Время, назад! (ремейк)

Весна постепенно вступала в свои права: первые тёплые лучи солнца пробивались сквозь витражи замка, таяли сугробы на дорожках, и даже старые деревья в Запретном лесу начинали пробивать первые нежные почки. Но под этой кажущейся мягкостью природы ощущалась напряжённая строгость, которая висела в воздухе Хогвартса. Профессор Амбридж оставила о себе яркий след — коридоры стали полны новых приказов и указов, написанных чернилами, холодными и ровными, словно сам воздух замка стал менее свободным. «Любой проступок будет немедленно зафиксирован», «Все учащиеся должны являться на обязательные инспекции», «Нарушение дисциплины карается лишением привилегий» — бумажные листы с такими формулировками висели на стенах, шкафах, у лестниц, словно маленькие ледяные монстры, наблюдающие за каждым шагом. Тем не менее, дух Отряда Дамблдора не был сломлен. В маленькой потайной комнате на третьем этаже ребята продолжали свои встречи. Здесь, в тёплом свете свечей, не было печати Амбридж — лишь шепот заклинаний, тихие смехи и стойкое чувство, что они делают что-то важное. Миа и Северус занимались с Гарри окклюменцией. Северус стоял с каменным выражением лица, но за этим холодом угадывалась терпеливая забота: он строго поправлял Гарри, указывая на ошибки в контроле мыслей, а Миа поддерживала юного Поттера с энтузиазмом и теплотой. Миа и Джейн находили тайные моменты, чтобы поддерживать связь с теми, кто находился за пределами замка. Их патронусы, серебристые и почти прозрачные, скользили по коридорам, оставляя за собой лёгкое мерцание. Они носили с собой вести о днях в Хогвартсе, о суете и строгих проверках, о том, как скучно и тяжело без близких людей. Каждое появление патронуса было наполнено эмоциями: тонкой грустью, тоской по тем, кто далеко, и одновременно лёгким теплом, которое приносило уверенность, что связь не прервана. Сириус и Ремус получали эти мерцающие огоньки, и каждый патронус нес с собой ощущение присутствия, почти осязаемое, словно кто-то тихо шёл рядом и поддерживал их. После заключения магического брачного контракта Джоанна ощущала тяжесть на сердце, которая почти не отпускала её. Вина за вынужденное соглашение, за то, что обстоятельства навязали им этот союз, продолжали преследовать её каждый день. Даже самые простые действия — совместные трапезы, прогулки по коридорам Хогвартса, обмен взглядами на уроках — не могли избавить её от внутреннего чувства, что она оказалась здесь не по собственной воле. Северус же, с первых дней после заключения контракта, наблюдал за её состоянием с необычной внимательностью. Его проницательные глаза замечали каждое напряжение, каждый вздох, каждое скрытое движение, будто он читал её чувства без слов. Вместо прежней холодности и отчуждённости он стал мягче в общении, проявляя снисходительность, которая раньше почти никогда не была ему свойственна. Теперь его замечания были реже резкими, а советы — аккуратными и обдуманными. Он позволял ей больше свободы в привычных вещах, не контролировал каждое движение, но при этом всегда оставался рядом, готовый поддержать и защитить. Постепенно их совместные часы перестали быть исключительно формальностью. В моменты, когда Джоанна была особенно расстроена или уставшая, Северус тихо предлагал помощь, проводил до занятий или оставался рядом в библиотеке, когда она работала над заданиями. Его присутствие стало успокаивать, словно невидимая стена, которая защищала её от давления внешнего мира. Джоанна чувствовала, что между ними постепенно формируется доверие. Несмотря на вину, которая порой накрывала её волной, она начала понимать, что Северус видит её настоящей, не судит за прошлое и не требует полного подчинения. Эта мягкость и терпение позволяли ей открываться медленно, делиться своими мыслями и даже эмоциями, которые раньше казались слишком уязвимыми. Их отношения становились теплее не из-за магии брачного контракта, а благодаря тонкой и постепенной работе обоих. Моменты молчаливого понимания, лёгкие жесты поддержки, взгляд, который говорил больше слов, — всё это укрепляло между ними связь. Вина Джоанны постепенно смягчалась, сменяясь благодарностью и осторожной привязанностью, а Северус учился доверять и отпускать контроль, открываясь к редкой, но ценной близости. С каждым днём их союз становился всё меньше формальностью и всё больше чем-то настоящим — сложным, требующим терпения, но наполненным тихой взаимной заботой и пониманием. Даже в условиях магического брака, когда их судьбы казались предопределёнными, они медленно создавали своё пространство доверия и тепла, которое принадлежало только им двоим. Всё казалось натянутым, но в то же время спокойным… *** Гарри, Рон и Гермиона встретили Мию, Джоанну и Джейн у старого фонтана на территории школы. Его лицо было озабоченным, но в глазах горела решимость — словно он держал в себе важную тайну, которую не следовало откладывать. — Хагрид вернулся, — спокойно, но с явной настороженностью сообщил Гарри, его голос прерывался лёгким напряжением. Джейн сжала кулаки, ощущая внутреннюю тревогу. — Надо узнать, почему его не было, — тихо, но твёрдо сказала она, взглядом обводя друзей. Рон и Гермиона молча кивнули, и они все вместе направились к границе леса, где на опушке стояла небольшая избушка лесника. Шуршание травы под ногами и лёгкий ветер, играющий с волосами, добавляли странной напряжённости. Казалось, что сама природа замерла, наблюдая за их шагами. Их остановил голос профессора Амбридж, доносившийся из хижины. Они притаились у запасного входа. — Я спрашиваю в последний раз. Я приказываю вам сказать мне, где вы были? – раздался из избушки Хагрида голос Долорес Амбридж, когда Золотое и Временное трио, узнав о том, что лесничий вернулся, поспешили расспросить, как он и почему отсутствовал. —Я же сказал, поправлял здоровье, – видимо, уже сотый раз повторял Хагрид инспектору. — Здоровье? – по помятому виду лесничего было видно, что эта отговорка не сработала. — Да. Дышал свежим воздухом. — Ах да, у лесника свежий воздух, разумеется, в дефиците. На вашем месте я бы не рассчитывала на долгое возвращение и вещи бы не стала разбирать. Всего хорошего, —она вышла из избушки, оставив в недоумении полу-великана. Когда дама в розовом отошла на приличное расстояние, ребята зашли к Хагриду. Он явно устал от Амбридж. Был растерян и потерян одновременно. Он понимал, что пропустил достаточно большой период в жизни Хогвартса. И лишь Золотое трио могло объяснить ему положение вещей. Хагрид широко раскрыл глаза, когда за порог избушки, кроме ожидаемого Гарри, Рона и Гермионы, шагнули Миа, Джейн и Джоанна. Его глаза расширились, а рот открылся, но ни слова не вышло. Перед ним стояли не просто ученики Хогвартса — перед ним стояли они, девушки, которых он помнил с начала 1970х и знал о их гибели. Он делал шаг вперёд, потом назад, будто пытался проверить реальность происходящего. Их глаза были живыми, ясными, полными энергии, почти такими же, какими он видел их почти двадцать лет назад. Никаких следов времени, никаких шрамов или морщин — словно прошлое и настоящее слились воедино, создавая невозможное чудо. Хагрид почувствовал, как внутри всё перевернулось: растерянность, шок, смесь радости и страха. Его крупные руки бессильно повисли в воздухе, он хотел что-то сказать, что-то спросить, но слова застряли в горле. Сердце стучало так сильно, что казалось, хватило бы на всех шестерых, стоящих перед ним учеников. Он понимал, что обычными словами это невозможно объяснить. Три девочки, которых он считал потерянными навсегда, стояли перед ним живыми, невредимыми, и его сознание пыталось уловить невозможное: как прошлое и настоящее слились в одну невероятную реальность. — Вы… вы живы, но как… —Хагрид моргнул, будто проверяя, не обманывают ли его глаза. — Долгая история… — произнесла Джейн, слегка смущённо, словно пытаясь смягчить напряжение. — И мы тоже рады тебя видеть. — Пристрастие к тайным вылазкам в запретную секцию библиотеки спасло нам жизнь, — отмахнулась Джоанна с лёгкой улыбкой, — но сейчас это не главное. У нас ещё будет время всё обсудить. А ты лучше расскажи, где пропадал. Хагрид глубоко вдохнул, пытаясь собрать мысли и наконец найти слова. — Это большая тайна. Дамблдор отправлял меня на переговоры к великанам, — почти шёпотом сказал Хагрид, взгляд его был устремлён куда-то вдаль, словно он снова видел перед собой этих гигантов. — Великанам? Ты нашёл их? — удивлённо прошептала Гермиона, словно опасаясь, что слова могут быть услышаны. — Тише, да, нашёл. Не маленькие ведь. Я пытался убедить их присоединиться к нам, но не я один хотел переманить их на свою сторону. — Пожиратели, — догадалась Джоанна, голос с трудом сдерживал тревогу. — Да. Убеждали примкнуть их Сами-Знаете-К-Кому, — кивнул Хагрид, тяжело опираясь на руки. — И тебе удалось? — осторожно спросил Гарри, сжимая кулак, словно готовясь к плохим новостям. — Я передал им послание Дамблдора. Кто-то из них помнит, что он их не обижал, думаю, этого хватит… — Хагрид замолчал, тяжело вздохнув. — Это они тебя так? — Миа покосилась на свежие раны на его руках и плечах. — Да нет… — ответил лесничий, вставая и глядя в окно, где густые облака сгущались над Хогвартсом. — Погода меняется. Всё как в прошлый раз. Приближается буря, Гарри. Мы должны быть готовы, когда она явится. Джоанна ощутила дрожь по всему телу. С дрожащей рукой она расстегнула пуговицы на рукаве белой рубашки, и все обернулись в тот момент, когда девушка оголила тёмную метку. Знак шевелился, извиваясь, словно живой, а Джо невыносимо трясло. — Он узнает, что я жива. Миа сжала плечи Джоанны, пытаясь передать хоть малую частицу спокойствия, но сама чувствовала, как кровь стынет в жилах. Джейн шагнула чуть вперёд, глаза её были полны решимости, и даже Гарри, обычно готовый действовать мгновенно, почувствовал тяжесть происходящего — метка была не просто знаком смерти, а предвестником неминуемой опасности. — Ты не обязана идти к нему на службу вновь, — осторожно сказал Рон. – Ты говорила нам, что тогда дело касалось твоей семьи, а сейчас… — А сейчас он будет пытаться задеть через близких мне людей. Снаружи ветер усиливался, первые капли дождя ударяли по каменным стенам избушки, словно предупреждая о надвигающейся буре. Внутри воздух был густым, насыщенным тревогой и ожиданием, словно сама комната держала дыхание. — Ладно, не будем о плохом, — Джоанна резким движением натянула рукав и застегнула пуговицы. — Пока пусть всё идёт своим чередом. Хагрид тяжело опустился в кресло, руки опирались на колени, а взгляд метался от одной девушки к другой, будто пытаясь понять, живы ли они на самом деле. — Амбридж знает, кто вы? — спросил он почти шёпотом. — Нет. Для всех мы стажёры, — спокойно, но твёрдо ответила Миа, скрещивая руки на груди. — Учимся преподавать Зельеварение, Трансфигурацию и Заклинания. Но Амбридж будто чувствует, что мы не те, за кого себя выдаем. Ей не за что зацепиться, и это сводит её с ума. Хагрид, не нужно смотреть на нас так, будто ты увидел призраков. Лесничий отвёл взгляд, тяжело вздохнув: — Простите, но это, по сути… По сути призрака даже увидеть не так удивительно, как вас. — Привыкай, теперь мы будем видеться чаще, — пожала плечами Джейн, на губах которой играла лёгкая усмешка. — А сейчас нам пора. За нами всеми следит её величество розовая кофточка. Хагрид только покачал головой, внутренне всё ещё пытаясь собрать мысли. Девушки, словно тени из прошлого, теперь стояли рядом с ним, живые и сильные, и это было одновременно чудом и испытанием. Он знал, что любое их движение под присмотром Амбридж может стоить дорого, и потому напряжение в его груди не отпускало. — Будьте осторожны, — тихо пробормотал он, с трудом сдерживая тревогу. — Она не прощает ошибок, а вы… вы слишком заметны, чтобы быть просто стажёрами. Миа, Джоанна и Джейн обменялись взглядами, полными решимости. Они знали, что буря надвигается не только снаружи — в самом Хогвартсе, среди тех, кто всегда следит и считает, — но и в их собственных судьбах. И чем скорее они научатся действовать слаженно, тем больше шансов сохранить то, что дорого. Снаружи дождь усиливался, ветер завывал, срывая с деревьев последние капли весны, и в каждом ударе капель по крыше слышалось предупреждение: время для подготовки ограничено. *** Вечер опустился на Хогвартс, окутывая замок мягким сумеречным светом. Сегодня на собрании Отряда Дамблдора было одно из самых увлекательных занятий — вызов Патронуса. — Чтобы вызвать телесного Патронуса, нужно сосредоточиться на самом светлом и радостном воспоминании вашей жизни и произнести заклинание «Экспекто Патронум», — начал Гарри. — Это требует больших усилий, но оно того стоит. Я покажу на своём примере. С помощью Патронуса можно отправлять друг другу сообщения без помощи сов. Об этом мы поговорим на следующем занятии. Поттер произнес заклинание. Из его палочки вырвался величественный олень с ветвистыми рогами, шагнувший по комнате с грацией и исчезнувший в мягкой серебристой дымке. — Мы занимаемся без дементоров и боггартов. Профессор Люпин научил меня этому на третьем курсе. Поверьте, работать с боггартом гораздо сложнее. Джейн, сосредоточившись, вызвала из своей палочки волка. Он пробежался по комнате, оглядывая присутствующих, и вернулся обратно, словно стеснялся внимания. Миа вызвала лису, которая сев рядом, преданно посмотрела на неё. Джоанна призвала енота, который лениво обошёл комнату и вернулся обратно, наблюдая за происходящим с видимым равнодушием. Вскоре Патронусы появились у остальных. Гермиона с радостью наблюдала, как её выдра весело описывает круг вокруг неё; Рон призвал тойтерьера, который в порыве энергии сбил с ног Невилла, отчаянно пытавшегося повторить заклинание; Джинни вызвала грациозного коня, на которого восхищённо смотрели несколько членов Отряда. Даже Симус, обычно сдержанный, сумел вызвать лису — Патронус подошёл к Мие, словно узнавая родственную душу, и девушка, охваченная азартом, на мгновение превратилась в лису, из-за чего её лиса испарилась. И вдруг все Патронусы резко скрылись, насторожив Отряд. Люстра стала качаться, по комнате понесся глухой шум. Зеркала рассыпались на тысячи осколков, отражая хаотичный свет, а воздух наполнился тревожной энергией. Гарри осторожно подошёл к стене, где образовалась щель. — Сейчас я упрощу задачу, — прозвучал резкий голос Долорес Амбридж. Поттер мгновенно отскочил на своё место. — Бамбарда Максима! Стена разлетелась вдребезги, открывая вид на Отряд Дамблдора Амбридж, которая с торжествующим видом наблюдала за происходящим. Рядом стоял Филч и несколько слизеринцев. Отряд, хотя и был готов к неприятностям, встретил это наказание с присущей им стойкостью. Они понимали: рано или поздно подобное должно было произойти. *** Комната тонула в вязком полумраке. Свечи горели неровно, их тусклое пламя дрожало от малейшего движения воздуха, отбрасывая длинные тени на стены. Казалось, что эти тени живут собственной жизнью: они скользили, изгибались, нашёптывали о беде, которая уже стояла на пороге. Воздух был густым, тяжёлым, почти осязаемым. В нём чувствовался привкус железа и страха, и каждый вздох давался с усилием. Миа, Джейн и Джо сидели на полу, окружённые скомканными листами, заметками и раскрытыми книгами, их палочки лежали рядом, готовые к мгновенному действию. Сердца билось слишком быстро, дыхание казалось громким и резким в этой гнетущей тишине. — Она пришла так внезапно… — пробормотала Джо, её пальцы судорожно теребили рукоять палочки, будто та могла дать уверенности. — Да, — кивнула Миа, едва заметно.— Мы не можем просто ждать, пока она решит, что с нами делать. Теперь, когда она директор… — голос сорвался, но в глазах вспыхнула злость. Доски пола скрипнули. Девушки вздрогнули, будто от удара. Дверь распахнулась медленно, с мучительным скрипом, и в комнату шагнула Амбридж. В её руках была тяжёлая папка, набитая бумагами, и каждая страница внутри словно хрустела предвестием беды. Её взгляд — холодный, бесстрастный, но в то же время полон ядовитого торжества — скользнул по трём лицам. И вдруг девушки ощутили, как воздух вокруг будто уплотнился, прижимая их к полу, давя на грудь. — Ах, вот вы где, — произнесла она, и ледяная улыбка изогнула её губы. Она опустила папку на стол с тихим, но угрожающим стуком. Бумага зашуршала, и этот звук прозвучал громче любых слов. — Миа. Джейн. Джоанна, — произнесла Амбридж, и каждое имя прозвучало как удар колокола, отзывающийся холодом в груди. — Кажется, мне известно абсолютно всё о вашем прошлом. Вы исчезли в 1976 году, а теперь появляетесь в 1995. Практически без изменений… почти. Лёгкая взрослая внешность — но сути это не меняет. Её глаза сузились, и в них сверкнуло что-то жадное. — И знаете, что самое интересное? — её голос перешёл в вязкое, сладкое шипение. — Я могу отправить эти дела в Министерство прямо сейчас. Никто вас не защитит. Вас будут рассматривать как угрозу. И уж поверьте — там найдут, как с вами разобраться. Мир вокруг замер. Только треск свечи напоминал о времени. Девушки переглянулись, и дрожь пробежала по их пальцам, сжимавшим палочки. — А кто сказал, что нам нужна защита, профессор? — натянуто, почти через силу произнесла Миа, поднимаясь. С каждым словом её голос крепчал, хотя страх сковывал грудь ледяным обручем. — Мы сами в силах за себя постоять. Амбридж издала короткий, хриплый смешок, похожий на скрип ножа по стеклу. — Неужели?.. — её слова повисли в воздухе, как холодное лезвие у горла. — Petrificus Totalus! — выкрикнула Джо, резким движением взмахнув палочкой. Луч заклинания сорвался прежде, чем подруги успели её остановить. — Джо! — Джейн вскрикнула, её глаза округлились от ужаса. — Что ты делаешь?! Амбридж рухнула на спинку стула, глаза расширились, тело замерло в неподвижности. В комнате воцарилась тяжёлая тишина, нарушаемая лишь их прерывистым дыханием. — Obliviate, — твёрдо произнесла Миа, направив палочку. Голос её звучал спокойнее, чем она сама себя чувствовала. Луч мягкого света коснулся глаз Амбридж, и её взгляд погас, словно потухшее пламя свечи. — Вы в своём уме? — прошипела Джейн, голос дрогнул, руки её мелко тряслись. — Это нападение на директора и представителя Министерства! — Мы-то в своём, — Миа медленно опустила палочку, но пальцы всё ещё были напряжены. — А она теперь нет. Её память о делах стёрта. А наши папки… — она резко обернулась к столу, где лежали раскрытые досье, их имена и даты словно кричали со страниц. — Мы уничтожим их. Тонкая полоска пламени вырвалась из её палочки и жадно лизнула край бумаги. Запах горелого пергамента и чернил заполнил комнату, превращая страх в решимость. — Но этого мало, — добавила Миа, обернувшись к Джейн. — Твои навыки трансфигурации. Ты можешь помочь мне изменить воспоминания глубже. Поменять наши образы в Выручай-комнате, чтобы она даже не заподозрила, что мы там были. Джейн сжала губы в тонкую линию, её глаза метались от Амбридж к горящим папкам. — Если она захочет, она найдёт способ выкинуть нас из Хогвартса, даже без доказательств, — её голос был тихим, почти сдавленным. — Может быть, — холодно ответила Миа. — Но пока что у нас есть шанс. И упускать его я не собираюсь. — Я могу сделать так, — тихо сказала Джейн, и в голосе её прозвучала не уверенность, а тяжёлая решимость. — Не только стереть эпизоды. Я могу помочь тебе переписать узлы воспоминаний: что она помнит о нашей встрече, о документах, о том, где мы находились. Я вплету вместо них банальные, никчёмные детали — работу с документами, перерывы на чай, встречи с Филчем. Она будет помнить рутину. И не будет искать того, чего не было. — Годится, делаем, — Миа направила свою волшебную палочку на Амбридж и произнесла заклинание. От кончика палочки Мии вырвался мягкий, молочно-жёлтый свет, который словно покрыл профессора тонкой вуалью. Свет не резал — он ласкал, обволакивал, заглушал острые контуры воспоминаний, делал их вялыми и податливыми. В ту же секунду Джейн почувствовала, как тонкие нити памяти, к которым она готовилась привязать новые сюжеты, напряглись, отзываясь на чужой импульс магии. Джейн села на корточки у головы Амбридж и, не отрывая взгляда от закрытых век, начала шептать — не слова заклинания, а образные инструкции самой памяти. В её воображении воспоминания были картотекой, толстыми томами и аккуратно помеченными карточками; теперь она брала эти карточки и переставляла их, подклеивала вместо укоренённых меток совершенно другие — ничем не примечательные, бытовые, привычные. Джо сидела наготове у двери, глаза её метались, готовые к любому резкому движению; она держала палочку так, словно тотчас от неё зависела их судьба. Время тянулось тяжело: каждая секунда растягивалась, и в ней укладывались крошечные вселенные — одна чашка чая, одно письмо, одна переписка. Миа поддерживала общий поток, мягко направляя вспышки памяти туда, где Джейн их закрепляла. Когда всё закончилось, тишина снова накрыла комнату. Огонь медленно дожёг последние страницы, и пепел, поднявшись лёгким вихрем, осел на пол, словно тёмный снег. В комнате воцарилась гнетущая тишина. Только дыхание девушек было слышно — рваное, нервное, словно они бежали от кого-то невидимого. Амбридж сидела неподвижно, её глаза были пустыми, стеклянными. На какое-то мгновение Джейн показалось, что она моргнёт или издаст звук — и сердце её пропустило удар. — А если кто-то ещё знает? — прошептала Джо, глядя на обугленный стол. — У неё могут быть копии. Она могла… могла оставить записи где-то ещё. Миа резко повернулась к ней. — Даже если так — теперь мы под ударом. Она не остановится. Ты видела её глаза. Это охота. Джейн молча опустилась на стул. Она сжала виски ладонями, будто пытаясь унять гул в голове. — Мы только что напали на директора Хогвартса… — её голос дрогнул. — Нам некуда идти. Миа шагнула ближе и положила ладонь ей на плечо. — Есть. У нас всегда есть выход. Хогвартс больше не безопасен. Здесь нас найдут, здесь за нами придут. Но за пределами замка — мы сможем исчезнуть. Джейн, до этого молчавшая, тихо проговорила: — Но куда мы денемся? Если уйдём прямо отсюда, нас поймают на первом же коридоре. Хогвартс — это тюрьма с иллюзией свободы. Миа чуть наклонилась к ней, понизив голос до резкого шёпота: — Значит, уходим в Хогсмид. Ночью. Пока патрули расслаблены и никто не ждёт. Из деревни мы сможем аппарировать. — Аппарировать… — переспросила Джо и сглотнула, словно само слово было запретным. — Но куда? Миа замолчала на миг, словно решала, стоит ли делиться дальше. В глазах её мелькнула тень — усталость, но и решимость. — Куда — пока не важно. Главное, что подальше отсюда. У Хогвартса теперь слишком много ушей. Даже стены слушают. Джейн сжала губы и отвела взгляд. Её руки мелко дрожали, но в голосе появилась твёрдость: — Значит, Хогсмид. Сегодня ночью. А сейчас оттащим эту ненормальную к ней в комнату, пока она не очнулась. Они переглянулись. В эту секунду решение стало окончательным: обратного пути не будет. *** Ночь в Хогвартсе была густой, как чернила, тишину нарушало лишь редкое завывание ветра. Коридоры казались длиннее обычного, стены сжимались, будто живые, а тени то и дело дрожали и тянулись к ним. Миа шагала впереди, держа палочку наготове. Каждый раз, когда впереди мелькал свет факела или поворот коридора обдавал их чужим эхом, сердце ухало в груди, будто сейчас из-за угла выйдет Филч. — Тише, — шёпотом велела она, оборачиваясь. — Ступайте по коврам, не наступайте на камень. Здесь каждый звук отдаётся до башни. Джо кивнула, сжимая палочку так, что побелели костяшки пальцев. Джейн плелась замыкающей, взгляд её метался по стенам. Они миновали две лестницы, замершие в ночи, словно сами следили за ними. Казалось, стоит сделать неверный шаг — и ступени громко скрипнут, выдавая их с головой. Вдруг сверху донеслось: — Кто там?! — сиплый голос Филча отразился под сводами. Джо вздрогнула, Миа схватила её за руку и резко увела в боковой коридор. Они прижались к стене, затаив дыхание. Шаги Филча, шаркающие и быстрые, гулко отдавались по камню. За ним слышалось приглушённое мяуканье Миссис Норрис. Тишина. Прошёл мимо. Девушки обменялись быстрыми взглядами и двинулись дальше. Когда наконец они достигли главных дверей, Джейн на секунду остановилась, стиснув губы. — Ты уверена? — прошептала она. — Если нас поймают… — Если останемся — будет хуже, — коротко ответила Миа. — Вперёд. Огромные двери Хогвартса захлопнулись за их спинами с тяжёлым, протяжным скрипом. Девушки на секунду застыли, прижимаясь к каменной кладке, будто стараясь стать невидимыми в густой тени. Ночь была ледяной и полной звуков: ветер свистел в башнях, траву гнуло к земле, и каждый шаг по влажной почве казался слишком громким. — Быстрее, — прошептала Миа, и первая рванулась вперёд. Они спустились по склону, ведущему к озеру. Тёмная гладь воды поблёскивала в лунном свете, отражая их бегущие силуэты, как будто само озеро стало свидетелем их побега. Сердца колотились так сильно, что отдавалось в ушах, а дыхание рвалось наружу — хриплое, сбивчивое. Они мчались по тропинке, ведущей вниз к деревне. Ветер бил в лицо, волосы путались, глаза слезились. Казалось, каждый куст шевелится, каждое дерево тянет к ним руки. На середине пути Миа резко подняла руку, останавливая всех. Вдоль тропы впереди блеснул свет фонаря. Чьё-то мерное покашливание, скрип шагов по гравию. — Филч? — одними губами прошептала Джо. Они прижались к низкой каменной ограде. Тени сомкнулись вокруг них, дыхание пришлось сдерживать. Свет медленно прополз мимо, и лишь тогда они снова рванулись вперёд. Теперь они бежали почти в темноте, лишь лунный свет указывал дорогу. Земля становилась неровнее, камни скользили под ногами, но мысль остановиться не приходила ни одной из них. — Видите? — Джейн, едва переводя дыхание, указала вперёд. Сквозь ветви деревьев начали пробиваться огоньки — тёплые, мерцающие, такие разные от тёмных башен позади. Хогсмид. Они выскочили на узкую дорогу, петляющую вниз по склону, и в последний рывок сорвались на бег. Дыхание сбивалось, в груди горело, ноги ныли, но они не останавливались, пока не оказались у первых домов. Деревня встретила их гулом далёких голосов и светом фонарей. Магические вывески лениво потрескивали над лавками. Всё выглядело почти спокойно, почти обыденно — и от этого бежать стало только страшнее. Они свернули в тёмный переулок между двумя домами, где их скрывала густая тень. Сердца всё ещё били тревогу. — Мы дошли, — Миа задыхалась, но её голос был твёрдым. — Теперь — только прочь отсюда. Они остановились в тени у одной из лавок, задыхаясь. — Дальше… — Джо сглотнула. — Дальше куда? Миа подняла палочку, глаза её блеснули в лунном свете. — На Гриммо, 12, — сказала она. — Там нас хотя бы выслушают. Она первой крутанулась на месте. Вслед за ней — Джейн и Джо. Воздух рванулся, мир завертелся, сжался, и на миг показалось, что лёгкие горят от давления. С глухим хлопком они возникли посреди тёмной, пустынной площади. Перед ними высилась мрачная, неприметная улица. И вдруг — словно из воздуха — между домами проступил старый, величественный особняк, скрытый чарами. Номер 12, площадь Гриммо. — Мы сделали это, — выдохнула Джо, едва держась на ногах. Но радость была преждевременной. Дом смотрел на них чёрными окнами, и от этих глаз становилось не по себе.