Трижды ненужная жизнь

Ненависть? Нет. Как бы ни было больно. Как бы внутри ни раздирало душу на тонны осколков, но этого чертового чувства в душе Олега так и не появилось. Он понимает, что должен его испытывать. А еще желать отомстить. Уничтожить, как это сделали с ним, но не может. Шелк рыжих волос скользит между пальцев, он ловит дыхание Сережи, чувствует биение сердца и не может ненавидеть. Успокоительное отключило Сережу моментально. Кажется, он даже не понял, кто именно перед ним. Страх, безумие, боль — все, что Олег увидел в его глазах. А еще во взгляде больше не было огня. Он потух, исчез, словно душа Сережи больше не с ним. Предательство. Это слово пробивается сквозь нежность, любовь, желание быть рядом. Пять пулевых ноют, отдаются болью в самое сердце, выворачивают наизнанку. Так больно не было даже на больничной койке, когда просто целый подвиг сделать вздох или пошевелить пальцами. Могучий волк, растерзанный стаей ворон. Кто бы мог подумать, что такое возможно? Доверие — это непозволительная роскошь. Откроешь душу, а ее тут же распнут, словно Христа на кресте. Его личное божество принесло его в жертву. Как иронично. Чужие грехи — его расплата. Олег дотрагивается до плеча. Фантомные боли давно неотличимы от настоящих. Реальность слишком иллюзорна. Олег прикрывает глаза, считает до десяти, но легче не становится. Боль прошивает снова и снова, а мягкий шелк волос обжигает руку, подобно самому настоящему огню. Я так сильно люблю тебя, что это убьет меня. Его слова. Их слова. Отчаяние. Безнадежное, сжирающее, убивающее. Олег отдергивает руку, но больше всего хочет снова прикоснуться. И за эту слабость он ненавидит себя вдвойне. Его предали, уничтожили, растоптали. Тот, кому он доверял больше, чем самому себе. И все равно Олег продолжает верить. Он слепо идет навстречу солнцу, уже спалившему его дотла. Сережа ворочается, шепчет во сне: «Прости», но Олег не знает, у кого и почему тот просит прощения. — Олег… Сережа вскакивает, бросается к двери, но Олег закрывает ее перед носом. На руках все еще чувствуется ожог от рыжих прядей волос. В сердце по-прежнему любовь, хотя должна быть ненависть. Шрамы ноют. Его предали, но Олег понимает, что готов пережить это снова, лишь бы остаться с ним. Лишь бы остаться собой.