Огненные колеса или черти тоже боятся высоты

      Послышался плотный гул, который будто пытался пробиться сквозь ватные тампоны в ушах при отите. Пару раз я почувствовала несильные, но настойчивые шлепки по щекам и попыталась разлепить глаза, чтобы увидеть этого му… навязчивого болвана. Яркий свет от прожекторов зарезал глаза так, что я с силой зажмурила их. Мне опять отвесили легкую пощечину, я мысленно выругалась, обещая самой себе, что, придя в себя, начну всех рвать и метать как одичавший Халк. На деле же я лишь вяло отмахнулась рукой. С большим усилием я подняла свинцовые веки, боясь, что меня сейчас забьют до смерти, и сосредоточилась точно на одной точке перед собой. Боковым зрением я заметила легкое движение и, медленно моргнув, проскользила взглядом вправо. Рядом со мной на коленях сидел лопоухий молодой человек, и у меня огнем вспыхнули щеки. Почти сразу я поняла, что горели они от пощечин, а не от смущения.       – Где я?.. – промямлила я и повернула голову в исходное положение.       – В цирке, – отозвался лопоухий. – Ты как?       – Нормально. Наверное…       Я попробовала принять сидячее положение, и кто-то помог мне, подхватив под локоть. В голове звонко тренькнуло, и я машинально прикрыла ладонью затылок, которым, скорее всего, и приземлилась.       – Ты чего это в обмороки падаешь? Не беременна, случайно?       Я угрюмо уставилась на вопросившего широкоформатного мужчину.       – От чувств-с, – выдохнула я и уже грубо добавила. – А это уже не ваше дело, между прочим! Когда покажете мне диплом акушера-гинеколога, тогда и поговорим.       – Алекс, как себя чувствуешь?       Я обернулась на голос – кажется, это был тот мужчина, который встретил меня и проводил сюда. Я нахмурилась, понимая, что что-то не так. Я задумалась, и до меня медленно дошло, что я понимаю его, пусть даже он не говорит по-русски. Должно быть, мне надо было со всей дури трахнуться головой, чтобы открыть в себе познания в английском. Почему мне об этом никто раньше не сказал: я бы еще в пятом классе устроила себе легкое сотрясение?! Кивнув, я пробормотала на родном языке «проводника».       – Я в порядке. Спасибо.       Я подтянула поочередно колени к себе и попыталась встать. Меня тут же подхватили лопоухий и уже знакомый иностранец.       – Не слишком ли быстро ты встала? – раздался над моим ухом голос молодого циркача. Я отмахнулась от него как от назойливой мухи.       – Может вы меня еще в реанимацию отнесете на руках? Я в порядке.       Почти прорычала я и в доказательстве своих слов шагнула вперед. Меня, естественно, пошатнуло, и я плечом уперлась в лопоухого. Он обнял меня за другое плечо, и я подняла на него глаза.       – После всего того, что было между нами, ты просто обязан на мне жениться.       Он рассмеялся.       – Нет, пожалуй. Давай хотя бы начнем с начала. Я – Юра.       Я поспешно отодвинулась от него – мало ли – и приняла протянутую мне руку. Его ладонь была сухой и сильной, рукопожатие – крепким и ненавязчивым. Я смущенно потянула свою руку назад и заискивающе улыбнулась.       Как будто чувствуя мое смущение, толпа незаметно и быстро разошлась: я опять осталась наедине с моим проводником. Потирая ладони о брюки, я пыталась придумать причину, чтобы как можно быстрее отсюда смыться. Спасение пришло совершенно неожиданно.       – Я помогу тебе донести сумки. И провожу к выходу.       Я обернулась к светящемуся радостью Юрию и помрачнела: еще этого не хватало, служебный роман и куча слухов. Он перекинулся парой фраз с моим проводником и схватил мою сумку с веерами.       – Пошли? – осведомился он, повернувшись ко мне. Я молча подхватила свой рюкзак, развернулась на пятках и поплелась за молодым человеком.       По пути мы совершенно не разговаривали. Я не знала, радоваться мне от этого или нет. В конце концов, я решила начать прощупывать почву про то, что сказал проводник: не мог же он сам решать вопрос о кастинге.       – Э… Юра…       – Мы завтра сворачиваемся.       – О, – выдавила я, стискивая лямку рюкзака.       – Скорее всего ты сразу в Канаду полетишь.       – Мне никто ничего не говорил, – отозвалась я грубее, чем сама от себя ожидала.       – А кто должен сказать?       Юрий усмехнулся. Не знаю отчего, но меня это разозлило.       – Менеджеры может? – проскрежетала я сквозь зубы.       – Послушай, Саш, – он резко остановился и повернулся ко мне. – Все не так, как ты представляешь. Если Макс сказал тебе явиться завтра, значит, так и будет.       – И что, хочешь сказать, меня взяли в цирк?       Выпалила я, посмотрев на Юрия с вызовом. Он лишь снисходительно улыбнулся.       – Там скажут.       – Там?       Он снова улыбнулся, перехватил мою сумку удобнее и пошел дальше. Я поймала себя на мысли, что злюсь. Почему? Зачем? Как будто от Юрия что-то зависело. Я смягчилась и покраснела от своих бурных реакций. Я сорвалась с места и бросила циркачу в спину:       – Извини. Не знаю, что на меня нашло.       – Понимаю, – участливо отозвался Юрий, обернувшись, и улыбнулся. Его улыбка имела какое-то магическое действие: то возбуждала внутренние страхи, то убаюкивала все тревоги.       Я не заметила, как мы вышли на аллею, миновав последний шатер и приветственную арку. Юрий остановился и повернулся ко мне.       – Ну, удачи тебе, Саша.       – Спасибо, – поблагодарила я, принимая свою сумку с веерами.       – Надеюсь, увидимся еще.       Он подмигнул мне и, не растягивая прощальный момент, направился обратно.       – Пока, Алекс!       – Пока, – тихо ответила я ему вдогонку, что вряд ли он смог расслышать. Неожиданно для меня самой настроение у меня улучшилось, и я, закинув сумку на плечо, бодрым шагом зашагала в сторону метро, совсем не ведая, что ждет меня завтра.