that's just something people say

Они хорошо проводят время, несмотря на заразительное количество зевков, которые ни один из них не адресовал за один день езды, Эндрю прячет в рукаве, а Нил прижимает к тыльной стороне ладони. Смотреть особо не на что, кукурузные поля — бесконечная пустота, которая смотрит на Нила как в тумане. Закрадывается подозрение, что нежелание Эндрю разговаривать и способность бодрствовать на таких отрезках пути — это скорее опыт, чем выбор. Нил научился молчать целую жизнь назад, чтобы развлекать себя во время поездок, слишком длинных для того, чтобы один ребенок мог сидеть спокойно. Оказывается, ему не нужно долго ждать в тишине, когда телефон Эндрю зажужжал на центральной консоли. Нил отвлекается от созерцания блистательного пейзажа Среднего Запада, чтобы посмотреть, как он покачивается на стенке подстаканника. Эндрю начинает тянуться за ним, но его глаза сужаются при виде имени, которое он видит на экране, и он позволяет телефону звонить и замолчать. Ничего не происходит, и Нил возвращается к подсчету коров, мимо которых они проезжают. На восьмой корове телефон Эндрю снова звонит. На этот раз он не пытается ответить, и любопытство Нила берет верх над здравым смыслом. — Ты популярный в последнее время. — Заткнись. — Значит, спам. — Отличный способ выразить это. Нил знает об Эндрю очень мало, но ему становится очень трудно продолжать изображать незаинтересованность в желании изменить это. Если он так честен, как утверждает, то желание Нила получить ответы только усиливается. В конце концов, любопытство сгубило кошку, но Нил не может считать это худшим выходом. — Телемаркетологи обычно звонят три раза подряд? — Спрашивает Нил, наблюдая, как снова загорается дисплей. — Если они настойчивы. — Похоже, это преуменьшение. Этого достаточно, чтобы Эндрю уступил, взял телефон и нажал на зеленый. Он не успевает поднести его к уху, как раздается голос, достаточно громкий, чтобы его услышал даже Нил. — Наконец-то! Я слышал, ты подобрал нового попутчика. Он симпатичный? Предыдущий был… Эндрю закрывает глаза больше, чем Нилу комфортно, когда кто-то ведет машину, держа телефон на расстоянии. Он открывает рот, но голос на другом конце не дает ему возможности говорить. — Разве он все еще не живет с тобой? Аарон ничего мне не говорит. — Но он сказал тебе достаточно, чтобы мы могли вести этот разговор, — замечает Эндрю, убавляя громкость настолько, чтобы быть разумным. Хотя тишина в машине мало чем может заглушить волнение на другом конце линии. — Он отмахнулся, когда я спросил о Кевине, и сказал, чтобы я позвонил тебе, потому что у тебя, очевидно, происходит гораздо больше событий. — Заткнись, — спокойно говорит Эндрю по-немецки. Не то чтобы это было трудно разобрать по тому, как Эндрю это говорит. — Не надо переходить с одного языка на другой… Боже мой. Он там с тобой, не так ли? — Нет. — Да! Я хочу поговорить с ним… Телефон замолчал, и Эндрю бросил трубку обратно в подстаканник. Проходит совсем немного времени, и он снова начинает жужжать. Эндрю дает ему затихнуть, прежде чем ответить на четвертый звонок. — Что? — Ты убиваешь меня. Ты убиваешь своего опекуна. Ты этого хочешь? — Ты так представляешься людям? — Тебя никогда нет рядом. Как еще я могу сказать людям, что я отец? Нил с трудом следит за ходом разговора, мысленно перебирая в памяти все, что он знает об Эндрю. Сначала брат. Потом Кевин, а теперь не совсем отец? — Не говорить им вообще ничего — хорошее начало. — С тобой не весело, — пауза и какие-то движения по телефону. — Нет, он мне ничего не говорит. Позволь мне побыть любопытным, Эрик. Я разговариваю с ними раз в полгода. — Это вряд ли точно, учитывая, что ты не перестаешь звонить. — Либо я у тебя пять раз в неделю по пять минут, либо двадцать пять минут в выходные. Выбирай. — Я выбираю удалить твой номер, — Эндрю перекладывает телефон в другую руку, упираясь локтем в дверь. Нил думает, что это самое большое, что он слышал от Эндрю за последние пять минут, и ему было бы ненасытно любопытно узнать, кто звонит, если бы не тот факт, что Нил пытался понять, как Эндрю еще не исчерпал свой суточный запас слов. — Как его зовут? — Эндрю выглядит так, будто собирается выбросить телефон в окно, но его хватка ослабевает, и он делает еще один вдох, проходя мимо выхода, который они изначально планировали. — Пусть он говорит. Включи громкую связь. Возникает пауза, Эндрю что-то обдумывает, постукивая пальцем по рулю. — Конечно. — Подожди, правда? Эндрю кладет телефон на приборную панель, нажимает на экран один раз и жестом показывает Нилу, чтобы тот поговорил с неизвестным абонентом. Взгляд на Эндрю не помогает, его осанка возвращается на место, как это было с тех пор, как они сели в машину. — Эндрю? — Ты попросил включить громкую связь. Теперь говори. — Хорошо, основы: как тебя зовут? Нил смотрит на телефон, на Эндрю и снова на маленькие цифры, мигающие все ближе к пятиминутной отметке. — Нил. — А вот и туннель. Вскрик недовольства обрывается, когда Эндрю снова кладет трубку, переключая телефон на беззвучный режим. Миля проходит между очередной попыткой дозвониться и тем, как Нил нахмуривает брови, откидываясь назад на своем сиденье, где он непроизвольно наклонился вперед во время импровизированного интервью. Доверие не должно было распространяться на того, кого Эндрю знал, но оно все равно распространялось. Он продолжает наблюдать за Эндрю в поисках каких-либо признаков объяснения — чего именно, он не уверен. — Уверен, я не первый, кто говорит тебе, что у тебя проблемы со взглядом, — говорит Эндрю, потирая подбородок. Нил зарегистрировал это как признак того, что ему нужно покурить, но если Нил не ошибается в цифрах, то у Эндрю они закончились двести миль назад. — Перестань смотреть на меня так, будто хочешь о чем-то спросить. — Кто это был? — все равно спрашивает Нил. — Никого важного. — Опекун — это звучит важно. — Глупо верить всему, что слышишь. — Тем не менее, он хорошо знает тебя и твоего брата, — Нил делает шаг в темноту. — Аарон, верно? Знание бокового профиля Эндрю — это шаг вперед по сравнению со знанием его затылка, так что, должно быть, это просто скачок за скачком, чтобы иметь идеальное изображение бокового глаза Эндрю на данный момент. — Он верит, что это так. — А он действительно есть, или ты притворяешься, что его нет? — Эта присущая тебе любознательность доставит тебе больше неприятностей, чем те, кто пытается тебя найти. — Просто трудно поверить, что у тебя есть семья, — пожимает плечами Нил. Он знал о друзьях и брате, но представить, что у Эндрю есть кто-то помимо них, это… удивительно? Он не уверен почему, но странно знать, что Эндрю был кем угодно, только не тем, кем он является сейчас. Что он воспринимается кем-то другим как человек, которому можно звонить и надоедать без лишней суеты. Что есть история и отношения с кем-то, кого Нил все еще пытается понять, едва ли не кожей. Когда он начал хотеть хоть что-то понять? — Выбери отель, — командует Эндрю, игнорируя замечание Нила, и бросает ему уже разблокированный телефон. Он не смотрит, попадает ли он в цель, хотя Нил легко ловит его. Пытаясь найти им место, где можно остановиться, он успевает увидеть, как на экране загорается уведомление. Он не хочет смотреть, но все равно видит. [14:57] Если ты позволишь Ники еще раз позвонить мне и спросить о том, кто такой этот Нил, я сменю все замки в доме. — Аарон пытается угрожать тебе. — Он делает это раз в неделю. Все лает. — Так ты живешь со своей семьей? — Большое слово для разбрасывания, — размышляет Эндрю. Нил обдумывает это снова. — Это неожиданно. — Ты удивлен, что у меня есть кровные родственники. — Да. — Думаешь, я просто появился в один прекрасный день? — Чтобы сделать мою жизнь более или менее сложной? Да. — Тебе не нужна была моя помощь в этом, — говорит Эндрю, но в его словах почти нет укора. — К сожалению, у меня общая кровь с несколькими другими людьми. — Странный способ сказать «семья». — В прошлый раз, когда я проверял, здесь были проблемы с твоим отцом. — Значит, ты признаешь, что у тебя проблемы с отцом. — Я признаю, что мне следовало оставить тебя в закусочной, если бы я знал, что ты такой болтливый. — Мог бы. Наверное, стоило. — Наверное, стоило, — вторит Эндрю. Нил почти забывает, зачем он держит телефон в руках, когда он снова звонит. [14:59] Я серьезно. [15:00] Каждый замок. [15:00] Я и Кевина выкину. — Он перешел на «вышвырнуть Кевина». — Это наименее правдоподобная угроза, которую он сделал до сих пор. — Я полагаю, он любит Кевина? — Это один из вариантов. — Почему это должно быть угрозой для тебя? — Мотель сам себя не найдет. Нил пока оставляет эту тему, пролистывая еще несколько страниц, чтобы найти что-нибудь в духе предыдущих одиноких ночлежек, которые они видели до сих пор. Однако, когда Нил пытается направить Эндрю, тот обрывает его. — Оставь это. Поищи книжный магазин. — Зачем? — Мне понадобится больше материала, если ты будешь продолжать таскать меня за собой. Нил думает, что это прямо противоположный вариант того, как все это работает, но он не обращает на это внимание Эндрю. — Любой? — Любой. Нил протягивает телефон обратно Эндрю для снятия отпечатка пальца, экран заблокирован во время их разговора. Он не может удержаться, чтобы не навести курсор на обои, которые он пропустил в первый раз. Он ожидает, что у Эндрю будет что-то стандартное или даже более безвкусное: его собственная машина, но фон поразительно не похож на это. Он переключается между картинками в слайд-шоу: первая — поле подсолнухов. Вторая — солнечное побережье. Третья — фотография бара, в центре внимания — уютная пара на углу, смеющаяся. Другая — небольшой сад с подозрительным количеством гномов. Последняя — фотография указателя на Большой каньон. — Я знаю, что у тебя нет телефона, но технологии не должны быть такими сложными для тебя. Нил открывает приложение и ищет ближайший книжный магазин, расположенный дальше по городу. Это более удаленное место, чем он ожидал, но это еще один шанс для них размять ноги. Нил показывает ему место, протягивая телефон через консоль, он не смотрит в сторону Джостена. — Хорошо. — Я мог бы показать тебе что угодно. — А как добраться до «чего угодно»? Нил почти нажимает на кнопку, чтобы составить карту, но в последний момент нутро скручивается и напоминает ему о серии плохих идей. Он достает свою собственную карту, пролитый кофе на углу от его последней попытки просмотреть ее перед обедом, но чувствуя себя значительно более похожим на себя. Нил берет ручку и обводит общее местоположение. Как всегда, Нил рассказывает ему маршрут, и Эндрю не нуждается в дальнейших указаниях, пока они не оказываются в самом городе. Здесь не так многолюдно, улицы менее загружены и разбросаны, чем в других местах их остановки. Место не так сложно найти, как рекламируется. — ROOM THIRTY TWO? — говорит Нил скорее себе, чем Эндрю, оглядывая здание и не видя почти ничего, что могло бы вместить столько людей. Сам Эндрю тратит меньше времени на решение этой загадки, проходя внутрь лишь с небольшой паузой на ступеньках. Нил сразу же думает, что ему понадобится след из хлебных крошек, когда он заходит внутрь. Почти лабиринтная по своей структуре, проходы тянутся в обе стороны, полки неровные и тянутся от пола до потолка. Маленькие лестницы на верхние полуэтажи, лестницы вдоль некоторых стен и груды книг, наваленные на слишком полные столы. Если Нил стоит в некотором благоговении, то Эндрю воспринимает это спокойно. Он поворачивает к одной из лестниц и идет по ней вверх, оставляя Нила наедине с собой в открывшейся комнате. Конечно, здесь есть этикетки, указатели, указывающие на различные жанры или сами этажи. Он позволил себе побродить, размышляя, какой именно жанр ему больше по душе. Фантастика ему никогда не подходила, нехудожественная литература слишком сильно увлекалась историей, которую он избегал. Комиксы он признавал, но читал только кусочки. Взгляд Нила останавливается на разделе поэзии, и он понимает, что не уверен, что читал больше, чем проходную уличную поэзию, его желание реального и осязаемого воюет с его неприязнью именно к этому. Одна книга, расположенная дальше по ряду, выделяется. Потрепанный журнальный эстет, больше похожий на школьную подборку идей, носимый туда-сюда и порванный по краям. Он переворачивает страницу или две, макеты конкретны и упорядочены: Кость заживает не потому. Ты говоришь ей это. Она заживает со временем. И в это время ты должен Терпеть боль. Терпеть последствия. Ты приспосабливаешься к жизни с этим. Ты учитешься тому, что облегчает жизнь. Пока не станет лучше. Я не могу покончить с этим, потому что я так говорю. Но со временем я справлюсь. И я приспособлюсь. Нил несколько раз постукивает по странице, настроение падает в глубины, которые он изо всех сил старается заблокировать. Эмоции — это всего лишь эмоции, и не всегда один и тот же опыт сводит все воедино, но быть увиденным словами на странице и словами с чужого языка — это не тот катарсис, на который он рассчитывает. Прерванный движением по проходу, он задвигает книгу обратно на полку и идет дальше, его способность принимать решения приостановлена, чтобы найти Эндрю. Страх перед тем, что он может оказаться еще с чем-то слишком близким к дому. Он пробирается по кривым дорожкам, пролезает под несколькими низко нависающими стенами и оказывается в комнатах с номерами до самого конца, а Эндрю все еще не видно. Его внимание привлекают более практичные книги по выживанию и кулинарии, среди них попадаются перепутанные руководства по зомби из разных секций. Мимо него проходят ряды романтических романов, которые в конце концов приводят его в секцию одолженных книг и романов на обмен. На табличке петляющими буквами написано: «Отдай то, что хочешь получить». Все книги похожи на те, что Эндрю носит с собой, за исключением отсутствия обложек. Жанры, похоже, не имеют значения, как и длина или вид книги. — Значит, ты действительно знаешь, что делать с книгой, когда ее дают, — раздается голос Эндрю позади него, когда он листает руководство о том, как организовать мебель в честь Бога. Нил ставит книгу обратно на полку, довольный тем, что узнал все, что ему было нужно знать по этой теме. Эндрю обращает внимание на книгу и поднимает бровь, но Нил только пожимает плечами. — Расширяю свой кругозор. — И какие же это горизонты? — Возможно, у меня есть будущее в дизайне интерьеров. — Тебе нужно владеть вещами, чтобы их перемещать. — Так вот в чем моя проблема, — говорит Нил, как будто это новое открытие. Если бы только оно было единственным. Только когда они возвращаются ко входу в магазин, Эндрю проверяет несколько вещей, которые он нашел, Нил задумывается о маленькой красной книжке на полке. Вместо этого он наблюдает, как деньги переходят из рук в руки, а глаза Эндрю переходят на пустые глаза Нила. Только когда они оказываются в машине, он принимает решение. — Подожди, — Эндрю автоматически отпускает рычаг переключения передач, поворачиваясь, чтобы посмотреть на проблему. Стук пальцев начинается, когда Нил затягивает с объяснениями. — Кажется, я действительно чего-то хотел. Эндрю продолжает наблюдать за ним, а Нил продолжает перебрасывать идею туда-сюда. Он не покупает ничего на досуге и не может позволить себе освободить место в сумке для чего-то столь банального, как чужие беды, но… — Мы тратим бензин. Нил встряхнулся от своих мыслей. — Все в порядке. — Это нормально, что мы тратим бензин? — Нет, все в порядке. Мне ничего не нужно. Эндрю выключает машину, и теперь очередь Нила смотреть. — Я не твоя мать, и мне жаль женщину, которой пришлось ею стать, — говорит Эндрю. Нил пытается скрыть, как эти слова поселяются у него под кожей. — Нужда или желание. В любом случае, иди и возьми это или нет. Нил хмурится, но похлопывает себя по карману, чтобы проверить, остались ли там деньги, оставшиеся от «необходимых» перекусов, которыми Нил стал больше баловаться. — Я не буду ждать вечно, Беглец. — Никто тебя об этом не просит, — Нил отвечает, выскакивая из машины, прежде чем Эндрю успевает выкрикнуть еще одну мелочную реплику. Он пробирается обратно по проходам, как только может, и вот она, все еще торчит немного больше, чем остальные, и имеет красный оттенок, на который он не может смотреть слишком долго. Во второй раз он чувствует себя более тяжелым в руках, и еще более тяжелым, когда он идет с ней к машине Эндрю. Бросив ее на пол, когда он садится в машину, Нил думает об этом, и забирает ее на колени, пока Эндрю отъезжает от обочины. Срывание обложки доставляет такое же удовольствие, как он и думал, а ее сминание — еще большее. Эндрю наблюдает через зеркало заднего вида, как смятая обложка летит на заднее сиденье машины. — Не дает людям задирать нос, верно? — Нил бросает книгу на заднее сиденье вместе с остальными. Он не уверен, что Эндрю любит поэзию, и Нил не уверен, почему эта мысль сама приходит ему в голову: заинтересуется ли Эндрю его выбором. Они берут что-нибудь перекусить, и Нил наконец-то может найти мотель, выполнив свою первоначальную утреннюю цель. — Почему каждый раз эти мрачные места? — Ты сам его выбрал, — говорит Эндрю, разгружая свои вещи. — Я просто выполнял приказ. — Впервые. — Ты не должен отмахиваться от каждого вопроса. Ты ведь это знаешь, верно? — Ты говоришь со мной, — Эндрю пихает в него сумку Нила, — или с собой? Нил хочет бросить эту тему, игру в кошки-мышки, в которую он устал играть по абсурдным правилам Эндрю. Он хочет, но не может. — Есть причина. Вот почему ты избегаешь этого. Ботинки Эндрю щелкают по ржавой лестнице, ключи от отеля звенят, когда он крутит их на пальце. — Мне нужна? — Ты утомляешь. — Это объясняет лишь малую часть того презрения, которое я к тебе испытываю. Нил бросает сумку на кровать, радуясь, что снова нашел номер на двоих. Шея его еще не совсем восстановилась после предыдущей ночи. — Мы это выяснили, но за разъяснение спасибо. Эндрю хмыкает в знак признательности и достает свою порцию ужина, оставляя Нила копаться в сумке в поисках своей. За этот раунд заплатили «грязные деньги», Эндрю наконец-то согласился дать Нилу поесть. Он надеется только на то, что к концу этой поездки счетная доска с причитающимися вещами будет уменьшаться от отметки к отметке. Несколько блюд на вынос — это не то, что Эндрю ищет для Нила, но чем меньше проблем он сможет оставить после себя, тем лучше. К его удивлению, через несколько минут включается телевизор, Эндрю пролистывает несколько каналов, прежде чем остановиться на фильме, который Нил видел дюжину или более раз. — Почему у тебя опять этот взгляд? — Какой взгляд? — спросил Нил, не отрывая глаз от телевизора. — Тот, который предполагает… — Что я космический курсант? Эндрю делает паузу, напоминая Нилу, что перебивание его ни к чему не приведет. — Тот, который предполагает, что этот фильм — то, что лично разрушило твою жизнь? До этого момента он не замечал, что хмурится. — Это не так. Я просто смотрел его несколько раз. Случай и точка: Нил произносит следующую фразу до того, как она прозвучит: — Ты принимаешь миллион решений, которые ничего не значат, а потом однажды ты заказываешь еду на вынос, и это меняет твою жизнь. — Пауза, затем. — Они любят показывать это по кабельному. Что-то ностальгическое звенит у него в ушах: возможно, это был единственный фильм, который он посмотрел от начала до конца, когда его мать была еще жива. Она проклинала его как фантастический и говорила ему, что однажды он поймет то же самое. Трудно сказать, что она ошибалась. — Однажды я сидел на корточках в кинотеатре, где играли только старые вестерны, — он не уверен, зачем он рассказывает это Эндрю. Это не особенно важно или интересно, но он никогда раньше никому ничего не рассказывал. Услышав это вслух, обыденное, оно звучит так отстраненно. — Трудно заснуть под звуки выстрелов, однако. Телевизор снова включается после очередной сцены и еще нескольких кусочков, цветовая палитра меняется с дождливой и серой на неоновую. Эндрю сначала не комментирует, Нил пытается и не может узнать мультфильм. Знакомый так, как человек знает только десять местных каналов. Мэри не любила мультфильмы или погоду, заставляя Нила находить вкус к старому или новостям. — Мы с братом смотрели это, когда росли, — говорит Эндрю тем же тоном, что и всегда, но что-то в словах привлекает внимание Нила, как будто Эндрю говорит это впервые. — Проводил много времени в таких местах. Еда Нила остывает к тому времени, когда он снова отводит взгляд от Эндрю, и подобное признание сбивает Нила с курса. В том, как Эндрю игнорирует пристальный взгляд, есть активное неведение, как будто еще одно слово или взгляд могут еще больше привлечь внимание Нила. Нил не понимает, что Эндрю сделал то же самое, что и книга в магазине — без чернил на странице. Несколько слов, сорвавшихся с его языка, дают Нилу то, с чем можно работать, что можно вылепить в форме, знакомой ему самому. Это странное сходство с тем, что Нил может только представить, что это еще одно дерьмовое детство, которое прошло, но это все равно сходство. Само шоу становится менее важным, чем осознание того, что они оба могли сидеть в такой же комнате в давно прошедшие времена. Крошечные туфли, скинутые на пол, ноги, едва свесившиеся с края, и негромкие звуки телевизора с помехами, как у этого, тихо играющего в тускло освещенной комнате. Ему вдруг стало интересно, как относился к слову «дом» более молодой Эндрю.