Трижды ненужная жизнь

Когда Олег позволяет Сереже выйти на улицу, на дворе ранняя осень. Сережа уже не помнит, какое время года было, когда Олег привез его сюда. Он вообще смутно помнит происходящее с ним тогда. Только Птицу, короткие вспышки, когда он приходил в сознание да Ктуха. Он помнит, как тот сделал шикарное предложение — полное забвение. Это то, о чем Сережа мог только мечтать. Он хотел забыть, как пять раз выстрелил в самого важного человека. — Смотри! Не смей отводить взгляд. — Сережа чувствует, как его держат руки Птицы, как он заставляет его смотреть в угасающие глаза Олега. — Прошу. Ты обещал, — шепчет Сережа, пытается вырваться, чувствует, как дрожат его руки, как дрожат руки Птицы. Помешать, не позволить, уберечь — это все, чего хочет Сережа. Он пытается взять контроль, ведь Птица его ослабил специально, чтобы Сережа осознавал. — Я заберу у тебя все. Все, что дорого тебе. — Птица скалится, празднует победу. Пальцы дрожат, Сережа изо всех сил рвется к Олегу, но выстрел оглушает. Один, второй, третий, четвертый, пятый. Сережа считает выстрелы, чувствует, как они фантомной болью отзываются в сознании, ведь тело ему больше не принадлежит. Ярко-красные пятна, растекающиеся на одежде, даже на черной они выделялись. Сережа помнит их. Так хорошо их помнит, что может даже сейчас представить, где именно у Олега остались шрамы от пулевых ранений. Он не видит их, ведь пиджак Олега всегда застегнут на все пуговицы, он не позволяет себе расслабиться рядом с Сережей. Старается не поворачиваться спиной, всегда идет позади Сережи во время прогулки. Всегда молча, руки держит за спиной. Наверное, еле сдерживается, чтобы не ударить. Сережа даже хочет, чтобы ударил. Вряд ли это стало бы хоть малой долей искупления, но Сереже нужно испытать хоть часть боли, причиненной им Олегу. Чувство вины крепнет с каждым днем, с каждым молчаливым укором Олега. Он не говорит, но Сережа чувствует тяжелый взгляд, пытающийся распознать, кто сейчас перед Олегом. Сереже так хочется сказать, клясться, что это он, прежний он, но понимает, что Олег не поверит. Не должен верить. Сережа идет молча, потому что не имеет права нарушить тишину, но невольно восклицает, заметив куст с красными розами. Яркими, так странно выделяющимися на фоне пожелтевшей листвы вокруг. Воспоминание яркой вспышкой проносится перед глазами. Это была осень, последняя осень в детском доме. Одиннадцатый класс, наполненный мечтами о счастливом будущем. Они гуляли с Олегом почти допоздна, тогда за оградой парка Сережа увидел такую же позднюю розу. Олег перелез через ограду, чтобы сорвать ее для него. Тогда они были счастливы, влюблены и верили, что так будет всегда. Сережа чувствует, как слезы подступают к горлу. Он старательно сдерживается, потому что Олег злится, когда он плачет. Сережа видит, как он сжимает руки в кулаки, как стискивает челюсти, а в глазах вспыхивает неизвестное Сереже чувство. Раньше он всегда знал, что именно чувствует Олег. Когда-то очень давно, теперь он не может этим похвастаться. Все осталось в прошлом. Они остались в прошлом. От этой мысли невыносимо больно. Больнее делает только то, что он сам все разрушил. Еще тогда, когда разозлился на Олега за то, что он уходит в очередную горячую точку. Сережа кричал, что это ему надоело, что он устал ждать, что чертова служба Олегу важнее, чем он. Олег молчал, выслушал все обвинения, а потом ушел в комнату. В свою. Ту ночь они провели порознь, а утром Сережа проспал, не проводил Олега. Проснувшись, он нашел точно такую же розу на подушке рядом. Сережа выкинул ее и больше не писал и не звонил Олегу до того самого дня. Лучше бы не писал вовсе. Сережа опускает взгляд, он не в состоянии сдвинуться с места. Сейчас эта роза напоминает о самых счастливых и самых ужасных моментах жизни. Сереже хочется подойти, сорвать ее, сохранить на память, как не сделал с прошлыми. Просто чтобы она была. Зачем — не знает и сам Сережа. Просто ему это необходимо. Это словно часть их прошлого. — Держи. — Голос Олега тихий и хриплый. Еще одно напоминание о том, что сделал Сережа, ведь именно после ранения Олег может говорить только так. — Ты же хочешь. — Олег не спрашивает, утверждает. Он слишком хорошо знает Сережу, поэтому вкладывает розу в его руку. Впервые касается Сережи за все время, что он здесь. Сережа крепко сжимает розу в руке, чувствует, что шипы ранят пальцы, но он сжимает ее лишь сильнее. Он заслужил куда большую боль, чем эта. Он поднимает глаза, но Олег моментально поворачивается к нему спиной. Он делает это слишком редко, Сережа не знает почему, словно хочет скрыть еще большую ненависть и отвращение во взгляде, будто Сережа не понимает сколько их в Олеге. Олег стоит и не двигается, Сережа просто смотрит на красную розу в руках, на капельки крови, стекающие по стеблю. — Ты же мог упасть, — возмущается Сережа, но со счастливой улыбкой принимает розу из рук Олега. — Но не упал же, — отмахивается Олег и быстро целует Сережу в губы. — Я люблю тебя, — отвечает Сережа и возвращает поцелуй. — И я. — Я… — Сережа замолкает, потому что просто не имеет права говорить Олегу подобных слов. — Прости. — Во второй раз ему хватает духу произнести это вслух. Олег не отвечает, резко разворачивается, обходит Сережу и идет в дом. Сережа следует за ним, потому что ему больше ничего не остается. Олег закрывает дверь, оставляя Сережу одного, но теперь у него есть роза. Словно еще одна частичка Олега и их прошлого.