Садись, пять

      Глухой стук каблуков причудливым эхом отражался от книжных стеллажей. Уже несколько минут Мэй ступала по окутанному полумраком узкому библиотечному коридору в поисках отдела с пособиями по психологии. И кто додумался сделать столь отвратительное освещение там, где люди обычно занимаются? Все глаза можно сломать, если долго читать в таких условиях!       Наконец, показались последние ряды книжных полок. Девушка ускорила шаг, желая как можно скорее добраться до нужного поворота, взять учебники и пойти готовиться к семинару. Но, стоило ей дойти до конца помещения, как она увидела меж стеллажей две фигуры. Одна из них прижимала другую спиной к полке. Лишь через несколько секунд до девушки дошло, чем эти двое здесь занимаются.       «Не могли другого места найти что ли?» — недовольно фыркнула Мэй и собралась уже прервать нетерпеливую парочку, как вдруг, приглядевшись, осознала, что оба целующихся — парни.       Прижав руки ко рту, чтобы не закричать, она, с трудом переставляя ноги, начала отходить назад. Хотела тихо покинуть это место, но, случайно оступившись, врезалась в соседний стеллаж. Несколько томиков грузно упали на пол с другой стороны.       Звук, показавшийся в пустой и почти безлюдной библиотеке слишком громким, заставил парней оторваться друг от друга, и девушка наконец рассмотрела лица целовавшихся. И тут же пожалела об этом. В том, кого прижимали к книжной полке, она узнала своего бывшего возлюбленного Сатоши, а во втором…       — Фудзивара-сенсей? — попыталась произнести она, но вместо голоса вырвался лишь сдавленный писк. Студентка прокашлялась. — Что вы… почему вы здесь… — Хаттори с отвращением покосилась на младшего парня, — с ним?..       На губах Сатоши заиграла презрительная улыбка.       — А чего ты ожидала, Мэй? — откровенно издеваясь, протянул он. — Ты сама оттолкнула Кадзу.       «Кадзу…» — внутри девушки что-то содрогнулось, когда её бывший так свободно произнёс имя психолога. Она бы и в мыслях не осмелилась так назвать мужчину.       — А я позволил ему делать с собой всё, что хочет. Теперь твой сенсей будет целовать меня.       — Нет… — Хаттори закрыла уши руками, однако слова, что отравляли её разум, один за другим всё равно продолжали доноситься до её сознания.       Подойдя к своему возлюбленному, Фудзивара взял того за руку и, бросив на девушку раздражённый взгляд, произнёс:       — Пойдём, любимый.       Студентка в ужасе наблюдала за удаляющимися парнями, ощущая, как к горлу медленно подступает горечь. Не в силах сдерживать болезненно давящую в груди обиду, она прокричала им вслед:       — Ну, почему мне так везёт на геев?!       — Мэй… Мэй… — голос подруги вырвал девушку из пучины неприятных видений. Хаттори рассеянно осмотрелась, пытаясь понять, что происходит. — Проснулась, — с облегчением выдохнула соседка. — Ты так кричала во сне. Напугала нас с Сяо.       «Сяо…» — она покосилась на аквариум, который почему-то стоял на тумбочке возле её кровати. Видимо, когда Мэй привиделся этот кошмар, Сино кормила сколопендру, которую завела около недели назад.       — Прости, всё нормально, — стараясь не показывать своей неприязни по отношению к находящемуся сейчас слишком близко к ней насекомому, отмахнулась Хаттори. Девушка только смирилась с пауками, которые жили в пластиковых контейнерах на другой половине комнаты. Теперь приходится привыкать к ещё одной питомице. Стало интересно, а как Араи-сенсей относится к такого рода живности? Она отчего-то не могла себе представить мужчину, мило сюсюкающимся со сколопендрой.       Строго взглянув на подругу, Сино отрицательно покачала головой.       — «Нормально»! Вижу! С вечера ходишь хмурая, задумчивая! Домой пришла — даже не покушала ничего! Рассказывай, что случилось!       — Ничего, я просто устала вчера, — не оставляла попыток уйти от расспросов Мэй. Этим утром ей было не до бесед с подругой: мало того, что сегодня к первой паре, так её ещё и Такахаши-сенсей ведёт. А та в последнее время и так слишком много внимания уделяет Мэй. В особенности её недоработкам и ошибкам. Мало ей было Фудзивары-сенсея…       — Мэй, если ты сейчас же мне всё не расскажешь, я выпущу Сяо тебе на постель!       Рука Сино потянулась к аквариуму со сколопендрой. Хаттори нервно сглотнула, представляя, как эта тварь ползёт сначала по пододеяльнику, а потом перебирается к ней на руку… От отвращения скулы заныли. Понимая, что так просто подруга всё равно не отстанет, Мэй обречённо вздохнула, после чего нехотя пересказала свои утренние бредни.       — Странные у тебя сны… — разочарованно протянула её соседка. — Тебе должно сниться, как с Фудзиварой-сенсеем целуешься ты, а у тебя опять этот твой… — она брезгливо поморщилась, — бывший…       — Не рада ни тому, ни другому, — скривила губы девушка и собралась было подняться с кровати. Она надеялась, что после такого откровения Сино оставит её в покое.       Просчиталась. Та и не думала отступать. Подозрительно сощурившись, подруга спросила:       — Так, а вчера что случилось?       — Говорю же: устала, — из последних сил сопротивлялась Хаттори. Как же ей не хотелось рассказывать Сино о том, что произошло между ней и психологом. По крайней мере, сейчас. Иначе на пару она точно не успеет, тем самым добавив в свою и без того неспокойную в последнее время жизнь новых неприятностей.       Соседка многозначительно положила руку на крышку аквариума. Мэй мысленно простонала. Понимая, что, не получив внятного ответа, подруга её из дома просто не выпустит, Хаттори сдалась.       — Я вчера ходила в библиотеку, чтобы материалы для статьи собрать. Там был Фудзивара-сенсей… Сначала всё было нормально. Мы читали, я делала конспекты.       Девушка ненадолго замолчала. От воспоминания о вчерашнем дне по коже пробежала волна жара.       — И? — не выдержав, протянула Сино. — Потом-то что было?       — Когда я пошла относить книги на место, обнаружила его между стеллажами. Возвращаясь назад, споткнулась об его сумку… Сенсей меня поймал, а потом… — она измучено взглянула на подругу. У той глаза горели в предвкушении дальнейшего рассказа. — Потом он поцеловал меня.       — Да! — довольно хлопнула в ладоши вторая танцовщица. — Я же говорила, что ты ему нравишься! Говорила! А ты что?       — Я…       «Ответила на поцелуй… — страдальчески нахмурившись, мысленно продолжила Мэй. Снова вспомнился горьковатый запах его кожи, прикосновения рук, мягкие губы, противостоять которым оказалось невозможно. Сердце взволнованно забилось. Почти так же, как и в тот момент, когда она упивалась поцелуем с Фудзиварой-сенсеем. Через силу призналась себе: — Было неправильно, но так… хорошо…»       Взглянув на сколопендру, чтобы быстрее избавиться от наваждения, девушка тихо продолжила:       — Сбежала…       — Что?! — Сино подскочила на месте, а после склонилась, норовя вдавить Хаттори в кровать. — С ума сошла?! Почему?       — Потому что… — девушка устало вздохнула.       В голове моментально закружились картины из прошлого. Воспоминания о тех днях, когда её жизнь стала больше напоминать ночной кошмар, от которого невозможно проснуться.       Оживлённый школьный коридор, по которому и тут, и там сновали одетые в опрятную форму ученики. Отовсюду доносились весёлые разговоры, смех. Однако стоило ей появиться среди других детей, как в помещении воцарялась такая тишина, что было слышно, как за окном шелестит метлой дворник. Находящиеся вокруг школьники смотрели куда угодно, только не на неё. Даже те, с кем ещё в начале лета она вместе обедала или гуляла после занятий, делали вид, что не знают Мэй. Но, как только девушка проходила мимо, она кожей начинала ощущать их тяжёлые взгляды. За спиной раздавались тихие перешёптывания и злые смешки:       «Смотри-ка! Это она!»       «Это от неё он ушёл к…? Офигеть!»       Мэй старалась не слушать, но каждое новое слово проникало глубже под кожу, острыми лезвиями вонзалось в и без того израненное сердце.       «Наверное, она ужасна, как девушка! Раз спугнула его!»       «Хах! А я слышал, что танцовщицы, наоборот, хороши в… «этом» деле! Выходит, врут?»       «Да ты посмотри на неё! Она же уродина! Вот он и сбежал!»       Ей казалось, ещё немного, и она оглохнет от этого шёпота. Хотелось броситься прочь, сбежать как можно дальше от этой школы, от этого города, ото всех, кто знает её. Но сделать так означало признать поражение. Подтвердить всё то, что они говорили про неё. Поэтому школьница, гордо подняв голову, продолжала шагать к классу, выслушивая всё новые подробности её окончившихся катастрофой первых отношений.       От нахлынувших воспоминаний тело Мэй пронзила крупная дрожь. Хоть с тех пор и прошло уже почти три года, от одной мысли о тех днях все старые раны начинали ныть. И единственным спасением от этой боли оставались тренировки по танцам, которые в моменты, когда воспоминания о прошлом прорывались наружу, становились ещё более интенсивными.       — Испугалась, — тихо призналась подруге Хаттори. — Что всё повторится.       — Что повторится? — непонимающе нахмурилась Сино. — Фудзивара-сенсей же нормальный! Я видела его!       — Не в этом дело, — Мэй опустила усталый взгляд и принялась отрешённо изучать незамысловатые узоры на постельном белье. — Я просто боюсь, что в конце мне снова будет больно…       — Надо всё же выпустить Сяо тебе в постель! — строго произнесла подруга после небольшой паузы. — Глупышка! Откуда тебе знать, как у вас всё сложится? Только зря мучаешь и его, и себя! Сегодня же найдёшь своего сенсея и скажешь, что была не права! И поцелуешь его сама!       — Я не… — от необходимости срочно искать способ сбежать от слишком уж навязчивой девушки Мэй спас телефонный звонок.       «Папа… Ты бы знал, как ты вовремя!» — она мысленно поблагодарила своего отца и всех известных ей ками. Невинно улыбнувшись, девушка приняла звонок и выпорхнула из спальни.

***

      Листочек с надписью «Хаттори Мэй, группа 218» в верхнем правом углу одиноко лежал на столе. Пока все остальные студенты страдали над короткой самостоятельной работой, что психолог дал им в начале пары, она, заняв место подальше от его стола, пролистывала следующую тему в учебнике. Фудзивара искоса наблюдал за девушкой, которая, похоже, твёрдо вознамерилась его избегать. Сегодня даже украдкой не смотрела в его сторону, как это было раньше.       Поцелуй в библиотеке они пока не обсуждали. Вчера даже не пытался связаться с ней, давая им обоим возможность обдумать случившееся. А сегодня не до этого было. У неё занятия, у него тоже. И вот сейчас они сидели в одной аудитории, а толку от этого не было никакого. Ни поговорить, ни лишний раз взглянуть друг на друга.       Краем глаза заметил, как Уэто тайком полезла в тетрадь, чтобы списать. Но Фудзивара настолько погрузился в мысли о Хаттори, что не сразу сообразил, что надо бы сделать замечание. В итоге лишь спустя несколько секунд медленно развернулся в сторону нерадивой студентки и стрельнул в неё убийственным взором. Та спешно захлопнула конспекты и уткнулась носом в листок.       Вновь подумал о Мэй. Им необходимо остаться наедине и всё прояснить. Вот только захочет ли она после такого? Не в силах ждать окончания занятий, достал телефон и набрал короткое сообщение:

Кадзу:

«Хаттори, статью после пары покажешь?»

      Заметив уведомление, девушка вскинула на мужчину удивлённый взгляд, но открывать чат не спешила. Психолог коротко усмехнулся. Послушная. Всем известно: кто на паре Фудзивары воспользуется смартфоном не в учебных целях, тот будет сурово наказан. А теперь он сам написывал ей, побуждая нарушить правила. В ответ на её недоумение мужчина лишь глазами указал ей на девайс, намекая на то, чтобы она открыла сообщение. Нет, ругать её за переписку с ним же он не будет. Тем более что написал он по делу. По двум, если быть точнее.       Рука Хаттори неуверенно потянулась к телефону. Мэй словно опасалась, что он сейчас устроит ей разнос за нарушение запрета. Как-то обидно стало. Неужели его репутация среди студентов настолько печальная? На других ему было всё равно, но почему о нём до сих пор так плохо думала она? Одёрнул себя. Сейчас важнее было разобраться в отношениях.       В чате высветилось уведомление о прочтении, однако отвечать девушка не спешила. В груди затрепыхалось волнение. Почему так долго не пишет? Не выдержал и прямо взглянул на Мэй. Та сидела, неподвижно уставившись в дисплей, и нервно покусывала нижнюю губу. Наконец, её пальчики принялись ударять по экрану.

Хаттори Мэй, группа 218:

«Простите, сенсей. Я не успела до конца проработать информацию, что вчера нашла в библиотеке. Можно в пятницу?»

      В конце стояли три эмодзи со сложенными руками.       Психолог недовольно фыркнул. Хотел было всем видом продемонстрировать ей своё недовольство, но девушка почти сразу после отправки сообщения уткнулась в учебник, намекая, что его содержимое интересует её куда больше. Правда не успела? Или не хочет оставаться с ним наедине?       Снова прокрутил в голове их вчерашний поцелуй. Сначала она сладко отвечала на его ласки, а потом резко зажалась, словно он её прямо там изнасиловать пытался. И никакое психологическое образование не помогало Фудзиваре понять, что происходит в голове этой девушки, за несколько недель ставшей неизменным спонсором его бессонных ночей и плохого настроения.       Нет, он не сможет ждать до пятницы. С ума сойдёт.

Кадзу:

«В пятницу заседание кафедры. Не получится. Времени у нас мало».

Кадзу:

«Остальные всё равно пишут. Займись сейчас».

      Психолог из последних сил цеплялся за возможность остаться с ней наедине. Словно, если они сегодня разойдутся, не поговорив, тот фундамент их отношений, что они до этого заложили, моментально смоет волной равнодушия. И он останется один посреди обломков возможного счастья, сжимая в руках в очередной раз израненное безответным чувством сердце.

Хаттори Мэй, группа 218:

«Там много, я не успею. А вы потом меня убить захотите) Не хочу вас расстраивать))))»

Хаттори Мэй, группа 218:

«Может, я вам тогда вечером на почту пришлю? Так быстрее будет».

      «Значит, не хочет сегодня оставаться», — мужчина с грохотом положил телефон на стол, и все в аудитории вздрогнули. Особо любопытные осмелились искоса взглянуть в сторону преподавателя, в надежде понять, что произошло.       — «Скрытные», ещё раз кого со шпаргалкой увижу — работы у всех соберу, — раздражённо процедил Кадзу. — Поторопитесь. Десять минут осталось.       Студенты, моментально вернувшись к своим работам, принялись судорожно что-то дописывать. Психолог же вновь обратил внимание на Хаттори. Хождения вокруг не принесли результатов. Придётся действовать смелее.

Кадзу:

«Боишься меня?»

      Написал, но тут же стёр. На несколько секунд задумался, подбирая правильные слова.

Кадзу:

«Избегаешь из-за вчерашнего?»

      Снова не отправил. Слишком прямолинейно. Только хуже сделает. Ещё никогда ему так не хотелось утопить свой диплом психолога, как сейчас. Как целоваться лезть, так ему знаний хватило, а как разгребать последствия, так самому консультация не повредит. В итоге не нашёл ничего умнее, чем отправить:

Кадзу:

«Встретимся после пары».

      На стол перед ним опустилось ещё два листочка: Лин Кая закончила писать и принесла с собой ещё чью-то работу. Как только девушка отошла от него, полюбопытствовал, кто ещё осмелился сдать досрочно. Или сдаться. Ран Накадзима. В её случае, скорее всего, второе.       На экране высветилось очередное сообщение от Хаттори:

Хаттори Мэй, группа 218:

«Сенсей, я сегодня правда не могу».

      Фудзивара недовольно скрипнул зубами. То, как она сопротивлялась, начинало раздражать. Хотелось встать прямо сейчас, вывести её из аудитории и не отпускать, пока она не ответит на все волнующие его вопросы. Если понадобится — применять пытки в виде щекотки.

Кадзу:

«Надолго не задержу».

      Написав это, мужчина заставил оставшуюся часть группы сдать листочки, и приступил к лекции.       Это были самые долгие полпары в его жизни. То и дело поглядывал на часы, чтобы узнать, когда же, наконец, будет звонок. В итоге не выдержал и отпустил всех на пять минут раньше, надеясь потратить это время на объяснения с Хаттори. Внимательно следил за тем, как она собирает вещи, уже приготовился ловить её на выходе из аудитории, если что, но тут прямо перед носом мужчины возникла Уэто.       Невинно хлопая глазками, девушка поинтересовалась:       — Фудзивара-сенсей, когда можно будет переписать?       — Результат ещё не получили, а уже интересуетесь пересдачей? — дерзко усмехнулся мужчина, вновь пытаясь поймать взглядом Хаттори, но Тиаки нагло загораживала ему обзор.       — Я на всякий случай. Вдруг там всё совсем плохо?       — Если даже списать не смогли — о зачёте можете забыть, — Кадзу демонстративно убрал работы студентов в папку.       Девушка нахмурилась, а затем, очаровательно улыбнувшись, сладким голосом протянула:       — А, может, есть другой способ получить у вас зачёт? Без написания работ…       Психолог ощутил, как в душе, подобно тине в луже, всколыхнулось раздражение. Как же он ненавидел таких кадров. Особенно девушек, которые пытались добиться его расположения, прибегая к дешёвым трюкам. Тем самым ещё и демонстрировали, что совсем не разбираются в основах его предмета. Потому что если бы хоть что-то секли в психологии, то давно бы уже поняли, что с ним такие приёмы не работают.       — Значит, не хотите писать проверочные работы по моей дисциплине, — ровным голосом повторил он, наигранно мягко улыбнувшись, и отметил, как заблестели глаза Тиаки. — Есть один способ.       — Какой?       — Пойти и отчислиться. Ни тестов. Ни зачётов. Ни семинаров.       От неожиданности студентка выронила сумку, которую до этого сжимала в руках. И как на предыдущих курсах умудрялась сдавать экзамены по другим направлениям психологии? Хотя ответ Кадзу знал: потому что вёл эти предметы не он.       — Не устраивает, — дерзко ухмыльнулся Фудзивара, наслаждаясь её замешательством. — Так и думал. Насчёт пересдачи свяжусь со старостой.       Так и не добившись своего, недовольная, Тиаки вышла в коридор. Наверняка будет жаловаться подружкам на него. И хорошо. Пусть знают все, что к нему с такими глупостями лучше не подходить. Наконец, избавившись от назойливой девушки, Кадзу принялся высматривать в аудитории Хаттори, но та словно растворилась.       Коротко завибрировал телефон. На экране высветилось сообщение от Мэй:

Хаттори Мэй, группа 218:

«Сенсей, простите, что ушла. Вы с Уэто разговаривали, а я очень спешила».

      Фудзивара остервенело сжал смартфон. Если бы ему хватило сил, то он бы, наверное, разломал девайс на мелкие кусочки. Внутри всё клокотало от злости. Один из студентов хотел было подойти к Кадзу и что-то спросить, но столкнувшись с его убийственным взглядом, тут же передумал.       «Уэто, Хаттори… Лучше на семинар в пятницу не приходите…»

***

      Она уже давно сама справлялась с этим трюком, но он продолжал страховать.       Она больше не нуждалась в его поддержке, но всё равно позволяла ему быть рядом и помогать.       Она стала для него кем-то большим, чем просто подругой Хаттори или просто новенькой девушкой в его танцевальном клубе. Вот только сказать об этом Масамунэ пока не готов. Чувства к девушке, что была одного возраста с его студентами, казались странными. А потому, оставаясь для неё лишь тренером, просто держался поблизости.       — Уже очень хорошо, Сино-сан, — мягко улыбнувшись, произнёс мужчина. — Давайте повторим эту часть ещё раз.       Сойдя с пилона, танцовщица коротко кивнула ему, поправила одежду и заняла исходную позицию. Склонившись к ноутбуку, Масамунэ перетащил ползунок проигрывателя на нужную отметку. Но едва девушка начала двигаться, как с грохотом, почти заглушившим музыку, в зал ввалилась Хаттори. Плотно закрыв дверь, она, тяжело дыша, развернулась к мужчине. В широко распахнутых глазах читался ужас.       — Араи-сенсей… — облегчённо выдохнула она. Казалось, ещё немного, и расплачется. От такого преподаватель на мгновение опешил. Ещё никто из студентов не был так рад его видеть, как Мэй сейчас.       Поставив песню на паузу, Масамунэ подошёл к девушке ближе.       — Что-то случилось, Хаттори-сан?       Отдышавшись, она простонала:       — Араи-сенсей, спасите меня! Там Фудзивара-сенсей, он убьёт меня, если найдёт. Я… — она ненадолго замялась, будто подбирала подходящее оправдание. — Черновик статьи не закончила! Мне нельзя с ним сталкиваться!       Мужчина удивлённо вскинул бровь. Мало ему было Кадзу, который по любому поводу приходил поговорить о Хаттори, так теперь сама девушка прибежала к нему с просьбой спасти её от психолога. У этих двоих явно сложились особенные взаимоотношения. Только бы кроме него об этом больше никто не узнал, иначе у обоих начнутся проблемы. Хотелось верить в благоразумность друга. Вот только повышенный интерес к этой студентке со стороны Фудзивары, который подозрительно зачастил в их корпус, вызывал иные предположения. Хоть Масамунэ и старался не спешить с выводами, факты буквально кричали о том, что его догадки верны.       Он никогда не считал, что имеет право влезать в чужие отношения, но сейчас отчего-то стало жаль девушку. Прекрасно понимал, что только отсрочит ей неизбежное. Но, если он всё себе придумал про заинтересованность Кадзу, и дело только в статье, то выиграет ей время, чтобы привести черновик в порядок.       — Хаттори-сан, посидите здесь. Я попробую отвести его в сторону кофейни. Напишу вам, как только мы будем там.       — Спасибо вам большое, Араи-сенсей, — Мэй глубоко поклонилась.       Перед тем, как выйти, Масамунэ поймал на себе ошарашенный и отчасти возмущённый взгляд Сино. Так удивлена тем, что он вступился за студентку? А чем тогда недовольна? Он же её подруге помогает…       Решив не терять времени, узнал у студентки, где она видела психолога в последний раз, и отправился на поиски.       Кадзу Араи застал возле доски с расписанием. Он изучал график студентов третьего курса, параллельно что-то фиксируя в телефоне.       — Фудзивара-сенсей? — Масамунэ постарался как можно естественнее изобразить удивление в голосе. Обмануть друга было не так просто: тот так хорошо читал людей, что моментально подмечал даже полутона фальши.       — Приветствую, Араи-сенсей.       Мужчины обменялись короткими поклонами.       — Какими судьбами к нам? — начать Масамунэ решил издалека, хоть и прекрасно понимал, что правду вряд ли услышит. С другой стороны, было не так важно, что друг ему скажет. Араи сюда пришёл, чтобы вывести психолога из здания и выручить свою лучшую студентку.       — Дело было, — сухо ответил Фудзивара, но в его голосе проскользнуло едва уловимое недовольство. Хоть Кадзу и старался этого не демонстрировать, Араи был уверен: друг пребывал в крайне дурном расположении духа. За три года дружбы успел достаточно хорошо его изучить. — Уже закончил.       Заблокировав смартфон, психолог убрал девайс в карман пиджака.       — В таком случае, не составишь мне компанию? Хотел кофе выпить.       — Идём, спортивный, — уголок его губ дрогнул в подобии улыбки.       Как только мужчины подошли к кофейне, тайком написал Хаттори сообщение о том, что объект благополучно покинул стены спортивного корпуса. Спустя несколько минут получил от девушки сообщение с благодарностью и несколько стикеров с кланяющимися лисятами. Масамунэ отвечать ей не стал, лишь мысленно пожелал использовать это время с умом.       Когда он вернулся в тренировочный зал, Сино, сурово нахмурившись и сложив руки на груди, стояла у двери. От её взгляда мужчине стало не по себе. Казалось, ещё немного, и его убьют прямо здесь.       — Араи-сан, зачем вы ей помогли? — недовольно поинтересовалась танцовщица.       Вопрос девушки поставил его в тупик. А как он, по её мнению, должен был поступить?       — Им поговорить надо! — продолжала негодовать Сино. — И как можно скорее!       — О чём? — опешивший от напора девушки Масамунэ даже забыл возмутиться тому, что она позволяет себе дерзить ему.       — О чувствах, конечно! Они же нравятся друг другу, вы разве не заметили?       Мужчина сосредоточенно нахмурился. И откуда ей так много известно об отношениях этих двоих? Насколько далеко у них всё зашло?       «Раз Хаттори-сан бегает от Кадзу, то, вероятно, произошло нечто… экстраординарное? Надеюсь, что нет, и Сино-сан просто заблуждается».       Не желая ещё сильнее погрязать в разборках этой пары и уж тем более обсуждать их отношения, Араи попытался сменить тему:       — Я думаю, нам стоит вернуться к тренировке.       — Ну, уж нет! — запротестовала танцовщица. — Вы помешали их встрече! Нам теперь нужен план, чтобы они остались наедине!       Упрямство собеседницы начинало выводить Араи из себя. Хоть он и не её сенсей, но ощущал, что необходимо преподать девушке небольшой урок, пока это за него более жёстко не сделала жизнь.       — Сино-сан, во-первых, нам не стоит вмешиваться в чужие отношения и уж тем более пытаться кого-то свести. Во-вторых, если между ними что и произошло, то они сами должны во всём разобраться, без посторонней помощи. В-третьих, я считаю, никаких серьёзных чувств там нет. Ни со стороны Фудзивары-сана, ни со стороны Хаттори. А теперь я хотел бы продолжить наше занятие.       В ответ девушка лишь скептически усмехнулась:       — Араи-сан, вы, кажется, совсем не понимаете людей. Уверена, эти двое скоро будут встречаться!       Масамунэ лишь отрицательно покачал головой:       — Не думаю. Даже если там что-то и есть… Я верю в благоразумность Хаттори-сан… — немного помолчав, он добавил уже не так твёрдо: — И своего друга.       — Тогда предлагаю спор! — гордо вскинув голову, произнесла Сино. — Любовь против здравого смысла. Я ставлю на победу чувств.       В груди преподавателя, подобно вулканическому пеплу, взметнулось недовольство. Заполнив всё пространство, оно принялось медленно оседать. Ей ещё хватает наглости бросать ему вызов! Что за дикие манеры? Они не настолько близки для подобных вещей. Пока что.       — Я отказываюсь в этом участвовать, — Араи демонстративно проследовал к ноутбуку.       — Настолько не уверены в своей правоте? — губы девушки растянулись в лукавой ухмылке.       «Масамунэ, ты взрослый мужчина! Преподаватель! Не ведись на её провокацию!»       По-своему расценив его молчание, танцовщица продолжила давить.       — Во-от! Выходит, вы сами со мной согласны! Просто не хотите в этом признаваться!       — Нет! — твёрдо ответил преподаватель. — Я уверен, что здравый смысл вскоре победит!       Как ни крути, отношения со студентами — это табу. Особенно в их вузе. Существовала преподавательская этика, а Кадзу не был похож на человека, способного этим пренебречь. Если у психолога действительно есть чувства к Хаттори, то его взвинченное состояние можно понять. Любой бы на его месте растерялся, испугался. Ему просто надо это преодолеть. И, Араи в этом не сомневался, вскоре его другу это удастся.       — Значит, спорим? — Сино ехидно прищурилась. — Раз вы так уверены, то вам и бояться нечего?       Подстёгиваемый злостью и желанием как можно скорее свернуть этот разговор, он жёстко произнёс:       — Спорим! Проиграешь — будешь неделю мне бэнто готовить!       Сам усмехнулся собственным желаниям. Бэнто… Но блюда, которыми Сино баловала его почти каждую тренировку, были слишком шикарными. Если бы в уголовном кодексе Японии существовала статья за изготовление и распространение чересчур вкусной еды, вызывающей желание есть её снова и снова, то девушку уже давно бы за это осудили. К тому же, — он даже не отрицал — ему просто нужен повод чаще с ней видеться.       — Отлично! А вы… — танцовщица сосредоточенно нахмурилась, пытаясь придумать подходящее наказание для мужчины. Араи нервно сглотнул. Сино так легко развела его на спор. Представлять, какое наказание теперь может прийти ей в голову, было страшно. — Знаю!       Сердце Масамунэ едва не забыло, как биться, когда она озвучила своё условие. Мужчина был готов услышать что угодно, но только не это. Не зря он опасался. И как до этого можно было додуматься?!       — Нет, я отказываюсь! — тут же запротестовал Араи. — Давайте другое!       — Всё-таки считаете, что у меня больше шансов?       Снова этот хитрый отблеск во взгляде, сопротивляться которому он не мог. И как ей удаётся так легко им манипулировать? Раз уж подписался на это, придётся идти до конца.       — Нет! Думаю, я выиграю этот спор! Сино-сан, готовьтесь кормить меня целую неделю!       

***

      Первые дни июня радовали приятной, по-настоящему летней погодой. И, хоть по вечерам прохлада всё ещё по-хозяйски расхаживала по улочкам города, Мэй уже успела поймать это настроение, когда солнце зовёт гулять, душа просится к берегу Токийского залива, а кожа желает ощущать дуновение ветерка. Думать о том, что через пару недель нагрянет сезон дождей, так не хотелось. Всё её существо требовало тепла и фестивалей, неотъемлемых атрибутов лета.       По дороге домой, зашла в ближайший комбини и купила мороженое для себя и своей соседки. Та, скорее всего, уже убежала на работу в ночной клуб, но ничего. Порадует подругу вкусняшкой поутру. Не всё же Сино её кормить.       Уже подходя к дому, девушка обратила внимание на горящий на кухне свет.       «Странно… Сино же говорила, что у неё сегодня смена. Ещё не ушла? Или что-то поменялось?»       Стараясь не поддаваться затрепыхавшемуся в душе лёгкому беспокойству за подругу, Мэй поспешила к нужной двери. Войдя в квартиру, она заметила в гэнкане пару мужских кроссовок. Напряжение усилилось. Сино не предупреждала, что у них сегодня будут гости. Тем более в столь поздний час. Даже не удосужившись расстаться со спортивной сумкой, девушка поспешила на кухню и… с трудом сдержалась чтобы не закричать.       На одном из стульев вальяжно восседал её преподаватель по психологии.       Мэй стоило огромных усилий вместо чего-то нецензурного выдавить из себя:       — Фудзивара-сенсей?! Откуда вы здесь?       — Поговорить хотел. Пришёл — тебя нет. Подруга дома была. Сама работать ушла, мне сказала, могу тут подождать.       «Спасибо, Сино… Помогла…»       Отступать было некуда. Не бежать же из квартиры, которую она сама же снимала. Но и выгнать мужчину было бы невежливо. Мэй обречённо вздохнула. Она ещё не успела подготовиться к личной встрече с ним. До сих пор не придумала, как объяснить, почему сначала ответила на его поцелуй, а потом сбежала… Она не хотела рассказывать о Сатоши. И по-прежнему сомневалась, стоит ли поддаваться тому притяжению, которое уже возникло между ними. Отношения с преподавателем — куда серьёзнее интрижки с одноклассником. Вдруг потом ещё больнее будет, чем в первый раз?       Положив сумку и пакет из комбини на пол, девушка неуверенно предложила:       — Будете чай?       — Спасибо, не надо. Твоя соседка меня накормила. И чай налила.       Мэй невольно улыбнулась. Её подруге только волю дай, она всех накормит. Вот только своей заботой Сино лишила Хаттори последней возможности собраться мыслями перед неизбежным.       Будет выкручиваться по ходу беседы.       — Ладно, проворная, — серьёзно начал мужчина, бросив на неё внимательный, будто сканирующий взгляд. Однако уже следующая фраза прозвучала мягче: — Скажи, напугал тебя?       — Сенсей? — пыталась справиться с внезапно охватившим сердце трепетом Мэй. Точно так же он произносил её имя тогда в библиотеке. — Нет, всё в порядке.       «Что за бред я несу? — она мысленно хлопнула себя по лбу. — В порядке?! Конечно же, он мне поверит!»       Мэй сжала руки в кулаки, чтобы дрожание пальцев не выдало её волнения. Выпалила на одном дыхании:              — Если вы из-за поцелуя беспокоитесь, то ничего страшного! Я всё понимаю! Такое бывает…       «Ещё лучше…» — не нужно было смотреть на мужчину, чтобы почувствовать, как после её слов в нём вспыхнуло желание убивать.       — И часто… с тобой такое случается? — ядовито выплюнул психолог.       «Мне конец… Теперь он решит, что я позволяю себя целовать всем подряд».       — Со мной — нет. Но я знаю, что иногда… — продолжать фразу она себе запретила, понимая, что ещё пара неосторожно брошенных слов, и в универ можно не возвращаться. — Забудьте.       — Забыть… — в хрипловатом голосе послышалась горечь, которая моментально потонула в хладнокровном равнодушии. — Хорошо. Понял. Прости за тот поцелуй. Мне не стоило давить на тебя, раз чувства не взаимны.       — Почему не взаимны? — выпалила Хаттори и лишь потом поняла, что именно она сказала. Чувствуя, как стыдливость начинает пожирать её изнутри, девушка измученно прикрыла веки.       «Почему с ним всегда так?»       Фудзивара молчал. Мэй понимала, что должна объясниться, и эта необходимость медленно сжимала пальцы на её шее. Дышать становилось сложнее. Сердце заныло так, словно кто-то услужливо расковырял все старые рубцы. А следом через старые раны повыползали страхи, что последние три года впивались в душу острыми клыками. Её тело охватила крупная дрожь, как при лихорадочном ознобе.       — Тише, тревожная, — тут же очутился возле неё психолог. Осторожно обхватив её плечи, усадил Хаттори на стул. — Что с тобой? Вижу: беспокоит что-то.       По щекам внезапно потекли слёзы. Мэй закрыла лицо руками и развернулась к мужчине спиной, не желая, чтобы он видел её такой.       Фудзивара обошёл студентку и, встав перед ней, мягко, неуверенно притянул к себе. Исходящий от него горьковатый запах и тепло его объятий успокаивали. Девушка ощущала, как с каждым мгновением вязла в нём. Печаль медленно отступала. Они молчали несколько минут. Затем она, наконец, нашла в себе силы заговорить.       «Ему стоит знать, почему я так с ним обошлась. Раз уж мы так спутались в чувствах друг к другу».       — Простите меня, Фудзивара-сенсей. Я просто испугалась…       Психолог чуть отстранился и поймал её взгляд. Шмыгая носом и смахивая одинокие слезинки, она продолжила:       — Когда я училась в старшей школе, у меня были отношения с одноклассником, — говорила осторожно, опасаясь снова разрыдаться. — Моя первая любовь. Мы встречались два года. Потом, в выпускном классе, летом я уехала на спортивные сборы на все каникулы.       Мужчина внимательно слушал её иногда сбивчивую речь, вникая в каждое слово. Его руки так и остались лежать на плечах Мэй.       — Поначалу он писал мне каждую свободную минуту, как это бывало и раньше. Но постепенно всё свелось к тому, что он просто отвечал на мои сообщения. А в самом конце, когда должно было решиться, кто поедет на танцевальные соревнования префектуры, он меня бросил. Но это не так страшно.       Мягко убрав его руки и поднявшись с места, Мэй подошла к кухонной тумбочке, налила в стакан воды и залпом осушила ёмкость. Пару раз её рука дрогнула, и несколько капель упало на пластиковую поверхность. Приведя мысли в порядок, заговорила снова:       — Я так расстроилась, что, естественно, налепила грубых ошибок во время своего выступления и никуда не прошла. Но и это ерунда. Кошмар начался, когда я в октябре вернулась в школу, — она постаралась отключить все эмоции и сухо излагать факты. — Как оказалось, он не просто бросил меня, он ушёл от меня, — её губы изогнулись в нервной усмешке, — к другому парню.       Фудзивара, до этого молча слушавший её, нервно закашлялся.       К глазам вновь подступили слёзы. Рассказывать об этом оказалось ещё сложнее, чем просто вспоминать. Сглотнув противный ком, образовавшийся в горле, она поспешила закончить свою историю, пока её снова не охватила истерика.       — Его родители оказались хитрее, и заранее позаботились о переводе сына в другую школу. А я тогда ничего не знала. Меня травили сначала всем классом, потом к ним присоединились ребята из параллельных классов. Рвали учебники, изрисовывали парту и шкафчик для одежды… Говорили, что я ужасная девушка, раз мой парень аж ориентацию сменил.       Подойдя к окну, Мэй встала спиной к мужчине. Наблюдая за тем, как редкие прохожие ползут домой после непростого рабочего дня, попыталась немного успокоиться.       «И зачем я ему всё это рассказываю? Решит, что истеричка ему не нужна, и уйдёт…»       — В итоге, когда отцу по работе нужно было переехать в Токио, он забрал меня с собой. Здесь никому дела не было до моей драмы, — она провела кончиками пальцев по мелким листочкам адиантума, что они с Сино держали на кухне. — А с тем парнем я потом случайно встретилась, когда на новогодние каникулы мы с отцом отправились навестить маму. Он просил прощения и сказал, что благодаря мне понял, что девушки его интересуют меньше, чем парни.       Скулы свело от досады. Дальше продолжать моральных сил не было. Впрочем, уже и не нужно.       Мэй наблюдала через отражение в окне, как мужчина наполнил стоявший на тумбочке стакан, а затем, встав за спиной у девушки, поставил его на подоконник.       — Попей, печальная. Легче станет.       Рвано кивнув, Мэй залпом выпила содержимое ёмкости.       — Спасибо, сенсей, — ей приходилось прикладывать усилия, чтобы голос звучал ровно.       — Изящная, понимаешь же, что не все такие, — спокойно заговорил мужчина. — Не повезло. Больно, страшно, знаю. Не всегда отношения такими будут.       — Знаю, просто… просто… — Хаттори никак не могла найти слова, чтобы завуалированно объяснить всё, что её волнует.       «Мне страшно… Вдруг, открывшись перед кем-то, снова разочарую…»       Что-то прикинув, психолог мягко развернул девушку к себе и, обхватив руками обе её ладони, приложил к своей груди. Студентка почувствовала, как учащённо бьётся его сердце.       — Знаю, не время сейчас, — под пальцами ощущалась приятная вибрация его голоса, от которой по телу медленно расползалось умиротворение. — Просто выслушай, — он отпустил её, однако Мэй так и не убрала рук с его груди. — Нехорошо в первый раз сложилось. Доверилась, обожглась. Не знаю, как дальше будет. Но одно скажу точно: нравишься мне очень. Давить не буду. Торопить тоже. Захочешь попробовать — хорошо, не захочешь — сделаю вид, что всё это мне под влиянием алкоголя приснилось.       «Предложил встречаться… Правильно ли это? Хотела бы я попробовать?»       — Но будь спокойна: к другому парню от тебя точно не уйду, не интересуют меня.       Девушка, кажется, впервые за этот вечер усмехнулась. После того, как выговорилась ему, на душе стало легче. Из-за того, что выслушал и поддержал, тревоги немного улеглись. Вот только ответить на предложение Мэй не была готова. Слишком много эмоций плескалось в груди.       Единственное, на что ей сейчас хватило сил, это тихо произнести:       — Спасибо вам, сенсей. Я подумаю…       Мороженое, что лежало в принесённом из комбини пакете, окончательно растаяло, как и лёд, всё это время покрывавший сердце девушки.

***

      В кабинете заведующего кафедрой стояла приятно ласкающая уши тишина. Что Такао, что Чонган уже вернулись домой, так что Кадзу мог спокойно заполнить все нужные документы в одиночестве. Он не любил брать работу на дом, предпочитая по возможности решать все дела в стенах университета. Вот и сейчас. Коротко пробежавшись по тексту ещё раз, отправил на печать. Индивидуальный план на текущий семестр завершён. Можно выдохнуть. Минус одна причина для головной боли. Часы на компьютере показывали начало пятого. Разглядывая фото лисёнка, которое он не так давно поставил на рабочий стол, психолог вновь подумал о Хаттори. Прошло почти два дня, а она до сих пор не дала ему ответ.       Понимал, что, возможно, ей нужно больше времени, и вряд ли решение дастся студентке легко, но всё равно переживал. Теперь, после того, как он услышал историю Мэй, хотелось показать ей, какие чувства и желания она вызывает в нём. Доказать, что она потрясающая, волнующая девушка. И ещё ему было очень интересно посмотреть на придурка, что так беспощадно разбил её нежное сердечко. И применить по отношению к нему самое жуткое психическое насилие из всех известных на этом свете.       Вчера на занятии студентка снова предпочла сесть подальше. Это злило и больно ранило. Но если так ей будет комфортнее, он готов мириться. Обещал не давить. Он и не давил. За эти дни написал ей всего один раз, и тот был по поводу статьи.       Завибрировал телефон, оповещая о новом сообщении. Прочитав имя отправителя, мужчина заинтересованно вскинул бровь.

Хаттори Мэй, группа 218:

«Сенсей, я хотела бы встретиться с вами…»

      Только подумал о ней, и она написала. Так невольно начнёшь верить в существование той самой особой связи между людьми, которую так любят воспевать романы о любви.

Кадзу:

«Я ещё на кафедре. Заходи».

Хаттори Мэй, группа 218:

«У меня тренировка скоро, не успею доехать ((( Закончу поздно. Давайте тогда в понедельник?»

Мэй Хаттори, группа 218:

«Но лучше не в университете».

      В конце последнего сообщения она поставила смущающийся смайлик. Кадзу резко оживился. Хочет встретиться, но не здесь… Сердце затрепыхалось, лелея надежду на то, что его предположение оказалось верным. Если он правильно догадался о причине, по которой она хочет с ним увидеться, то лучше сделать это как можно скорее. Даже если её решение будет не в его пользу.       Ответ был кратким:

Кадзу:

«Адрес студии и время, когда освободишься, напиши. Встречу».