Устранить нельзя помиловать

Рабочий кабинет Смирнова выглядел не лучше, чем будка у ивы. Вист встал у двери так, чтобы спиной чувствовать выход, но его насильно усадили на неудобный и шаткий стул. Протезная нога не сгибалась до конца, поэтому о нее споткнулся каждый входящий. Загнали всех пятерых, как и обещали. Идлен сидел напротив Смирнова; Дамир стоял у окна, видимо, в поисках пути отступления; Макаренко испуганно вцепился в сидушку; Кромвель качался маятником и держал в руках ведро, в которое его периодически рвало. На стене плакат: «Солдат — солдату друг!» От Кромвеля за километр разило курагой, а на белом халате Макаренко красовались ярко-рыжие пятна от компота. Вероятно, Гарин ему устроил промывание желудка. Перед Смирновым пять личных дел на каждого. Вист пытался спрятаться среди парней, но они все были слишком далеко. «Интересно, мне тоже сделают клизму из кураги, когда узнают, что это я дал Кромвелю эти лекарства? Вот бы сейчас Макаренко сознался, что специально дал мне отраву, и Смирнов его застрелил из табельного. Было бы замечательно…» Смирнов чуть согнулся за столом, скользя по всем темными безумными глазами. Он в такой позе еще больше стал похож на комара: его шнобель вытянулся, а наброшенный позади китель с красными лампасами чудился сложенными крыльями. — Рассказывайте. Кто отравил Радищева и зачем? Зачем вы его отравили, а потом избили, товарищи пограничники? — спросил Смирнов. Смирнов резко повернулся в сторону самого неопрятного после Кромвеля — Дамира. Дамир держался за ручку окна и готов был выпрыгнуть в любую минуту. — Нравится калечить людей, Коровин? У тебя к ним какая-то определенная ненависть? — Смирнов пролистал дело Дамира. — В смысле? Товарищ Смирнов, да по мне можно справочник по гуманизму писать, так я людей люблю! — Дамир оторвался от окна и перешел в наступление. Висту показалось, что Дамир и Смирнова поколотит, если тот его доведет. «Это мне нравится калечить людей, товарищ Смирнов, — думал Вист. — Но вы об этом никогда не узнаете, потому что я последний, на кого вы подумаете». Кромвеля снова вырвало, и Смирнов переключился на него. Идлена, который сидел прямо перед ним, он старался не замечать. Смирнов встал с места и стремительно подошел к Кромвелю, заглянул в ведро, а потом внезапно, как манекен из ужастиков, развернулся: — Зорин! Идлен подпрыгнул и упал со стула на пол. Дамир ступил вперед, закрывая его от Смирнова грудью, как настоящий гуманист и заступник всего живого. У Дамира можно было бы поучиться доброте. — Тебе нравятся люди, Зорин?! — гаркнул Смирнов. — Не я на него с кулаками полез, товарищ Смирнов! Почему вы меня так ненавидите?! Идлен не прятался за Дамиром, а наоборот, вышел к Смирнову. Тот напыжился и вернулся за стол, сел на крышку и поджал губы. Его взгляд метался от Кромвеля к Висту. — Я людей… Просто… Обожаю, — заранее ответил ему Кромвель. — Каши с вами не сваришь, — буркнул Смирнов и почесал лысую макушку. — Макаренко, а ты что молчишь? Голос, Макаренко! Голос! Тебе нравится с Гариным? Макаренко побелел в цвет халата. — У тебя вечером был Лестаков, что ты ему дал? — Ва-ва-ва… — Вату? — злился Смирнов. — Ва-ле… — Валежник? — Йанку… — Ах, валерьянку! — обрадовался Смирнов. Он снова вскочил и на этот раз подбежал к Висту, хватая того за шиворот уже растянутой майки. Вист не мог унять дрожь, а Комар, то есть, Смирнов, вдруг стал таким огромным! Вист начал заикаться похлеще Макаренко, хотя у него еще ничего не спросили. — Значит, ты взял себе валерьянку для нужд, да? Для хорошего сна, да? И как? Дыхни-ка! Сколько капель ты себе за губу закинул, а? — Смирнов прислонился ко лбу Виста своим гладким лбом и пытался выдавить ему мозги. — Я… Я не пил… Я Радищеву принес, а он отравился… — промямлил Вист. Смирнов вмиг отлип от Виста. — Вот как… Это хорошо. Радищев, встань! Встать! Вист ничего не понимал. Кромвель вставать не собирался. Да и судя по лицам товарищей, они тоже ничего не понимали. — Мне плохо, товарищ Смирнов-замполит. Я поспать хотел, просто поспать, по-человечески, а доза мне не подошла… — Кромвеля заметно штормило. — Все свободны, Радищева попрошу остаться! — Смирнов открыл дверь с полпинка. Со второго этажа терема в казарму они спускались в полной тишине. Висту, Идлену и Дамиру вывернули наизнанку тапки. — Комар чокнулся, — протянул Дамир, пытаясь реанимировать резиновую сандалю. — Зачем ему спрашивать о том, люблю я людей или нет? — А что ты так резко реагируешь? Не любишь? — подначил его Идлен. — Тебя — ненавижу! Нет, вот серьезно, зачем? — Он замполит, ему положено всякие дебильные вопросы задавать. Он нас проверяет. — У Идлена первого получилось вернуть тапки в привычную форму, пяткой назад. «Над каждым нашим именем — знак вопроса, — вспомнил Вист. — Он пытается понять, кто мы… Или что мы…» От осознания продрал озноб. «Смирнов — Кот Баюн. Он ведет себя страннее всех! А не помнит свою семью, потому что находится в чужой шкуре! И работать как замполит он не умеет, потому что не знает как!» — Я вам говорю, Комар — оборотень! И сейчас в своем психическом кабинете он уже доедает Макара и Кромвеля! Дамир сказал мысли Виста вслух. Он обнаружил, что его поясную сумку с сухими лакомствами выпотрошили и долго копался за лавкой, чтобы все достать и засунуть обратно. — Макара не жалко. — Идлен пожал плечами. — А вот Кромвель огреб зазря, мне кажется. — Когда кажется — креститься надо, — рявкнул на него Дамир. — Ничего не зря, получил — будет тише себя вести. Вот еще бы «кое-кто» не просто стоял как мебель, а тоже что- то делал! Дамир остановился и исподлобья посмотрел на Виста добрыми глазами, которые в тени хмурых бровей стали злыми. От непривычки Вист попятился. Товарищи оделись по форме и вышли на улицу, снова пропустив зарядку, завтрак и построение. Пока они шли, Висту казалось, что кто-то смотрел ему в спину. — Я тоже почему-то думаю, что Смирнов может быть нечистью… — поддакнул Вист. По дороге до псарни Дамир поздоровался со всеми пограничниками. На уличном градуснике шкала температуры уже пробила за двадцатку. Что же будет днем? Они с Кромвелем, если он все-таки жив, сварятся в своей каморке заживо. Кромвеля, как и Макаренко, нигде не было видно. Вист пытался вспомнить, ел ли Кот Баюн людей? А если и ел, то, что после них оставлял? Рожки да ножки? — Идлен просто не знает, что в хате у Комара творится! Он колдовать пытается! И семью свою не узнает! И наши имена зачем-то выписал на стене! — Дамир говорил это таким тоном, будто рассказывал страшилку, а не жуткую правду. — Вы к нему в гости ходили? Нам на построении старший сказал, что у него клопы. — Идлен почесался за ухом. Дамир тоже почесался: — Зачем ты про клопов сказал?! Я теперь полдня буду думать, что они и меня кусают! Нет! Не было там клопов, только дурка! А Комар — нечисть самая натуральная, просто под прикрытием! — Как ты нечисть определяешь на вид? Или ты по запаху, как Жуля? — спросил Идлен. — Это от тебя импортными духами воняет, а от нечисти всегда пахнет по-другому! Но люди этого не чуют, это чуят собаки! Для этого Жуля тут. А я ему просто доверяю, и тебе советую! — А что мешает нечисти надухариться? Вампиры такое практикуют уже лет… Тыщу, — рассмеялся Идлен. — Вот еще, вампиров я не нюхал! Дамир махнул на Идлена. Солнце вышло из-за сосен, прошло через дубовые широкие листья и первым осветило выцветшую макушку Дамира. Его русый цвет постепенно выгорал и превращался в блонд. Идлен поймал солнце на свою голову следующим, и оно взялось вокруг него мерцающим нимбом, отсвечивая от блестящих темных волос. — Связист говорит, что Комар с ума сошел в конце мая, когда папа умер… — шепотом сказал Вист. Он понадеялся, что его никто не услышал, но товарищи синхронно замолкли и уставились на него. — А это уже интересно… — Идлен взошел на вышку. — Что будем делать? — Работать. Все, пока, пацаны. Вечером будем думы думать! — крикнул ему Дамир. «Кто меня за язык тянул? Зачем им это было знать?! Они теперь будут всюду за мной таскаться!» Работающий вентилятор цеплял лопастями сетку, помехи на радио выдавали едва уловимые сигналы магического присутствия — час назад уехала машина в Псков. Везли котлы от какого-то именитого местного колдуна, ничего примечательного. Кромвель зашел на минуту позже, уже не такой бледный и не блюющий. И самое главное — живой. — Что Смирнов тебе сказал? — Вист нервно тыкал пальцем о палец. — Пытался понять, почему меня рвет с полбутылки валерьянки. — Кромвель устало свалился на кресло. — Глупый вопрос, да? Макаренко тоже сказал, что я мог вообще на неделю слечь… «Это я тебя отравил. Надо было сорок капель пить, а не сто…» — Не парься, у меня все хорошо! Вообще я живучий, так что это все пустяки. Сам как? Перепугался? «Понеслось! Да мне вообще без разницы, как ты там себя чувствуешь! Нормально не можешь ответить про Смирнова?!» — Не очень… Смирнов какой-то нервный, да? — Вист снова раскраснелся. — Да он всегда такой, разве нет? Сделал выговор Макаренко, запретил ему вообще любые лекарства без справки выдавать, а мне сказал… Что я к нему еще потом зайду. Чувствую, я там надолго поселюсь. «Не врет. Или врет? Или не врет? Сложно… Как же сложно с вами! Вот бы я умел определять ложь, как это делает Человек-Утюг…» Вист вытащил блокнот:

«Дневник. На заставе есть шкура Кота Баюна, ее прячет П.Е. Гарин тоже ее прячет, но менее активно. Велиор не пропал без вести, он вполне себе жив и здоров. Смирнов сошел с ума сразу же, как убили папу. Велиор уволился сразу же, как убили папу. Но тогда почему П.Е боится ее сжигать, если он убьет Кота? Кот ему угрожает? Кот уже проник на заставу? Кот — это действительно Смирнов? Надо охладить голову, вернусь к этим мыслям через день».

Вист порылся в доступных архивах и выписал всех офицеров, не уволившихся после смерти папы. Их оказалось очень мало. Как только Вист закрыл блокнот и защелкнул его на замочек, рабочий телефон Кромвеля пронзительно зазвонил. — Кто это там? — спросил Кромвель у Виста. — Радищев Кромвель, оперативный дежурный дневной смены слушает. Ага. Ага. Хорошо. Соединяйте. От любопытства щекотало нервы. Вист придвинулся ближе. Не слышно. Еще ближе. Бу-бу-бу. Говорил какой-то взрослый мужской голос. Вист присел и приник к трубке телефона с другой стороны, встав плечом к плечу с Кромвелем. — … Он не успокоится. Сынок, тебе нужно быть осторожнее! — это говорил Велиор, Вист его узнал. — Я тебя услышал, принял к сведению, — по-армейски отчитался перед ним Кромвель, будто не понимая, что ему говорили. — Зря ты поехал на эту проклятую заставу, я предлагал тебе перебраться в Питер, у меня там есть для тебя место! Еще есть время, чтобы передумать! — Не, я тут пока. — Кромвель расслабился и уселся поудобнее, наваливаясь на Виста. — Сам не ждал, что так понравится. Это ты еще не был у нас в столовке! Кромвель вертел в руках подаренную монету точно так же, как это делал сам Вист. — Это не шутки! Он убьет тебя, когда ты покажешь свою слабину! Повернешься спиной и… — Я понял, держу хвост трубой. До связи, а то долгие разговоры начинают прослушивать через десять минут. — Кромвель отключился первым, повесив трубку обратно на стенку. Он повернулся на Виста и многозначительно поднял брови. Вист сглотнул, но влаги не хватало. Щеки горели от стыда. Вист встал, покачиваясь, и рухнул на свое место. — Извини, — коротко сказал он. — В следующий раз тебе трубку дам, чтобы связист не подслушивал. Видишь, как… Позвонил! — Я за Велиора переживаю, — брякнул Вист. — Не переживай. Идлен по рации сухо и без привычных заигрываний уведомил об автомобиле на горизонте. С каждым пешим гражданским Вист все больше убеждался, что адекватных не было ни среди людей, ни среди нечисти. Любого возьми — кладезь каламбуров. Работа превратилась в унылую рутину. Вист проверял паспорта за три минуты, бегло, но фиксируя ключевые элементы: срок действия, соответствие фото, отметки. На обед каша, котлеты и компот, удивительно, из кураги. Вист ел в тишине, Кромвель выборочно черпал ложкой гречку и плотно закусывал черным хлебом. Под шлагбаумом никого, Идлен тоже жрал на своей вышке. Обычно он высматривал всех через бинокль, а сегодня почти не высовывался. Голос Дамира закричал через головную гарнитуру внезапно, сбил мысли с нужного русла и перепугал Виста. Кромвель резко отбросил тарелку и вышел в эфир. Гречка рассыпалась по полу. — Вишня, прием! На связи Малина, дневная смена, наряд второй. Докладываю: у нас труп! Триста метров северо-западнее Пиузы. На нашей территории, около пятидесяти метров от линии. Доклад окончил, прием! Кромвель встал. Вист видел, как его спина напряглась, и руки потянулись к телефонной трубке: — Товарищ лейтенант! Оперативный дежурный сержант Радищев Кромвель. ЧеПе: наряд дневного пешего дозора, обнаружил труп неизвестного в приграничной полосе у Пиузы. Жду дальнейших указаний! Через десять минут на спортплощадке уже строилась группа. Лейтенант, два сержанта из резерва с собаками и Макаренко с медицинским оборудованием. Вист мог только наблюдать, как суетилась застава, как нарушался ее привычный тягучий и нудный ритм. Смирнов наворачивал круги возле мозаичной бетонной колонны, рядом с ним курил связист. С Зажимска приехали два кислых парня из следственного комитета и пара устранителей из следственного магического комитета на случай, если вдруг труп будет принадлежать нечисти. Работа перестала работаться, как бы Висту не хотелось: выезд заблокировали, и под шлагбаумом образовалась очередь из недовольных. Люди и нелюди просто пытались попасть домой, купили билеты на автобусы, либо шли своим ходом через две границы с рюкзаками и баулами. У кого-то сгорали экскурсии, бронь номера в отеле. Вист их очень понимал. — Так, зверье мое, — в будку забежал Смирнов, — встали! С Пскова выслали ФСБшников, будут допрашивать всех! Лишнее убрать, бошки вымыть, приготовиться отвечать на вопросы! Сегодня вечером приедут, будут просвечивать каждого лучами, так что с нечистью не трахаться и не драться! — Товарищ Смирнов-замполит, — Кромвель загадочно наклонил голову, — а с чего это к нам такое персональное внимание? Дежурный по радио уже сообщил о визите ФСБшников, зачем нам подготавливать какие-то ответы? — Ты, разноглазый, закрой рот, когда к тебе не обращаются! Ты следующий будешь такое писать, понял? Под мою ответственность! Садись, Лестаков! — Смирнов толкнул Виста к столу, всунул ему ручку и листок. — Пиши.

***

ОБЪЯСНИТЕЛЬНАЯ ЗАПИСКА

Следователю военного следственного отдела Следственного комитета Российской Федерации от служащего в структуре УНМ Лестакова Виста Витальевича сержанта, дежурного КПП №2 заставы Зажимск-2

Я, Лестаков Вист Витальевич, в указанный выше период времени, находился на боевом посту №2 на КПП пограничной заставы «Зажимск-2», исполняя обязанности дежурного по контрольно-пропускному пункту согласно плану службы на сутки.

Мое нахождение на указанном посту в течение всей службы могут подтвердить:

1. Старший лейтенант Смирнов Лемар Маркович, военный психолог, замполит, к которому я регулярно обращаюсь за советом.

2. Сержант Радищев Кромвель Велиорович, который находился со мной на посту в качестве оперативного дежурного КПП №2. Мы совместно несли службу, осуществляли визуальный контроль прилегающей территории и вели журнал наблюдений.

3. Сержант Коровин Дамир Валентинович, кинолог дневной смены пешего дозора, с которым мы соседствуем на койках.

4. Записи в журнале наблюдений КПП №2, регистрационный номер журнала «123» где мною и сержантом Радищевым К.В. ежечасно проставлялись отметки об обстановке. Записи за указанный период сделаны моей рукой.

5. Записи наружной камеры видеонаблюдения с внутренним номером семь, объектив которой направлен непосредственно на пост номер два. Данная камера ведет постоянную запись.

В течение всей смены покидать пост и территорию КПП я не имел права и не покидал. В период указанного времени я докладывал об обстановке оперативному дежурному заставы сержанту Радищеву К.В. по внутренней связи заставы. О факте обнаружения тела гражданского лица на территории заставы я узнал от оперативного дежурного.

Обо всех вышеизложенных фактах готов дать подробные показания и предоставить иную информацию, способствующую установлению истины.

***

Вист расписался и отдал записку Смирнову. Кромвель водил глазами по его части стола и презрительно морщился. А когда Смирнов ушел, сказал: — Смена еще не закончилась, а тебя заставили расписаться в бумаге, где мы все якобы подтверждаем твое присутствие здесь. Это ложь. Разве устранитель не должен быть правдив? Настоящий устранитель верен не только уставу, но и своему сердцу, своей душе. Где твоя душа, Вист Лестаков, сержант и дежурный КПП-два? Привкус кураги на языке стал кислым и жгучим. — А что мне нужно было делать? — прочистив горло, чтобы быть увереннее и громче, начал отбиваться Вист. — Отказаться и не подписывать документ, который несет в себе заведомо ложную информацию! — Это… — Вист зачем-то покосился на окно, где за забором виднелась пятистенка Павла Евгеньевича. «Ходи оглядывайся. Пойдешь отжиматься ночью, Кот Баюн тебя и прижучит. Натянет вместо шкуры твое лицо, а твою сраную тушу сбросит собакам в вольер. Никто не опознает. Вот бы так и случилось». — Нечисть убивает людей. Люди убивают нечисть, — сказал Вист. В уголках губ сбилась пена. Вист очнулся, когда обнаружил себя стоящим над Кромвелем. В кармане тяжелела невидимая пушка. Вист потянулся за ней. Вспотевшие пальцы прилипли к холодному металлу. На лбу у Кромвеля нарисовалась красная мишень. Кромвель сглотнул, будто чувствуя на себе незримое дуло. — Соскучился? Хорошо, иди сюда. — Он натянуто улыбнулся и обнял Виста за талию, крепко прижимаясь к нему щекой. Вист задышал чаще. Стыд притек к вискам вместе с поднявшейся температурой. Он словно стал градусником на улице, который оставили под палящим солнцем и знойной июньской жарой. И если поначалу Кромвель обнимал как-то зажато и грубо, то через миг уже расслабленно повис на Висте. Снова оно. Вист, сам не свой, потянул руку к темной голове Кромвеля и погладил его по жестким волосам. — Курага, прием! Вызывает Персик, там гражданские уже невменяемые, срочно надо их выталкивать с КПП. Начальник караула отдал приказ закрывать ворота. Прием! — внезапное включение Идлена спасло Виста. Шлагбаумы — и въездной, и выездной — были опущены. За ними с обеих сторон копилось стадо: фуры с контейнерами, поблескивающие иномарки, ржавые жигули, микроавтобусы с заспанными лицами в окнах. И пешие. Парень, две женщины с огромными клетчатыми сумками, семейная пара с плачущим ребенком, дальнобойщик в тельняшке. Все они сразу облепили Виста, как только он высунулся из-за двери. — Граждане, прошу спокойствия! Граница сегодня закрыта на въезд и выезд! У нас чрезвычайная ситуация, и мы… Мы не можем вас впустить! — Какая еще ситуация?! — Я ребенка кормить должна! Он у меня диабетик, ему по часам! — У меня рейс сорвется! Вист мотал головой как тупая деревенская корова. Он пытался подобрать слова, смягчить, утешить, но его объяснения пропадали в шуме гневных голосов. — Сержант. Хватит нести чушь. — Мужчина подошел вплотную, игнорируя дистанцию. От него пахло дорогим табаком и свежим мясом. — Вот тебе пять тыщ, поднимай шлагбаум. Мужчина скомкал красную купюру и хлопнул ею Висту по погонам. Пистолет, который он готовил для Кромвеля больше не появлялся и никак не хотел возникать. Уверенность распалась на лоскуты и растворилась в воздухе, как сладкая вата в воде. Деньги упали на землю. Вист не шевелился: — Покиньте зону контрольно-пропускного пункта, иначе я буду вынужден применить силу. — И какую силу ты применишь? Штраф налепишь? Главному позвонишь? Так звони, подождем, вот тебе еще пятерка, если мало. Я домой еду, у меня дела, пропускай. С вышки стал спускаться Идлен, а из каморки КПП вышел Кромвель. Они будто соревновались, кто первее добежит до Виста и спасет бедного испуганного олененка от коршуна. Кромвель вытек в пространство, словно густая тяжелая тень. — Вы зачем руки распускаете? — сказал Кромвель. — Вот и второй покемон, — рассмеялся мужик. — Тебе тоже десятки мало будет? Зажрались вы тут, товарищи пограничники! Вист никогда в жизни не встречал вампиров вживую. Они жили обособленно от людей, где-то в своих общинах или в шикарных коттеджах. По крайней мере, Вист так думал. Мужчина сверкнул белыми, практически идеальными клыками. — Сержант Радищев, оперативный дежурный. Вы нарушаете режим охраны государственной границы. Вы мешаете служебной деятельности. Уезжайте. Последнее слово Кромвель сказал с какой-то особой интонацией. Он улыбнулся и поднял брови. — Интересный у вас подход к поиску нарушителей, товарищ пограничник. Не там смотрите, в зеркало давно заглядывали? — Вампир сделал шаг назад. Кромвель поравнялся с Вистом. — Нарушение режима в пограничной зоне. Вы либо возвращаетесь туда, — Кромвель кивнул в сторону зоны для ожидающих, — и ждете разрешения ситуации в установленном порядке. Либо я применяю силу, оформляю протокол, и вы проводите ближайшие сутки в изоляторе временного содержания и слушаете нашего психолога. Вам это нужно? Вампир долго изучал Кромвеля взглядом, будто рентгеном просвечивая его насквозь. Но с места не двигался. — Идите, — повторил Кромвель. Вампир обернулся к своей машине, к толпе, ища поддержки, но толпа, еще минуту назад бушевавшая, теперь затихла. Ждали, наверное, драки. Кромвель перешел в наступление, схватил вампира под локоть и плотно прижался к нему грудью: — На выход! — Ты попутал, щегол?! — Вампир ударил Кромвеля. Удар был настолько сильный, что легкое тело Кромвеля отбросило на землю. С тихим стоном он выгнул спину. — Я буду стрелять! — Вист вскинул зубец и направил на вампира. — Назад! Назад! Вытягивать магию с вампира лучом было бесполезно — вся их сила не колдовство и фокусы, а звериная сущность, сидящая внутри. Вампира быстро скрутили и увели в изолятор, как и пророчил Кромвель. Птицы переполошенно загалдели и рассыпались по небу черными точками.