No Rain. No Flowers.

Срочные новости для всех фанатов Формулы-1: Даниэль Рикьярдо только что подтвердил, что покидает команду МакЛарен в конце сезона'2020. Спустя четыре года он возвращается в Рэд Булл, в составе которых проведëт следующие три года. Кристиан Хорнер уже выпустил официальное командное заявление, в котором они выражают надежду, что получится возродить уже существовавшие динамику и взаимопонимание. По мнению Рэд Булл, Рикьярдо в составе команды более соответствует их видению работы в ближайшем будущем, нежели австрийская команда имела с Серхио Пересом на протяжении последних двух лет. На данный момент мексиканский пилот не имеет места в Формуле-1 на следующий сезон. Команде МакЛарен, в свою очередь, ещë предстоит объявить, кто заменит Даниэля Рикьярдо и займëт в будущем году вакантное место рядом с Ландо Норрисом. *** — Да, чувак, ну и бардак же ты сотворил своим заявлением, — весело воскликнул Ландо, опустившись на очень привлекательное своей свободностью местечко около австралийского напарника. Вокруг царила непередаваемая атмосфера командного завтрака. После перелëта обратно в северную часть Европы они оказались в Нидерландах — то есть в ещë одной стране, где имелся культовый гоночный трек и крайне предвзятые фанаты. Равно как в Монце всë дышало любовью к Феррари, так и здесь люди одевались в оранжевое и болели исключительно за Макса Ферстаппена, впечатляя всех и каждого глубиной своей приверженности. Оранжевое море болельщиков, волнующееся от любви к обожаемому гонщику, косвенно дополнялось и всей командой МакЛарен. Остроумный выбор командных цветов, по чистой случайности совпавший с голландским колоритом, позволял себя чувствовать почти что маленькими безобидными паразитами. Командная медиа-служба охотно смаковала все действительно впечатляющие фотографии, сделанные на фоне оранжевой стены, и постила их по многочисленным социальным сетям, предлагая подписчикам тоже восхититься. Но не только эта работа с поклонниками и цветовая эстетика привлекала внимание журналистов и простых фанатов к британской команде на неродной земле. И даже тот факт, что Ландо вернулся на гоночный трек после аварии и, всë ещë испытывая небольшие трудности с запястьем, квалифицировался на уверенную четвëртую позицию (пусть даже в гонке ему светил штраф за замену частей угроханной машины), был не первым в топе причин повышенного интереса к МакЛарену. Нет, в центре всеобщего внимания оказался как раз второй их гонщик, взорвавший бомбу утренним заявлением о том, что уходит из команды в конце сезона. Внутри гаража МакЛарен все были в курсе ещë за некоторое время до обнародования новости: Даниэль сам приложил немало усилий, чтобы никто не чувствовал себя брошенным или преданным, когда заявление появится в интернете. Ландо, как товарищ по команде, вообще узнал едва ли не самым первым. О том, что собирается подписать контракт с бывшей командой, когда текущий с МакЛареном подойдëт к концу, Даниэль рассказал ему прямо в аэропорту, пока они ждали рейс на Нидерланды. Остальная часть МакЛарена узнала чуть позже, но всë же до того, как Гран-При вообще стартовал. В конце концов, если смотреть на вещи здраво и игнорировать мрачные лица тех, кто проникся особым австралийским шармом и не хотел, чтобы тот покидал команду, решение уйти из Макларен было вполне разумным шагом. Несмотря на богатый гоночный опыт, позволяющий быстро освоиться с любой машиной, попадавшей к нему в руки, Даниэль никогда не мог полностью прочувствовать свой МакЛарен. Даже после того, как оранжевая машина покорилась ему после первого совершенно дикого сезона, полного неудач и неприятных моментов, Дэн испытывал трудности, особенно в сравнении с Ландо, стиль пилотирования которого выигрывал из-за лëгкой непредсказуемости чуда британской инженерной мысли. Как бы сильно он ни любил МакЛарен, чья по-доброму дурашливая энергетика более чем идеально подходила ему по духу, Даниэль хотел побеждать, пока физическое и ментальное состояние позволяли ему это делать. Для таких целей Рэд Булл, как далеко не последняя фигура в гоночном спорте, к тому же ещë и знакомая, подходили лучше всего, и потому он принял все судьбоносные решения. На этот раз новость об уходе пилота из МакЛарена скорее скрасила день многим фанатам, а не испортила его, как два года назад, когда всплыли аналогичные новости. — Вот что случается, когда ты — самый-самый любимый гонщик во всëм пелотоне. Даже Льюис в этом плане далëк от моей лиги. — Игриво ухмыльнувшись, Даниэль изобразил на лице высокомерно-роскошное выражение и, прыснув, вернулся к дегустации овсяной каши. — Я бы сказал, что дело тут скорее обстоит в том, что ты будешь напарником по команде для человека, которому вот прямо сейчас на трибунах буквально поклоняются и который, к тому же, с утра делится новостями про твой переход в каждой учëтной записи во всех социальных сетях. Кажется, даже официальные медиа-службы Рэд Булла и то менее активны в этом плане... Но, так уж и быть, оставлю тебе наивные мечты о статусе знаменитости. — Ландо ничего не мог с собой поделать и усмехнулся в милой утренней подначке, прежде чем последовать примеру пока-ещë-напарника и уткнуться в завтрак. Перед опустошающим днëм обоим нужно было запастись энергией путëм набивания голодных желудков. Листая ленту в социальных сетях во время ранней утренней поездки до автодрома, Ландо улыбался, как идиот, — настолько согревающей сердце и милой выглядела реакция Макса на изменения в составе команд. Даже по манере публикаций ощущался настрой голландца, и Ландо едва ли мог представить, что творилось с Максом в тот момент, когда он услышал новости лично. Ландо вспомнил три раза, когда Ферстаппену доставался новый напарник, но ни один из тех разов он не праздновал, как ещë одно Рождество. Теперь второе место в Рэд Булле будет принадлежать человеку, который однажды уже смог стать единственным, кого Макс называл лучшим другом, и точно так же уже удостоился титула его напарника по команде. — А, собственно, что насчëт тебя? Я ведь оставляю тебя без напарника. Ты точно справишься тут без меня? Сложно было представить, но Ландо даже не задумывался об этом, пока Даниэль не решился заговорить вслух. Первый раз, когда он остался без напарника, разительно отличался от теперешнего. Не последнюю роль сыграло то, что Ландо узнал обо всëм в последнюю минуту, да ещë и не от самого виновника событий, и потому чувствовал себя преданным до самого конца сезона. Каждое новое интервью тогда раздирало незаживающую рану ещë сильнее. Ну и не стоило забывать, что Карлос был его самым-самым первым напарником в Формуле-1, и этот же Карлос бросил его одного без каких-либо разумных причин так поступать, хотя сам обещал, что вещи вроде этой никогда с ними не произойдут. На сей раз глубоко в душе Ландо подозревал, что рано или поздно Даниэль разыграет продуманный сценарий ухода из команды, и даже в какой-то степени наивно надеялся, что таким образом снова вакантное второе кресло пилота привлечëт обратно в МакЛарен одного испанца. Но куда более важным и весомым был тот факт, что в случае Дэна Ландо целиком понимал причинно-следственные связи, причëм львиную долю из них — на особенно глубинном уровне, недоступном для тех, кто не переживал подобный опыт. Он знал, что эпохального воссоединения двух бывших напарников настойчиво ждали не только фанаты. И Макс, и Даниэль как-то между слов так или иначе признавались ему, что считают друг друга лучшими сокомандниками за всю свою гоночную карьеру в принципе, так что было вполне очевидно, что эти двое очень скучают друг по другу. Нахождения в одном паддоке и регулярных встреч им явно было недостаточно, так что подспудно Ландо, прекрасно всë понимавший, желал стать свидетелем наравне с фанатами в Интернете торжественного момента, когда двое бывших напарников станут вновь настоящими. Пусть хотя бы эти двое будут счастливы, если он и Карлос так и не смогут. — Ну... Я рад за тебя и Макса. Когда вы вместе, вокруг сразу становится куда больше забавного. Что бы ты там раньше с ним ни делал, оно очевидно прекрасно работало, так что продолжай в том же духе, когда доберëшься до Рэд Булла в следующем сезоне. Пора уже кому-то побороться с максовым образом сварливого тусовщика. Откровение Ландо по поводу положительных изменений в личности Ферстаппена было встречено засиявшей довольной улыбкой, будто Даниэль был гордым отцом трудного подростка-интроверта и его только что похвалил учитель за положительное влияние на поведение отпрыска. Но, выразительно приподняв бровь, он всë равно повторил вопрос, причëм акцент упал на слово ты. Дэн, конечно, не дал пройти фокусу с увиливанием от прямого ответа. — Тебе не нужно обо мне беспокоиться, Даниэль, всë будет совершенно прекрасно. На самом деле, ты просто не способен побить рекорд, уже установленный в этом плане Карлосом. Пришлось бы стать первоклассным придурком, на что ты в принципе морально не способен, чтобы превзойти его и стать моим номером один в рейтинге ужасных бывших напарников. Если хочешь знать правду без всяких прикрас, я вообще-то даже рад, что в следующем сезоне из соседней комнаты Мэрайя Кери в версии Wish не будет призывать меня спать в душе. Ну и кроме того, я не думаю, что так уж долго буду пребывать в неведении по поводу нового напарника. К концу сезона у многих истекает контракт и далеко не все из них подписали новый, да и в Формуле-2 ждëт возможности плеяда молодых талантов. Пройдëт неделя, может, две, и одним прекрасным утром я увижу или прочитаю новости о том, кто же займëт второе место в МакЛарен. И если новый напарник будет классно пилотировать и зарабатывать очки, никаких проблем у нас не возникнет. Кто вообще сказал, что мне нужно дружить со всеми в пелотоне? Ты, Макс, Джордж и Карлос по-прежнему где-то здесь, если мне так уж захочется компании... Если бы Ландо знал, что Зак уже подготовил место для нового напарника по команде... *** Даниэль как будто всë равно хотел сгладить возможные острые углы, очерченные утренним заявлением о переходе, несмотря на все заверения Ландо, что он не в обиде и не будет сильно скучать. Оба гонщика продолжили перебрасываться шуточками и весь день и припозднились до самого вечера, что в принципе было необычно. Дошло до того, что обоим почти прилетело по шапке от механиков за неконтролируемую беготню по гаражу во время игры в салочки. Потом они переключились на совершенно детские, но оттого не менее прекрасные прятки, и даже насильственная остановка всей командой и отправка хотя бы одеться уже в гоночные костюмы, раз о никаких привычных ритуалах речи не шло, не удержала от ещë одного раунда. Обычно время перед стартом гонщики МакЛарен предпочитали проводить раздельно, сидя каждый в своей комнате и переправляя все силы и концентрацию на предстоящую гонку, но на этот раз что-то свернуло не туда. Потому проблема откуда-то взявшейся избыточной энергии, которую нужно было растратить, по обоюдному решению вылилась в детсадовские развлечения. Их менеджеры выбор не одобряли, но сделать ничего не могли, практически утратив над своими подопечными какой-либо контроль. — Хорошо, я считаю до двадцати. Если продуешь мне на этот раз, будешь должен пиво после гонки, парень! — С этими словами Даниэль собрался выйти на питлейн, чтобы у его младшего напарника было место, в которое за обговорëнное время можно было найти подходящий закуток для пряток в гараже британской команды. — Только до двадцати? Это нечестно! Я давал тебе тридцать пять, ты, негодяй! — громко, как маленький ребëнок, пожаловался Ландо, но его товарищ уже принялся выразительно считать, не принимая во внимание никаких возражений, и ничего не оставалось, кроме как лихорадочно искать, где ещë в гараже можно слиться с окружающей средой и не отсвечивать. — Пятнадцать... — Да чтоб тебя, Рикьярдо. Полный безнадëги Ландо уже почти вспотел от охватившей тело азартной нервозности, когда оставалось каких-то пять секунд, а он всë ещë торчал посреди гаража самым очевидным образом. Ценой проигрыша было всего лишь какое-то пиво для старшего, но соревновательная натура Ландо взбрыкнула, будто на кон в прятках была поставлена его собственная жизнь. Прежде чем его рассудок окончательно попрощался бы с головой по истечении выделенного времени, Ландо заметил уникальную возможность, как раз появившуюся на территории МакЛарен буквально из ниоткуда. Он не успел удивиться: мозг работал быстрее, чем хватило бы времени на такую мелочь. — Карлос, ты обязан спрятать меня от Даниэля! Испанец как раз выходил из офиса Зака в этот момент и очень удивился, когда на его пути вдруг выскочил Ландо и с нетерпением утащил куда-то за запасные покрышки в углу, которые едва ли походили на достаточно скрытное и при этом достойное двух полноразмерных мужчин помещение. К тому же, Даниэль тут уже прятался в один из предыдущих раундов. Но зато вызывающе красная феррарийская униформа определëнно не была вещью, которую австралиец стал бы искать в первую очередь, осматривая гараж, и оставался ещë маленький шанс, что если и заметят, то получится выехать на эффекте неожиданности. Так что Ландо, гордясь своей остроумностью, подтолкнул Карлоса к видимой щели между покрышками, а сам пристроился рядом, хоть раз в жизни позитивно оценив тот факт, что ростом старший был повыше. Озорная улыбка наползла на губы, когда Ландо услышал, как австралиец начал его искать. Что же, будет знать, как дразнить неожиданно сообразительных британцев, которые умеют быстро ориентироваться на месте в условиях острого дефицита времени и хоть какого-то нового пространства. Осознание того, вернее, кого он использовал вместо щита, настигло Ландо вместе с вопрошающим взглядом Карлоса, которым испанец смотрел на него сверху вниз. Понятие личного пространства между ними двумя в данную конкретную минуту существовало очень условно — даже для людей, считавшихся когда-то близкими друзьями. — Прости за это. Мы играем в прятки, и я совершенно точно не хочу быть лузером в этом раунде. Клянусь, чили, всего несколько секунд. — Закончив шептать, Ландо тревожно закусил нижнюю губу: в этот момент Даниэль как раз проходил мимо их укрытия. Это обстоятельство сподвигло Ландо инстинктивно притянуть Карлоса ещë ближе за красную ткань форменного комбеза и спрятать свои кудряшки, которые были так же заметны, как и яркий комбез МакЛарен, для намëтанного австралийского взгляда. Ландо невольно уткнулся носом в изгиб карлосовой шеи, где знакомое успокаивающее тепло и волнующий запах одеколона поприветствовали его, как старого друга. — Вижу, что ты, наконец, нашëл себе друга с максимально подходящим уровнем морального развития. Карлос хотел придать голосу хоть сколько-нибудь раздражëнное звучание, мол, затеял ерунду его бывший напарник, а вникать во всë должен он, но... Но он бы соврал, если бы сказал, что жмущийся к нему Ландо был так уж неприятен. Потому что нет, не был, даже хоть сколько-нибудь. Правда, это вовсе не означало, что Карлос хотел выставить свои чувства напоказ всем и каждому. Ему были нужны эти прикосновения. Глубочайшая нужда в настоящем физическом контакте после стольких месяцев, когда обмен словами с дальнего расстояния оставался единственным доступным способом взаимодействия с Ландо в подобии их дружбы, диктовала сохранить текущее состояние вне зависимости от того, насколько глупым был повод. Используя возможность по максимуму, будто больше никогда такой не представится, Карлос обвил руки вокруг талии младшего и прижал его ближе к себе, напрочь стерев малейшие и условно приличные куски пространства между ними. Если было нужно поработать щитом между Ландо и безуспешно рыскающим снаружи убежища Даниэлем, что же, он вполне готов. Охотно. — С тебя причитается хорошая плата, когда вся эта ерунда закончится, cabrón, — Карлос напустил в тон голоса побольше раздражения, которое совершенно не вязалось с маленькой, но всë равно заметной улыбкой на его губах. — Если я или ты заедем сегодня на подиум, я подгоню выпивку. Этого будет достаточно? — Ландо ответил ему очень тихо, чтобы не выдать местоположение до сих пор рыскавшему рядом Дэну, и тут же почти растаял, как желе, в неожиданном объятии, почувствовав, как ладонь Карлоса нежно прошлась по его спине вверх, чтобы убрать с шеи щекочущие чувствительную кожу каштановые кудряшки. — Надо подумать об этом. Неплохо бы увидеть, как хоть раз в жизни ты за что-нибудь заплатишь сам... — Ладно, удачливый ты хрен, ты выиграл, я сдаюсь! Раздражëнный голос Даниэля, вылезший почти из ниоткуда, мгновенно разрушил всю магию интимного момента, заставив отшатнуться друг от друга на приличное расстояние с последовавшим неловким молчанием. Действительно, и как они дошли до неловких обнимашек? Они расстались на время так же быстро, как пришлось объединяться ради победы Ландо. Карлос помчался обратно в итальянский гараж, где его, вероятно, уже обыскались, учитывая, что до старта гонки оставалось всего ничего. Ландо же с торжествующим видом направился прямо к сбитому с толку напарнику, чьë лицо выражало полнейшее недоумение и непонимание, как это так он не смог отыскать младшего и до сих пор не понял, где тот столь успешно прятался. Даже несмотря на бесполезность уже неактуальной информации, Дэн делал вид, что очень раздражëн. — И, кстати, ты видел Карлоса? Он пронëсся мимо меня незадолго до того, как ты явился миру, и я понятия не имею, что он вообще тут забыл перед гонкой. Оба синхронно устремили сложный взгляд в сторону итальянского гаража, где уже исчез бывший гонщик МакЛарена. Ландо ничего не стоило признаться, что испанец вообще-то невольно сыграл роль в его тактике победителя внутрикомандного мини-соревнования, но он знал о любопытной натуре Даниэля и догадывался, что без пространного рассказала, как всë могло произойти, он бы не обошëлся. А всë произошло таким образом, о котором невозможно просто взять и свободно рассказать, не вызывая сомнений и дополнительных вопросов. Врать же Ландо убедительно не умел, особенно учитывая тот факт, что Даниэль был его хорошим напарником почти два года и таки успел с присущей себе проницательностью хорошо изучить, как звучит манера его лжи... В общем, Ландо решил не говорить про встречу с Карлосом и только покачал головой в ответ, изобразив замешательство. — Понятия не имею. Кажется, я видел его выходящим из офиса Зака. Может, они обсуждали что-то, кто знает. Эти двое вообще любят поболтать о гонках, несмотря на то, что один рулит МакЛареном, а второй гоняет за Феррари, — Ландо пожал плечами, стараясь как можно скорее сгладить неловкую тему, и резко развернулся на пятках, получив довольно болезненный тычок от напарника после того, как тот увидел время на тревожно пискнувших часах. Цифры на них оба совершенно безобразно игнорировали. — Возможно, нам стоит как можно быстрее идти готовиться к гонке, иначе механикам придëтся рассчитывать, что их чудо инженерной мысли поедет на автопилоте, приятель, потому что нас просто убьют. *** "Вот это возвращение, Ландо, вот это да! Второе место и заслуженный подиум для тебя. Образцово-показательная гонка, дружище..." После того, как подошли к концу ровно семьдесят два истощающих мрачной погодой круга Гран-При Нидерландов, достойные причины хорошенько отпраздновать образовались не только у первого пилота команды МакЛарен, который наконец-то к своему вящему удовольствию заехал на долгожданный подиум после двух совершенно отвратительных гонок, которые по стечению обстоятельств всегда выходили после прекрасных результатов квалификации. Вторым счастливчиком был другой гонщик — единственный, кто смог победить Ландо после ожесточëнной, но увлекательной борьбы на трассе, завоевать самую драгоценную первую позицию и оставить самого Ландо при этом вполне довольным положением вещей. Только одна машина пересекла финишную черту впереди него на этом коварном гоночном треке под аккомпанемент хриплых возгласов фанатов на трибунах, и это была красная Феррари под номером 55. Ландо едва ли не засветился из-за запоздало припечатавшей его радостной и предвкушающей мысли, что они оба сегодня окажутся на подиуме. Он был почти уверен, что радостный крик прямо в работающее внутреннее радио оставил несчастного гоночного инженера глухим. Хотя наверняка весь гараж МакЛарен своими ажитированными возгласами не уступал в громкости: вся команда триумфально выбежала на питлейн, являя собой хаотичное олицетворение апокалипсиса и показывая всем, кто проезжал мимо, насколько энергичным может быть британский нрав. — Ты ведь и правда хотел, чтобы я проставился сегодня, верно? Иначе с чего бы так сильно вжаривал по газам? Я думал, твой движок не выдержит в самом конце и просто-напросто взорвëтся. — Весëлый крик Ландо, выбравшегося из своего МакЛарена, нагнал Карлоса, который как раз припарковал машину около большой цифры один. Вместо того, чтобы идти к беснующейся в неистовстве празднований команде, он перво-наперво решил подойти к товарищу по подиуму. — Кто-нибудь достаточно опытный и талантливый должен был показать тебе дорогу, чтобы ты снова случайно не испытал стену на прочность. Так что поблагодарил бы лучше мои сенсационные навыки вождения. — Несмотря на шлем, почти полностью закрывающий обзор, было совершенно очевидно, что там внутри Карлос дико улыбался, и Ландо неосознанно улыбался ему в ответ, пока не понял, что уголки его губ начали действительно болеть. Вот она, их мечта, родившаяся в первый совместный год в Формуле-1 — стоять рядом на подиуме и праздновать его, будучи истинными победителями, и на этот раз, когда дружба прошла через серьëзные испытания и выдержала, всë ощущалось намного более полноценным и пьянящим, чем в Монако прошлого сезона. Только теперь Ландо по-настоящему прочувствовал глубинный смысл вечно повторяемой Шарлоттой мантры: всë кажется в два раза слаще после шторма. Она говорила эти слова с первого сезона без Карлоса, когда настрой Ландо стал заметно мрачнее и вызывал постоянную тревогу из-за незнания, что делать с чернотой, поглощавшей куски разваливающейся дружбы, и как всë хоть сколько-то исправить. Буквальное падать друг другу в объятия прямо посреди гоночного трека рядом с болидами-победителями без каких-либо необходимых к озвучиванию слов — так они поступали в те дни, когда ещë носили одинаковые оранжево-голубые комбинезоны. Аналогичное трогательное зрелище посреди голландского Гран-При мгновенно стало сенсацией, на которую оказались наставлены все камеры, включая нетфликсовские, что несколько отодвинуло в сторону Макса, который тоже завоевал подиум в столь необходимой для него домашней гонке. На самом деле, его болельщики тоже потратили немало нервов на гонку: в течение долгого времени их идол никак не мог залезть в топ-3. Но люди вокруг снова видели то, по чему скучали в течение двух ужасных лет, что едва не ускользнуло сквозь пальцы, неуловимо растворяясь в темноте. Но самым важным всë-таки был тот факт, что Ландо и Карлос доказали в первую очередь себе, что способны сдержать однажды данное обещание. Понадобилось время, чтобы Ландо наконец-то отдалился от громкой и хаотичной толпы людей, которые считали должным пожать ему руку или от души поздравить с восхитительным выступлением после церемонии награждения, во время которой в воздухе торжественно играл испанский гимн. Неустанно пребывавшая рядом в течение всей анархии, творившейся в Зандворде, Шарлотта проводила его до комнаты и уже там вручила стопку одежды, которая не была заляпана шампанским и не липла к телу, которому отчаянно требовался душ ради избавления от ужасного микса из алкоголя и сахара. — Следует ли мне ждать твоего возвращения вечером или лучше спать спокойно, зная, что ты остался у Карлоса в номере на ночь? Еë прямолинейная заинтересованность застала Ландо врасплох, когда он вышел из ванной уже в обычных своих шмотках и отдал ей грязный гоночный костюм. Окончательно же добила самодовольная улыбка сразу же в ответ на его несколько шокированный взгляд. — Что же, всë выглядит так, будто между вами двумя всë приходит в норму. Так что, думаю, мне стоит ожидать возвращения к старой-доброй привычке проводить вместе знаменательные вечера после побед, или я неправа?.. Слушай, вы взрослые уже люди, мне точно не требуется читать какие-то лекции про безопасный образ жизни и последствия чрезмерного употребления алкоголя. Ну и, к тому же, я доверяю жизненному опыту Карлоса, если вдруг всë-таки дойдëт до пробы на прочность твоих лимитов... Так что просто скажи мне, будешь ли вести себя хорошо этой ночью и вернëшься в номер на своих двоих, не разбудив при этом никого на этаже, или останешься обычным Ландо? И было бы неплохо знать, где искать твою помятую похмельем рожицу наутро. Иначе придëтся сдать тебя Джону, а кому из нас это по-настоящему нужно? Удивлëнное выражение лица сменилось весëлым по мере того, как Ландо выслушал краткое резюме всех похмельных привычек, которые его менеджер успела выучить за четыре года работы с несносным мальчишкой. — Я бы сказал, что самый весëлый сценарий — наиболее предпочтительный на сегодняшний вечер, но это не так интересно, если ты уже в курсе. Так что не беспокойся, Шарлотта, Карлос позаботится о том, чтобы я нигде и никоим образом не заставил тебя краснеть. Расслабься тоже с бокалом вина и парой серий "Девочек Гилмор". Я буду в надëжных руках. Получив мягкий и поучительный, строго в воспитательных целях выданный подзатыльник от менеджера, Ландо засмеялся и бросился к машине, и его смех отражал самое лучшее настроение за очень-очень долгое время. Шарлотта облегчëнно улыбнулась ему вслед. *** Всë закончилось тем, что Ландо едва смог откашляться из-за жжения, которое принëс ему первый глоток того чистого спирта, что заказал первым делом Карлос, подарив испанцу тем самым возможность гаденько посмеяться над своими страданиями. — Ничего смешного, придурок. В отличие от тебя, я по медицинским показаниям воздерживался две недели, так что у нас в принципе неравный бой. Ландо поставил пустую рюмку обратно на столик, чтобы она тут же снова наполнилась стараниями Карлоса. Выбранный им ликëр, конечно, был прекрасен, но ощущения вызывал зажигательные — для горла в прямом смысле этого слова. Они расположились на краю карлосовой кровати перед экраном включенного телевизора, по которому крутили повтор некого образцово-показательного футбольного матча, служившего неким обязательным элементом фонового раздражения. В этот момент никто в комнате не выглядел, как законопослушный гонщик Формулы-1, причëм не только потому, что они баловались алкоголем, который вообще-то был очень нежелательной вещью для тех, кто претендует на звание профессионального спортсмена, соответствующего высоким физическим стандартам на протяжении всего сезона. Помимо этого, оба сменили командную форму на обычные шмотки нормальных людей, проще говоря — толстовки и шорты, в которых в мир, пир и добрые люди не выйдешь, но зато провести приятно-расслабляющий вечер можно за милую душу. Потребовалось гораздо больше времени, чем предполагалось, чтобы закончить со всеми официальными празднованиями подиумов, которые продолжились и по прибытии команд в отель — к разочарованию всех тех несчастных постояльцев, кто не имел отношения к гонкам и хотел этим вечером просто поспать. В конечном итоге, пересечься получилось на этаже, занимаемом Феррари — то есть в месте, которое Ландо в здравом сознании предпочитал избегать на протяжении двух последних лет в каждом отеле, куда их закидывала гоночная судьба. Время утекало за полночь, но так как назавтра не было запланировано никакой утренней социальной активности, они могли себе позволить приятный расслабон хоть до самого рассвета, нарушив всевозможные режимные установки. — Не переживай, cabrón, я быстро доведу тебя до обычных кондиций. Ещë час-два, и твоë горло вообще перестанет хоть что-то чувствовать. — Через час-два я и целиком не ожидаю, что буду что-то чувствовать, Карлос. Затем последовали ещë два шота, более чем ощутимо вдарившие по буйным головам, а после футболисты на экране начали готовиться к штрафному, приковав к себе пристальное внимание Карлоса на несколько секунд, после которых началась самая неожиданная беседа, какая только могла случиться в столь прекрасную ночь. — Ты знаешь, что они планируют выделить целый специальный выпуск про нас двоих? — Невозмутимо изложил сенсационные новости Карлос, и еë смысл, добравшийся до мозга Ландо, добавил ещë пунктов к его общей озадаченности резкой сменой разговора. Если бы он что-то вливал в себя в этот момент, то рисковал бы уже смертельно захлебнуться. Drive to Survive, конечно же. Тема, на которую он сам накладывал негласное табу два последних года, и которая, к его удивлению, вдруг всплыла в сознании его бывшего напарника, чей тон голоса не изменился ни на градус от спокойствия. Учитывая, какой пакостью был этот сериал, спокойствие правда удивляло сильнее неожиданности. — Постой. Что ты сказал? — Мудро решив отложить следующий шот до лучших времëн, Ландо подполз по кровати поближе к Карлосу и одарил его чем-то средним между озадаченным и окаменевшим взглядом, что вызвало только ответную усмешку. Карлос опрокинул в себя содержимое своей стопки, будто для более подробных объяснений ему требовалась несколько более крепкая моральная поддержка, чем уже в нëм плескалась. — Ты сам знаешь, сколько времени и сил в Феррари тратят на поддержку красивой внешней картинки... Медиа-центр после гоночных уикендов умудряется всегда чуть более близко пообщаться с бригадой операторов Нетфликса и каким-то образом получает весь материал, касающийся Феррари. Ну, это нужно, по большей степени, чтобы заранее вырезать те части, которые не будут достаточно удовлетворять высоким имиджевым требованиям. Правда, в большинстве случаев Нетфликс находит способы как-то избежать подобной вырезки, но не суть. Медиа-центр в этот раз спросил, почему сцены с твоим интервью, о котором успела узнать вся команда во время съëмок в Монце, не включены в конечный вариант структуры эпизода о Феррари. В ответ они получили примерно следующее: главный режиссëр не может вместить всë, что хочет изобразить, в рамки эпизода о команде, а потому получил разрешение от руководства посвятить один эпизод исключительно нам двоим. — Иными словами, Карлос, ты сообщаешь мне, что Нетфликс планирует слепить целую тридцатишестиминутную серию про нас двоих, таким тоном, будто это вещь разумная и сама собой разумеющаяся? Ты что, уже успел забыть, что они успели натворить, не выделив нам даже пятнадцати минут экранного времени, то есть и половины от того, что они хотят выпустить теперь?.. У Карлоса сорвался разочарованный вздох, когда он понял, что Ландо готов потерять голову ровно так же, как это уже случалось ровно перед тем моментом, когда они всерьëз поругались. — Ландо, ни ты, ни я ничего конкретного с этим сделать всë равно не сможем — разве что усугубим ситуацию, если влезем. Уж ты-то по собственному опыту знаешь. Хотят снять серию про нас? Ну и пусть снимают. Пусть наши отношения в этом сезоне напоминали американские гонки, Нетфликс всë равно не сможет составить плëнку только из плохих моментов, изобразив всë так же однозначно, как в тот раз. Никто не согласится смотреть одно и то же по второму кругу. Этот сериал, в конце концов, просто шоу, созданное в первую очередь развлечения ради, а не чтобы определять, как нам жить. Веришь или нет, но я уж точно не собираюсь менять своë к тебе отношение только потому, что кто-то захотел представить нас врагами. Ты всë ещë будешь моим маленьким глупым cabrón... И вообще, сейчас думать слишком много вредно для твоего здоровья. Ландо принял из рук Карлоса недопитый ранее шот. В тот момент оба думали, что разговор про глупый сериал — это самое безумное, что могло случиться между ними этой ночью. Очень наивно думали.