Право рождения

— А это точно хорошая идея — сидеть тут и ждать её прилёта? — шёпотом выразил сомнение Тим. В посмертье дичков было людно, и в целом обстановка напоминала мир живых, только всё было как будто стеклянным, а люди, снующие по своим делам — прозрачными и отрешёнными. Непонятно почему, но дичковские духи легко проходили через колдунов, как если бы были обычными призраками. Наверное, чародеи обладали большей силой или душевной плотностью.       Они нашли хороший пустырь и залегли на нём, выложив перо, как приманку, и соорудив из айвазовской верёвки самозатягивающуюся петлю, присыпанную дёрном. — Маргарита Алексеевна рассказывала, — отвечал Илья, — что райским птицам боязно оставлять после себя следы в других мирах. Чтобы никто не воспользовался. Она прилетит, умей ждать. Будь охотником.       Честислав кивнул, соглашаясь с отцом, а Борзой засопел, недовольный проволочкой. Стараясь скрасить их ожидание, Илья поинтересовался у однобожника: — Что она за птица, интересно? Ты помнишь её слова? — Утренняя звезда взойдёт в царстве мёртвых, но не вытащит принца из каменной пасти, — припомнил Тим. — Про свечи что-то. Белиберда сплошная, если подумать. — Не скажи, — Илья покачал головой. — Ведьмы тоже белиберду несут, а потом выясняется, что она была дословной истиной. Тут, мне кажется, то же самое. — Спорить не буду с тобой, княже, — присмирел Тим. Они вернулись к ожиданию непойми чего. Потом Илья снова решил занять колдунов беседой — птицы всё равно нигде не наблюдалось: — Сев, что ты знаешь о Гаврииле Гелиодорском?       Бывалый стормер нервно побарабанил себя по колену и нехотя ответил: — Это вам зачем? — Надо, — уклончиво ответил Айвазов. — Ну раз надо... Вот он, Гор, и научил меня держать язык за зубами. — Это как? — прищурился Илья. — Да грусть это, — Сева затушевался. — История нехорошая вышла. — Самое время для печальных историй по-моему, — подбодрил его Тим. — Расскажу, раз вы так просите, — решился Сева. — Тут ещё один колдун замешан, всем вам известный. Короче, Гор был любовником Малюты. Железно. Был.       Тим вылупился на Илью, тот сохранил самообладание, так как помнил фотографию молодого Яхонтова в составе команды глиссинга и примерно знал, что услышит. — А если в подробностях: мы тренировались тогда вместе. Молодые все, лагеря, выездные марафоны, сборная стормеров, сборная глиссеров, восемьдесят шестой год. Он был из Берестья, Гаврила. Представить их вместе с Малютой было смешно, но любовь зла. Не без дурцы был Гор, да и с наследственностью хреновенько. — То есть? — почти хором спросили чернобоги. — Синдром какой-то, у них в роду все такие: святая простота, глуховатые, глаза разного цвета и седина в башке с молодых лет. Этот был чистый Гелиодорский. На одно ухо глухой, но красивый, — Сева ухмыльнулся. — Краше любой девки. Даже я уж на что по бабам, а способен был оценить. Малютка к нему сразу прицепился, как мы впервые на выездные соревки поехали. Тогда союз ещё действовал, считай, одна страна. А Гаврила, несмотря на болячки, был спортсмен уникальный. Стратокастер. Знаете? Выше него до сих пор никто не смог улететь. Он выигрывал все высотные чемпионаты, кроме тех, где дурил с протоколом. Малюта в конце концов вызвался к нему страхующим. — Сева опять побарабанил пальцами по коленке, решаясь рассказывать дальше. — Они стали неразлучны. Малютка даже сам подался в глиссинг. — Тиронов поднял палец. — Малютка! В глиссинг. Отец его рвал и метал, а мы диву давались — Яхонтов, и друга себе завёл! Да какого! Не от мира сего. Я вам скажу, я на них не думал. Не думал, что они того, — Тиронов похлопал себя ладонью по кулаку. — Засёк их тоже я. И мне смолчать бы! Но я спесивый был, хуже тебя подростком, Иська. И, сказать честно, завидовал Малюте. Его мощи, удаче, победам. — Он замолк, погладил себя по лысой голове и признался: — Это я сболтнул Смарагдину про Малюту с Гором. Ещё и показал, как они кувыркаются. Сидели, ржали над ними в кустах. Придурок был! Но я не предполагал, во что это выльется. Генка, козлина, донёс Злату, сфоткал их тайком, собрал компромат и донёс. Причём, и меня сдал на всякий случай. Информация долетела до Малюты. Гора по-быстрому женили, только он не смог так жить. Ребёнка зачал и буквально вскоре погиб при совершении очередного рекорда. Я думаю — добровольно ушёл из жизни. Ему без Малюты не жизнь была. А у Яхонтова поехала крыша. Он и до того был надменным засранцем, а после смерти Гаврилы совсем осатанел. Против него выйти в поединок боялись все, он не дрался, он убивал. И то, что он сделал со мной на том ВКИ — я уверен, ребята, он мстил за Гора. Мэл никогда не упоминал о нём, но будь Гор жив, и он мог бы быть другим. Мне Яхонтова не жалко. — Сева увидел, что Илья с Тимом смотрят на него во все глаза. — Мне перед Гаврилой стыдно. Я и сам знаю, что виноват. Пытался его в посмертье отыскать — не нашёл. Гелиодорские утверждают, что Гаврилу забрал сам Хозяин. Зачем — Свод весть.       Чернобоги уставились друг на друга. «Плата за договор», — понял Илья, и в глазах Тимура углядел ту же догадку. Дорохов был прав. Яхонтов внёс стопроцентную предоплату. — Да, грустно, — процедил Борзой. — Смотри, отец, — шикнул Илье Честислав. — Птица летит.       И правда! Старую знакомую колдуны узнали сразу. Алконост хлопала крыльями, снижаясь, и сыпала золотом. Оно падало в дёрн, мерцая и угасая звёздами. Белое оперение на груди птицы несло в себе стрелу Ильи. Айвазову даже жалко стало несчастную — неужели лагартос было плевать на её страдания? Птица снизилась и села на пустырь, схватила лапой перо, отвлеклась на миг, обозревая окрестности, и тут Илья совершил подсечку. Петля крапивного волокна обвилась вокруг лапы, Алконост вскрикнула, запрыгала, попыталась улететь, унося на себе Айвазова. Илья обеими ногами упёрся в землю и поехал по пустырю, оставляя борозды. Наперерез Алконосту бросился Челти. Завалил, начал заламывать, пачкаясь в золоте. Сева с Борзым с обеих боков ухватились за чёрные крылья. Тим принялся наматывать на пленницу верёвку и скоро спутал. Райская птица лежала у их ног связанная и жалобно покрикивала. Мгновением позже перья убрались внутрь её кожи, фигура стала человеческой, и перед духами предстала замученная бледная девушка в грязном от крови платье. Золото на руках Челти тоже превратилось в кровь. Из груди Алконоста по-прежнему торчала стрела, которую Илья легко вынул, надавив ботинком, как поступал с любой дичью. Девушка вскрикнула, но затем испустила вздох облегчения. — А ну-ка, красавица, рассказывай, что ты тут устроила! — Он насел на Алконоста. — Зачем служишь этим недоноскам? — Помогите, — прошептала девушка на родном языке, обратив полный отчаяния взор на колдунов. — Помогите мне, пожалуйста. — Что значит «помогите»? Кто ты такая? — Меня зовут Аврора.