Огненные колеса или черти тоже боятся высоты

      А ждал меня перелет в Канаду. Точнее в Монреаль, где располагалась штаб-квартира «Цирка Солнца». Там я встретилась с представителем компании. Прием был холодный и бесцеремонный. Мне пришлось оставить свои наспех собранные вещи чуть ли не в вестибюле и провести короткое, бесполезное собеседование. Никто не просил меня показать свои навыки, что было совершенно странным и нелогичным. В конце концов, эту тему мне предоставили мусолить самой же себе: после собеседования меня проводили в верхние офисы и оставили в одиночестве чего-то ждать. В коридоре было душно, и я чувствовала, что засыпаю от недостатка кислорода. Заставив меня торчать в совершенном одиночестве минут двадцать, мне все-таки предложили войти в один из офисов.       Уже внутри кабинета мне задали стандартные вопросы вроде возраста, гражданства, образования, семьи, как ни странно судимости. Затем выдали какую-то анкету и усадили за дальний стол заполнять. Прочитав первый вопрос, я подумала, что неправильно перевела, но, проконсультировавшись с виртуальным переводчиком, удивилась еще более прежнего. Вопросы в анкете были странными, которых я никак не ожидала. Вроде такого, как «если Ваш друг сорвался со страховки в горах, Вы броситесь его спасать, если до него Вас разделяют 50 метров?». Что за?.. Я усмехнулась, тихонько насвистывая «Если друг оказался вдруг» В. Высоцкого, и вписала ответ: «Если буду знать, что внизу подстелили мягкую подушку, то брошусь».       Далее следовал ряд не менее интересных, но уже не таких странных вопросов: про любимых животных, цвет, жанр музыки, хобби, «ударяли ли Вы хоть раз человека», «умеете ли пользоваться огнестрельным оружием». Почесав ручкой за ухом, я вписала последние два ответа: «Да, но они сами ко мне лезли», «Не довелось испробовать, может и умею».       Я пробежала глазами по листку и пожала плечами: каков вопрос – такой ответ. После того, как я отдала анкету, меня опять выпроводили за дверь ожидать решения. И тут мне стало страшно, что они могут не понять широту русской души и тем более ее юмор.       «Но ведь до этого русских как-то брали!» – подумалось мне, и я угрюмо уставилась в потолок, развалившись на стуле. Затем медленно пришел ответ на мой вопрос: до меня никто так по-идиотски не отвечал.       Ожидание мне никогда не нравилось, еще более угнетало ожидание в духоте. Я уселась на стуле в более приличную позу и подперла лоб рукой, закрыв глаза. Уже улетая в плотную дрему, я услышала чей-то голос. Кроме меня никого в коридоре не было: должно быть, говорили мне, и я медленно подняла глаза.       – Прошу прощения за доставленное неудобство. Пройдемте со мной, – почти что строго обратилась ко мне барышня, которая меня сюда привела.       Здесь я испугалась – таким тоном говорят преступнику или отбросу общества решение суда, которое было не в пользу обвиняемого. Нервно облизнув губы, я вскочила на ноги, кивнула и последовала за дамочкой, которая довольно резво продвигалась на своих лабутенах с высоким каблуком.       Мы вышли из офисов на улицу. После душных помещений я вздохнула полной грудью осенний воздух, который был похож на наш русский: такой же свежий, ноябрьский, с легким морозцем близившейся зимы. Почти что пробежав весь путь, мы вошли в соседний корпус. Миновав фойе, моя спутница отворила дверь и со словом «сюда» перешагнула порог. За дверью оказалась на вид тренировочная площадка размером с футбольное поле. Комната была поделена на секции: слева от меня кое-кто крутил разноцветные хула-хупы, справа оттачивали жонглерное мастерство булавами и разноцветными дисками. Чуть дальше разогревались и растягивались гимнасты и гимнастки, еще несколько кружились в больших обручах, как витрувианский человек Леонардо. Крутящимися сальто взвивались к потолку акробаты, которых подбрасывали на подкидных досках другие акробаты. Кто-то грациозно и эффектно прыгал на батутах как когда-то все мы в детстве. Я только успевала поворачивать голову то туда, то сюда, слушая доносившиеся «Ап!». Это было необычно и неописуемо! Я задержала свой взгляд на мужчинах, которые очень смешно семенили по канату в метре от пола и размахивали руками для балансировки. Один из них осторожно уселся на канат, свесив ноги и согнувшись, а второй перемахнул через него, четко приземлившись на тонкую «дорожку». Не удержав равновесия, он все-таки спрыгнул вниз, и вся группа добродушно засмеялась. Наблюдая за этими манипуляциями, я прошагала метра три задом и наткнулась на мою проводницу. Она резко обернулась и отошла в сторону, указывая мне направление рукой, а глазами – еще дальше.       – Сюда, пожалуйста.       Я кротко кивнула и поплелась за ней как провинившийся щенок. Из-за ее спины я увидела какое-то гигантское сооружение, которое никак не вязалось со всем крохотным реквизитом, что я видела до этого. Это были два двухметровых в диаметре железных колеса, которые соединялись друг с другом несколькими пересекающимися сваями. Вся эта конструкция свисала на тросах с потолка и крепилась еще четырьмя к полу. Более того, все это сооружение крутилось по часовой стрелке с приличной скоростью. Я еще раз осмотрела это чудо техники, глазами ища какой-нибудь мотор или любую другую автоматику, и тут заметила, по какому принципу оно крутится. У меня отвисла челюсть: два человека, скорее всего мужчины, прыгали в этих самых кольцах, по передаваемому импульсу раскручивая всю конструкцию. Один из них сделал сальто прямо внутри колеса. Как только его ноги коснулись железного обода, он развернулся в пол-оборота и зашагал назад, при этом взмымаясь вверх. Дождавшись, когда акробат повернется и зашагает уже в привычном виде, мой проводник подняла руки, сложив ладони рупором, и крикнула вверх:       – Рональд, Джимми, можно вас на минуту?       Оба мужчины посмотрели в сторону прозвучавшего голоса: кто-то всего лишь повернул голову, кто-то выглянул сверху из своего железного колеса. Устройство прокрутилось еще полкруга, когда один из акробатов с заметным усилием вцепился в обод своего колеса, а второй уперся спиной в свое. Не сразу оно недвижимо застыло на весу. Один мужчина спрыгнул вниз почти с двухметровой высоты и подтолкнул колесо в сторону, чтобы конструкция повернулась еще на пол-оборота. Когда кольцо с другим акробатом спустилось с умопомрачительной высоты до реального метра, он тоже спрыгнул вниз.       – Привет, Эрика.       Почти что синхронно поздоровались мужчины с заметным акцентом. Уже вблизи мне представилась возможность их разглядеть – на вид за тридцать, оба темноволосые и смуглые. У одного были торчащие в стороны уши, вьющиеся волосы, чуть длиннее, чем у среднестатистического мужчины, завязанные на затылке в тугой хвост. Я, умиляясь, усмехнулась: вот куда идут все лопоухие – в цирк! Эрика покачала головой, театрально закрыв глаза ладонью, и простонала:       – Не могу на вас смотреть.       – Тогда чего пришла, раз не можешь?       – Преодолеваешь страх?       Рассмеялся один из них, подхватив шутку другого. Их сильный акцент буквально резал уши, и я постаралась отвлечься, чтобы больше не слышать эти мягкие слоги. На секунду я задумалась, что определить страну и язык по акценту я никогда не умела и всегда удивлялась, читая в книге какую-нибудь фразу «он говорил с южным\австралийским акцентом». Если уж рассуждать логически, то внешне эти двое похожи на латиноамериканцев, но как показывала практика, мне никогда не везло в предположениях. Пусть хоть эстонцами будут, главное, что не азиаты – глаза стандартного разреза. Я улыбнулась в своих мыслях, на мгновение вслушавшись в полилог. Между этими тремя завязалась скучная мне светская беседа, и я перестала вникать в иностранные слова.       «Ну, прямо братья-акробаты какие-то, с остроумным чувством юмора», – угрюмо подумала я, рассматривая покоящуюся конструкцию. Без движения она смотрелась не менее жутко. Если мой глазомер меня не подводил, то эти самые кольца были действительно в диаметре около двух метров, расстояние между ними – около десяти. Сами колеса были выполнены как будто из решетки: за отверстия можно было бы схватиться пальцами. Хотя, если подумать, при падении этот факт мало чем спасет. Я глазами проследила по тросу вниз и вправо. На расстоянии от меня метров в двадцати он был прикреплен железным карабином и болтами к полу. На вид – надежно. Под потолком я не сразу заметила рельсы, а на них своего рода тележку, от которой спускались тросы к конструкции. Должно быть, именно этот вагончик удерживает ее на весу, а стропы по бокам – для баланса и надежности.       Пока я рассуждала и осматривала незатейливое сооружение под аккомпанемент трех голосов, меня коснулись. Я резко опустила голову и уставилась на акробатов, затем на Эрику. Кажется, они все от меня чего-то ждали, молчали и ждали, и я умоляюще уставилась на проводника: все-таки ее я знаю чуть больше. Та вздохнула, взгляд ее стал тяжелым, и обратилась к мужчинам, указывая на меня ладонью:       – Это Алекс. Новый член нашей команды.       – Здравствуй, Алекс.       – Привет.       Отозвались эти двое прямо как дрессированные собачки, и я протянула руку, чтобы поздороваться.       – Рональд. И Джимми, – деловито продолжила Эрика, рукой указывая на одного и другого.       – Рада познакомиться с вами. Рональд, – большая рука акробата с хвостиком на голове накрыла мою руку и потрясла в воздухе, – Джимми.       Второй мужчина пожал мою кисть и слегка склонил голову.       – Добро пожаловать в «Cirque du Soleil».       Я, улыбаясь, кивнула и оглянулась на встретившихся мне сюда по пути трюкачей и гимнастов. Было странно ощущать себя в этом месте.       «Как-то даже приторно-тошно» – подумалось мне, и Эрика с ехидцей скосилась на циркачей.       – Между прочим, Алекс поставили в ваш номер.       Я резко обернулась к ней с громким «Что?!». Как оказалось, этот же вопрос задали оба акробата. Ну, хоть в чем-то у нас сложилось взаимопонимание.       – Нет, тут какая-то ошибка! – возмущенно высказалась я, жестами пытаясь донести до девушки то, что я говорю. – У меня свои колеса, на цепях такие. И они не весят, как… Как…       Я рукой указала на жуткую громадину за спинами акробатов.       – Как вот эта штука! И я могу их держать в руке!       – Девчонка на «Колесе смерти»?! – повысил голос Рональд, удивившись и испугавшись почти так же, как я.       – В самом деле, Эрика. В «Заркане» новички ноги ломают, так вы их сюда решили вставить?       Девушка молча выслушала нашу дружную истерику, раскрыла папку и протянула ее Джимми. Двое акробатов склонились над бумагами, затем медленно и синхронно уставились на меня. Я с ужасом смотрела в глаза то одному, то другому и, наконец, выхватила из руки акробата папку. В ней оказались мои данные, собственно все то, что я сама давала: неординарная анкета, чтоб ей пусто было, и своего рода заключение. В связи с тем, что гимнастического образования у меня нет, да и таланта в принципе тоже, меня не отправили ни к гимнастам, ни в подкидные доски, ни тем более к канатоходцам. В последней строке верхнего документа черной ручкой было вписано: «Колесо смерти. Тренер – Джимми Ибарра».       – Охренеть, – прошептала я по-русски, не имея подходящего слова в моем багаже английского.       Эрика забрала у меня папку и хлопнула ею, закрывая, и, тем самым, выведя меня из состояния ступора.       – Но… – возмущенно повысил голос Джимми, все еще слегка опешивший, будто его застали врасплох. – Я никогда никого не обучал!       Эрика снисходительно посмотрела на второго акробата, похоже, ей уже наскучило нянчиться с нами.       – Я не учил Рональда, он сам обучался! К тому же у него была цирковая база, – защищаясь, опровергнул мужчина. Рональд согласно затряс головой.       – С сегодняшнего дня можете приступать к тренировкам, – сухо отозвалась девушка, выслушав возбужденную претензию, и медленно моргнула, тщательно напустив на себя вид, что ей не интересны жалобы акробатов. – Удачи.       Она развернулась на каблуках, и Джимми возмущенно прыснул, поставив руки в боки.       – Эрика?! – крикнул он ей вдогонку, но девушка непрерывно покачивалась на своих лабутенах. Мужчина взглянул на Рональда и развел руками, словно не понимая, что здесь происходит. И я прекрасно разделяла его чувства.       – Эрика?.. – позвал он почти умоляющим голосом, на этот раз девушка лишь помахала ему рукой, даже не обернувшись.       «Стерва», – так и вертелось у меня на языке, но я прекрасно понимала, что она здесь не причем. Мы остались втроем, словно после прогремевшего апокалипсиса. Глубоко вздохнув, я промямлила.       – Думаю, они напутали с результатом, и через несколько минут мне об этом сообщат. Простите, что отвлекли вас, ребята.       Я повернулась, чтобы посмотреть на акробатов, у обоих были удрученные, темные лица, как на всемирном дне траура. Джимми что-то быстро пробормотал, Рональд ответил ему «си» и так же быстро, непонятно и возмущенно продолжил. До меня дошло, что они говорили на испанском или итальянском. Судя по угрюмому лицу Джима и его быстрым и жестким словам, я поняла, что он ругается, или, скорее всего, даже матерится. И я его прекрасно понимала. Да лучше бы я на балет ходила!       – Здесь не ошибаются, – обратился ко мне уже ломанным английским Рональд.       За все прошедшее время мне стало жаль, что у меня получилось с тем номером в Питере. Повесив голову, я потупила глаза и пробормотала:       – Простите… Где здесь можно уволиться по собственному желанию?       Не знаю, какое у меня было лицо, но, когда я подняла на мужчин глаза, они застыли и переглянулись. Тон Рональда чуть смягчился:       – Ты прошла сложный конкурс, не жалко бросать, так и не попробовав?       – Я не проходила конкурс, – мрачно ответила я.       Акробаты, переглянувшись, молчали, ожидая продолжения. Но я не собиралась ничего им больше объяснять, пусть думают, что хотят: пробили ли меня чьи-то родственники, или я переспала с каким-нибудь режиссером.       Джимми проворчал себе под нос на родном языке и развернулся к «Колесу смерти». Проговорив что-то Рональду, он зашагал к конструкции, и, кажется, я поняла, что он ему сказал. Чтобы я сваливала отсюда ко всем чертям. Рональд проводил его обеспокоенным взглядом и глубоко вздохнул. Подняв глаза к небу, он задумался и, как будто что-то вспомнив, обратился ко мне.       – Я с английским не очень, но, может, ты…       – Что он сказал? – грубо перебила я его и пристально уставилась ему в карие глаза, чтобы не думал их даже отводить. Рональд, казалось, смутился, и я улыбнулась. – Матерился на меня?       Рональд нахмурился и покачал головой, показывая, что не совсем понял меня. Вздохнув, я поправилась:       – Ругал меня?       – Не совсем тебя… – замялся акробат и повел плечом. – Но ты тоже упоминалась.       – Не думаю, что в хорошем контексте.       – Почему ты выбрала «Колесо смерти»? – неожиданно для меня спросил Рональд, я резко взглянула на него. Смутившись, я быстро потупила глаза и ответила, как есть.       – Я не выбирала. Это все та дурацкая анкета.       Мы замолчали. Стало неуютно и холодно.       – Мы тренироваться должны… – как бы между прочим сказал Рональд, и я понимающе кивнула.       – Можно посмотреть, как вы тренируетесь?       – Почему бы и нет. Думаю, Джимми не будет против.       – Нет, он не будет против. Он меня сразу убьет.       Рональд рассмеялся и головой подал мне знак выдвигаться. Мы дошли до конструкции, и я остановилась у самого кольца, заглядывая наверх. Вблизи на нее было смотреть еще страшнее. Я нежно погладила металл обода двухметрового кольца и попробовала его сдвинуть с места. С огромным усилием мне это удалось, и я воодушевленно взглянула на акробата.       – Рональд, то, что вы делаете… это… это… – я не могла найти подходящего слова, которое бы описывало мои эмоции одним словом. – Бомба! В хорошем смысле.       Рональд натянуто улыбался, то ли от передавшихся ему моих эмоций, то ли от того, что не понял меня. Мне закололо затылок: значит, на меня пристально смотрели. Я обернулась и нашла взглядом в дальнем углу Джимми. Он сидел на стопке матов, закинув стопу правой ноги на колено левой, и крутил в руках пластиковую бутылочку воды. Неосознанно я ссутулилась, почти ощущая, что меня здесь уже ненавидят. Рональд проследил за моим взглядом, заметил второго акробата и что-то громко ему сказал на их языке.       – Рональд, вы из Испании? – поинтересовалась я, наблюдая, как Джимми спрыгнул со своего убежища и поплелся к нам, словно следуя на казнь.       – Мы?       – Ну, ты и Джимми, – уточнила я, и акробат повел плечом. До нас как раз дошел второй и мрачно ответил за Рональда.       – Колумбия.       – Ясно. Колумбийцы, – промямлила я, чувствуя себя не в своей тарелке. Джимми по-испански протараторил Рональду, и тот, кивнув, забрался в колесо, которое висело в полуметре от пола.       – Не хочешь попробовать? – осведомился он, взглянув на меня с улыбкой. Одновременно с Джимми я заорала «нет!».       Он подтолкнул колесо, и Рональд побежал по нему, как… Хомячок! От такой ассоциации я тихонько рассмеялась, но Джимми заметил мой смешок и угрюмо уставился на меня, как на врага народа.       – Отойди. Может ударить, – грубо приказал он мне, и я отшатнулась назад на три шага, думая, кого он имел в виду: конструкцию или себя.       За это время Рональд раскрутил устройство до приличной скорости. Джимми отошел от его центра как раз до той позиции, где дальняя точка диаметра колес проходила свою траекторию. Задрав голову, он смотрел, как колесо с Рональдом сделало полный оборот, еще один. Когда пустое колесо поравнялось с акробатом, вздымаясь вверх, Джим ухватился за обод обеими руками и взлетел следом за колесом. Я ахнула, закрыв лицо руками, но все равно смотрела на разворачивающуюся перед моими глазами захватывающую картину сквозь пальцы. В полете Джимми выставил левую руку в сторону и забрался внутрь кольца, когда оно оказалось в точном вертикальном положении. Колесо начало опускаться вниз, и акробат зашагал в нем, расставив руки в стороны для балансировки. Только сейчас я заметила на ногах мужчин одинаковые ярко-красные ботинки по голень, которые никак не сочетались с их спортивным стилем, и улыбнулась. В это время все устройство начало замедляться: Рональд снова уперся спиной в стенку своего колеса и притормаживал его. Остановившись, акробаты застыли вертикально в воздухе буквально на секунду и начали раскручивать «Колесо смерти» в другую сторону, по часовой стрелке.       Я смотрела на них снизу, и мне стало дурно. Ледяные мурашки побежали по моей спине, и я вздрогнула, дав себе слово, что ни за что в жизни туда не залезу. Несмотря на страх я продолжала пялиться на смельчаков, которые пролетели мимо меня уже пару раз.       Было странное ощущение, словно чего-то не хватало. Я обернулась назад и поняла, чего не доставало – постоянный гул от голосов других циркачей. С этого места можно было наблюдать за канатоходцами, но сейчас их там не было. Как и не было мелькания жонглеров. Кажется, все ушли, и я снова повернулась к конструкции, которая постепенно замедлялась. С нее сперва спрыгнул Рональд, спустя заключенного пол-оборота – Джимми.       – Вы уходите? – смущенно пробормотала я, когда акробаты прошли мимо меня. На секунду Рональд обернулся ко мне и пожал плечами.       – Тренировка окончилась.       – Ясно.       Протянула я, смотря им в след. На мои глаза навернулись слезы: я была как изгоем, которого никогда не примут в достойное племя. Сквозь пелену вставших слез я смотрела, как эти двое отдалялись от меня словно убегающее из моих рук счастье. Я ждала последнего слова, зова, хотя бы взгляда в мою сторону, но ничего так и не получила. Спустя минуту еле донесся звук закрывающейся двери. Я рухнула на колени, закрывая лицо ладонями, и зарыдала.       Спустя минуты истерики и жалости к самой себе я решила отправиться к Эрике. Плетясь мимо опустевших тренировочных зон, я обернулась на «Колесо смерти», всего на пару секунд. Отсюда оно казалось не таким гигантским и угрожающим: оно находилось в покое до следующего раза, когда смельчаки будут рисковать своими жизнями для развлечения не знакомых им людей.