без следа.       «Ну конечно. Если бы ты сказал что-нибудь другое, мир, наверное, разлетелся бы в щепки».       Сириус стоял в дверном проёме, прислонившись плечом к косяку почти в той же позе, что минуту назад занимал Ремус, и не сводил с Мии пристального, проницательного взгляда.       — Что? — нахмурилась Джейн, переводя взгляд с Блэка на Люпина. — Почему…       — Я заглушил дверь, чтобы ты не услышала, Джейн, — спокойно ответил Ремус, не дав ей договорить.       Она моргнула — раз, другой, — пытаясь переварить услышанное.       — Заглушил? Но почему…       — Не вмешался? — закончил за неё Люпин всё тем же ровным тоном. — Это их личное дело. Ты ведь знаешь Сириуса и Мию не первый день.       Он сделал глоток из кружки Джейн — та даже этого не заметила — — и уже тише, обращаясь почти исключительно к ней, добавил:       — К тому же я уверен в своём друге. Он никогда не поднимет руку на женщину.       На кухне на мгновение воцарилась тишина.       Миа почувствовала, как внутри что-то болезненно сжалось. Потому что именно об этом она ночью даже не задумалась. Ни на секунду. Несмотря на крики, вспышки раздражения и ярость Сириуса, й никогда не было по-настоящему страшно рядом с ним.       У двери Блэк коротко усмехнулся.       — Кажется, Лунатик неплохо освоил легилименцию. Может, поменяем преподавателя для Гарри?       Он вошёл на кухню, небрежно проводя рукой по ещё влажным после душа волосам.       — Миа, что скажешь? С Ремусом тебе работать будет проще, чем со Снейпом.       Язвительность в голосе никуда не исчезла. Но теперь под ней угадывалось что-то ещё: остаточное раздражение, тревога… и старая, никак не желавшая отпускать неприязнь к давнему врагу.       Его взгляд остановился на Мие. Прямой. Цепкий.       Воздух словно стал тяжелее. Она крепче обхватила себя руками, будто это помогало сохранить равновесие. Этот взгляд был ей слишком хорошо знаком. Сириус всё ещё злился. Уже не так, как ночью, но напряжение между ними никуда не исчезло. И спорить сейчас действительно не имело смысла.       Ремус медленно посмотрел на Мию. Теперь в его глазах читалось уже не удивление, а искреннее недоумение.       — Ты владеешь легилименцией?       Миа устало прикрыла глаза.       — Да, — призналась она. — Но сейчас не об этом, прошу. И, ради Мерлина, без нравоучений.       Сириус тихо хмыкнул. Она бросила на него тяжёлый взгляд, но ничего не сказала.       — В общем… Гарри вчера снова видел сон.       Пока она рассказывала, Сириус молча пересёк кухню. Без замечаний, без колкостей. Просто поставил перед ней кружку горячего кофе с тонким ароматом корицы и тарелку с тостами. Следом на стол лёг маленький нож для джема, а рядом — банка её любимого малинового.       Миа на секунду сбилась.       Этого оказалось достаточно, чтобы Джо медленно приподняла бровь, а Ремус спрятал едва заметную улыбку. Джейн же не сводила с подруги напряжённого взгляда.       Сам Сириус сделал вид, будто ничего необычного не произошло, и, опёршись бедром о край стола, сложил руки на груди. Лишь взгляд его то и дело возвращался к ссадине на её лбу.       — Вы уже знаете, что Волан-де-Морт ищет в Отделе тайн? — дослушав рассказ, спросил Ремус.       — Знаем, — кивнула Джейн. — Но сказать не можем.       Люпин внимательно посмотрел на неё.       — Тогда хотя бы дай наводку. Одно слово.       Она опустила взгляд на столешницу.       На кухне снова повисло молчание.       Было видно, что она колеблется.       Наконец Джейн медленно выдохнула.       — Трелони.       Сириус и Ремус одновременно нахмурились и быстро переглянулись.       — Значит… что-то связанное с будущим, — задумчиво произнёс Люпин.       — Нет, — почти сразу мрачно поправил его Блэк. — С прорицаниями.       Он резко посмотрел на Джейн.       — Пророчество?       Она только хлопнула ресницами, будто говоря «да».       Сириус тихо выругался себе под нос. Ремус же откинулся на спинку стула и сцепил пальцы.       — Любопытно, как он собирается его забрать. Насколько я помню, пророчество может взять только тот, кого оно непосредственно касается. Для остальных последствия… весьма неприятны.       — Можно лишиться рассудка, — негромко добавил Сириус.       — Значит…       — Значит, Гарри нужно научиться закрывать разум раньше, чем его подведут к этой дряни, — закончила за него Миа. Её голос прозвучал жёстче обычного.       Перед глазами слишком ярко вспыхнуло воспоминание: ложное видение. Министерство. И Сириус, исчезающий за Аркой.       — Что ж, с этим у нас, похоже, проблем нет, — сказал Сириус, и его взгляд вновь метнулся к ней. — У Гарри теперь целая команда наставников.       Миа напряглась мгновенно.       Ремус почувствовал это раньше, чем увидел. Сидя рядом, он заметил, как под столом нервно задрожала её нога, как сильнее сжались пальцы вокруг кружки.       — Сириус, хватит, — спокойно, но твёрдо произнёс он.       Блэк дёрнулся, словно его окатили ледяной водой. Он резко посмотрел на друга, но Люпин выдержал этот взгляд без малейших усилий.       — Миа не виновата в сложившейся ситуации.       На кухне вновь стало тихо.       Сириус зло усмехнулся.       — А я разве говорил, что виновата?       — Ты ведёшь себя так, будто говорил.       — Я веду себя так, будто моя девушка вчера потеряла сознание после того, как полезла в голову Волан-де-Морту.       — Я не…       — Миа, — резко оборвал он её, и впервые за всё утро в голосе отчётливо прозвучало настоящее раздражение. — Не начинай снова.       Она вскинула голову так быстро, что все за столом сразу поняли: теперь он действительно переступил черту.       — Если ты скажешь ещё хоть одно гадкое слово, Сириус Орион Блэк, я соберу вещи и уеду в Хогвартс. На всё Рождество. — Её голос едва заметно дрогнул. — И это не угроза. Это предупреждение.       В глазах вспыхнуло знакомое упрямство, но под ним слишком отчётливо проступала трещина.       У Сириуса дёрнулась челюсть.       — Миа…       — Нет. Теперь ты слушай.       Она резко поднялась. Джейн невольно напряглась, заметив, как подруга качнулась, но та даже не обратила внимания.       — Я устала оправдываться перед тобой за поступки, в правильности которых уверена. Тогда ты обвинил меня в том, что я помогла поймать жалкую крысу, из-за которой ты провёл двенадцать лет в Азкабане…       Сириус вздрогнул так, будто его ударили.       — Я не просил…       — Замолчи и слушай! — сорвалась Миа. — Теперь тебя бесит, что я работаю с Северусом. Северусом, который, нравится тебе это или нет, один из сильнейших легилиментов Британии! Ради чего, Сириус? Ради Гарри! Ради того, чтобы Волан-де-Морт однажды не смог подсунуть ему ложное видение!       Она тяжело вдохнула, но слова уже не остановить.       — Что дальше? Что ещё тебе во мне не понравится? Почему сейчас меня защищает твой лучший друг, а не ты?       На этих словах кухня окончательно погрузилась в тишину.       Ремус молча накрыл ладонь Джейн своей, почувствовав, как она вздрогнула.       А Миа продолжала уже почти шёпотом:       — Разве не ты должен быть тем человеком, который встанет рядом? Который поддержит? Пусть даже через силу… но поддержит?       Сириус застыл.       Он смотрел на неё так, словно впервые не находил слов.       — Я была против твоей работы в Министерстве, — выдохнула она. — Боялась за тебя. Но всё равно приняла. Потому что это был твой выбор. — Голос сорвался окончательно. — Почему ты не можешь принять мой?       Она так сильно стиснула пальцы, что костяшки побелели.       — Всё, что я делаю сейчас, я делаю ради будущего Гарри. Ради его жизни. Ради… твоей жизни тоже, чёрт возьми.       Она замолчала лишь на секунду, пытаясь справиться с дыханием. Но затем всё-таки произнесла то, что жгло её сильнее всего:       — Ты убиваешь меня этим, понимаешь?       Это слова стали контрольным выстрелом.       И в него.       И в неё саму.       Миа зажмурилась, тщетно пытаясь проглотить ком в горле. Слёзы подступили слишком быстро. Она резко втянула дрожащий вдох, сдерживая всхлип, развернулась и стремительно вышла из кухни, больше ни на кого не взглянув.       Дверь закрылась негромко. Но в комнате никто не пошевелился. Особенно Сириус.       Он выглядел он так, будто у него только что выбили воздух из лёгких. .      Джо тяжело выдохнула и покачала головой.       — Молодец, Блэк. Только что сломал её.       Он даже не шелохнулся. Продолжал смотреть на дверь так, словно ещё не до конца осознавал, что Миа действительно ушла.       Джейн перевела на него взгляд.       Сириус заметил это и раздражённо процедил:       — Не смотри на меня так. Я не монстр.       — Никто и не говорит, что ты монстр, — тихо ответил Ремус.       Джейн уже хотела подняться и догнать подругу, но Люпин мягко коснулся её плеча и одними губами произнес:       — Я сам.       Она помедлила всего секунду и села обратно на стул.       Ремус поднялся из-за стола, кивнул Джо и вышел.       Мию он нашел в гостиной.       Она стояла у открытого окна с сигаретой, а тонкая струйка дыма растворялась в холодном утреннем воздухе. Плечи её были напряжённо сжаты, словно она пыталась стать меньше и незаметнее, а взгляд был устремлён куда-то вверх, лишь бы не позволить слезам вырваться наружу.       Ремус не спешил подходить сразу.       Остановился у двери, позволяя ей услышать свое присутствие, но не вторгаясь в её пространство.       Несколько секунд они молчали.       — Миа, — тихо позвал он.       Она едва заметно передёрнула плечами.       — Ремус… — голос её надломился. — Если ты пришёл сказать, что конфликты нужно решать конструктивно… лучше проведи этот разговор… со своим другом.       Он неспешно подошёл ближе и сел в ближайшее кресло.       — Я не собираюсь читать тебе лекции. И не собираюсь оправдывать Сириуса.       — Тут напрашивается «но», — тихо заметила она.       — Да, ты права, — честно признал Люпин. — Я просто хочу, чтобы ты внимательно меня выслушала. И не прошу принимать никаких решений прямо сейчас.       Она промолчала.       Он воспринял это как согласие. Несколько секунд сидел неподвижно, задумчиво сцепив пальцы.       — Для тебя не секрет, что между нами лежат годы, Миа. Школа закончилась очень давно. И всё, что было потом… изменило нас куда сильнее, чем хотелось бы. — Он слегка подался вперёд. — И меня. И Сириуса.       Миа наконец повернулась к нему.       — Хочешь сказать, что теперь из-за его прошлого я должна терпеть все его выпады?       Ремус посмотрел на неё внимательнее и неожиданно увидел то, что прежде не замечал так отчётливо. То, как она закусывала щеку, стараясь удержать эмоции. Как сердито щурилась, когда чувствовала себя уязвлённой. Даже то, как держала сигарету и затягивалась скорее по привычке, чем по необходимости. Во всё этом было слишком много Сириуса.       Люпин устало прикрыл глаза.       «Мерлин…»       Они были пугающе похожи. И именно это тревожило его сильнее всего.       — Нет, — наконец спокойно ответил он. — Я не говорю, что ты обязана молча терпеть боль только потому, что ему пришлось пройти через Азкабан. Но хочу, чтобы ты понимала кое-что. Такие вещи не заканчиваются в тот момент, когда человек выходит на свободу.       Миа отвела взгляд.       — Сколько у магглов занимает восстановление после тяжёлой катастрофы? Когда человек заново учится ходить, говорить, держать ложку?       Она коротко пожала плечом.       — Месяцы. Иногда годы.       — Именно. И никому не приходит в голову стоять рядом с человеком в инвалидном кресле и спрашивать: «Ты же раньше умел. Почему не можешь сейчас?»       Миа нервно выпустила дым и сильнее стиснула сигарету. Глаза снова защипало. Она ненавидела плакать. Особенно при свидетелях.       Ремус заметил это, но сделал вид, будто не обратил внимания.       — Эмоциональные увечья почему-то принято считать менее серьёзными, чем физические. Хотя ломают они человека ничуть не меньше.       Он поднялся и подошёл ближе, но остановился у другого края подоконника, сохраняя между ними уважительную дистанцию.       — Поверь мне как человеку, который знает Сириуса почти всю жизнь. С твоим появлением он действительно изменился.       На лице Мии мелькнуло сомнение.       — Раньше он скорее полез бы в драку, чем первым пришёл мириться. Особенно если понимал, что неправ. Его гордость всегда опережала здравый смысл. — В голосе Люпина прозвучала тёплая, почти усталая привязанность. — А теперь он хотя бы пытается остановиться до того, как окончательно всё разрушит. Для него это уже огромный шаг.       Миа молча опустила взгляд.       Пепел с сигареты осыпался на подоконник тонкой серой крошкой, но она этого будто не замечала.       — Я знаю, чего ты ждешь от него. Чтобы он слышал тебя. Чтобы уважал твои решения, какими бы они ни были. И ты имеешь на это полное право. Но, Миа… он всё ещё слишком сломан. Ему понадобится время.       Она медленно закрыла глаза. Потому что хорошо понимала: в этих словах было слишком много правды.       Некоторое время они молчали. Лишь ветер осторожно проникал в приоткрытое окно.       Потом Ремус очень тихо спросил:       — Вопрос только в одном… готова ли ты дать ему это время?       Миа тяжело сглотнула. Несколько секунд она смотрела на тлеющий кончик сигареты, словно надеясь найти ответ в клубящемся дыме.       Потом резко разжала пальцы.       Сигарета вылетела в окно и исчезла в зимнем воздухе.       Она упёрлась ладонями в подоконник и низко опустила голову. Первая слеза сорвалась с ресниц неожиданно быстро и бесшумно расплылась прозрачным пятном на дереве.       Ремус едва заметно напрягся. Он слишком хорошо понимал, чего ей стоила даже эта крошечная слабость. И потому ничего не сказал. Не стал обещать, что всё обязательно наладится. Не стал утешать пустыми словами. Слишком уважал её боль.       Между ними повисло молчание, нарушаемое лишь редкими, тихими всхлипами, которые Миа уже не пыталась сдерживать.       Её будто разрывало изнутри злостью, беспомощностью, виной за собственную слабость и этой мучительной, выматывающей любовью, которая вдруг оказалась не спасением, а чем-то почти невыносимым.       Как же болезненно ударили по ней слова Ремуса…       Потому что он вслух произнёс именно то, о чём она сама боялась думать последние несколько минут.       Сириус был сломан. И, Мерлин… Она ведь знала это с самого начала. Но знать оказалось совсем не тем же самым, что жить рядом с этим каждый день.       Миа судорожно вдохнула.       На одно безумное мгновение ей захотелось просто исчезнуть. Очнуться в своей спальне в родительском доме. Услышать мамин голос где-то за стеной. Понять, что никакого Волан-де-Морта никогда не существовало. Что впереди новый учебный год и единственная настоящая проблема — сдать зачёт самому невыносимому преподавателю по уголовному праву. А не жить в постоянном страхе потерять того, кого любишь.       Никто никогда не предупреждал её, что любовь может оказаться такой.       Не нежной. Не светлой.       А раздирающей до боли под рёбрами, до отчаянного желания вырвать её из себя вместе с сердцем, лишь бы больше не чувствовать этой зияющей пустоты внутри.       Из этого состояния её вывел тихий скрип дверных петель.       Миа лихорадочно втянула воздух, пытаясь остановить подступающую истерику, сотканную из злости, усталости и беспомощности. Пальцы дрожали, пока она торопливо стирала мокрые дорожки со щёк. Она обернулась — и в ту же секунду сердце тяжело ухнуло вниз.       Сириус.       Конечно.       Только его сейчас и не хватало.       Миа резко отвернулась обратно к окну и так сильно стиснула край подоконника, что побелели костяшки пальцев.       Она не видела, как Сириус застыл на пороге. Как его взгляд сразу остановился на её напряжённой спине. На дрожащих плечах.       Он выглядел так, будто кто-то с размаху ударил его под дых.       Ремус медленно выпрямился.       Несколько секунд мужчины молча смотрели друг на друга. Во взгляде Люпина не было ни осуждения, ни раздражения. Только спокойное, тяжёлое предупреждение: «Не навреди».       Он не пытался пристыдить Сириуса. Не бросался демонстративно защищать Мию. Не вставал между ними. Ремус слишком хорошо понимал, что сейчас это только сделает хуже.       Он коротко посмотрел на Мию.       Она ответила ему быстрым взглядом. И в этом взгляде читалась одна безмолвная просьба: «Пожалуйста, не оставляй меня». Люпин заметил её и тихо выдохнул. Потому что понимал: остаться сейчас — значит навсегда встать между ними.       А это не поможет никому.       — Думаю, вам всё же стоит поговорить наедине, — негромко произнёс он.       Ремус видел, как на мгновение в глазах Мии вспыхнула паника, но лишь едва заметно кивнул, словно говоря: «Я знаю. Это будет тяжело. Но через это нужно пройти».       Он неспешно направился к двери. Поравнявшись с Сириусом, положил руку ему на плечо и слегка сжал, будто желал удачи и одновременно без слов просил сейчас не давить на неё.       Всё, что мог, он уже сделал.       Дверь за ним тихо щёлкнула.       Комната опустела. Остались только они двое.       Сириус видел её состояние и не решался сделать ни шага, словно впереди лежало минное поле. И сейчас он, наверное, действительно предпочел бы пройти по нему, чем приблизиться к Мие. Потому что совершенно не представлял, с чего начать.       Он слишком хорошо помнил, как сорвался на неё после истории с Кикимером — чёрт бы побрал этого старого домовика, — как тогда она едва не ушла от него, сломленная и беззащитная.       В груди болезненно кольнуло. Потом ещё раз. И ещё.       Собрав остатки мужества, он всё же почти неслышно позвал:       — Миа…       Он звука его голоса она запрокинула голову к потолку, пытаясь вновь вернуть себе самообладание и не допустить нового «потопа».       Получалось отвратительно.       Поджатые губы дрожали. Правый глаз едва заметно подёргивался.       — Я знаю, что ты сейчас злишься на меня и не хочешь ничего слушать. И ты… — Сириус запнулся, словно заранее приготовленные слова вдруг показались ему жалкими и недостаточными. — Имеешь на это полное право.       «Джейн постаралась, — с горькой усмешкой подумала Миа, на миг прикрыв глаза. — Видимо, она тоже не теряла времени даром».       Сириус нервно повел плечом, будто догадался, о чём она подумала, даже не видя её лица.       — И нет, я не репетировал это с Джейн…       Миа медленно опустила голову и удивлённо приподняла брови.       Как он догадался?       — Да и Джейн наверняка заставила бы меня сначала исписать три метра пергамента, чтобы убедиться, что я усвоил её с Джоанной лекцию о чувствах, уважении и эмоциональной зрелости.       На губах Сириуса мелькнула кривая усмешка.       Несмотря на остатки слёз и дрожащие губы, у Мии вырвался тихий, почти болезненный смешок.       Он сразу поднял на неё взгляд. И что-то внутри него заметно отпустило.       Сириус сделал несколько осторожных, почти бесшумных шагов и снова остановился, будто проверяя, не слишком ли быстро сокращает расстояние.       — После того как ты вчера потеряла сознание… — начал он хрипло и тут же осёкся, словно сами слова снова вернули его в тот момент. — Я… честно, я не хотел продолжать ту ссору.       Он отвёл взгляд и раздражённо провёл рукой по волосам.       — Просто… когда Гарри рассказал, что ваши занятия действительно помогают ему… что без тебя ему было бы намного тяжелее справляться с этим ублюдком… я понял, что веду себя как последний идиот. — Он криво усмехнулся самому себе. — Но внутри всё равно что-то продолжало жечь. А потом я снова вспомнил о Снейпе… и меня опять понесло.       Миа наконец повернулась к нему. Глаза её всё ещё были красными от слёз. Губы плотно сжаты. Руки скрещены на груди. Но теперь она хотя бы не прятала лица. Она просто смотрела на него. Не мигая. И от этого взгляда у Сириуса сердце будто перевернулось и застряло где-то в горле.       — И тогда я… — он снова запнулся. — Наговорил тебе дерьма. Опять.       Миа молчала. Стояла и внимательно смотрела на него, словно действительно пыталась разглядеть под всей этой привычной бронёй что-то ещё. И сама не замечала, как в памяти вновь всплывали слова Ремуса.       «Он всё ещё слишком сломан. И ему понадобится время. Вопрос только в одном… готова ли ты дать ему это время?»       Сириус выдержал её взгляд всего несколько секунд. Потом нервно отвёл глаза. Потому что, Мерлин… Это было страшнее любой ссоры.       Он умел спорить. Умел кричать. Умел язвить до последнего. Но вот это тихое, внимательное молчание лишало его всякой опоры.       — Скажи хоть что-нибудь, — хрипло попросил он. — Накричи на меня ещё раз. Запусти чем-нибудь. Можешь даже дать мне пощёчину. Только не молчи так.       Между ними оставалось шагов десять. Девять из них Миа преодолела медленно. Внутри всё болезненно сжалось. Перед глазами один за другим вспыхивали моменты их отчаянного счастья: как он собирал её по осколкам после смерти родителей, как нашёл в коридоре после нападения сущности, как пришёл к ней в Хогсмиде. Каждое объятие, каждый поцелуй, каждое ласковое слово теперь жгли душу изнутри.       «Вопрос только в одном… готова ли ты дать ему это время?» — снова прозвучал в памяти голос Ремуса.       Но следом память безжалостно швырнула её в совсем другие воспоминания. Малфой-мэнор. Их ужасную ссору после. То, как жёстко Сириус отреагировал на просьбу Кикимера, которую она всего лишь пыталась передать. Вчерашний вечер. Его злость. Его резкие слова именно тогда, когда ей и без того было невыносимо тяжело.       «Готова ли ты?»       Миа не заметила, как по щеке скатилась слеза. Зато увидела, как дрогнула его рука, будто он хотел коснуться её лица и стереть эту тонкую влажную дорожку. Она прикрыла глаза, позволяя себе погрузиться в собственный омут памяти ещё глубже.       Они с Сириусом на Астрономической башне.       «…Ночью, когда будешь смотреть на небо, ты увидишь мою звезду. И услышишь… как звёзды смеются…»       Миа машинально прижала ладонь к левому боку, туда, где под сердцем было выбито созвездие Большого пса. Сириус сразу это заметил. Его взгляд словно прирос к этому движению. Он видел, как её пальцы едва заметно сжали ткань свитера.       И больше не выдержал.       Последний шаг, разделявший их, он преодолел почти сразу. Осторожно притянул её к себе, крепко, но удивительно бережно заключил в объятья и замер, ожидая, что она оттолкнёт его. Но Миа не оттолкнула. Она лишь обмякла в его руках, уткнувшись носом ему в шею. Её судорожный вдох заставил его прижать её еще крепче, будто он хотел заслонить её собой от всего мира.       Миа дрожала. Совсем мелко. Почти незаметно. Но Сириус чувствовал эту дрожь так отчётливо, словно она проходила через него самого.       Он медленно опустил голову, прижавшись щекой к её волосам, и закрыл глаза.       Мерлин.       Как же он испугался.       По-настоящему.       Не вчера, когда она потеряла сознание. Не сегодня на кухне. А сейчас. В тот миг, когда увидел её плачущей и понял, что причиной этих слез стал он сам.       — Прости меня, — хрипло выдохнул он ей в волосы, почти неслышно. — Пожалуйста… прости.       Миа ничего не ответила. Лишь медленно подняла руку и осторожно положила ладонь ему на спину, не сжимая ткань рубашки. Ей было тяжело. Она понимала, что это не последний их конфликт. Что ссоры будут повторяться снова и снова, пока они не научатся по-настоящему слышать друг друга. А на это потребуется время.       «…Готова ли ты дать ему это время?» — вопрос вновь болезненно прозвучал у неё в голове.       И она вдруг поняла, что уже знает ответ.       Да.