Вставай на колени!

Переступив порог номера, я почувствовал, как пол уходит из-под ног. Следующее, что я осознал — я лежал в кромешной темноте, наткнувшись взглядом на свои кроссовки, бесформенными пятнами разбросанные в разные стороны. Я даже не разделся — на ногах болтались дешевые тапочки из прихожей отеля, выданные на ресепшене. Собрав волю в кулак, я поднялся, с трудом стащил обувь и побрел в ванную. В зеркале на меня смотрел незнакомец: осунувшееся лицо, запавшие глаза в синеватых тенях, словно я не спал неделю, и растрепанные волосы. На рукаве свитера алело чужое пятно — след от помады. Обрывки воспоминаний, будто осколки разбитого стекла, вонзались в сознание. Бар, оглушительная музыка, стаканы, которые кто-то подставлял снова и снова. Арсений, его рука на моем плече, попытка увести, сказать что-то тревожное. А потом — мой срыв, резкие слова, брошенные ему в лицо, и... девушка на барной стойке, ее губы, липкие от блеска. Стыд, едкий и горький, подкатил к горлу. Взгляд на телефон: 4:59. Мой привычный «отбой». По питерскому времени — всего лишь второй час ночи, но здесь, в этом вымышленном временном поясе гастролей, я был уже давно никем. Стоять под душем было единственным спасением. Горячие струи смывали с кожи липкий налет вечера, но не могли смыть чувство опустошенности. Конструкция душа была ужасной, низкой, заставляя меня пригибаться, почти садясь на корточки, чтобы намочить голову. Унизительная поза для унизительного утра. Легкий голод шевелился внутри, но мысль о еде вызывала тошноту. Силы иссякли, но нашлось одно последнее усилие — написать Ире. Если не сейчас, то позже я просто не решусь. «Здравствуй. Как твои дела? Надеюсь, что всё хорошо. У меня... не очень. Я очень устал. Только что пришел в себя, обнаружив, что уснул, не дойдя до кровати. Мне стыдно.» Сообщение «доставлено» в 5:35. Она прочитала. Мгновенно. Но ответа не последовало. Это было на нее не похоже — Ира всегда была на связи. Я набрал номер — гудки, а потом резкий обрыв. Да, она злится. И имеет право. Решил отступить, оставить это до дня. Положив телефон на зарядку, я наблюдал, как его экран мерцает в полумраке, отбрасывая призрачные блики на стены. Я закрыл глаза, желая лишь пустоты и тишины, но мозг, вопреки воле, выдавал другие картинки. Не сегодняшний позор, а вчерашнее интервью. Твердая рука Арсения на моем плече, его спокойный голос, разгоняющий панику, его ладонь, накрывшая мою дрожащую кисть... Это воспоминание вызвало необъяснимый спазм в груди — странную смесь покоя и смятения. «Он просто друг, — сурово сказал я сам себе, ворочаясь на смятой простыне. — Просто поддержал. Нечего тут выдумывать». Уснул я лишь под утро, когда за окном начал светать. Проснулся в десять, разбитый, но с странным, почти истерическим приливом бодрости. Обратный вылет в Питер был только 15 октября, а на календаре было лишь 9-е. Шесть дней в этой ловушке. Поднявшись, я совершил утренние ритуалы в беспорядке: вначале — пакетированный кофе «3 в 1», затем — одежда, и только потом — умывание. Телефон в руках был щитом от мыслей. Пролистывая ленту, я натыкался на яркий, бессмысленный контент: вызывающие образы, примитивные челленджи, тесты дешевых машин. Все это вызывало лишь раздражение и тошноту. ТикТок, Instagram... Повсюду была навязчивая, показная откровенность, которая больше не цепляла, а отталкивала. И тогда, движимый импульсом, граничащим с мазохизмом, я сделал это. В поисковую строку я вбил: «фанфики Антон Шастун Арсений». «Ну, должно же быть хоть что-то смешное», — попытался я оправдать себя. Одним из первых был рассказ с названием «Цвет глаз». Описание гласило: «Вы будете меня ненавидеть... это мой первый опыт». «Детская болезненная фантазия», — фыркнул я про себя и начал читать. «...Антон нежно обнял Арсения и ненароком заглянул в его чисто-голубые глаза. Последовал поцелуй, нежный и едва ощутимый. — О боже, я не стану спать с мужчиной, прости!» Я замер. Ребенок, судя по ошибкам, знал слово «ненароком», но не потрудился его проверить. А эта внезапная, истеричная концовка... В ней была какая-то нелепая, травмирующая искренность. Это было так абсурдно, что я едва не сделал скриншот, чтобы отправить Арсению. «Посмотрим, что он скажет», — мелькнула мысль. В этот момент пришло новое сообщение. Ира. «Ты знаешь, что мне...» Сердце на мгновение замерло. Что-то было не так. «Ты знаешь, что мне некогда отвечать тебе, прости. Дома все нормально, только свет в прихожей не выключил.» Отлегло. Камень с души. «Ты меня напугала. Спасибо, что проверила. Мне тебя очень не хватает. Скорей бы уже увидеться. Может, скинешь фото? Или созвонимся?» Через секунду зазвонил WhatsApp. Сначала — тишина и черный экран. — Алло? — крикнул я пару раз. Экран вспыхнул. Ира была в полупрозрачном халате и майке с глубоким вырезом. Камера была направлена так, чтобы акцентировать внимание на груди и талии. Она медленно провела указательным пальцем от ключицы вниз, по линии декольте. У меня пересохло во рту, но это не было волнением. Это было отвращение — тяжелое, холодное. — Может, виртуальный секс? Я хочу тебя, Тош... — ее голос был сладким и натянутым. Я не мог вымолвить ни слова. Отвернулся, зажмурился, пытаясь отгородиться от этого спектакля. Это было нежелание, острое и физическое. Не думая, я нажал на красную трубку. Мне было противно. Она была в сети, наверняка ждала объяснений, но у меня не было для нее ни сил, ни слов. Из любопытства, переходящего в оторопь, я открыл поиск. «Грудь 3 размера». На меня хлынул поток откровенных, безликих изображений. Но старый, привычный механизм не сработал. Не было ни возбуждения, ни желания. Было лишь одно — острое, до тошноты, желание закрыть вкладку и больше никогда этого не видеть. «Ты в порядке? Что это было?» «Прости. Связь подвела. Не смог ничего разглядеть.» «Знаешь, пошел ты! Когда вернешься, я тебе это припомню.» Ее угроза не вызвала во мне ничего, кроме усталой пустоты. За четыре года наших отношений интим между нами можно было пересчитать по пальцам. И все эти воспоминания были окрашены в одни цвета: боль, неловкость, молчаливое желание, чтобы это поскорее закончилось. Оно всегда было обязанностью, а не желанием. И тут, в тишине дешевого номера, меня осенила мысль, от которой кровь застыла в жилах. Мысль, которую я тут же попытался задавить, но она уже пустила корни. «Стоп. Я что... Я же не...» Фраза оборвалась в сознании, так и не будучи произнесенной вслух, но ее отголосок повис в воздухе, холодный и неумолимый.