Устранить нельзя помиловать

Автобус вильнул на трассе, и спящий Дамир завалился Висту на плечо. От внезапного пробуждения заболела голова. Вист и не помнил, когда уснул. Помнил только, что Дамир рассказывал, как они с отчимом и Джульбарсом ездили в Санкт-Петербург на выставку боевой техники, и что именно тогда Дамир задумался о своей профессии. Во рту застряла колючая собачья шерстинка. Вист хотел было потянуться, но был зажат со всех сторон и замер. Джульбарс, видимо, почувствовал его волнения, навострил уши и ткнулся мокрым носом в неживую коленку, оставив сопливый темный след на штанах. Захрапел Дамир. Он был тоже слюнявый и пах мокрой псиной, как Джульбарс. «Дневник. Я мечтаю попасть на эту заставу, походить внутри. Меня разрывает, как хочется там побыть. Мне нужно посмотреть место, где умер папа. Почему все так? Почему мир против меня? Придется выложиться на полную, потому что на вышку не берут тюфяков. Они увидят мой протез и скажут, чтобы я писюльками занимался, а не Родину защищал. Я уверен, они меня бороднут». Любые попытки вернуть Дамира на место заканчивались неудачей. Приняв позу смирения: самую неудобную из возможных, Вист уставился в окно. Вдоль дороги шел человек в ярко-красной шляпе с белыми точками. «Колдун», — Вист нахмурился и вывернул голову, чтобы проследить за колдуном, но тот пропал из виду. Автобус резко затормозил, пограничники повылетали с мест и перемешались между собой так, что уже никто и не вспомнил, где сидел. Вист выжидал, пока Зорин выйдет на улицу, с горем пополам вытащил сумки и вывалился с неудобной ступени к заставе. Приятная утренняя прохлада щекотала щеки и ноздри. На высоких соснах играючи щебетали птицы, солнце поднималось и одарило поляну желтыми полосами света, пробивающимися через кроны деревьев. Джульбарс с радостным лаем таскал за собой Дамира. Застава сама по себе была маленькая, всего лишь одна из пограничных точек, проходящих по всей области до Финского залива. Почерневшие с годами стены закрывали собой внутренний двор. Вист побросал сумки и приподнялся на здоровой ноге, пытаясь заглянуть. Там умер папа. Последние два дня Вист существовал благодаря шоколадным батончикам и вываливанию мыслей в дневник. При виде заставы щелкнуло внутри, в груди под сердцем. И там зашевелилось что-то чужеродное и ядовитое, как змея. Гадкое чувство словно оживило Виста, превращая его из трупа прямоходящего, в человека здравомыслящего. Где-то среди деревьев и деревенских неказистых домов разгуливал убийца, которого так и не смогли поймать. Дамир ругался на Джульбарса у кустов, а Зорин сначала как-то странно смотрел на Виста, а потом, гибко извернувшись, подошел ближе. Вист в панике заметался у автобуса, не зная: бежать ему внутрь или принимать врага голыми руками. — Приветик, Лестаков. Я Идлен. — Зорин хитро улыбнулся. В его темных глазах свет будто бы преломлялся иначе. — Здравствуй… «Скажи ему, чтобы проваливал. Открой рот и скажи!» — приказывал себе в мыслях Вист. — Слышал про твоего отца, очень жаль, — Идлен трагично вздохнул. «Эмпатию тебе не завезли? Хоть бы морду свою грустной сделал!» — Спасибо, — ответил Вист. — Я думал, что шутили, когда тебя в список служащих засунули! Зачем тебе эта обязательная отработка после института? Пенсии по инвалидности явно больше перепадает. Или хочешь по стопам отца? Идлен кивнул на правую ногу Виста. Протез. Внутри закипал чайник. Монета в кулаке, казалось, погнулась. Вист так оторопел, что несколько раз подряд облизнул губы и глубоко вдохнул. Облик Идлена становился с каждым разом все страшнее и страшнее. — Ну… — замялся Вист. — Вот так… Мысли растворились в ужасе. Идлен любопытно склонил голову и улыбнулся, на миг показывая свои белоснежные неестественные зубы. Спиной Вист ощутил холодную дверцу автобуса. «Он лох, а не хищник. Лох. Лох». Где-то в глубине тайги звенела река Пиуза. Застава просыпалась и делала это максимально неохотно. Медленно. — Ты, наверное, и сам не рад, что оказался один в этой дыре. Есть тут у тебя, кто может помочь? — спросил Идлен. — А зачем мне помогать? — На этот вопрос Вист истратил всю свою смелость. Он снова покраснел и вжался в автобус. Идлен выставил вперед руку и навис над Вистом, блокируя ему пути отступления. — Не знаю, с протезом сложно же. Вдруг что-то случится, — с намеком сказал Идлен. Его почти что гипсовое точеное лицо наконец-то поменяло эмоцию. Он высматривал что-то не на оболочке Виста, а внутри него. Под расстегнутой рубашкой на шее Идлена болталась золотая цепочка. Вист представил, как хватается за нее, как душит Идлена, как синеет его наглая рожа. Но для этого Висту нужна была не только сила духа, но и сила физическая. Ни того, ни другого у него не имелось. — Расслабься, — хмыкнул Идлен, — если что — зови, прибегу на своих двоих, помогу, чем смогу! Сердце скакало под кадыком. Вист коротко кивнул и юркнул вбок, подбирая свои манатки. Спина взмокла от страха, пропитав рубашку и куртку практически насквозь. «Какой гадкий! Гадкий подонок! Вот, над кем надо было в школе издеваться!» Бревенчатая калитка отодвинулась, и на поляну вышел уставший и сутулый мужчина лет сорока. Вист решил найти в нем спасение и примкнул ближе к калитке, козыряя мужчине. Старший лейтенант даже не посмотрел на него, а прошел мимо, словно Вист был прозрачным. «Смирнов Л.М.» — Скобарей много привезли? Сбоку Смирнов был похож на комара, длинноносого такого, тощего и слегка облысевшего. — Три калеки, два срочника и этот… Сын героя, — водитель бросил окурок в кусты и сплюнул. — Остальные понаехавшие. — Сына Зорина доставил в целости? — Куда я денусь, раз такие бабки платят! Эскорт же финский его бросил прямо на вокзале! Я бы его еще в жопу поцеловал, да времени не было! — С эскортом разберемся. Что с его манатками? — Довез. Выгружаю. Под роспись все в целости, головой отвечал! Вист напрягся, перестал подглядывать, и напряжение сменилось испугом: залаял Джульбарс. К заставе, как из прошлого, подъехала телега с запряженной лошадью. В корзинах деревенские тащили оранжевые фрукты. «Что там с этим Зориным?» — Курагу у них не берите, — отрезал Смирнов, перегораживая Висту путь. — Потом рыгать ей будете. «Из чего вообще курагу делают? Апельсин? Нет, что-то другое. Абрикос!» — вспомнил Вист. Курага его отвлекла. Они с папой ходили по протоптанным тропинкам за ягодами осенью, когда мама привозила маленького Виста на заставу. И по лесу, не боясь местных тварей, всегда бегала детвора, папа тоже не боялся нечисти. Но у папы с собой был зубец — выстреливающий электрошокер, парализующий нечисть. «Папа ничего не боялся и умер». Дамир подкрался со спины, хотел напугать Виста, но после Идлена вряд ли его еще что-то могло шокировать. Вист перехватил руку Дамира на лету. — Ого ты как можешь! Кстати, будем рядом на койках лежать! Я с собой комиксов привез, про Майского Жука и Человека-Утюга! Или ты по фильмам? Мне фильмы не очень нравятся, там все переиначили, актерский состав труха полная, лучше бы не брались. Сейчас новый снимают, где Крот появляется… — Я не смотрел. И не читал. Слышал в общих чертах. Вист хотел провалиться под землю, как первая застава. Джульбарс вытирал морду в наморднике об алюминиевую квадратную коленку. — Серьезно? Чел, ты многое упускаешь! Заселимся, и я все тебе покажу! У меня с собой с первого тома выпуски, а это, между прочим, девяносто седьмой год! Нас с тобой даже в планах не было! — Дамир весело толкнул Виста плечом. Потеряв точку опоры, Вист поменял положение протезированной ноги, и через ткань штанов послышался приглушенный треск металлической конструкции. — Это что у тебя там? — Дамир от испуга аж побледнел. — Протез. — Как это, «протез»? — Так. — А я бы сразу и не сказал, что у тебя протез! Ништяк! — сказал Дамир. Джульбарс обнюхивал Виста, виляя хвостом. — Ага, здорово. Просто во! — Вист иронично показал большой палец. — Здорово, конечно! Ты же тогда Человек-Утюг! А я Майский Жук! — Неважный из меня супергерой, — сказал Вист, поглаживая по лбу Джульбарса. Животных дома никто не держал, Вист мог поиграть с кошками только на улице или в гостях у маминых подруг. А еще в больнице, где он лежал, часто видел кошек. С собаками он дел не имел. Джульбарс был мягким, в росе и в листиках. На овчарку совсем не похож, будто выцветший комиссар Рекс, но с поднятой задницей. — Почему? — спросил Дамир. — Не знаю. — А что ты знаешь вообще? — Не знаю, — снова повторил Вист. Смирнов безрадостно улыбнулся, заводя толпу двадцатилетних парней за калитку. Алфавит внезапно начался с буквы «З», и Идлена пригласили на заставу первым, будто у него был билет бизнес-класса. Висту стоило спросить у кого-то, кто его отец и чем занимался, раз ему перепадало столько плюшек. Дежурный заставил расписываться и забрал личные вещи, неаккуратно зашвыривая их в полиэтиленовые мешки. Все шмотье проверяли сканерами и специальными пушками с воронкообразным дулом — лучом. — Почему у вас датчики пищат?! Я что, по-вашему, нечисть? — с презрением возмутился Идлен. — Ну, — Смирнов хмыкнул и покосился на толпу парней. — Можешь считать и так. Расписался — иди. Смартфон нельзя — сдаем, цацки снимаем, цепи тут у собак, а кольца у баб. — Это почему нельзя?! — Потому что, — снова понятно ответил ему Смирнов. — Это объект государственной важности, тут только кнопочные проносят, и то между булок. В сейф положим, как уволишься, заберешь. Ошейник тебе потом папка из Москвы пришлет, если ты беситься будешь. — Вы сдурели совсем?! Вам и без того заплатили целую гору! Что, сложно глаза закрыть на такую мелочь? Или мне надо вам еще денег заплатить? Я заплачу — не проблема! Деньги впервые, кажется, не помогли Идлену. Вист предпочитал думать, что это у него кармический удар. — Мы уже тут всем хором плачем, от того, что тебя в нашу дыру заткнули, иди! Следующий! Нечисть не могла служить среди устранителей — это закон. Им даже запрещалось иметь в родственниках колдунов. В общем, на службу заступали чистокровные люди, потомственные устранители. Профессия эта, одна из немногих, куда нечисти был путь заказан. К сожалению, в современном мире нечисть могла работать и в полиции, и в медицине. Люди ей доверяли… Несколько пограничников, взмыленные и уставшие, чинили датчики на входе. Коротнуло, и мужчина ударил по проводам молотком. Магия сложнее техники, и какими бы не были изобретения, магия всегда на шаг впереди. Нечисть придумывала разнообразные уловки, выходила на новый уровень колдовства, а техника оставалась той же. — Собаку оставить у главного кинолога, — строго приказал Смирнов, наблюдая, как Джульбарс метил территорию. — Джульбарс — не собака! Это мой друг! И ваш новый пограничник! Дамир гремел сотней своих рюкзаков, термосов и всем, что ему там приготовила с собой мама. Джульбарс притих, спрятался за хозяином и скромно вилял хвостом. — Он лает? — спросил Смирнов. — Лает, — неуверенно ответил ему Дамир. — Значит, он собака. Пограничники не лают. — Я тоже могу лаять! Хотите, покажу? — на полном серьезе предложил Смирнову Дамир. — Отставить лаять! Собаку привязать! Смирнов потер виски и сверялся со списком. Когда порог калитки перешагнула титановая ступня, он поднял брови и удивленно спросил: — Лестаков, что ли? — Так точно! Лестаков Вист Витальевич прибыл на зажимскую за… — Расписывайся. Следующий! Подпись представляла из себя несколько черточек и две почти каллиграфические буквы «В». Даже тут он был рядом с папой. Вист осмотрелся: деревянные постройки, прямо как из старых фильмов, бетонные стелы с мозаиками, ржавчина на турниках спортплощадки. Старший смены коротко и по делу показал, где столовая, где медпункт, где гараж, где вышки. Из другого здания, которое он намеренно или случайно пропустил, к пограничникам пришел Павел Евгеньевич. На этот раз трезвый и в парадном. Он махнул Висту и рысью потрусил к нему, по-отечески прижимая к себе. Пуговица от рубашки Павла Евгеньевича вдавилась в лоб. Вист выкрутился из объятий и сдал назад, снова натыкаясь на Идлена. Хитрая морда отчего-то стала какой-то чересчур серьезной и нормальной. Идлен взял Виста под ручку и поставил рядом с собой. — Здравия желаю, товарищ полковник! — крикнул Смирнов и вытянулся по струнке. — Личный состав второй Зажимской пограничной заставы в количестве двадцати человек для прохождения дальнейшей службы построен! И парни вразнобой заголосили, кто как мог. Будто распевались в хоре. Привязанный у столба Джульбарс жалобно заскулил, вырываясь к хозяину. — Поздравляю вас с прибытием на пограничную заставу имени соседнего города-героя Зажимска. — Павел Евгеньевич сделал паузу, давая переварить информацию. — Родина на вас надеется! От вашей бдительности и ответственности теперь зависит безопасность нашей страны! Здесь нет места маменькиным сынкам и нюням! Для кого-то это новый дом всего лишь на год, а для кого-то вроде Виста Лестакова — новый дом на всю жизнь! Все посмотрели на Виста с пренебрежением. Они и так на него смотрели, а сейчас смотрели в три раза сильнее! В их звериных глазах плясали ядовитые искры. Кто-то уже наверняка ненавидел Виста. «Будьте прокляты все», — Вист дернулся, и рука его автоматически сжалась, нащупывая что-то тяжелое и холодное. Пистолет. Почти как настоящий, переливающийся на солнце и отражающий его разгневанное лицо. Испуг пронзил тело, и сначала Вист попытался сбросить с себя словно прилипшее к потной ладони оружие. Но потом… Он зажмурился и вновь открыл глаза. Представил, как расстреливал всех в шеренге. И неведомая сила вдруг зародилась в груди. Власть над чужими жизнями, которыми теперь управлял только он… Идлен боднул его плечом. Специально или случайно, не разобрать, но он игриво подмигнул Висту, и пистолет пропал. — Семейство Лестаковых взрастило три поколения настоящих героев и вот еще один на подходе! Прабабушка, царство ей небесное, на фронте служила медсестрой! Дед, сын еешний, партизанил! А отец — майор, прослуживший на этой заставе добрые тридцать лет, стал настоящим героем, увы, посмертно! Помяните мое слово, скоро и Вист Лестаков внесет свою лепту в историю! Вы должны брать с него пример! Старший лейтенант, приступайте к исполнению! Павел Евгеньевич ушел, а Вист остался на спортплощадке, окруженный новобранцами. — У-у-у! — Полковник тебе кто? Дядька? — Понятно теперь, кто у нас будет и с телефоном, и с конфетами! — Так ему теперь ничего же не сделаешь! Чуть что, он своему полковнику нас сольет! — Заткнитесь! Закройте рты! — пытался их угомонить Дамир. Но его потуги никак не способствовали тишине, а наоборот, лишь раззадоривали толпу. Вист ощущал, как скукоживался и уменьшался, становясь крохотной ртутной капелькой, которую вот-вот раздавят ботинком с толстой подошвой. «Твари! Толпой вы все смелые! Так и знал! Так и знал! Скажи им, чтобы умолкли! Скажи!» Рот не разжимался. Вист тихонько всхлипнул. Дамир полез с кем-то очень близко разбираться. Под присмотром нескольких старших и часового никто не осмелился вступать в драку. В комиксах Человек-Утюг был знаменитым детективом и расправлялся со своими обидчиками на раз-два. Но, во-первых, у Виста не было утюга вместо головы, а во-вторых, он не умел нагреваться и отпаривать. И неживая нога тоже так не умела. Смирнов наблюдал за вакханалией издалека с таким видом, будто он тут не служил, а просто зашел посмотреть. Неожиданно кто-то обнял Виста со спины, перекидывая руку ему на шею, как петлю. Идлен осклабился. — Да ладно вам, никто ему тут не родственник, вы разве не в курсе? Отец трагически погиб, говорят его нечисть тут сожрала, целиком! Во-он на той вышке! — Идлен выпучил глаза, пугая пограничников. — Говорят по ночам, на растущую луну, пограничники до сих пор пропадают! Только об этом молчат — военная тайна! Ну, бывайте, пацаны, мы пошли! Вист семенил за Идленом, задыхаясь от его скорости ходьбы. Перековыльнув по дубовой лестнице, они оказались в хозяйственном дворе, где ютилась оружейная, баня, сушильня и продовольственный склад. «Надо было самому ответить толпе, придумать что-то едкое! Что-то острое! Я же умею, наверное… Много слов знаю, даже, бывало, умные книжки читал. Вот, точно! Надо было сказать, что это они дерьмо… Нет, как-то слабо, по-детсадовски. Нужно грубое что-то… Я не умею. Я ничего не умею». — Ты это, прости за отца, просто они бы не отстали, — притормозил Идлен. Вист молча кивнул. К ним уже подоспел Дамир и вырвал Виста из рук Идлена, как свою потерянную игрушку: — Что ты его хватаешь?! Куда ты его потащил? — В казарму, отдыхать и вещи раскладывать. Я смотрю, тебе еще пока морду не раскрасили? Как это тебе удается? Еще скажи, из старших никто не видел и нагоняй не дал! А то потом только и будешь, что на тумбе стоять да телефон сторожить, как твоя собака. Гав-гав! — Не знаю я никакой тумбы! И никого я не бил! А вот Виста можно было и спросить, хочет он с тобой уходить или нет! Вист открывал рот как кукушонок и пытался что-то сказать, но еле слышно мычал и агакал. Градус нарастал. Дамир, разогретый после взбучки на спортплощадке, казалось, уже был готов вмазать и Идлену для профилактики. Вист не знал, что ему делать. Его будто к земле приколотило! И никакой едкой мысли, чтобы отвлечься! И Дамир за Виста заступился, и Идлен, по-разному, правда. Вмешался дежурный дневной смены и загнал всех в казарму. Вист выдохнул. Казармой тут называли трехэтажное здание, полностью сделанное из деревянных поленьев без единого гвоздя. И снаружи и внутри выглядело как терем с резными ставнями, парапетами и витражами, увенчанными ажурными кокошниками. На каждом витраже по цветной сцене, где устранитель боролся с разной нечистью. Пограничников попросили распределиться по двухъярусным койкам. На каких-то уже лежали чужие вещи, а чьи-то красовались голыми пружинами и рулетами из старых матрасов и одеял. — Что они на тебя напали? — спросил Дамир. — Думают, что Павел Евгеньевич мой родственник, а он мне не родственник. Идлен вроде смог до них достучаться, поэтому я с ним пошел. — Вист вжал плечи, примечая, к какой стороне ему прибиться. «Если опять скажу, что не знаю, Дамир меня подушкой ночью задушит». — А Павел Евгеньевич — это кто? — Начальник заставы, служил с папой. Теперь считает, что я без него грустный и одинокий. — А ты ему скажи, что не надо, и все! Проблемы! — Не знаю. Вист остановился напротив самого темного витража: через него практически не проходил яркий свет, потому что основную часть композиции составлял черный Кот Баюн. Устранитель замахивался на Кота Баюна искрящимся гарпуном, а сам кот был выше взрослого мужчины чуть ли не втрое. Дамир с уверенностью выбрал себе кровать на втором ярусе, напротив достаточно мирного витража с символом флага — жар-птицей. Но Вист стоял, как вкопанный, пока остальные занимали себе кровати. В казарму завели пограничников, приехавших на втором пазике с другого вокзала. Единственная свободная нижняя койка маячила Висту зеленым флагом, но, пока он нерасторопно собирал свои пожитки, на нее плюхнулся опоздун. Не срочник, устранитель. «Радищев К. В.». От внезапного прилива крови к голове заболели виски. Ярлык с фамилией «Радищев» ждал на гвозде, который так никто и не воткнул. Пустой желудок сжался. Мама была права, Велиор отправил своего сынка служить на эту же заставу. «Семейка твоя опозорила всю родословную, а я прокляну весь ваш род до пятого колена, чтобы никто из вас не мог нормально ходить и бегать. Не воткнуть гвоздь в дуб — плюнуть в могилу. И уж поверьте, на ваших я точно станцую первым. Интересно, какие оправдания найдет этот козел». Короткостриженый, почти как Идлен, темноволосый, вполне опрятный, с разными радужками глаз: правый был голубым, а левый карим. Издалека смотрелись практически одинаково, если не присматриваться. — Можешь наверх перелечь? — Вист хотел сказать другое, но вместо этого кивнул Кромвелю на узкую лестницу койки. — Мне тяжело будет залазить. — Наверх? А как? — Кромвель беззаботно забросил ноги в грязных ботинках на ржавое изножье, демонстрируя границы своей территории. — У меня протез, — парировал Вист. — Понимаешь? — Не понимаю. — Кромвель смотрел на него искренне по-тупому, будто в его голове совершенно не было мозгов и туда-сюда о стенки черепа бился лизун из желатина. Вист искал предмет, который мог бы убить Кромвеля. Ничего. На ремне его разве что повесить. Проклятия закончились, и Вист обреченно поднял голову. Не было там обустроено ни полочек, ни сеточек, как в плацкарте, чтобы вещи закинуть. Только резное кружево под потолком, собравшее на свои узоры пыль. Что-то Вист засунул в общий шкаф, что-то под кровать с котомками Кромвеля. А вот, куда девать ногу Вист не придумал. Он метался по казарме, как муха, отлетая от одного яркого света к другому. На Виста косился Идлен, Дамир и все те, кто точно слышал, что Павел Евгеньевич его выделил из общей массы. — Что вы развалились? Трутни! Переоделись и бегом! Кому сказал! Радищев, Зорин! Вам особое приглашение нужно?! Вас, блохастых, отмыть надо от городской пыли. А вы уже простыни засрали! — В казарму ворвался дежурный смены. Вист последовал за всеми, где-то в сенях терема его поймал Дамир. Он затаскивал его вперед, как буксир лодочку без моторчика. Дежурный вел их в самую светлую комнату на втором этаже, и каждый лестничный пролет вызывал у пограничников уйму возмущений. Вист шел практически наравне со всеми, но для размаха ноги ему нужно было пространство, которое не всегда хотели уступать. — Быстрее нельзя? — Шевели копытами! От подгонов Вист не шел быстрее. Как бы он ни старался. Пограничников ждал парикмахер с машинкой и ножницами. По уставу это обязательный пункт. Парикмахер своим зорким взглядом определил, кого освободить от стрижки и сразу запускать в баню, а кого усаживать на стул. Кто-то вслух назвал его электрическим.