Устранить нельзя помиловать

На Кромвеля еле как напялили форменную куртку, специально взяли чуть большего размера, чтобы можно было спрятать за мешковатой одеждой повязку с рукой. Пограничники придумали им двоим емкое описание: «два кислых друга». Вист проклял их мысленно, с надеждой, что за ужином они нажрутся кураги, подавятся и умрут. Вот их действительно было не жалко. Пеший дозор отправил на станцию радостную новость: нашли местных на территории, где приблизительно лежал труп мужика. К допроснику приволокли группу унылых колдунов с корзинками, КПП снова перекрыли. Компьютер не включался, гудел, мигал нижней кнопкой и гас. И так по кругу. Вист нагнулся до системного блока, но протез уперся в край стола и перегородил ему путь. — Надо провода проверить, — не дожидаясь ответа, Кромвель отодвинул Виста вместе со стулом и нагнулся под стол. Мужики с улицы странно на них смотрели, даже с каким-то презрением. «Что ты пялишь сюда, падаль? Пограничники работают!» Кромвель шерудил здоровой рукой в пыли и грязи, перевтыкал кабели и дергал розетку. Компьютер очнулся. Слова благодарности застряли между зубов, и Вист не смог их выплюнуть. Он поджал губы и угукнул, когда Кромвель вылез обратно к себе на территорию. К толстому стеклу КПП подвели первого мужика, и тот легонько постучал костяшкой пальца по подоконнику, привлекая внимание. Вист стиснул челюсти. Колдун. Вист оформлял троих колдунов как местных жителей, прописка где-то в чаще леса, но с привязкой к ближайшей деревне. Документы у мужика были перепачканы в земле и пахли сырым мхом, а файлик, в котором они хранились, зарос плесенью. Мухоморов Далис Иванович. «Вот мы и встретились, Далис-колдун!» С виду лет шестьдесят, по паспорту — тридцать пять. Дело было в бороде, которую он, судя по всему, отращивал всю сознательную жизнь. Борода эта волочилась за ним по земле, цепляя весь мусор и пыль! Издалека можно было легко спутать Далиса с лешим, так плохо он выглядел. Вероятно, Далис еще и прибухивал. Эту красную широкополую шляпу Вист уже видел, когда они только-только подъезжали к заставе. Далис нагнулся в окошко: — Думал, от меня спрячешься? Палец замер на клавиатуре, печатая в документе строчку из одной буквы. Вист встал и выпрямился перед Далисом в полный рост: — Никто и не прячется. — Виталя?! — Далис посмотрел на Виста и отпрянул. Рука потянулась к нашивке на куртке. Лестаков В.В. На доске почета папин портрет, а тут, в каморке КПП — его сын. Вист сглотнул, удавка сошла вниз, на талию, выбивая из легких воздух. — Нет тут никакого Витали, иди проспись! — Кромвель снова оказался рядом с Вистом, просунул ладонь в окошко и схватил Далиса за бороду. Далис ударился подбородком о столик и застрял в форточке. Кромвель быстро-быстро наматывал бороду на кулак, как рыбак, подсекающий щуку. — Как ты теперь заговоришь? Больно тебе?! — смеялся Кромвель. — И не так могу! И вот как! Далис, больно тебе? Далис упирался ногами и кричал, но на помощь никто не спешил. Его и других колдунов завтра ждал допрос с пристрастием со специалистами из города. — Далис! — разъяренный крик раздался с противоположной стороны заставы. Смирнов вылетел из своей будки, подхватил с земли лопату и понесся на колдунов. Кромвель выпустил бороду, Далис вывернулся из форточки и побежал прочь. Смирнов догнал его в два счета, размахнулся лопатой, но промазал. Еще раз. Промах. Магические датчики в КПП истерически пищали. Виу-виу! Далис вскинул руки и его тотчас же поглотил полупрозрачный серый шар. Удары лопаты отскакивали словно от резины. Смирнов пытался разбить щит, но зря тратил силы и гарцевал вокруг Далиса, как абориген перед костром. — Открой! — орал Смирнов. — Открой, сука! Он прыгнул на щит сверху и попытался вонзить лопатой в середину, чтобы расколоть его и вынуть оттуда Далиса. Но Далис согнулся и принялся рыть землю руками по-собачьи, пытаясь уйти от Смирнова, видимо, в барсучью нору. Их прелюдию прервал выстрел луча: магия Далиса рассеялась и втянулась в воронкообразную пушку. Смирнов рухнул на Далиса сверху прямо с лопатой и продолжил его колотить, а потом и вовсе обхватил его тонкую шею и стал бить затылком. — Убью! — цедил сквозь зубы Смирнов. — Убьет… — шепотом повторил Вист. — Не убьет, — бодро ответил ему Кромвель. — Далис живой ему нужен, чтобы память вернуть. У Виста точечно заболело место, куда недавно влетела невидимая пуля. Смирнова еле как оттащили, а Далиса сначала обработали несколькими очередями зубца и после забрали в изолятор. — Откуда ты знаешь? — спросил Вист. — Связист трепется. Сплавив сдачу смены на покалеченного Кромвеля, Вист стремглав поковылял к Павлу Евгеньевичу. Его кто-то окликнул, но голос чудился незнакомым, далеким и странным. Идлен. — Что-то случилось? — Он спустился с вышки и достал зажигалку. — Я по личному вопросу… К Ковалеву. — Вот я и спрашиваю, что случилось, — усмехнулся Идлен. Вист глубоко вдохнул. Он смотрел прямо Идлену в глаза и не знал, врать ему или нет. Чем дольше Вист его разглядывал, тем больше убеждался — Идлен состоял не из плоти и крови, как все нормальные люди, а из наглости, притворства и коварства. Эти качества заполняли его всего и иногда просачивались наружу, если хозяин им разрешал. — Мне надо в лес. Допросить Далиса, когда его отпустят из городской кутузки… — еле слышно проговорил Вист. — Ого, расщедрился на кусочек правды, даже приятно! Ладно, шуруй в лес, а я попробую растормошить Дамира. Смотри не убейся по пути. Идлен крутил в руке кортик и так наблюдал за Вистом, будто хотел сказать что-то еще. Он дернул веснушчатым носом и повернул голову на пятистенку. — Иди. Вист затравленно кивнул и пошел. Спина чувствовала пронзительный взгляд Идлена. Будто он пересчитывал кортиком каждый позвонок, пробирался лезвием между костями, выискивая удобное место, чтобы проткнуть сердце. Под ребрами запекло. — Товарищ полковник! Разрешите войти! — голос у Виста стал чужим и сиплым. — Ви-ист! — радостно проговорил Павел Евгеньевич. Кабинет пропах древесно-сладким ароматом коньяка. Бутылка от него валялась около стола абсолютно пустой. — Товарищ полковник, прошу разрешить увольнительную в деревню, в субботу после смены, с девяти вечера. Вернусь до отбоя, мне нужно забрать смазку для ноги с пункта выдачи, — на ходу сочинил легенду Вист. Шатаясь, Павел Евгеньевич навалился на на него. Протез скрипнул. Павел Евгеньевич обнимался и, кажется, плакал. По морщинам текли слезы, его щеки и нос покрылись красными пятнами. Вист подал Павлу Евгеньевичу ручку и нашел в бардаке стола бланк увольнительной. Печать, подпись, готово. — Будь осторожен… — Павел Евгеньевич зацепил Виста за куртку и притянул к себе, заговорив шепотом. — Я знаю. Технику безопасности вызубрил еще на первом курсе. И вы будьте осторожны, говорят, кошки чуют наши слабые места. Павел Евгеньевич умолк и прислонился к стене, сбивая седой головой картину с пейзажем. Он позеленел, будто его тошнило. Может быть, так и было. Никакой магии: кошки искали теплые участки на теле человека — воспаления, переломы, раны. А еще знали заранее, когда человек эмоционально нестабилен. Кот Баюн обязательно этим воспользуется. Вист вышел в ночную прохладу, пряча треугольник с увольнительной в карман. На сгнившем колесе в темноте согнулась чья-то фигура. Вист притормозил и сбавил ход, подкрадываясь к фонарному столбу, чтобы поближе разглядеть незнакомца. Уши врастопырку, широкие плечи… Дамир. Он совсем позабыл про товарища, забыл про их уговор встретиться после смены. Лицо обдало жаром, точка на макушке с пульсацией забарабанила по вискам. Виновато, совсем как нашкодившая собака, Вист подошел к Дамиру и присел рядом, вытягивая правую ногу чуть вбок, чтобы разместиться ближе и удобнее. Разговор не клеился. Дамир щелкал семечки и плевался шелухой в куст репейника. — Прививки от бешенства у него есть, — шмыгнув носом сказал Дамир. — Он послушный! И добрый! Очень добрый! Сверчки заиграли тоскливую скрипучую мелодию, в лесу томно заугукали ночные птицы. Ветер тревожил высохшие ветки старого абрикоса, с Пиузы потянуло свежестью и сыростью. — Я читал о вас в газете, — сказал Вист. Главная достопримечательность Пскова — Джульбарс с наградами. — Жуля, он же никогда… Никогда ни на кого не нападал, понимаешь? Он добрая душа, мухи не обидит! Вист молча кивал. Он не знал, что отвечать. Небо открылось товарищам тысячью желтых маячков. Звезды выстраивались в фантастические образы, рисуя линии, соединяющиеся в силуэты. Три точки — пояс Ориона, чуть выше — его щит. Еще дальше — совсем тусклое созвездие Лисички. Вист даже не знал, что из их леса можно его увидеть. Определять звезды Виста учил папа. Они часто лежали где-нибудь на лавке или прямо на земле с прозрачной пластиковой линейкой, разбирая, где чей рог, хвост и ладонь. — И что будет… Ну, с Жулей? Что Комар сказал? — Висту тяжело было подобрать слова. Кто-то сказанул про усыпление, и от этих мыслей становилось не по себе. — Комар что-то совсем уже, ку-ку. — Дамир покрутил у виска. — Наорал, поставил в наряд на кухню, что придумает мне не знаю, но Жулю оставили, пока на охрану вдоль забора, на леску его привязали. Но он не для будки, он вольерный, понимаешь? Тяжело ему там! Ему свобода нужна и рядом сородичи. А там никакой свободы: леска, будка и каша, скисшая в тарелке. Своими руками Вист нарушил спокойствие трех жизней: Кромвеля, Дамира и Джульбарса. Бедная невиновная собака мучилась в одиночестве у забора, выскакивая и лая на чужаков. Их обычно называли «звоночек» и никакой другой пользы от них не было. А Джульбарс не такой, Дамир прав. Джульбарс — рабочая собака, для выходов в лес, для поиска людей и обезвреживания врагов. Вист втянул шею как страус и спрятал голову в плечи. Вот бы сунуть башку в песок, чтобы никто не видел и не слышал. На тренировочной площадке Джульбарс первым добегал до финиша, кидался на обмотанного ватником кинолога и умел садиться «зайкой», выпрашивая вкусняшки. Теперь, усилиями Виста, его с пограничника понизили до звоночка. Это, если бы сейчас Висту сказали, что на КПП он больше не служит, а метет двор или развозит вместе с Печкиным посылки и письма. Причем, второго велосипеда ему не выдали бы, а заставили цепляться за старого вонючего мужика или бежать рядом с сумкой. — В пятницу к Комару втроем пойдем. — Идлен сел рядом с Дамиром и положил ему голову на плечо.