Vileblood Queen.

      Размеренный бой колоколов возвестил о наступлении полуночи — басовито и торжественно, будто куранты на Часовой башне Парламента…       … и внезапно, поскольку не было в этой позабытой Богом глуши других башен, кроме замковых развалин, и, тем более, никаких часов, помимо собственных Джонатана наручных и старенького механического будильника на пузатом комоде. Да и окажись всё-таки поблизости хоть сам Биг-Бэн, даже его звон уж никак не должен бы преодолеть чары, наложенные на ткань палатки.       Похоже, началось.       — Стало быть, тракторист-то был прав…       Нахмурившись и отложив газету в сторону, волшебник без лишней суеты нацепил зачарованные очки, отделяющие действительность от иллюзий, надел форменную мантию, подвесил на пояс чехол с колдокамерой и волшебный фонарь, — сама природа некоторых разновидностей духов и привидений скверно сочеталась с простейшими осветительными заклинаниями типа «Люмоса», и на подобный случай, ежели не желаешь в самый неподходящий момент внезапно оказаться в кромешной темноте рядом с недружелюбно настроенным фантомом, настоятельно рекомендуется иметь при себе более надёжные, защищённые, одобренные ведущими специалистами Отдела источники света, — прихватил с собой пухлую рыжую кожаную сумку на потёртом ремешке и направился к выходу из шатра.       Ему оставалось сделать всего несколько шагов, когда за спиной истошно взвыл немелодичным жестяным дребезжанием синий пузатый будильник, заметно запаздывая в своём напоминании о том, что наступила полночь и пора бы сотруднику Отдела духов приступить, наконец, к исполнению служебных обязанностей.       Означенный сотрудник, подпрыгнув от неожиданности, обернулся и не без раздражения бросил на устройство заклятие немоты, после чего довольно хмыкнул, сменил пушистые домашние тапочки на ботинки, нацепил любимую фетровую шляпу, взял наизготовку палочку и в полнейшей тишине покинул палатку.

***

      — Вот оно что, — пробормотал Джонатан, поправляя очки и во все глаза уставившись на открывшуюся перед ним картину — стоит признать, весьма впечатляющую даже для того, кому довелось без малого семь лет проучиться в Хогвартсе — самом настоящем замке с тысячелетней историей.       Прямо перед ним широкой лентой серебрился каменный мост, связывающий крутые берега широкого оврага, вернее, теперь — затона, чернеющего глубоким омутом, а по ту его сторону…       А по ту сторону моста возвышались рукотворными утесами неприступные стены, светились мерцающими тёплыми огнями узкие стрельчатые окна, перекрикивались стражники на бесчисленных башнях и башенках.       — Да тут не просто призрак на руинах крепости, — отметил очевидное волшебник. — Сама крепость и есть привидение?! Ох, сдаётся, едва ли с ней помогут стандартные методы, слишком уж масштабно… И что же делать?       Инструкций, хоть мало-мальски подходящих к данному случаю, припомнить не удавалось, сколько он ни старался.       Да и есть ли такие вообще? Ведь Министерство Магии — кровь от крови самой Британии, и, сколь автономно ни существовало бы, в своей работе опиралось на те же принципы и практики, что и весь остальной государственный аппарат. В частности, один из этих основополагающих принципов гласил: если не случалось ранее неких прецедентов, то и предписаний «на всякий случай» никто писать не станет, нечего загромождать и без того неповоротливую бюрократическую машину. Вот когда произойдёт — тогда другое дело.       Ну и вот, произошло… И теперь его задача — приложить все усилия, чтобы не стать печальным поводом для написания новой методички.       — Войти в контакт, избегая непосредственного соприкосновения с неизвестной магией, не провоцировать агрессию, не позволять увлечь себя в ловушку… разве что эта строчка? Но как её осуществить на практике? Слишком общие слова. Придётся действовать на своё усмотрение. А заодно — страх и риск, — недовольно заключил Джонатан.       Его вовсе не вдохновляла необходимость в одиночку исследовать призрачный замок, где уже сгинули бесследно какие-то бедолаги-туристы. Проклятая служба, чёртов напарничек… хоть мерзавец и чистокровный, а вдвоём было бы как-то спокойнее.       Но куда деваться… Возвращаться, ограничившись лишь внешним наблюдением и парой фотографий, он не рискнёт. Чистокровные коллеги-стервятники только и ждут малейшей слабины от магглорождённого.       Сперва придётся определить, с чем они вообще имеют дело и насколько это опасно, классифицировать, а для того — подойти поближе. Настолько, насколько это возможно без угрозы для себя.       Разумеется, перед визитом в призрачный замок Джонатан принял все предписанные меры предосторожности, обвешавшись амулетами и щитами.       Затем, покопавшись в сумке, волшебник извлёк из её недр потрёпанный журнал в грубой картонной обложке. Пара заклинаний — и тот парит рядом с магом в воздухе, а самопишущее перо бодро записывает наблюдения:       — Исследование зоны предположительной активности духов в светлое время суток не дало результатов, в связи с чем мною было принято решение обследовать руины после наступления полуночи.       — 00:00. Слышен звон курантов. Стандартные чары звукопоглощения на палатке не стали помехой, либо неисправны.       — 00:05. Произведен первичный осмотр. Погодные условия: ясная лунная ночь, лёгкий туман. На месте развалин обнаружены укрепления без сколько-нибудь заметных следов разрушений. Мост восстановлен, крепостной ров заполнен водой.       — 00:07. Приблизился вплотную к мосту. Видны внешние признаки жизнедеятельности в помещениях замка, наблюдается ведение караульной службы гарнизоном крепости. Колдофото прилагается, — Джонатан сделал несколько снимков, сразу отобразившихся на развороте.       Журнал наблюдений был зачарован таким образом, чтобы внесённые в него записи сами собой дублировались на страницах его двойника, хранящегося в архиве Отдела.       Подобные тетради, некоторыми остряками называемые «предсмертными», были обязательны для каждого работника Отдела духов, использовались также и аврорами, и невыразимцами, но крайне редко хоть кем-то заполнялись без действительно веского повода, поскольку суеверий и баек на их счёт среди министерских ходило, пожалуй, ничуть не меньше, чем в любой армии мира — о солдатских медальонах.       Обычно коллеги предпочитали обойтись составлением рапорта, да и то задним числом.       Читали чьи-либо записи ещё реже и только в случае чрезвычайных происшествий, к примеру — бесследного исчезновения сотрудника во время исполнения служебных обязанностей. Но…       Дурная примета — дурной приметой, а так оно как-то… спокойнее, что ли.

***

      В окнах караульной будки горел свет, из-за закрытой двери доносилась чья-то неразборчивая речь и мужской смех на несколько голосов — стражники, очевидно, коротали дежурство байками да анекдотами. Снаружи не было никого.       Заходить в дверь было определённо скверной идеей, касаться чего бы то ни было — тем более, и Джонатан вместо того подошёл к окну.       Ничего он, конечно же, не увидел.       Стоило оказаться у оконного стекла и попытаться аккуратно заглянуть внутрь, как в помещении воцарилась кромешная тьма, голоса смолкли, а со спины налетел, закружил вокруг сильнейший порыв холодного, пронизывающего, прямо-таки зимнего ветра.       На какой-то недолгий, к счастью, миг чиновник перестал что-либо различать, кроме странного белого мельтешения перед глазами.       Когда видимость восстановилась, Джонатан огляделся, прижимая шляпу к голове — та то и дело норовила сорваться и улететь в неизвестность.       — Чёрт…       Вокруг бушевала метель. Ветер кружил в воздухе мириады мелких снежинок, бросал их в лицо белыми обжигающими искрами.       Караулка исчезла, а сам волшебник оказался внутри первого кольца крепостных стен. Мостовая за его спиной, ведущая к выходу из замка, упиралась в провал — каменный мост давным-давно канул на едва различимое дно глубокого ущелья, отрезая пути к отступлению, а у самого провала стояла обледеневшая, ощерившаяся хрустальным частоколом мелких острых сосулек старинная карета. Иссохшие до состояния мумии, занесённые снегом трупы пары лошадей лежали у её колёс.       Впереди с душераздирающим скрипом медленно открывались массивные створки огромных ворот, эдак ненавязчиво приглашая дорогого гостя проходить дальше, во внутренний двор крепости. Интуиция твердила, что воспользоваться приглашением будет определённо скверной идеей.       Тяжело вздохнув, чиновник продиктовал журналу запись о происходящем:       — 00:15 (предположительно). После попытки заглянуть внутрь ближайшего строения оказался перенесен внутрь первой линии укреплений; также произошла резкая смена погоды и времени года, Метео Реканто не отменяет изменения. Это не иллюзия: очки и соответствующие чары не оказывают никакого эффекта.       Запечатлев для отчёта окружающие, стоит признать, весьма красочные виды, Джонатан попытался аппарировать.       Конечно же, это ему не удалось: замок не собирался отпускать свою добычу.