Время, назад! (ремейк)

      Стук в дверь. Сириус приоткрыл глаза, не сразу осознавая, откуда донесся звук. В комнате стояла густая тишина, нарушаемая лишь воем ветра. Мужчина приподнялся на локтях, всё ещё щурясь от остатков сна. Он повернул голову в сторону, где лежала Миа. Её дыхание было ровным, лицо расслабленным — рыжие волосы разметались по подушке, губы чуть приоткрыты, ресницы едва заметно подрагивали во сне.       «Может, показалось», — подумал Сириус, опускаясь обратно на подушку.       Он инстинктивно прижал Мию ближе, будто желая отогнать внешний мир, способный нарушить этот редкий момент покоя. Её тело, тёплое и податливое, прильнуло к нему, и Сириус уже почти погрузился обратно в дрёму, когда стук повторился, и теперь Сириус уже не мог его игнорировать.       — Миа, — шепнул он, скользнув губами по её виску. — Кто-то у двери.       Она недовольно зашевелилась, сморщив носик, и натянула плед до подбородка.       — Что там ещё? — пробормотала она сквозь сон, и голос её прозвучал хрипло, недовольно.       Сириус выскользнул из-под пледа, босые ступни коснулись холодного пола, и он едва заметно поморщился. Накинув на плечи халат, он шагнул к двери и распахнул её. В проёме стоял Гарри. Растрёпанный, бледный, в мятой пижаме. Он выглядел так, будто не спал ни минуты. Чёрные волосы торчали во все стороны сильнее обычного, глаза блестели в полумраке тревожным светом. Он сжал кулаки, как будто собирался постучать ещё раз, но опоздал.       — Прости, — выпалил он почти шёпотом, и слова посыпались из него быстро, сбивчиво, словно он боялся, что его не дослушают. — Я знаю, ты говорил не шататься ночью по дому, просто… я…       Он осёкся. Взгляд его метнулся за плечо Сириуса — в полумрак комнаты, где на кровати, закутанная в плед, сидела Миа. Потом — на самого Сириуса, на его растрёпанный вид, на халат, небрежно запахнутый на груди. До Гарри медленно, но верно дошла картина целиком, и лицо его мгновенно стало пунцовым — от шеи до корней волос. Сириус едва удержался от усмешки.       — Расслабься, — тихо сказал он. — Мир не рухнул от того, что взрослые люди спят в одной комнате.       Гарри окончательно смешался и поспешно уставился куда-то в стену рядом с дверью.       — Я заглянул в комнату, где живут Миа, Джо и Джейн, но там была только Джо, и… в общем, — он запнулся, протараторил последние слова почти скороговоркой, — она сказала, что Миа у тебя.       Сириус приподнял бровь. Просьба крестника его, конечно, удивила. Зачем ему понадобилась Миа в такой час? Не он сам. Именно Миа. Это было… необычно. И где-то глубоко внутри шевельнулось что-то похожее на укол ревности — не злой, не собственнический, а скорее недоумённый. Но мучить расспросами он не стал. Гарри выглядел так, будто одно лишнее слово могло его сломать.       — Да. Подожди секунду.       Сириус чуть прикрыл дверь, обернулся. Миа уже сидела на кровати. Вид у неё всё ещё был заспанный, но стоило ей увидеть выражение лица Сириуса, как остатки сонливости исчезли.       — Что случилось?       — Гарри.       Парень отвёл глаза, словно ему было неловко стоять здесь, в дверях их спальни, но Миа сама просила его… если он снова увидит что-то, прийти к ней.       Когда дверь вновь распахнулась шире и Гарри увидел её — уже в джинсах, наспех накинутой рубашке его крёстного, которая была ей велика и сползала с плеча, — он был готов провалиться сквозь землю. Лучше бы он вообще не приходил. Лучше бы разбудил Рона. Или Гермиону. Или просто лежал бы и смотрел в потолок до рассвета.       — Гарри? — тихо позвала она.       Он перевёл взгляд на неё. И сразу понял — она уже всё заметила. Тревогу. Напряжение. Этот затравленный взгляд, который появлялся у него после видений.       Её голос стал мягче:       — Ты выглядишь… как тогда.       Гарри сглотнул. Ком в горле стоял такой плотный, что он едва мог дышать. Миа шагнула ближеи остановилась в полушаге от него.       — Опять был змеёй?       На секунду в коридоре повисла тишина. Гарри медленно кивнул. Сириус напрягся, скрещивая руки на груди, его взгляд метался от Мии к Гарри. В голове у него всё не укладывалось, почему его крестник пришёл с этим видением к ней. Почему она так сосредоточена и встревожена?       — Что ты видел? — тихо спросила Миа, не обращая внимание на Сириуса, она буквально чувствовала, как он прожигает её своим взглядом.       Гарри провёл ладонью по лицу, словно пытался стереть остатки кошмара. Он выглядел измученным. Выжатым.       — Мы можем… поговорить наедине?       Вопрос будто был адресован даже не ей. Гарри быстро скользнул взглядом от Мии к Сириусу. Он понимал, что его крёстный может отреагировать очень непредсказуемо, ведь Блэк не любил, когда от него что-то могли скрывать.       — Ну идите… секретничайте, — с явным подозрением и недовольством ответил Сириус. — Только в ту комнату.       — Я помню, Сириус, — мягко ответила Миа, положив ладонь Гарри между лопаток.       Парень вздрогнул едва заметно от этого прикосновения. Сириус остался стоять в дверях. Он смотрел им вслед слишком внимательно. На Гарри — бледного, дёрганого, снова похожего на загнанного зверёныша. На Мию — внимательную, сосредоточенную, будто бы слишком готовую к подобному. И чем дольше Сириус наблюдал за ними, тем сильнее внутри поднималось странное ощущение, что между этими двумя уже давно существует какой-то разговор, в который его не пускают. Это раздражало. Но куда сильнее — тревожило.       Миа обернулась уже у лестницы. И, конечно же, сразу поняла по лицу Сириуса, что именно сейчас творится у него в голове. Она покачала головой — коротко, едва заметно, — показывая этим движением: «Не сейчас». Но знала, что ей не уйти от ответа, когда вернётся обратно.       Гарри, уходя рядом с ней по тёмному коридору, ощущал, как сердце начинает биться где-то в горле. Он не хотел создавать проблемы. Тем более — между ними.       Перед глазами вдруг слишком ясно всплыло его первое занятие окклюменцией. Снейп. Его холодный голос. И то, как он безжалостно полоснул в ссоре Мию её собственными воспоминаниями о Сириусе — вспышками его злости. И сейчас ему совсем не хотелось становиться причиной чего-то подобного снова.       Но было уже поздно.       Они устроились в комнате, где Сириус и Миа проводили ночи в разговорах, когда она только появилась на Гриммо. Гарри сел в кресло. Ссутулившись, он облокотился локтями о колени, будто держать спину прямо сейчас было для него невыносимым испытанием. Миа встала напротив и посмотрела на парня. Она не торопила. Ждала.       — Извини, Миа…       Она нахмурилась в непонимании. Брови сдвинулись к переносице, образуя складку.       — За что ты просишь прощение? — тут же спросила его ведьма.       Гарри неловко дёрнул плечом. Он по-прежнему не смотрел ей в глаза, предпочитая изучать узор на старом ковре под ногами.       — Я знаю, что вы с Сириусом иногда… ну… ругаетесь.       — Брось, Гарри, это меня сейчас тревожит меньше всего. — Она присела перед ним на корточки, чтобы быть с ним на одном уровне. — Мне нужно разобраться, что тебя так напугало. И лучше будет, если я увижу это твоими глазами. Ты не против? Он кивнул, разрешая ей вторгнуться в его сознание, выпрямился, кладя руки на подлокотники и зажмурился, предчувствуя всем нутром это неприятное чувство, которое останется после этого ментального контакта.       Миа встала, вытянула руку с палочкой вперёд и уверенно произнесла заклинание:       — Легилименс.       Мир на секунду растворился.       Она скользнула в его сознание легко, будто прыгнула в тёплую воду. Его разум был как открытая для неё книга: читай не хочу, но ей нужно было последнее воспоминание, его последняя игра разума. Боль в шраме — острая, пульсирующая, растекающаяся по всему черепу. Тень. Чей-то шёпот. И вдруг всё сжалось, замерло и выстроилось в кристально чёткую картину.       Миа оказалась в большом, тёмном помещении. Каменные стены, высокие арки. Царила почти глухая тишина, которая разбивалась о леденящий душу тембр голоса. И обладатель этого голоса поверг Мию в шок. Волан-де-Морт. Худой, почти прозрачный, как сама смерть. Лицо — змеиное, губы — почти отсутствующие. Глаза — две щёлочки, блестящих красным, словно рубин, цветом. Возле него было три человека в плащах.       «Пожиратели», — тут же дошло до Мии.       — Ваш план не сработал! Я только потерял время, — говорил Волан-де-Морт медленно, вкладывая в каждое слово ледяной яд. — Мне нужно оно. Я не знаю, как вы это сделаете, но вы достанете мне его!       — Мы могли бы… — начал кто-то, но Тёмный Лорд поднял палец.       — Люциус, — холодно отрезал Волан-де-Морт. — Вся ответственность на тебе. Любыми способами достань мне его из Отдела Тайн.       Миа чувствовала, как в глубине сна Гарри дёрнулся. Он видел это. Чувствовал. Был частью этого. Всё происходящее волнами отражалось в его сознании — голос Волан-де-Морта звучал внутри, как чёрный зов.       Внезапно Волан-де-Морт замер. Его голова медленно повернулась, алые глаза уставились куда-то в пустоту — туда, где в этом чужом сознании находилась Миа. Комната на Гриммо вернулась рывком, будто её швырнули обратно в собственное тело с огромной высоты. Воздух ударил в лёгкие слишком резко. В ушах зазвенело. Гарри тяжело откинулся на спинку кресла, жадно хватая ртом воздух. Лицо его блестело от испарины, пальцы судорожно вцепились в подлокотники.       Миа схватилась за грудь, чувствуя, как не хватает воздуха, как сердце неудержимо грохочет. Вот-вот и оно сломает ей рёбра. На секунду ей показалось, что пол под ногами исчезает. В глазах резко потемнело, к горлу подкатила тошнота. Мир качнулся. Девушка успела зацепиться за край стола, чтобы не упасть. Она машинально провела рукой по волосам, пытаясь прийти в себя, но пальцы заметно дрожали. Мерлин. Она никогда раньше не чувствовала чужое сознание настолько… тяжёлым.       — Вот дерьмо, — тихо произнесла она.       Гарри, тяжело дыша, поднял на неё глаза. В них всё ещё отражался страх, но вместе с ним — отчаянная надежда, что она сможет объяснить, что только что произошло.       — Что это, Миа? — спросил он почти шёпотом. — Это было… оно было настоящее, да? Не просто сон?       Она не ответила сразу. Только смотрела куда-то мимо него, всё ещё пытаясь избавиться от ощущения, будто ледяной голос Волан-де-Морта продолжает звучать у неё в голове.       «Отдел Тайн… Волан-де-Морт пытается завладеть пророчеством… но у него не выходит, потому что… его способен взять только тот, о ком оно гласит. Поэтому он рано или поздно пошлёт Гарри ведение о Сириусе и загонит парня в ловушку… что грозит…»       Миа резко отвела взгляд. Нет. Сейчас нельзя об этом думать.       — Гарри… — она с трудом сглотнула, заставляя себя сосредоточиться на нём. — Эти коридоры во сне, которые ты видишь… я уверена, что они связаны с этим сном. Она медленно прижала пальцы к вискам, пытаясь унять пульсирующую боль. Голова раскалывалась, будто кто-то сжимал её в тисках, медленно, неумолимо.       — Ты думаешь, что это Отдел Тайн? — всё ещё переводя дыхание, спросил Гарри.       Миа не успела ответить. Перед глазами всё поплыло сильнее.       — Миа… Ты… тебе плохо? — парень подскочил, перехватил её за руку, видя, что она вот-вот потеряет сознание, и осторожно усадил в кресло, сам при этом выглядя до ужаса встревоженным. — Может, воды?       — Да, пожалуй, да, — прошептала Миа, губы у неё побелели.       Она опустила голову на руки, вплетаясь пальцами в волосы, пытаясь заглушить гул в голове. Казалось, будто само дыхание Волан-де-Морта всё ещё звучало в её ушах. В груди было тяжело, словно кто-то положил на рёбра бетонную плиту, в животе неприятно холодно.       — Я сейчас вернусь, — коротко бросил Гарри через плечо.       Гарри поспешно выскочил за дверь, и комната на миг утонула в тишине, нарушаемой только неровным дыханием Мии. Она закрыла глаза, пытаясь унять дрожь в пальцах, и вдруг почувствовала движение в дверном проёме.       Найдя в себе силы, Миа приподняла голов и заметила там маленькую сгорбленную фигуру Кикимера. Его глаза-бусинки сверкали в полумраке. Он смотрел на неё долго, слишком внимательно, и впервые в его взгляде не было злобы. Только… тревога?       — Хозяйка… — проскрипел он едва слышно, но больше ничего не сказал. Его уши дёрнулись, и вдруг он исчез с мягким хлопком.       Миа нахмурилась.       «Что он сказал?»       Но Кикимер уже дёрнул ушами, будто сам испугался собственного слова, и с негромким хлопком исчез. Комната снова опустела. Миа ещё несколько секунд смотрела на место, где он стоял, пытаясь понять, не послышалось ли ей.       «Хозяйка? С каких пор Кикимер вообще…»       Додумать мысль она не успела.       Дверь распахнулась вновь. В проёме появился Сириус.       «Вот блять…» — подумала обречённо Миа и попыталась выпрямиться в кресле и принять максимально невозмутимую позу, но тело не слушалось.       — Миа? — голос Сириуса был хриплым, почти сорванным. Он шагнул в комнату, быстро захлопнув за собой дверь. — Что с тобой?       Миа подняла на него уставший, затуманенный взгляд и попыталась улыбнуться. Улыбка вышла жалкой.       — Всё в порядке… — слова прозвучали едва слышно и слишком неубедительно.       Сириус сразу оказался рядом, опустился на колено перед креслом и осторожно коснулся её руки. Его пальцы были горячими, почти обжигающими, и этот контраст с её собственной ледяной кожей заставил его нахмуриться ещё сильнее. Серые глаза внимательно, придирчиво скользнули по её лицу: губы, на которых ещё несколько часов назад играла блаженная улыбка, теперь казались почти бескровными, в голубых глазах потух свет, и теперь они были похожи на бледную ледяную кромку озера, и сама она была белее простыни. Он держал её ладонь в своей и чувствовал, как Миа пытается обхватить его пальцы, но не выходило из-за отсутствия сил.       — Нет, — тихо, но жёстко сказал он. — Это ни черта не нормально.       В голосе уже проступало знакомое напряжение.       — Кикимер сказал, что ты едва держишься на ногах.       Миа моргнула.       — Кикимер? — спросила она, не скрывая удивления в голосе.       «Он увидел моё состояние и решил сходить за помощью? Это что-то новое…»       Сириус только сильнее сжал её ладонь.       — Забудь сейчас про Кикимера, — отрезал он слишком быстро. — Лучше скажи, что произошло. Ты опять наткнулась на что-то в доме? Где Гарри?       — Он ушёл на кухню за водой, — коротко ответила она.       На второй вопрос отвечать не хотелось совершенно. После легилименции мысли всё ещё путались, в висках пульсировала тупая боль, а внутри оставалось липкое ощущение чужого присутствия. Будто тень Волан-де-Морта всё ещё стояла где-то за её спиной. Сириус подался вперёд, приблизившись почти вплотную. Его взгляд оставался цепким, встревоженным.       — Миа.       Он произнёс её имя негромко, но в этом тоне уже слышалось предупреждение: не уходи от ответа. Миа хорошо знала эту интонацию… он не даст ей слезть с темы. Подумав об этом, она устало прикрыла глаза.       — Это не сущность, — выдохнула девушка наконец. — И не проклятие.       Миа сглотнула. Горло пересохло, и ей отчаянно захотелось той самой воды, за которой ушёл Гарри. Но даже если бы стакан сейчас стоял перед ней, она сомневалась, что смогла бы сделать глоток из-за жуткого ощущения тошноты.       — Это… последствие.       — Последствие чего? — нетерпеливо спросил Сириус. Признаться вслух оказалось тяжелее, чем она ожидала. Было бы её желание, Миа вообще бы не поднимала эту тему. Но отступать уже было некуда.       — Проникновения в сознание Гарри.       Тишина наступила мгновенно. Сириус замер. Каждая мышца в его теле окаменела, пока он пытался переварить услышанное.       — Что? — единственное, что он смог из себя выдавить от переполняющих его чувств.       Миа заставила себя открыть глаза. Это было трудно, но она должна была видеть его лицо. Должна была встретить его взгляд, каким бы тот ни был.       — Да, — сказала она тихо, и голос её прозвучал бесцветно, обессиленно. Она откинула голову на спинку кресла, чувствуя, как та гудит, словно пустой котёл. — Ты же знаешь… моя мама была сведущей в этом… окклюменция… лигилименция… Я унаследовала эту способность. Могу… входить в чужое сознание.       Сириус продолжал смотреть на неё неподвижно, не перебивая.       — Дамблдор знал, — продолжила она, понимая, что хуже уже не будет. — Когда Гарри увидел тот сон… с Артуром… директор просил обучить Гарри этому, чтобы… он мог ограничить разум.       Взгляд Сириуса, ставший тяжёлым, непроницаемым, застыл на ней. Казалось, Блэк даже не дышал. Миа, чувствуя, как тишина становится невыносимой, закрыла снова глаза и прошептала:       — Скажи хоть что-нибудь…       Его голос прозвучал глухо, сдавленно, как будто каждое слово рвалось через ком в горле:       — Сколько ты собиралась скрывать это от меня?       Она поняла его вопрос. Не «сколько ты уже этим занимаешься», а «как долго ты планировала молчать». И от этого понимания стало ещё горше.       — Если ты про дар, — она попыталась усмехнуться, но усмешка вышла жалкой, — то, возможно, и всю жизнь. Да и я в нём не так уж и сильна, — честно ответила она. — А занятия с Гарри… времени не было рассказать об этом.       Его челюсть едва заметно напряглась — мышцы на скулах закаменели, желваки заходили ходуном. Миа видела, каких усилий ему стоит держать себя в руках. Он отвернулся на секунду — резко, почти рывком, — и тяжело выдохнул через нос, будто пытался вытолкнуть из лёгких что-то ядовитое. А потом снова посмотрел на неё. И теперь в серых глазах бушевало слишком многое сразу: тревога, злость, страх. Страх за неё.       — Если ты говоришь, что не сильна, — прищурился Сириус, — как ты можешь его научить? Окклюменция — это не школьный предмет, Миа. Этому нельзя научиться по учебнику. Или…       Он осёкся. В его глазах мелькнула догадка — та самая, которой она боялась больше всего, потому что после этого ей придётся сказать ещё более неприятную правду.       — Или Дамблдор помогает тебе в этом? — закончил он, и его голос стал на тон ниже.       Она хорошо понимала последствия своего ответа. Знала — и всё равно должна была сказать. Потому что если уж начинать этот разговор, то договаривать до конца. Полуправда сейчас была бы хуже любой лжи.       Миа открыла глаза и, глядя прямо на Сириуса, сказала — ровно, спокойно, будто ступая на минное поле:       — Не Дамблдор. А Снейп.       Она не ошиблась.       Воздух в комнате сгустился так, что, казалось, его можно было резать ножом. Лицо Сириуса изменилось в одно мгновение. Только что перед ней был мужчина, который с тревогой и нежностью смотрел на неё, боясь за её жизнь. Теперь же на неё смотрел кто-то другой — тот, кого она видела, когда говорила о просьбе Кикимера сохранить комнату Регулуса.       — Нет, — произнёс он с коротким неверящим смешком. — Нет, подожди. Сириус резко поднялся на ноги. Так резко, будто её слова ударили его физически. Он отошёл к окну, запустил пальцы в волосы.       У Мии хватило сил лишь на то, чтобы тяжело выдохнуть и закатить глаза. Она проклинала своё состояние бессилия и благодарила его одновременно. Проклинала — потому что не могла встать, не могла говорить в полный голос, не могла встретить его гнев лицом к лицу так, как привыкла. Благодарила — потому что реакция Сириуса не вызвала в ней ровным счётом ничего из того, что она испытывала раньше в подобные моменты. Ни страха, ни сжимавшей её в прошлый раз дрожи, ни желания оправдываться. Лишь глухую, вязкую усталость и желание вытерпеть эту очередную ссору, а потом пойти спать. К себе. В надежде, что Джо не задаст сотню вопросов. Впрочем, та и не стала бы — деликатность Джоанны была одним из немногих благословений в этом доме. Хотя… сказать, что она ничего не чувствовала, было бы нечестно.       Она ведь не делала ничего плохого. Она защищала Гарри. Она делала то, что должна была делать, то, что было правильно, то, что в конечном счёте могло спасти ему жизнь. Но Сириус сейчас вывернет всё так, будто она — величайший предатель всех времён, будто она вступила в сговор со Снейпом за его спиной, будто каждое её решение было продиктовано чем угодно, кроме заботы о его крестнике. От этой мысли становилось тошно — горько, муторно, беспросветно. Как же ей сейчас было отвратно…       — Подожди… — медленно произнёс Блэк. Он всё ещё стоял к ней спиной и смотрел в тёмное окно. — То есть ты скрывала от меня, что умеешь лазить людям в головы… и позволила Снейпу копаться у Гарри в голове? Снейпу. Ты сейчас серьёзно?       «Блять, мне не нужно читать твои мысли, чтобы понять твой ход рассуждений. Браво, Сириус. Именно так я и думала, что ты это воспримешь».       — Сириус… — устало выдохнула она.       Она даже не знала, что сказать ему дальше. Оправдывать себя? Успокаивать его? Нет, увольте. Она не собиралась извиняться за то, что не считала ошибкой. Хватит с неё. Она и так выложила все карты на стол — честно, без утайки, — а теперь пусть он сам решает, что с ними делать.       — Нет, Миа, молчи! — повысил голос он. — Ты знала, кто такой Снейп. Ты прекрасно знаешь, как он относится к Гарри…       — Я была рядом во время занятий. — Она устало потёрла виски.       — Да плевать! — резко бросил Сириус. — Эта скользкая сволочь вообще не должна приближаться к нему!       Он начал ходить по комнате — быстрыми, рваными шагами, как загнанный зверь.       — Мерлин…— он резко остановился, повернулся к ней, и в его взгляде было что-то почти обвиняющее. — Ты хоть понимаешь, как это звучит со стороны? Дамблдор отправляет моего крестника к Снейпу, а ты этому потворствуешь?       Миа открыла рот, собираясь ответить, но именно в этот момент дверь тихо скрипнула. Гарри застыл на пороге со стаканом воды в руках. Он услышал крик Сириуса ещё в коридоре. И теперь выглядел так, будто всерьёз раздумывал, не сбежать ли обратно. Взгляд метнулся к Мие — бледной, сидящей в кресле, потом к крёстному, который стоял напротив неё напряжённый до предела. Воздух буквально искрил.       — Я… принёс воду, — неловко сказал Гарри, будто сам понимал, насколько глупо это звучит сейчас.       Сириус резко замолчал. Гарри, стараясь быть как можно более бесшумным, подошёл к Мие и протянул ей стакан воды.       — Это я попросил её, — неожиданно твёрдо произнёс он.       Сириус перевёл на него взгляд.       — Гарри… — качнула головой Миа.       — Нет, это правда, — быстро перебил тот, заметно нервничая, но всё-таки продолжая говорить. — Я сам попросил её не говорить тебе.       Сириус уставился на него.       — Потому что знал, как ты отреагируешь, — продолжил Гарри, уже быстрее. — Но она всё равно собиралась рассказать.       — Гарри, хватит, — устало произнесла Миа, прикрывая глаза.       — Нет, не хватит, — резко ответил он. — Это была моя идея.       Сириус коротко усмехнулся, мотнув головой.       — Правда?       — Да.       — Ну тогда всё отлично, — отрезал Сириус, поджав губы. — Раз Гарри так решил, значит, можно спокойно тащить Снейпа…       — Не начинай, — устало бросила Миа.       — Нет, это ты не начинай! — тут же вспыхнул он.       — Слушай, — ведьма с усилием поднялась из кресла, поставив стакан на столик с характерным стуком. — Я перед тобой ничем не виновата. Только тем, что не сказала тебе раньше. За это — извини. Правда. Я должна была рассказать.       Она подняла на него глаза — голубые, сейчас казавшиеся почти стальными от той решимости, что горела в них, несмотря на усталость.       — Всё остальное я делала не для того, чтобы тебя предать. А для того, чтобы защитить Гарри. И если бы мне пришлось выбирать снова — я бы сделала тот же выбор. Я сказала всё, что хотела. А теперь… — она оторвала пальцы от кресла, — я действительно иду спать.       Она сделала шаг. Потом ещё один. Её рука уже коснулась дверного косяка — тонкие пальцы легли на старое, потрескавшееся дерево, — когда мир покачнулся. Комната поехала вбок, пол ушёл из-под ног, и Миа успела лишь на долю секунды осознать, что падает. Колени подкосились беззвучно, почти мягко, будто кто-то разом выдернул из неё последние крупицы сил, которые она так отчаянно собирала по всему телу.       Последнее, что она помнила, это крик Сириуса, он звал её по имени. А потом всё исчезло. Отголосок его крика сменился тишиной. А затем была всепоглощающая тишина и чей-то силуэт. Он приближался к ней медленно, бесшумно. Ей не нравился этот облик. Миа попыталась пошевелиться — и не смогла. Ноги будто приросли к ледяному каменному полу, руки не слушались, тело онемело, превратилось в неподъёмную статую. Она могла только стоять и смотреть, как он приближается. Шаг. Ещё шаг. Длинная, белая, неестественно тонкая рука приподнялась, будто он хотел коснуться её лица.       — Глупая девчонка. Думала, я не замечу? Думала, я не почувствую?       В его глазах не было зрачков — только красный, пульсирующий огонь. Миа лихорадочно пыталась сдвинуться с места, но все попытки были тщетны. Он протянул к ней руку. Длинные, паучьи пальцы почти коснулись её щеки.       — Миа…       Позвал её уже другой голос.       «Сириус…» — мгновенно узнала она его.       — Эй. Давай, посмотри на меня.       И тогда видение рассеялось, уступая место реальности. Она снова почувствовала тёплый воздух комнаты, хотела открыть глаза, но не смогла. Голова пульсировала тупой, тяжёлой болью, особенно справа — чуть выше брови, там, куда пришёлся удар. От этой боли к горлу подкатывала тошнота. Миа тихо застонала и слабо дёрнулась.       — Всё нормально, всё нормально, — тут же быстро сказал Сириус. — Не двигайся.       Тёплая ладонь осторожно коснулась её щеки. Руки у него дрожали. Она чувствовала это даже сквозь мутное полузабытьё.       — Свет… — выдохнула она едва слышно, потому что даже сквозь закрытые веки он резал глаза, усиливая головную боль.       — Погаси, — резко бросил Сириус куда-то в сторону, и она услышала, как Гарри тихо прошептал: «Нокс».       Стало легче. Совсем немного.       Миа наконец смогла приоткрыть глаза. Первое, что она увидела, — лицо Сириуса. Бледное. Он сидел прямо на полу рядом с ней, одной рукой придерживая её голову, второй всё ещё прижимая что-то к её виску — видимо, полотенце. В серых глазах застыло выражение, которое она не могла описать иначе как «чистый, незамутнённый ужас». Он выглядел так, будто сам едва держался — губы сжаты в тонкую линию, на лбу испарина, волосы в полном беспорядке, — но всё его внимание было сосредоточено только на ней.       — Вот так, — выдохнул он почти шёпотом, заметив, что она пришла в себя. — Хорошо. Хорошо…       В голосе прозвучало столько облегчения, что Миа нахмурилась. Гарри маячил чуть поодаль — напряжённый, с таким видом, будто ждал, что она снова отключится в любую секунду.       — Ты нас напугала, — тихо сказал он.       Миа попыталась ответить, но стоило ей чуть пошевелиться, как голову пронзило новой вспышкой боли. Она резко втянула воздух сквозь зубы. Сириус тут же наклонился ближе.       — Тише. Не надо.       Его пальцы осторожно убрали волосы с её лба. И только сейчас Миа заметила кровь у него на рукаве. Несколько тёмных пятен. Она моргнула медленно, пытаясь сфокусироваться. Девушка с ужасом обнаружила, что не понимает, почему лежит на полу в этой комнате. Почему она здесь? Но начала разбирать всё с самого очевидного:       — Я… ударилась? — хрипло спросила она.       Гарри нервно переглянулся с Сириусом. Очень плохой знак. Будто «ударилось» было чем-то мягко сказанным. Она не знала, как влетела головой в дверную ручку, как вздрогнул Сириус, не успевший её поймать, но в одно мгновение оказавшийся рядом. Не знала, как Гарри вылетел словно ошпаренный в свою комнату за полотенцем, едва не разбудив Рона. И о мучительных нескольких минутах, пока они ждали её пробуждения тоже не догадывалась.       — Немного, — быстро ответил Сириус.       — «Немного», — мрачно повторил Гарри себе под нос.       Сириус метнул в него предупреждающий взгляд. Гарри тут же отвёл глаза, но было поздно — Миа уже поняла. Она прикрыла глаза, но даже это движение оказалось утомительным. Память снова возвращалась: вечер в комнате Сириуса, она сидела на подоконнике, всё было хорошо… как же она оказалась здесь?       «Думай дальше», — приказала она себе.       Она уснула в его объятиях. А потом что?       «Гарри. Гарри стоял на пороге», — вспомнила Миа.       Проникновение в сознание, присутствие Волан-де-Морта… его взгляд, обращённый прямо на неё. Кикимер… Сириус… он ворвался в комнату с перекошенным от страха лицом, потом держал её за руку, пока она пыталась прийти в себя. А дальше… он узнал правду. Миа медленно открыла глаза и несколько секунд просто смотрела в потолок, чувствуя, как внутри снова начинает натягиваться что-то тяжёлое и болезненное. Она помнила его лицо. Помнила этот взгляд. Не злой даже. Хуже. Задетый. Обиженный…       — Вот дерьмо… — выдохнула она едва слышно.       Сириус, всё ещё сидевший рядом с ней на полу, напряжённо нахмурился.       — Что?       Она повернула голову в его сторону — и сразу же пожалела об этом. Шею прострелило, висок отозвался новой вспышкой боли, и перед глазами снова заплясали чёрные точки.       — Ничего, — пробормотала она сквозь зубы, пережидая эту вспышку. — Всё в порядке.       — Врёшь, — машинально отозвался он.       Гарри неловко переступил с ноги на ногу. Его взгляд метался между Мией и крёстным. Он явно чувствовал себя лишним. И одновременно не мог уйти. Вдруг он может понадобиться…       — Может… позвать кого-нибудь? — тихо спросил он. — Миссис Уизли, например?       — Нет, — в один голос сказали Миа с Сириусом.       Гарри моргнул. Снова перевёл взгляд с одного на другого. И в этом коротком «нет», произнесённом одновременно, с одинаковой интонацией, было что-то до такой степени абсурдное, что он едва не рассмеялся. Даже сейчас. Даже после всего. После ссоры, после крика, после её обморока. Они умудрились сказать это одинаковым тоном. Миа бы усмехнулась, если бы голова не раскалывалась так, будто кто-то методично бил молотком по вискам — размеренно, безжалостно, снова и снова.       — Молли этого не простит, — добавила она, и её губы чуть дрогнули в слабом подобии улыбки. — Боюсь, что она разобьёт голову уже Сириусу.       Гарри всё-таки тихо фыркнул, уткнувшись носом в ворот своей пижамы, но она услышала. Сириус же даже не улыбнулся, тяжело выдохнул и провёл рукой по лицу.       — Очень смешно, — пробормотал он наконец хриплым голосом.       Миа хотела ответить что-нибудь колкое, но стоило ей чуть шевельнуться, как в висках снова вспыхнула боль. Она поморщилась, не сумев скрыть этой реакции, и Сириус заметил.       — Всё, — коротко сказал он. — Хватит с тебя геройства.       — Я не…       — Даже не начинай.       Он поднялся на ноги одним плавным движением и наклонился к Мие, осторожно убирая прядь рыжих волос с её лица.       — Ты можешь встать? — спросил Блэк уже совсем другим тоном — тихим, внимательным.       Миа честно попыталась оценить своё состояние. Комната всё ещё слегка покачивалась перед глазами. В желудке неприятно мутило, а тело ощущалось странно тяжёлым, будто её насквозь выжали после этой проклятой легилименции.       — Возможно, — не слишком уверенно ответила она.       Сириус мрачно прищурился.       — Это значит «нет».       И прежде чем она успела возразить, он осторожно подхватил её на руки. Одна рука легла под спину, вторая — под колени, и он прижал её к себе. Миа тихо ахнула от неожиданности, машинально цепляясь пальцами за его плечи. И, Мерлин, как же от него было тепло. Не физически даже — хотя и это тоже, — а как-то иначе, глубже. От того, как он держал её — крепко, уверенно, будто она была самым ценным грузом в его жизни. От того, как смотрел на неё — обеспокоенно, внимательно, не скрывая тревоги. От того, как его пальцы чуть крепче сжались на её плече, когда она пошатнулась у него в руках. В груди расплывалась волнами нежность и безоговорочная любовь к этому человеку.       Миа даже немного вздрогнула, когда услышала голос Гарри, раздавшийся за спиной Сириуса. Она почти забыла, что он всё ещё здесь… настолько её мир сузился до этих серых глаз и этих сильных рук.       — Эм… может, помочь?       — Да, — тут же отозвался Сириус, не оборачиваясь. — Открой дверь.       Гарри мгновенно исполнил просьбу. Распахнул дверь, посторонился, пропуская их в коридор, и сам пошёл следом.       Коридор встретил их темнотой и сквозняком. Они дошли до комнаты в полном молчании. Гарри, опередив их, открыл дверь и замер на пороге, не решаясь войти. Сириус осторожно, почти благоговейно опустил Мию на кровать. Поправил подушку, укрыл одеялом, подоткнув тщательно края.       — Вот так, — сказал он, выпрямляясь. — А теперь лежи. Я скоро вернусь.       Она слабо кивнула.       А потом Сириус повернулся к двери, где всё ещё стоял Гарри, и жестом указал ему в коридор.       — Идём. Провожу тебя.       — Я сам дойду, — тут же возразил Гарри, но Сириус уже шагнул к нему.       — Идём, — повторил он тоном, не оставляющим места для спора. И уже тише, вполголоса, добавил: — Нам всё равно нужно поговорить.       Гарри бросил последний встревоженный взгляд на Мию, она улыбнулась ему и одними губами прошептала: «Удачи».       Дверь тихо притворилась. Шаги затихли в коридоре. И Миа осталась одна. Она лежала в полумраке, глядя на пляшущие по потолку тени, и чувствовала, как на смену физической боли приходит что-то другое. Медленное осознание. Горькое послевкусие недосказанности.       Обморок помог ей избежать продолжения разговора — самого тяжёлого, самого болезненного, — но он не отменил его. Она знала Сириуса слишком хорошо, чтобы обманываться. Он не забыл. Не простил. Задвинул куда-то глубоко, потому что сейчас важнее было её состояние.       Но этот разговор всё равно состоится.       А пока…       Пока она просто лежала, чувствуя, как тепло комнаты окутывает её, и ждала, когда в коридоре снова раздадутся его шаги.

***

      За окном медленно, нехотя светало, и снег, падавший всю ночь, наконец прекратился, оставив после себя белую, нетронутую пелену.       Кухня на Гриммо была почти пустой. Сидели только двое — Джейн и Джоанна, проснувшиеся раньше всех. Джо стояла у буфета и задумчиво мешала сахар в кружке с кофе. Ложечка тихо позвякивала о фарфор. Со стороны могло показаться, что она полностью погружена в это простое, почти медитативное занятие, но Джейн, хорошо знавшая подругу, видела: мысли Джоанны где-то далеко.       И она была права.       Джо думала о Гарри… зачем он искал Мию?       Неужели у него снова было ведение? Стоит ли рассказать об этом Северусу?       Она тяжело вздохнула, закусив внутреннюю сторону щеки и машинально погладила серебряное украшение, висевшее у неё на шее. Как он просил, она его носила, не снимая.       — Ты чего притихла? — спросила её осторожно Джейн. Она сидела за столом, подогнув одну ногу под себя и грела руки о кружку с травяным чаем. В её светлых глазах читалось мягкое, ненавязчивое беспокойство, которое она всегда проявляла, когда кто-то из них троих был не в порядке.       Голос подруги вывел Джоанну из задумчивости. Она моргнула — раз, другой, — прогоняя остатки тревожных мыслей, и обернулась к Джейн, всё ещё машинально крутя кулон между пальцами.       — Я долго не могла вчера заснуть, — начала она издалека. — Думала, ты придёшь, но, как я понимаю, ты решила остаться на ночь у Люпина…       При упоминании о Ремусе у Джейн слегка порозовели щёки. Вчерашний вечер и ночь отозвались в Джейн приятным, тёплым эхом где-то в груди, разливаясь ниже, к кончикам пальцев, всё ещё помнивших прикосновения. Она закусила губу, пытаясь скрыть улыбку, и Джо не сдержала ответной — понимающей, чуть лукавой. Судя по тому, как светилось лицо Джейн, допрос был бы излишним.       — Кхм, так вот, — продолжила Джо, деликатно отводя глаза. — Лежала, смотрела в потолок, скучала по своим любимым подругам… и тут раздался стук в дверь. Она сделала глоток и поморщилась — кофе вышел в этот раз слишком крепким.       — На пороге я увидела Гарри. Видок у него был такой себе. Спрашивал Мию, но, как понимаешь, она тоже была в не зоне доступа… — Джо бросила на Джейн многозначительный взгляд, и та понимающе кивнула. — И я отправила его поискать её у Сириуса. Не знаю, что он хотел, но…       — Вряд ли он стал шататься ночью по дому по пустякам, — скривив задумчиво губы в лёгкой гримасе, ответила Джейн.       Джо только кивнула. Она не стала рассказывать о своём желании написать Снейпу. Не хотела, чтобы в этом Джейн увидела какой-то скрытый подтекст. Или это просто засевшая больная мысль в голове самой Джо о том, что кто-то может увидеть то, чего между ней и Северусом нет и быть не может. И даже когда тонкий пласт надежды прорывался в груди, заставляя внутри, под рёбрами, что-то сжаться, она пресекала это.       «Ой, нет. Опять… это вообще пройдёт когда-то или нет?»       Джоанна вновь почувствовала, как что-то тревожно внутри обволакивает её сердце. Она сжала кулон сильнее так, что камень впился в ладонь, и заставила себя отпустить. Но ощущения не прошли.       И только появление Мии в кухне заставило сместить её фокус внимания с внутренних переживаний на состояние подруги. У неё был вид, будто она снова пыталась покормить Клювокрыла, не поклонившись ему должным образом.       Под глазами залегли тонкие тени, пальцы дрожали после бессонной ночи. Волосы, обычно аккуратно уложенные или хотя бы приведённые в относительный порядок, были собраны в небрежный пучок, из которого выбивались спутанные рыжие пряди. Но самое главное — на лбу, чуть выше правой брови, виднелась свежая ссадина. Багровая, припухшая, с запёкшейся по краям кровью.       Миа не стала тратить силы на приветствия.       — Мне нужно поговорить с вами, — сказала она тоном, не терпящим отлагательств.       — Что с твоим лицом? — Джейн уже вскочила со стула, подлетела к Мие, осторожно взяла её за плечи и практически с силой усадила её за стол, а затем опустилась рядом. — Откуда ссадина?       Джо села напротив них. Мысли, которые вертелись у неё в голове до этого улетучились.       — Сегодня ночью Гарри пришёл ко мне. У него было видение, — сказала Миа, кладя руки на стол.       Джейн вздрогнула, Джоанна медленно обернулась.       — Я так понимаю… Вы-Сами-Знаете-Кто всё это время пытался достать пророчество самостоятельно из Отдела Тайн с помощью Пожирателей. Он злился, потому что очередная попытка увенчалась провалом, — Миа подняла глаза на подруг, прежде чем продолжить. — А сейчас поручил Люциусу организовать что-то, что поможет добраться ему до желаемого. Полагаю, всё придёт к тому, что они загонят Гарри в ловушку и случится то… что случится.       Хмуро закончила она.       — Ты думаешь, это было реальное видение? — осторожно спросила Джейн, подаваясь вперёд. — Не постановка?       — Мне кажется, он ещё не просёк тот момент, что можно пользоваться сознанием Гарри, — вмешалась Джо, говоря заговорческим полушёпотом. — Иначе он бы не стал транслировать этого. Он бы не стал показывать… что у него что-то не выходит. Наоборот, посеял бы панику.       — Что это вообще за пророчество? — спросила Миа, поморщившись, когда случайно задела ссадину на лбу. — МакГонагалл разве не говорила нам о нём тогда, в будущем?       — Слишком много всего случилось, — устало заметила Джейн, дела глоток чая. — Не всё удержишь в памяти.       — Но я почти уверена: оно связано с самим Лордом и Гарри, — сказала многозначительно Джо. — В нём должно быть сказано…       Она не успела договорить. Дверь на кухню тихо скрипнула, и все трое резко обернулись. Выглядело это довольно комично, будто их застали за планированием очередной выходки, после которой всей шайке Мародёров пришлось бы спасать их от неминуемых последствий. В проёме стоял Ремус, опираясь рукой о дверной косяк. Он тихо усмехнулся, видно словив себя на мысли о прошлом и непременно тут же скользнул по девушкам спокойным, внимательным, оценивающим взглядом. Он встретился глазами с Джейн. От этого её щёки снова стали пунцовыми, а губы изогнулись в робкой улыбке.       — Доброе утро, — сказал Люпин, проходя в комнату.       Он обошёл стол, остановился у стула Джейн, наклонился и легко, почти невесомо коснулся губами её макушки. Затем сел рядом, едва касаясь её плеча своим.       — Ты можешь ходить хоть немного громче, Мистер счастливое настроение? — с лёгким раздражением в голосе, спросила Миа. От его внезапного появления у неё сердце заходило ходуном в испуге.       — Я не вовремя? — спросил он совершенно буднично, переводя взгляд на Мию, и вдруг осёкся. — О Мерлин… Миа, что с тобой?       — Всё… хорошо, — поспешно ответила рыжеволосая ведьма, отводя голову в сторону, чтобы он не видел её лица. — Просто упала.       — Угу… — скептически протянул Ремус, кивнув. — Полагаю, это произошло в дальней комнате после… бурной ссоры?       На кухне повисла тишина. Джо медленно подняла брови. Джейн растерянно перевела взгляд на Мию. А сама Миа тут же опустила глаза, машинально скриви губы в недовольстве. Руки сами собой переплелись на груди в защитном жесте, пальцы вцепились в рукава свитера.       — Ты как всегда проницателен, Лунатик, — раздался знакомый голос со стороны двери.       Миа прикрыла глаза. От этого тона в груди девушки возникло ничем не прикрытое раздражение. Нежность, вспыхнувшая вчера в момент, когда он нёс её на руках до комнаты, улетучилась.       «Ну конечно. Если бы ты сказал что-то другое, мир бы, наверное, разлетелся в щепки».       Сириус стоял в проёме кухни, прислонившись плечом к косяку почти в той же позе, в какой минуту назад стоял Ремус, и жёг Мию своим проницательным взглядом.       — Что? — нахмурилась Джейн, переводя взгляд с Блэка на Люпина. — Почему…       — Я заглушил дверь, чтобы ты не услышала, Джейн, — спокойно ответил Ремус, даже не дав ей закончить.       Джейн моргнула — раз, другой, — переваривая услышанное.       — Заглушил? Но почему…       — Не вмешался? — закончил за неё Ремус всё тем же ровным, спокойным тоном. — Это их личное дело. Ты как будто не знаешь Сириуса и Мию.       Он сделал глоток из кружки Джейн — та даже не заметила, — и добавил уже тише, обращаясь скорее к ней одной:       — Тем более, я уверен в друге: он никогда не поднимет руку на женщину.       В кухне на секунду стало тихо. Миа почувствовала, как что-то неприятно сжалось внутри. Потому что именно об этом она даже не подумала ночью. Ни на секунду. Несмотря на крики, вспышки раздражения, злость Сириуса — страха перед ним у неё не было. Никогда не было. Сириус коротко усмехнулся у двери.       — Кажется, Лунатик неплохо справляется в легилименции. Может, поменяем преподавателя для Гарри, м?       Он вошёл на кухню, небрежно проведя рукой по влажным после душа волосам.       — Миа, что скажешь? С Ремусом тебе будет проще работать, чем со Снейпом.       Язвительность в голосе никуда не делась. Но теперь под ней чувствовалось что-то ещё: остаточное раздражение, тревога… и упрямо не отпускавшая его мысль о давнем неприятеле. Его взгляд скользнул к Мие. Прямой. Цепкий.       Воздух в кухне будто стал плотнее. Миа сильнее переплела руки на груди, словно это помогало удерживать себя в равновесии. Она слишком хорошо знала этот взгляд. Сириус всё ещё злился. Не так, как ночью, но напряжение между ними никуда не исчезло. И спорить сейчас действительно было бессмысленно.       Ремус медленно перевёл взгляд на Мию. В его глазах мелькнуло уже не удивление даже, а искреннее недоумение.       — Ты владеешь легилименцией?       Миа устало прикрыла глаза на секунду.       — Да, — призналась она. — Но сейчас не об этом, прошу. И, ради Мерлина, без нравоучений.       Сириус тихо хмыкнул. Она бросила на него мрачный взгляд, но продолжать не стала.       — В общем… Гарри вчера снова видел сон.       Пока она говорила, Сириус молча пересёк кухню. Без комментариев. Без язвительных замечаний. Просто поставил перед ней кружку горячего кофе, от которого поднимался тонкий аромат корицы, и тарелку с тостами. Рядом лёг маленький нож для джема, а следом — банка её любимого малинового.       Миа на секунду сбилась. Но этого хватило, чтобы Джо медленно приподняла бровь, а Ремус спрятал едва заметную улыбку. Джейн всё это время напряжённо смотрела на рыжеволосую подругу.       Сириус же сделал вид, что вообще ничего особенного не произошло, и опёрся бедром о край стола, переплетая руки на груди. Только взгляд его всё равно время от времени возвращался к ссадине у неё на лбу.       — Вы же уже знаете, что Волан-де-Морт ищет в этом отделе? — дослушав её рассказ, спросил Ремус.       — Знаем, — кивнула ему Джейн. — Но сказать не можем.       Люпин внимательно посмотрел на неё.       — Тогда дай хотя бы наводку, — мягко попросил он. — Одно слово.       Джейн опустила глаза, смотря на столешницу. На кухне снова стало тихо. Она явно колебалась. Потом медленно выдохнула.       — Трелони.       Сириус и Ремус одновременно нахмурились и быстро переглянулись.       — Значит… что-то связанное с будущим, — задумчиво произнёс Люпин.       — Нет, — почти сразу мрачно поправил его Сириус. — С прорицаниями.       Он резко поднял взгляд на Джейн.       — Пророчество?       Ремус посмотрел на Джейн, она только хлопнула глазами, будто говоря: «да».       Сириус тихо выругался себе под нос. Люпин же откинулся на спинку стула, сцепив пальцы.       — Очень интересно, как он собирается его забрать, — пробормотал он. — Насколько я помню, пророчество может взять только тот, кого оно непосредственно касается. Для остальных… последствия весьма неприятны.       — Можно лишиться рассудка, — тихо добавил Сириус.       — Значит… — начал Ремус.       — Значит, Гарри нужно закрыть разум прежде, чем его подкинут на эту хрень, — закончила за него Миа.       Голос её прозвучал жёстче, чем обычно. Потому что перед глазами слишком ярко всплыл тот вечер. Ложное видение. Министерство. И Сириус, исчезающий за аркой.       — О, с этим-то у нас как раз проблем нет, правда? — сказал Сириус, и его взгляд метнулся к Мие. — У Гарри теперь целая команда наставников.       Миа напряглась мгновенно. Ремус это почувствовал раньше, чем увидел. Сидя рядом, он заметил, как под столом начала нервно подрагивать её нога, как пальцы сжались вокруг кружки чуть сильнее.       — Сириус, хватит, — спокойно, но твёрдо оборвал друга Люпин.       Блэк дёрнулся, будто его окатили холодной водой. Его взгляд метнулся к другу, полыхая — но Люпин не отвёл глаз. Он встретил его прямо, спокойно, с той уверенностью, которую нельзя сбить вспышкой ярости.       — Миа не виновата в сложившейся ситуации.       На кухне стало тихо. Сириус коротко зло усмехнулся.       — А я разве сказал, что виновата?       — Ты ведёшь себя так, будто сказал.       — Я веду себя так, будто моя девушка вчера потеряла сознание после того, как полезла в голову Волан-де-Морту.       — Я не… — хотела вступиться за себя Миа.       — Миа, — резко перебил он, и в голосе впервые за всё утро прорезалось настоящее раздражение. — Не начинай снова.       Она вскинула голову мгновенно. И все сидящие за столом сразу поняли — вот теперь он действительно перешёл черту.       — Если ты скажешь хоть слово, — тихо произнесла Миа, — хоть одно гадкое слово, Сириус Орион Блэк, я соберу вещи и уеду в Хогвартс. На всё Рождество.       Её голос дрогнул. Совсем едва заметно.       — И это не угроза, — добавила она уже тише. — Это предупреждение.       В глазах вспыхнуло знакомое упрямое пламя, но под ним слишком отчётливо чувствовался надлом. У Сириуса дёрнулась челюсть.       — Миа…       — Нет. Теперь ты слушай меня.       Она резко поднялась со стула, и Джейн невольно напряглась, заметив, как пошатнулась подруга. Но Миа даже не обратила внимания.       — Я устала оправдываться перед тобой за поступки, в правильности которых уверена, — произнесла она, глядя прямо на Сириуса. — Тогда ты обвинил меня в том, что я поспособствовала поимке жалкой крысы, из-за которой ты провёл двенадцать лет в Азкабане…       Сириус дёрнулся так, будто его ударили.       — Я не просил…       — Замолчи и слушай! — сорвалась Миа. Голос её дрогнул уже сильнее. — Теперь тебя бесит, что я работаю с Северусом. Северусом, который, нравится тебе это или нет, один из сильнейших легилиментов Британии! Ради чего, Сириус? Ради Гарри! Ради того, чтобы Волан-де-Морт не смог в будущем засунуть ему в голову ложное видение!       Она тяжело втянула воздух, пытаясь успокоиться, но слова уже вырывались сами.       — Что дальше? Что тебе ещё во мне не понравится? Почему меня сейчас защищает твой лучший друг, а не ты?       На последних словах в кухне стало совсем тихо. Люпин накрыл руку Джейн своей, увидев, как она вздрогнула от слов Мии.       А Миа продолжала, уже почти шёпотом:       — Разве не ты должен быть тем человеком, который встанет рядом? Который поддержит? Пусть даже со скрипом в душе… но поддержит?       Сириус застыл. Он смотрел на неё так, будто впервые не находил слов. А Миа продолжала:       — Я была против твоего назначения в Министерство, — выдохнула она. — Я боялась этого. Боялась за тебя. Но всё равно приняла. Потому что это был твой выбор. — Голос её сорвался окончательно. — А ты почему не можешь принять мой?       Она сжала руки так сильно, что побелели пальцы.       — Всё, что я делаю сейчас, я делаю ради будущего Гарри. Ради его жизни. Ради… твоей жизни тоже, чёрт возьми.       Она ненадолго замолчала, чувствуя свой бешеный пульс от истерики, накатившей на неё так внезапно. Миа поняла, что жар гнева начал сходить на нет. Вместо него пришло то, что она не хотела сейчас показывать больше всего: слёзы. И она бы, возможно, удержала их, если бы не произнесла вслух мысль, пульсирующую сейчас так болезненно:       — Ты убиваешь меня этим, понимаешь?       Это был контрольный выстрел. И в него, и в себя. Миа зажмурилась, стараясь проглотить ком в горле и прогнать непрошенные слёзы, но всё не выходило. Но она не даст их ему увидеть. Миа резко втянула дрожащий вдох, сдерживая всхлип, развернулась и быстро вышла из кухни, даже не взглянув больше ни на кого.       Дверь хлопнула не сильно. В кухне никто не двигался. Даже Сириус. Особенно Сириус. Потому что выглядел он сейчас так, будто у него выбили воздух из лёгких. .      Джо тяжело выдохнула и покачала головой.       — Молодец, Блэк, — сухо бросила она. — Только что сломал её.       Сириус даже не пошевелился. Он всё ещё смотрел в сторону двери. Будто не до конца осознавал, что она действительно ушла. Джейн перевела на него взгляд, словно после слов подруги увидела его под новым углом.       Сириус заметил это и раздражённо процедил:       — Не смотри на меня так. Я не монстр.       — Никто и не говорит, что ты монстр, — тихо ответил Ремус.       Джейн хотела подняться, чтобы догнать подругу, но Люпин её остановил, легко коснувшись её плеча. Одними губами он прошептал: «Я сам». Она колебалась секунду, не больше, а потом медленно опустилась обратно на стул. Ремус встал из-за стола, кивнул Джо и вышел.       Он нашёл Мию в гостиной. Она стояла у открытого окна, тонкая струйка дыма тянулась в утренний воздух. Она вжимала плечи, словно пыталась стать меньше, незаметнее, и смотрела куда-то вверх — в потолок, в никуда — лишь бы не позволить слезам вырваться наружу.       Ремус не спешил подходить сразу. Он остановился у двери, дав ей услышать его присутствие, но не нарушив пространство. Несколько секунд они молчали.       — Миа, — тихо позвал он.       Она чуть заметно передёрнула плечами.       — Ремус… — она осеклась, но через мгновение продолжила, голос её был надломленным, говорить было тяжело из-за стоявшего в горле кома. — Если ты пришёл сказать, что… нужно решать конфликты конструктивно… лучше проведи эту беседу… со своим другом.       Ремус неспешно, почти бесшумно подошёл ближе, остановился возле ближайшего к ней кресла и медленно опустился в него.       Он заговорил спокойно, подбирая каждое слово:       — Я не стану читать тебе лекции, — мужчина сделал паузу, словно доставая оружие и кладя на стол в знак мира. — И не стану оправдывать Сириуса.       — Тут напрашивается «но», — сразу подметила Миа, даже не повернувшись к нему лицом.       — Да, ты права, — не стал увиливать Ремус. — Я хочу, чтобы ты выслушала меня внимательно. Просто выслушала. Я не давлю на тебя с принятием каких-либо дальнейших решений.       Она промолчала, не возразила, и Ремус воспринял это молчание как разрешение продолжать. Несколько секунд он сидел тихо, задумчиво сцепив пальцы в замок, будто подбирал слова особенно осторожно. Люпин никогда не любил вмешиваться в чужие отношения — особенно в отношения людей, которых одинаково сильно любил по-своему. Но сейчас оставить всё как есть казалось ещё хуже.       — Для тебя не секрет, что между нами лежат годы, Миа, — наконец негромко произнёс он. — Школа закончилась очень давно. И то, что было после… изменило нас куда сильнее, чем хотелось бы думать.       Он чуть подался вперёд, опираясь локтями о колени.       — И меня. И Сириуса.       Миа медленно повернула голову в его сторону. В глазах её всё ещё стояла обида, не успевшая остыть должным образом.       — Хочешь сказать, что теперь из-за его прошлого мне нужно терпеть все его выпады?       Он почувствовал её взгляд и обернулся. Он неожиданно заметил то, чего раньше не видел так отчётливо: то, как она закусывала внутреннюю сторону щеки, пытаясь удержать эмоции, то, как раздражённо щурилась, когда чувствовала себя задетой, даже то, как она держала напряжённо сигарету и вдыхала дым скорее и-за привычки, а не из-за желания самого процесса курения… во всё этом он видел Сириуса.       На мгновение Люпин устало прикрыл глаза.       «Мерлин…»       Они с Блэком были слишком похожи. И именно это пугало его больше всего. — Нет, — спокойно ответил он наконец. — Я не говорю, что ты должна молча терпеть боль только потому, что ему пришлось пройти через Азкабан. — Ремус слегка качнул головой. — Но я хочу, чтобы ты понимала одну вещь. Такие вещи не заканчиваются в тот момент, когда человек выходит на свободу.       Миа отвела взгляд.       А Люпин продолжил всё тем же ровным, негромким голосом:       — Сколько у магглов занимает восстановление после тяжёлой катастрофы? Когда человек заново учится ходить, говорить, держать ложку в руках?       Она коротко пожала плечом, Ремус видел, как напряжение всё ещё держит её.       — Месяцы. Иногда годы, — коротко ответила Миа.       — Именно, — тихо согласился Ремус. — И никому ведь не приходит в голову стоять рядом с человеком в инвалидном кресле и говорить ему: «Ты же умел раньше. Почему не можешь сейчас?»       Миа нервно выдохнула дым и крепче сжала сигарету пальцами. Глаза снова неприятно защипало от подступающих слёз, и это разозлило её ещё сильнее. Она ненавидела плакать. Особенно при ком-то. Ремус заметил это сразу, но сделал вид, будто не обратил внимания.       — Эмоциональные увечья почему-то принято считать менее серьёзными, чем физические, — продолжил он мягче. — Хотя они ломают человека ничуть не меньше.       Он медленно поднялся с кресла и подошёл ближе, но остановился у противоположного края подоконника, сохраняя между ними расстояние. Несколько секунд Люпин молчал, задумчиво глядя куда-то в сторону окна.       — Поверь мне как человеку, который знает Сириуса большую часть своей жизни, — тихо сказал он. — С твоим появлением он действительно изменился.       Миа нахмурилась, но не перебила. Ремус слабо усмехнулся уголком губ.       — Сириус, которого я знал раньше, скорее полез бы в драку, чем первым пришёл мириться. Особенно если понимал, что неправ. Гордость у него всегда работала быстрее здравого смысла.       В голосе Люпина мелькнуло что-то тёплое — почти усталая нежность к другу, которого он слишком хорошо знал со всеми его недостатками.       — А сейчас он хотя бы пытается остановиться прежде, чем окончательно всё испортить. Для него это уже… большой шаг.       Миа медленно опустила взгляд. Пепел с сигареты тонкой серой крошкой осыпался на подоконник, но она будто не замечала этого. Пальцы, державшие сигарету, едва заметно дрожали от внутреннего напряжения.       — Я знаю, чего ты хочешь от него, — продолжил Ремус мягче. — Чтобы он слышал тебя. Уважал твои решения, какими бы они не были. — Он слегка покачал головой. — И ты имеешь полное право этого хотеть. Но, Миа… — Ремус на секунду запнулся, подбирая выражение точнее. — Он всё ещё слишком… сломан. И на восстановление уйдёт какое-то время.       Она медленно прикрыла глаза. Потому что в этой формулировке было слишком много правды. В комнате повисла тишина. Только ветер тихо скользил в приоткрытое окно. А потом Люпин очень осторожно спросил:       — Вопрос, наверное, только в одном… готова ли ты дать ему его?       Миа тяжело сглотнула. Горло болезненно сжалось. Несколько секунд она просто смотрела на тлеющий кончик сигареты, будто пыталась найти ответ где-то в клубящемся дыме, а потом резко разжала пальцы. Сигарета вылетела в приоткрытое окно и растворилась в холодном зимнем воздухе. Миа упёрлась ладонями в край подоконника и низко опустила голову. Первая слеза сорвалась с ресниц неожиданно быстро и тихо упала на дерево, растекаясь прозрачным пятном. Ремус едва заметно напрягся. Он слишком хорошо понимал, насколько тяжело ей далась даже эта маленькая слабость. И потому ничего не сказал. Не стал уверять, что всё обязательно наладится, потому что слишком уважал чужую боль, чтобы обесценивать её пустыми обещаниями.       Между ними повисло молчание, прерываемые только едва слышными всхлипами, которые Миа уже не старалась подавить. Её разрывало настолько, что весь контроль пошёл к чертям. Между ними повисло молчание, нарушаемое лишь редкими, едва слышными всхлипами, которые Миа уже не пыталась подавлять. Слишком поздно. Её будто разрывало изнутри — злостью, беспомощностью, виной за собственную слабость и этой чудовищной, выматывающей любовью, которая вдруг оказалась не спасением, а чем-то почти невыносимым.       Как же болезненно ударили по ней слова Ремуса… Потому что он вслух произнёс именно то, о чём она сама боялась думать последние несколько минут. Сириус был сломан. И, Мерлин… Она ведь знала это с самого начала. Но знать — оказалось совсем не тем же самым, что жить рядом с этим ежедневно.       Миа судорожно вдохнула. На одно безумное мгновение ей захотелось просто исчезнуть. Очнуться снова в своей спальне в родительском доме. Услышать голос матери где-нибудь за стеной. Понять, что никакого Волан-де-Морта не существует. Что впереди новый учебный год, в котором единственной проблемой было сдать зачёт самому невыносимому преподавателю по уголовному праву. Но никак не постоянный страх потерять того, кого любишь.       Никто никогда не предупреждал её, что любовь может быть такой. Не нежной. Не светлой. а раздирающей до боли под рёбрами, до желания вырвать её из себя вместе с сердцем, лишь бы больше не чувствовать эту зияющую дыру внутри.       Из этого состояния её вывел тихий скрип дверных петель.       Миа лихорадочно втянула воздух, пытаясь остановить начинающуюся истерику, сотканную из злости, усталости и беспомощности. Пальцы дрожали, когда она поспешно стирала мокрые дорожки со щёк. Она обернулась. И в ту же секунду сердце тяжело ухнуло вниз.       Сириус.       Конечно. Только его ей сейчас и не хватало…       Миа резко отвернулась обратно к окну и стиснула край подоконника так сильно, что побелели костяшки пальцев. Она не видела, как Сириус застыл на пороге. Как его взгляд моментально остановился на её напряжённой спине. На дрожащих плечах. Он выглядел так, будто кто-то с размаху ударил его под дых.       Ремус медленно выпрямился. Несколько секунд мужчины молча смотрели друг на друга. В глазах Люпина не было ни обвинения, ни раздражения. Только спокойное, тяжёлое предупреждение: «Не навреди».       Он не пытался пристыдить Сириуса. Не защищал Мию демонстративно. Не вставал между ними. Ремус слишком хорошо понимал, что сейчас это только сделает хуже.       Люпин коротко перевёл взгляд на Мию. Она мельком посмотрела на него в ответ. И в этом коротком взгляде было немое: «Пожалуйста, не оставляй меня». Ремус заметил это и всё же тихо выдохнул. Потому что понимал: остаться сейчас — значит навсегда встать между ними. А это не поможет никому.       — Думаю, вам всё же стоит поговорить наедине, — сказал он негромко. Ремус видел, как на секунду в глазах Мии поселилась паника, но он лишь понимающе кивнул: «Я знаю, это будет нелегко, но тебе необходимо пройти через это». И не спеша направился в сторону двери. Поравнявшись с Сириусом, он положил другу руку на плечо и несильно сжал его, будто желал удачи и наставлял не давить на неё сейчас. Всё, что мог, он для них сделал. Прикрыв за собой с тихим щелчком дверь, Ремус вышел.       Комната опустела, оставив Сириуса и Мию наедине. Видя её состояние Блэк не решался сделать и шаг, будто впереди было поле, усеянное минами. Но он бы, скорее всего, предпочел бы сейчас пройтись по полю, усеянному взрывчаткой, чем подойти к Мие. Ведь он даже не знал, с чего начать.       Он хорошо помнил, как сорвался на неё, когда она пришла к нему с просьбой Кикимера (чёрт бы попрал этого старого домовика), как в тот раз она чуть не ушла — сломленная, уязвлённая. В груди неприятно кольнуло. Потом ещё раз. И Ещё. Но набравшись сил, он всё же позвал её по имени тихо, почти не слышно.       — Миа…       Он звука его голоса, Миа подняла голову к потолку, пытаясь снова вернуть себе самообладание и не допустить нового «потопа». Выходило крайне скверно. Поджатые губы тряслись, правый глаз едва заметно дёрнулся.       — Я знаю, что ты сейчас злишься на меня и не хочешь ничего слушать. И ты, — Сириус запнулся, будто заранее подготовленные слова вдруг показались ему неправильными, будто их было недостаточно. — Имеешь полное на это право.       «Джейн постаралась, — горько усмехнулась внутри себя Миа, прикрывая на секунду глаза. — Видно, она тоже не теряла времени даром».       Сириус нервно дёрнул плечом, будто понял, о чём она подумала, даже не видя её лица.       — И я не репетировал это с Джейн…       Миа опустила голову, удивлённо вскидывая брови. Как он догадался?       — К тому же, Джейн бы заставила меня перед разговором с тобой исписать три метра пергамента, чтобы убедиться в том, как я усвоил из с Джоанной лекцию о чувствах, уважении и эмоциональной зрелости, — добавил он с кривой усмешкой.       Несмотря на дрожащие губы и остатки слёз, у Мии вырвался тихий, почти болезненный смешок. Сириус тут же поднял на неё взгляд. И что-то внутри него заметно расслабилось. Он сделал несколько мягкий, почти неслышных шагов и остановился, будто проверяя, стоит ли приближаться дальше.       — После того, как ты вчера упала… — начал он хрипло и тут же запнулся, будто сам звук этих слов снова вернул его в тот момент. — Я… честно, я не хотел продолжать ту ссору. Он отвёл взгляд в сторону, раздражённо проведя рукой по волосам.       — Просто… когда Гарри рассказал, что ваши занятия действительно помогают ему… что без тебя ему было бы гораздо хуже наедине с этим ублюдком… я понял, что веду себя как полный идиот. Но меня всё равно что-то жгло изнутри. И вспомнив о Снейпе на кухне… меня вновь унесло.       Миа наконец повернулась к нему лицом. Глаза её были до сих пор покрасневшие от слёз, губы сжаты, руки переплетены на груди, но она всё же теперь не скрывала своего лица от него. Немигающий взгляд был прикован к нему. От этого у Сириуса сердце сделало сальто внутри и зависло где-то в горле.       — И тогда я… — он осёкся. — Я наговорил тебе дерьма. Опять.       Миа молчала.       Просто стояла и смотрела на него пристально, внимательно, будто действительно пыталась что-то разглядеть под всей этой привычной бронёй. И сама не замечала, как в голове снова всплывали слова Ремуса.       «Он всё ещё слишком… сломан. И на восстановление уйдёт какое-то время. Вопрос, наверное, только в одном… готова ли ты дать ему его?»       Сириус выдержал её взгляд всего несколько секунд.       Потом нервно отвёл глаза. Потому что, Мерлин, это было хуже любой ссоры. Он мог спорить. Мог кричать. Мог язвить до последнего. Но вот это тихое, внимательное молчание выбивало из него всю почву из-под ног.       — Скажи хоть что-нибудь, — хрипло попросил он наконец. — Накричи на меня ещё раз. Запусти чем-нибудь. Можешь влепить мне пощёчину. Только не молчи так.       Между ними было ощутимое расстояние шагов в десять. Девять из них Миа преодолела не спеша. Внутри всё больно сжалось. В памяти пронеслись моменты, их отчаянные моменты счастья: и как он собирал её по осколкам после потери родителей, и как нашёл в коридоре после нападения сущности, как пришёл к ней в Хогсмиде. Каждое нежное объятие, каждый поцелуй, каждое ласковое слово жгло её душу изнутри.       «Вопрос, наверное, только в одном… готова ли ты дать ему его?»       Снова отозвался голос Ремуса в голове.       Но следом память безжалостно швырнула её в другие моменты. Малфой-Мэнор. Их ужасную ссору после. То, как жёстко Сириус отреагировал на просьбу Кикимера, которую она просто пыталась передать. Вчерашний вечер. Его злость. Его резкие слова в тот момент, когда ей и без того было плохо.       «Готова ли ты?»       Миа не заметила, как слеза сорвалась и поползла тонкой струйкой по щеке, зато увидела, как его рука дрогнула, будто он хотел прикоснуться к ней, чтобы стереть влагу с её лица. Ведьма прикрыла глаза, окунаясь в свой личный омут памяти… ещё глубже… Они с Сириусом на Анстронимической башне.       «…ночью, когда будешь смотреть на небо, ты увидишь мою звезду. И услышишь… как звёзды смеются…»       Миа инстинктивно положила руку на рёбра, с левой стороны, там, где под сердцем было выбито созвездие Большого пса. Сириус это заметил. Его взгляд буквально прилип к этому движению. Он видел, как она едва сжала пальцы, комкая ткань свитера.       Он не удержался и сделал последний шаг, разделяющий их. Прижал Мию к себе, держа бережно и крепко в своих объятьях и всё ждал, что она оттолкнёт, но она не сделала этого, лишь обмякнув в его руках, утыкаясь носом в его шею. Её судорожный вдох заставил его крепче прижать Мию к себе. Будто хотел закрыть собой от всего мира.       Миа дрожала. Мелко. Едва заметно. Но он чувствовал каждую эту дрожь так отчётливо, словно она проходила прямо через его собственное тело.       Сириус медленно опустил голову, уткнувшись щекой в её волосы, и прикрыл глаза. Мерлин. Как же он испугался. По-настоящему. Не вчера, когда она потеряла сознание. Не сегодня на кухне. А сейчас. В тот момент, когда увидел её плачущей и понял, что причиной этому стал он сам.       — Прости меня, — выдохнул он ей в волосы хрипло, почти неслышно. — Пожалуйста… прости.       Но она не ответила ему, лишь протянула руку к его спине и положила её, не сжимая. Ей было тяжело. Она понимала, что это был не первый и не последний раз, что ссоры будут повторяться из раза в раз, пока они не научатся слышать друг друга, а на это должно уйти немало времени.       «… готова ли ты дать ему его?» — вновь раздался обрывок этого мучавшего её вопроса, и она готова была поклясться, что готова была ответить…       Да.