Я не люблю тебя

Номер телефона показался Сереже смутно знакомым, хотя сейчас для него все было крайне смутно, не было бы настолько хреново, он мог бы подумать, что уже подох. Что было не столь уж невозможно в его молодом возрасте – при его хронических заболеваниях. Говорить не то, чтобы даже нисколько не хотелось, а тупо не было сил. Ни с кем. Так что в первую долю секунды он сам не понял, какого хрена взялся отвечать на звонок кого-то определенно не особо близкого, иначе бы высветившийся номер всплыл в памяти сразу. Вместо того, чтобы отчетливо вспомниться лишь на следующую долю. Похоже, что припомнившись до этого безотчетно. - Я где-то через час буду. А спросить ты тут вообще в тему? - У меня ковид. - У меня иммунитет. А не врешь? - Я не шучу. - Не откроешь, влезу по водосточной трубе. - Нет у меня трубы, только «корона». – смешок перешел в надсадный, долго не прекращающийся кашель, чуть не вытрясший душу из тела. - Придумаю что-нибудь, с крыши спущусь. – как ни в чем не бывало и вроде шутка, но слишком ясно, что сказано всерьез. Откуда узнал? Пока что просто спектакли перенесли, мало ли почему. Тесен питерский богемный мирок, общих знакомых до сих пор дофига, никаких СМИ не надо. Сережа обессилено прикрыл неподъемно тяжелые веки, из последних сил держа «трубку», грозящую в любую минуту вывалиться из страшно ослабевших пальцев. Сил возражать не осталось. Или пропало такое желание? А оно было? - Я скоро. Я люблю тебя. - Я тоже тебя люблю. – ответили за него спекшиеся от высокой температуры губы, так естественно легко, как если бы произносили это раньше не меньше сотни раз. Он правда это сказал? Он действительно услышал то, что только что услышал, или все это ему показалось? Хрен знает… Улыбаться захотелось снова – вот это совершенно точно. Он и не думал, что еще хоть когда-нибудь улыбнется… *** Когда ему стало более-менее получше, театром была устроена «творческая встреча» со зрителями. Заметил ли кто-нибудь, как он, все еще слишком плохо себя чувствуя и ориентируясь в пространстве, то и дело посматривал в сторону? На того, кто был с ним совсем-совсем рядом и не был виден никому, кроме него. Бывший… Самый настоящий… В отличие от… некоторых… Как это здорово, отключившись ото всего мира, оставшегося по нажатию кнопки за порогом, вернуться в тот, где они с… бывшим… лишь вдвоем. Если он выздоровеет, то благодаря исключительно тому, что «бывший» с ним рядом. Мысль настолько же странная, насколько неоспоримая. Просто потому что. *** Первое время Сереже было не до чего и не до интернета в первую очередь. Когда же он вдруг уверенно пошел на поправку, первым делом ему стало интересно, как жил мир, пока его в нем не было. Так, как жил бы себе относительно спокойно и дальше, если бы его уже не стало, само собой. Все еще лежа в постели, он просматривал накопившиеся новости в наушниках. Тому, кто с первого дня захапал себе вторую подушку, ничего слышно не было, значит, так у него переменилось лицо, что догадаться обо всем остальном не составило большого труда. - Пропагандон любви, бля. – было сказано негромко, как не справившись с собой говорят что-то себе же самому; но так от души, что наушники и те ничуть не помешали все расслышать. Следом за чем «мужа» откровенно понесло. – Из апартаментов достойного внука великого деда, к чьей славе только бы примазаться и засветиться, никогда не лишний раз. Извини, Сереж… - Не надо, не извиняйся. – на эмоциях крепко сжал тот его руку, бледно улыбнувшись и решив, что новостей с него на сегодня достаточно. Откинул «средство связи», но не выпустил руки. Той, на которую когда то по приколу надел кольцо, которого больше не было на безымянном пальце. А он свое продолжал носить. Отчего нет, оно же ему сразу понравилось, за тем куплено и было. И все-таки стало так горько, как будто он не видел раньше, что из их двух колец осталось всего одно, у него. - Чем я хуже Фродо. – словно услышав его мысли, на самом деле, конечно, просто увидев, куда направлен взгляд, вытянул «бывший парень» из-за ворота второе из тех самых двух, на цепочке. – Это стало слишком личным, понимаешь… - Понимаю… - для него наоборот все перестало значить хоть что-нибудь. Или он только убеждал себя в этом и однажды окончательно убедил? И… это ведь никто иной, как он бросил его, отказываясь себе в том признаваться и брать вину на душу. Тогда как ему нарочно дали уйти со чистой совестью. До сих пор ничуть не перестав любить. – Я не не люблю тебя… - Я тебя тоже не не люблю. - Послушал бы кто нас. - Да уж. Они хохотали до слез, до колик, повалившись в объятия друг к другу. Целоваться теперь было ли так же умопомрачительно приятно, как тогда, когда они впервые повстречались, или тысячекратно приятней? А что, может быть какая-то разница, когда, оказывается, не изменилось абсолютно ничего? *** Звонок, которого Сережа так отчаянно когда-то ждал, раздался настолько не вовремя, что только посмеяться. - Иди нахер. – прервал он связь, едва ответив на вызов. Чуть не поморщился с досады, чему помешала мигом вернувшаяся на лицо совершенно счастливая, светлая и безумно влюбленная улыбка. – Я люблю тебя, Микки.