No Rain. No Flowers.

— Спасибо, что пришли, Ландо. Обещаю: долго мы Вас не задержим. Обычно интервью для Drive to Survive не снимались посреди гоночного уикенда, да и продюсеры не очень стремились приглашать гонщиков из команд, которые не относились к той, что составляла тему недели. Правило предполагалось для того, чтобы съëмочный процесс был организованным, а у гонщиков оставалось достаточно времени и личного пространства сосредоточиться на собственно гонках, а не создании телевизионного шоу. За выполнение этого правила особенно стояло руководство FIA ещë перед началом съëмок первого сезона. Однако Ландо каким-то образом всë же оказался на стуле в не очень-то удобной маленькой комнатке с чëрным полотном у себя за спиной и ослепительно яркими лучами света, направленными, как назло, прямо в чувствительные глаза. Шарлотта заняла место сразу за главным режиссëром, который на этот раз взял роль интервьюера в собственные руки. Она хотела сама модерировать вопросы в том случае, если покажется, что они слишком личные или касаются того, о чëм Ландо совершенно не нужно говорить вслух. Но даже с таким положением вещей, единогласно принятым командами, интервьюеры всегда находили способ обойти запреты и получить от гонщиков то, что они хотели услышать. — Вас снимают две камеры: одна прямо здесь, спереди, а вторая несколько в стороне. Порядок Вы знаете, с прошлого года ничего не поменялось... Потянувшись за листами бумаги, переданными помощником, режиссëр простым обратным отсчëтом на пальцах уведомил, что запись пошла, и Ландо заметно напрягся на своëм месте, а вместе с ним — и Шарлотта. — Итак, Ландо... Половина сезона уже позади, довольно большое число контрактов к концу года истекает, а люди очень любопытствуют в отношении изменений на питлейн, которые могут произойти за оставшийся период. Очевидно, что Ваше место в МакЛарен прочно зарезервировано на несколько сезонов — мистер Браун довольно ясно дал это понять. Однако что Даниэль, что Карлос входят в число гонщиков без контракта на данный момент. Рэд Булл уже высказали заинтересованность в возвращении Даниэля, они явно предпримут попытку возродить австралийско-голландский дуэт, который неплохо работал на них до 2019 года, так что Вы вполне можете вновь остаться без напарника. Как думаете, существует ли хоть какая-то вероятность, что Карлос вернëтся в МакЛарен со следующего сезона? Ландо знал, что его пригласили не для того, чтобы обсуждать себя любимого или дела в МакЛарене. Этот уикенд принадлежал Феррари, и несмотря на то, какими хорошими друзьями они были с Шарлем, монегаск очевидно был не тем парнем, которого следовало бы пригласить для текущей дискуссии. И всë же прямолинейный, но в целом безвредный вопрос на какой-то момент выбил почву из-под ног. Не то чтобы Ландо не был в курсе про эти два почти истëкших контракта. На самом деле, он был почти уверен, что где-то в его календаре есть очень агрессивная отметка, внесëнная туда, когда дело дошло до Карлоса. Да и австралиец тоже постоянно подчëркивал, что его контракт с британской командой рассчитан только на два года, тем самым то ли настраивая Зака на мысль продлить его подольше, то ли подсознательно считая дни до ухода. Но сейчас, когда Ландо спросили напрямую, мысль об очередном резком перевороте стартовой решëтки ударила по нему. Пришлось очень постараться удержать в себе одно большое и весомое "Да, я так думаю", которое его разум синтезировал сразу же, как только прозвучал провокационный вопрос. — Что же, я не скажу, что такой возможности не существует. Куча неожиданных вещей случается в каждом сезоне. Правда, я не думаю, что у Карлоса вышел такой ужасный опыт в Феррари, чтобы он вдруг решил уйти оттуда в конце сезона. Если говорить откровенно, он выглядит вполне довольно, управляя машиной, которую многие считают коварной, и все всë видят сами. Так же я могу понять, почему Даниэль с большой вероятностью может вернуться в Рэд Булл и гоняться снова вместе с Максом. Он сражался с болидом МакЛарен с момента присоединения к нашей команде. И мне кажется, фанаты будут очень рады воссоединению легендарного дуэта после трëх лет в разных гаражах, потому что между Даниэлем и Максом существует что-то вроде классной химии. А вот Карлос добровольно выбрал Феррари два года назад, и красная команда очевидно ему подходит, и этого вполне достаточно, чтобы оставить все вещи на своих местах. — Иными словами, Вы утверждаете, что не будете рады видеть Карлоса своим напарником, если переход всë-таки произойдëт? Недоверчиво подняв взгляд на камеру, Ландо проглотил насмешливое фырканье, которое почти сорвалось с кончика языка, когда довольно личный вопрос был внаглую озвучен. Даже Шарлотта прикусила губу от дискомфорта, увидев, каким голодным взглядом режиссëр вцепился в еë подопечного с требованием немедленного ответа. — Что? В каком месте я сказал, что не буду рад видеть его моим напарником? — Но ведь ваша дружба достаточно пострадала за последние два сезона, разве не так? В конце концов, в одном из своих прямых эфиров Вы сами подтвердили это не очень-то эффектным ответом на вопрос. Поклонники давно говорят о ваших ухудшающихся отношениях, уже с момента пересмотра стартовой решëтки. Неужели переход Карлоса в Феррари действительно настолько разрушил всë между вами? Он даже не поздравил Вас, Ландо, с сегодняшней третьей позицией для старта, что вообще странно видеть в отношении вас двоих. Вы уверены, что Карлос вообще доволен командой после сегодняшнего фиаско? С Ландо было достаточно. Он пришëл сюда с твëрдым намерением оставаться спокойным вне зависимости от того, что у него спросят, прямо как и настраивала его беспокойная Шарлотта по пути в комнату для интервью. Но режиссëр пересëк слишком много запретных линий, которыми Ландо отделил свои чувства от ранящего внимания окружающих. Ландо не сумел удержать свой разум от взрыва ярости в сторону наглого режиссëра, который смотрел прямо на него без тени какого-либо смущения, будто три года, которые Нетфликс уже провëл в индустрии Формулы-1, так и не научили его, о чëм спрашивать можно, а чëм — нельзя. — Что действительно разрушило всë между нам, так это пристальное внимание от людей, включая вашу журналистскую братию, а также постоянный поиск глубинного смысла в каждой дурацкой мелочи и откуда-то взявшиеся убеждения, как мы должны себя вести всякий раз, находясь рядом друг с другом. Отдаляемся мы медленно или нет — это вообще не ваше дело. Здесь не мыльная опера про людей, живущих в определëнных отношениях, а Формула-1. Нам не платят за создание развлекательного контента для фанов, пора бы уже хоть кому-нибудь из вас это понять. У Карлоса за душой — два восхитительных сезона в Феррари, и одна неудачная квалификация на дно стартовой решëтки, связанная с его проблемами в личной жизни, которые всегда влияют на выступление, вовсе не означает, что он не подходит команде и должен вернуться в другую. Вот что я сказал. Он выглядит абсолютно счастливым там, где он есть сейчас, и я скорее предпочту, чтобы он оставался с командой, которая ему нравится, чем буду настаивать на его возвращении в МакЛарен только ради того, чтобы кому-то из зрителей посчастливилось вернуться в старые-добрые деньки, когда мы были напарниками. Единственной причиной, по которой он успокоился и затих, был срочный предупреждающий взгляд ореховых глаз Шарлотты. Глубокий вдох помог удержать в узде всë, что хотелось высказать без фильтрования таких слов, о которых потом он мог бы сильно пожалеть. На несколько мгновений собственное галопом стучавшее сердце стало единственной вещью, на которой Ландо концентрировался, чтобы абстрагироваться от пристального влияния камер, направленных прямо в лицо. Режиссëр тем временем бесстыдно чиркал заметки на своих листочках вместо того, чтобы продемонстрировать высокие моральные качества и извиниться за зашедший слишком далеко разговор. — Можно ли это трактовать, как признание фанатам, что вашей дружбы больше нет? Повисло мгновение, которое показалось очень неловкой вечностью всей съëмочной команде, переглянувшейся за камерами, и даже Шарлотта смотрела с напряжением, молча, но выразительно крича глазами не делать ничего безумного перед камерами. Ландо молчал, и его до смертельного серьëзный взгляд был направлен прямо на обнаглевшего режиссëра, будто он надеялся, что в журналисте осталась хоть капля человечности и чувства такта. Потом он резко встал, отодвинув стул, и сорвал с воротника форменной футболки маленький микрофон. — Я сказал вам всë, что думаю по этой теме, а уж с созданием ответов вы прекрасно справляетесь сами. Неважно, что я говорю: всë равно вы переворачиваете сказанное с ног на голову и превращаете меня и Карлоса во врагов ради развлекательного контента. Вы так уже сделали в две тысячи двадцатом. И в чëм тогда смысл хоть что-нибудь говорить? Я не собираюсь с кем-то делиться подробностями моей личной жизни. Без каких-либо приличествующих случаю слов прощания Ландо вылетел из комнаты в коридор одного из технических зданий бельгийского автодрома, где в этом сезоне разместилась команда Феррари, а вместе с ней — и бригада Нетфликса на текущий уикенд. Шарлотта, чьи ноги были не такими длинными, а физическая выносливость не рассчитывалась на бег за профессиональными спортсменами, едва поспевала за своим подопечным, решившим побыстрее покинуть территорию соперников во что бы то ни стало. — Ландо, давай поговорим об этом!... — выкрикнула его менеджер раздражëнным тоном, и это привлекло любопытствующих членов итальянской команды, которые наслаждались пост-квалификационным вечером в украшенном цветами Феррари лобби и до сего момента даже не знали, что в их временном бельгийском доме пребывал кто-то из конкурентов. — Я не собираюсь ни о чём говорить, Шарлотта, займи этим кого-нибудь другого. Всë, что хотел, я уже произнëс. — Норрис! Оставив тяжело дышавшую женщину позади в одиночестве извиняться за все прямолинейные слова, Ландо выскочил на улицу без и совершенно не собирался останавливаться. Снаружи уже успели упасть сумерки, скрывая в уплотняющейся тьме очертания автодрома. Его не особо волновало, будут ли его выставлять в плохом свете только за выбранную позицию защиты. В конце концов, существовало достаточно людей с толикой здравого смысла, и они встанут на его сторону, если продюсеры решат сотворить из Ландо бойцовскую грушу. Зато Шарлотта была очень взволнована, причëм не только потому что знала, что для еë подопечного подобное поведение не очень-то характерно и неправильно будет рушить образ одним несвоевременным взрывом. Нет, больше она беспокоилась, потому что, наверное, была единственным человеком, который понимал, насколько щепетильной была для него тема дружбы с Карлосом. Так что, учитывая манеру режиссëра поднять вопрос, неудивительно, что Ландо в конечном итоге потерял хладнокровие. — Что-то случилось? Шарлотта уже была готова извиниться со всем необходимым уважением перед членами команды Феррари за то, что пришлось прервать их мирное времяпровождение, по которому все соскучились после длинного летнего перерыва. Но тут она оторвала безнадëжный взгляд от угла, за которым исчез Ландо, и рассмотрела наконец человека, медленно подошедшего к ней. Понимание, что она не узнала глубокий и немного скрипучий голос с мягким акцентом, звучавшим рядом целых два года, потому что его обладатель находился подле Ландо практически постоянно в течение того безупречного на вид сезона, ударило Шарлотту по голове. — Ох, Карлос... Прости, пожалуйста, за крики: Ландо совсем отбился от рук. Извинившись, она одарила остальных членов команды раскаивающейся улыбкой и провела рукой по светлым прядям волос, переводя взгляд на испанца, который всë ещë терпеливо ждал начала объяснения тому, как Ландо оказался в здании Феррари, да ещë и умудрился закатить здесь истерику. Нервно оглядевшись вокруг, Шарлотта мягко оттянула Карлоса в сторонку от основной массы людей, которым совершенно не нужно слышать лишнего, и позволила вырваться разочарованному вздоху. — Его попросил об интервью режиссëр Нетфликса, чтобы включить этот кусок в эпизод с Феррари, — начала она. — Ты знаешь, что сериальщикам сложно сказать нет, если не хочешь оказаться выставленным в плохом свете. Так что Ландо согласился на предложение, потому что думал, что будет всего пара вопросов. Мол, как он, бывший напарник, оценивает твою работу в новой команде, и всë такое. Но вместо нейтральных вещей они начали спрашивать про твой контракт, истекающий в конце сезона, потом о возможности твоего возвращения в МакЛарен, а в конце вовсе перешли на доскональный анализ ваших отношений, и, если позволишь сказать, делали это совершенно безжалостно. Ландо... Он просто потерял самообладание. Ты сам помнишь, как он перенëс тот эпизод из сезона-2020, где Нетфликс извратил большую часть слов, сказанных им. На этот раз они даже не попытались скрыть намерение провернуть примерно такой же сценарий в новом сезоне, так что Ландо призвал их не вмешиваться в личную жизнь и не показывать ложную картинку вас двоих... Карлос слегка сжал еë беспокойные руки в попытке унять отчаявшуюся женщину, чьë беспокойство о подопечном приносило явно больше проблем, чем она могла бы вынести в первый рабочий день после летнего перерыва. — Я пойду найду его, Шарлотта. Отправляйся-ка на ужин, а то у тебя, наверное, ещë даже не было времени на еду. А Ландо всë равно нужно остыть, прежде чем ты сможешь с ним поговорить разумно. *** У Ландо уже была небольшая личная комната в выделенном для нужд МакЛарена здании, зарезервированная для подготовки к гонкам, и именно туда он сбежал, чтобы побыть в успокоительном уединении. Большая часть команды, если не вся целиком, вероятно, до сих пор праздновала отличную квалификацию в обеденном зале, и их громкие голоса наполняли собой весь первый этаж, так что второй, куда Ландо как раз направлялся, был совершенно безмолвен. Весь путь сюда он мысленно проклинал не только чëртова режиссëра, который стал настоящей занозой в заднице и с кем абсолютно точно не хотелось иметь ничего общего в ближайшем обозримом будущем, но и на самого себя. Как можно было наивно думать, что Нетфликс не захочет словить хайп на горячей теме, особенно после очевидного любопытства к их разговору с Шарлем днëм ранее? Или что на этот раз он сможет как-нибудь плавно уклониться от неудобных вопросов? Завтра его ждëт важная гонка, и Ландо нужно было направить все силы на добычу очков для команды или, если звëзды сложатся, даже на подиум, а не волноваться о чëм-то подобном. Но он как раз волновался, и факт волнения разочаровывал ещë больше. Неужели он так легко позволил какому-то левому парню залезть себе под кожу прямо перед камерами? Рухнув на крошечный диванчик в углу комнаты, Ландо отбросил телефон подальше и потянулся за ярко окрашенными наушниками, лежавшими на одной из полок. Подарок от Даниэля на прошлый день рождения, такой же светящийся, как и вся натура дарителя, наушники напоминали Ландо о всëм хорошем, что ещё существовало в этом мире. Вместе с ними он планировал отсиживаться в комнате так долго, как только возможно, даже если Шарлотту от этого прихватит сердечный приступ из-за его тревожно долгого отсутствия. Он знал, что его менеджер захочет поговорить о том, что произошло на интервью, и не смотря на всю благодарность за постоянную помощь с решением всех проблем парой остроумных идей, на этот раз Ландо хотел справиться с собой самостоятельно. Как будто в первую очередь он стремился доказать себе, что способен разобраться в том, что касалось отношений с Карлосом. Он не знал, как это провернуть, но заранее был уверен, что свихнëтся. Точно свихнëтся, других вариантов нет. Сколько времени прошло за ленивым лежанием на диване с закрытыми глазами и музыкой, громко орущей в наушниках, Ландо не считал. В таком состоянии он едва ли мог заметить кого-нибудь, ворвавшегося в комнату с максимально возможной громкостью. Он протестующе вскрикнул, когда с его головы достаточно грубо и бесцеремонно сорвали наушники без какого-либо предупреждения, не только нарушив успокаивающую музыкальную медитацию, но и напугав чуть ли не до потери пульса. Такой подлянки можно было бы ожидать от Зака или Даниэля, которые наверняка рассчитывали поговорить с ним по-взрослому, если Шарлотта уже успела рассказать кому-нибудь о провалившемся интервью. Наверняка она могла найти этих двоих внизу вместе с отдыхающей командой и доложить всë. Но нет, человек, резко вторгшийся в личное пространство Ландо, даже не был из МакЛарена — однако всë равно откуда-то взялся посреди оранжево-голубого оформления. — Привет, cabrón. Я пытался докричаться минут пять. Решил уж было, что ты умер. — Ты что здесь делаешь? — С видимым недоверием Ландо сел и уставился на испанца, стоявшего прямо перед ним. Были времена, когда вопросы вызывало скорее отсутствие Карлоса где-нибудь неподалëку, и тогда Ландо обязательно искал его, всерьëз опасаясь за напарничье благополучие, но те дни давно остались в прошлом. Теперь единственным человеком, который от случая к случаю навещал Ландо в комнате для предгоночной подготовки (исключая, конечно, их внутреннего оператора, снимавшего контент для командных хроник Unboxed), был его австралийский напарник. Иногда Даниэль приходил с какими-нибудь забавными идеями, иногда — нездоровым количеством разных вкусняшек, которые непонятным образом попадали в руки и которые он не хотел хомячить в одиночестве, даже если присоединение к нарушению строгой диеты грозило младшему лишним жирком и чувством вины. — Ну, было довольно сложно не заметить твой кросс с криками по зданию Феррари и неосторожно брошенную там же Шарлотту. Что произошло? — Подожди пару месяцев и увидишь сам во всей выдуманной красе на Нетфликсе, — Ландо громко фыркнул и снова отбросил ненужный телефон подальше на ближайший стол, покачав головой. Разговаривать так и не захотелось. Особенно с Карлосом: его последнего должна волновать неожиданная британская вспышка. Но почему-то испанец всë равно пытался получить ответы на свои вопросы с яростным упорством, как будто и не было двух долгих лет в разных командах. — Что они спрашивали о нас, Ландо? Ответь. Я ведь и с ними могу погово... — Нет, Карлос, не можешь. Я сказал им правду о том, что от нашей дружбы за два года осталось одно название. Вряд ли ты сможешь придумать что-то более убедительное, нежели это, или как-то уговорить их главного изменить сценарий для сериала. Я устал кругом притворяться, что мы всë ещë друзья-братишки, чтобы люди, не имеющие никакого права совать нос в мою и твою личную жизнь, были довольны и счастливы. А ведь в реальности мы что угодно, но только не друзья, не те Ландо и Карлос, которые были в МакЛарен. Нет никакого смысла говорить что-то ещë. — Ландо, это непра... — Хорошо, а что тогда, Карлос? Ты, блять, знаешь, что наша дружба только и делает, что разваливается сильнее с каждым сезоном. Когда вообще в последний раз мы зависали вместе? Люди радуются, как какому-то глупому чуду, каждый раз, когда мы просто здороваемся посреди гоночного трека, но вне его кажется, что мы вообще друг друга знать не хотим. Это больше не дружба. Но ты, вероятно, так же слеп, чтобы разглядеть это, как когда подписывал контракт с нашей шикарной итальянской командой, просто чтобы начать носить их отвратительную форму, вместо того, чтобы сдержать данное обещание — остаться здесь, в МакЛарен, со мной. Ты хоть понимаешь, каким глупцом я себя чувствовал каждый раз, когда надо было изображать на камеру счастье и улыбку, рассказывая, как сильно я поддерживаю твоë решение и желаю всего самого наилучшего в новой команде? Конечно, не понимаешь. Ты ведь так занят нелепыми вычурными развлечениями, предоставляемыми Скудерией Феррари. Ландо вскочил с дивана и конвульсивно сжал руки в кулаки, чтобы случайно не толкнуть человека перед собой. Глаза предательски жгло от непролитых слëз, отчаянно стремившихся наружу, но он не мог себе позволить разрыдаться перед Карлосом — нет, это был бы последний пункт в его чек-листе необходимых дел. Да уж, и он-то думал, что пик его злости пришëлся на момент интервью. А на самом деле остатки контроля над собой рисковали окончательно исчезнуть сейчас, когда он смотрел на Карлоса, как на предателя, и выплëскивал на него всë скопившееся разочарование и отчаяние без какой-либо фильтрующей преграды. Им не впервой было спорить о чëм-то, но никогда ещë не подходила та точка, когда Ландо терял себя, а Карлос избегал необходимости смотреть в обычно согревающе-тëплые ореховые глаза. — Может быть, я и правда слеп и не вижу определëнных вещей, но ты тоже хорош, Ландо. Слишком ребячлив и эгоцентричен, чтобы принять во внимание тот факт, что окружающие точно так же имеют чувства и хотят, чтобы ты их понимал и уважал существование. Если ты хотя бы один раз озаботился идеей понять, что некоторые люди думают о тебе, и открыл свои проклятые глаза на то, что многие из них просто исчезли, потому что ты невежественный мальчишка, мы бы никогда не дошли до этого момента. Так что твоя вина в случившемся не меньше моей, и не перекладывай всю ответственность только на меня. И вырасти уже, наконец, может, тогда и получится всë понять. Так же внезапно, как оказался в комнате и здании МакЛарена в принципе, Карлос покинул его, но на этот раз отнюдь не незамеченным. Внизу, в вестибюле первого этажа, Даниэль, Зак и группа инженеров с Джоном где-то между ними осторожно стояли и взирали наверх. Звуки спора разгорячëнных голосов наверху были настолько громкими, что невольно привлекли достаточно внимания для образования группы невольных свидетелей, вынужденных покинуть обеденный зал и проверить, что произошло. Даже если никому ещë не представилась возможность встретиться со встревоженной Шарлоттой, необходимости в этом уже не было: они догадались, что Ландо вовсе не наслаждался мирным постквалификационным вечером. Равно как и Карлос, судя по тому, как он пронëсся мимо бывшей команды к расположению нынешней. Душераздирающие крики из комнаты Ландо сменились полнейшей тишиной, прерванной пусть и одним, но не менее душераздирающим рыданием, которое не могло принадлежать никому, кроме самого Ландо. Неуклюже стоя на месте, будто боялись лишний раз пошевелиться и спровоцировать ещë что-нибудь ужасающее, все восемь невольных свидетелей вопросительно переглянулись между собой, прежде чем тревожную тишину решился нарушить Даниэль. — Как-то не очень красиво получилось. Кто-нибудь же должен пойти проверить, как он там. — На этот раз Рикьярдо, чьи губы были непривычно пусты без яркой улыбки, даже не попытался пошутить для разрядки ситуации. Он говорил очень серьëзно и тихо, чтобы никто, включая Ландо, не услышал. Джон, будучи вторым после Шарлотты человеком, наиболее приближенным к Ландо в стане МакЛарена благодаря огромному количеству совместно проводимого за тренировками и восстановлением времени, ни секунды не сомневался, кто же это должен. Он дëрнулся к лестнице, намереваясь подняться на второй этаж, но план осуществить не вышло. К удивлению всех, Зак покачал головой, остановив его. — Это мне надо с ним поговорить. А вы возвращайтесь к команде и сделайте так, чтобы больше ни одна живая душа не узнала о том, что тут было. Я не хочу слышать ни единого разговорчика в гоночный день, особенно когда тут камеры на каждом шагу и очень неравнодушные люди за ними. И это был Зак — тот самый, кто обычно светил улыбкой на губах везде, куда бы ни шëл. А теперь он выразительно смотрел на всех, кто был свидетелем всей сцены, и во взгляде просквозило такое предупреждение, что ни у кого не возникло сомнений, что свободно обсуждать произошедшее для собственного развлечения лучше не стоит. Может быть, несколько неохотно, но группа механиков, Даниэль и Джон всë же ушли обратно в столовую, предоставив главе команды самому наводить порядок в собственных рядах. Зак поднялся наверх, в единственную комнату, где горел свет. Деликатно постучав в дверь из тëмного дерева, чтобы оповестить о своëм присутствии, прежде чем войти, он заглянул внутрь и пошарил взглядом по углам в поисках нерадивого подопечного. Ландо сидел, свернувшись на маленьком диване, и его руки судорожно стискивали колени, чтобы оставить маленькое тëмное пространство для головы, как будто мальчишка хотел спрятаться от всего мира сразу и никогда больше не вылезать наружу. Непостоянные мягкие всхлипывания, которые он отчаянно хотел скрыть или хотя бы сделать не настолько выразительным тот факт, что просто не получалось сдержать жгучие слëзы на этот раз, заставили Зака страдальчески вздохнуть. Ничего такого не должно было случиться, только не в самой середине сезона после восхитительного начала, и всë же этот день для Ландо наступил. Осторожно присев рядом с ним на диван, Зак мягко протянул один из бумажных платочков, которые всегда носил с собой в кармане. — Хочешь поговорить об этом прямо сейчас? Ландо отрицательно помотал головой. Он вообще не хотел говорить об этом до конца жизни.