Устранить нельзя помиловать

Суббота. Печкин привез свежую партию посылок и писем, к телефонной будке выстроилась очередь из нуждающихся. Дамир забрал комиксы, но Идлену не дал. Вист пропустил звонок маме, ограничившись простым сообщением: «У меня все хорошо, работаю. Ты как?» Общение в режиме реального времени давалось ему с трудом. Нельзя было забрать слова назад, отредактировать их или вообще стереть до того, как отправил. А еще нужно постоянно отвечать. Сообщение создавало дистанцию между ним и мамой. Свою задачу он выполнил: отписался, почти как в рапорте, о себе напомнил, а поговорить можно потом. Мама бы задавала неудобные вопросы, жалела и общалась как с маленьким. А Вист не маленький и не жалкий. Он взрослый и серьезный, самостоятельный. Семь вечера. Кромвель сонно массировал лоб и зевал. Висту было не до сна. Он зарядил луч на полную катушку, спрятал нож во внутреннем кармане куртки, покрепче зашнуровал ботинки и поправил протезный носок, чтобы он не сполз в самый ответственный момент. А Вист верил, что этот момент возьмет да настанет. — Куда ты так нарядился? — скептически спросил Кромвель. — На Кота Баюна пошел? Так Смирнов вроде у себя в будке уже. — Не веришь — твое дело. Я не на Кота. Узнал, что Далиса отпустили домой с подпиской о невыезде. «Вот опять найдет на меня и прибью случайно, плакать буду на твоей могиле! Все уже тут знают, что Смирнов — нечисть, просто никак не могут понять, какая. А я понял». Скопив презрение во взгляде, Вист выстрелил им в Кромвеля. Мог бы и спасибо сказать, что не пулей из невидимого пистолета. Кстати, о нем… Вист забыл и отложил его куда-то далеко на полку, спрятал, чтобы ненароком больше никому не навредить. Пистолет не появлялся после того раза, как… — Почему ты так на Далиса взъелся? — снова спросил Кромвель. — Он к нам на заставу Кота Баюна подселил. — Подселил? — Несмешно, — шикнул на него Вист. — На этого «Аина» ничего в журнале нет. Закон он не нарушал, а в переписи так и написано: Аин, Кот Баюн, три года. И все. Ничего вообще нет на эту скотину! Вист прикусил язык. Он сам от себя не ожидал, что его привычные злые мысли выльются наружу. В журнале оперативного дежурного отлучка Виста датировалась с девяти вечера до одиннадцати ночи, в случае неявки — выговор и дисциплинарное наказание, лишение звания сержанта и присвоение ефрейтора. По бумагам он шел до деревни пешком, получал смазку для протеза и возвращался обратно. Ему нужно было сделать огромный крюк через деревню, чтобы обойти ее и просочиться в недра тайги к избе Далиса. Березовый шлагбаум со скрипом поднялся, выпуская Виста на волю. Что-то заставило его обернуться. Кромвель. Выдохнув, Вист сделал неуверенный шаг со здоровой ноги. Он привык ей отталкиваться, чтобы подтянуть тяжелый протез, но сегодня она не слушалась. Ночь была не черной, а какой-то густо-фиолетовой, и эта густота висела в воздухе. Пахло прелыми листьями, цветущей водой и чем-то сладким. Деревня находилась в двух километрах от заставы. Собаки завелись громким лаем, как только Вист начал подходить ближе. Дома стояли не вдоль дороги, а как будто отшатнувшись от нее, утыкаясь темными окнами в свои огороды. У косой лавки терся кот Чубайс, там же бегали куры, поодаль гудели голоса. — Солдатик! — окликнули Виста из-за забора. Вист сделал вид, что в моменте оглох и продолжал ковылять по дороге. Но на второй раз стало уже неудобно, да и старик крикнул громче. Ему пришлось сжалиться и подойти к дому. — Патрошек лишних не отсыпешь? — спросил дед. — Не могу, мне не положено. Вам зачем? — Да тварь к нам какая-то из тайги повадилась, всех кур перегрызла! — жаловался дед. — Мы теперь никуда не выходим из-за нее! Раньше и на речку, и песни пели… А щас че? Ниче! — Поставьте капкан, тут в чипке продаются. Если там зверь, то попадется, а если нечисть — позвоните на заставу, мои коллеги разберутся. Собаки рвались к Висту с предупреждающим лаем. Звоночки. «Джульбарс точно не заслужил такой работы». Последние избы остались позади, и Вист уперся в стену леса. Карта показывала пустое и не отмеченное место — первую Зажимскую заставу. Вместо изгороди вдоль размытой дороги стояли пугала. Их было штук пятнадцать, может и больше. Каждое накручено на высокий, вросший в землю кол, и обращено бледными тряпичными лицами с нашитыми угольками-глазами к тайге. Спинами — к деревне. Пугала ставили, чтобы отгонять ворон от полей, а эти же, выходило, сторожили людей. От леса, чужаков, нечисти — непонятно. От того, кто мог выйти из этого леса. Одежда на пугалах была не рваная, не поношенная. Чистые, почти праздничные рубахи, сарафаны из ситца в горошек, даже одна вышиванка, по всем признакам — новая. Ветерок шевелил пустой рукав, и, казалось, что пугало приветствовало Виста. Прямо над ухом запел металлический сухой перезвон. Вист схватился за луч, нажал кнопку и взвел курок, направляя ворончатое дуло в никуда. На ветвях абрикосов, нависших над поляной, болтались консервные, стеклянные и жестяные банки, привязанные за горлышки бечевками. И, качаясь, бились друг о друга, издавая беспорядочный, нервный лязг. Вист убрал луч в поясной ремень и выдохнул. В траве зашевелился фазан. Он выклевывал семена, жучков и курлыкал на своем. О ребра тарабанило сердце. Вист шагнул вперед, за линию пугал под звон колоколов. Или сигнализации. Он не оглядывался, но знал: они пялились и обсмеивали его жалкий вид. Их кошмарные злые рожи злорадно ржали, а пустые рукава тыкали в самое уязвимое место — протез. Дышать стало труднее. Вист задержал вдох и долго не выдыхал, пока в груди не заболело от распирающего воздуха, и голова не начала трещать в такт бьющимся банкам. В лесу было влажно, тихо и тепло. Редко переговаривались между собой горихвостки, стучал дятел, шелестели кусты и шепталась листва. Не покидало ощущение, что за ним по пятам шел кто-то очень тихий. На периферии мелькнуло темное пятно. «Леший», — подумал Вист. Но леший так долго бы его не пас, как потерявшегося быка. Леший бы сразу показался, потому что никого не боялся. Это был кто-то другой. Говорить вслух Вист боялся и думал реже. Лишние мысли — потраченное зря время. Лес все слышал и видел. Мало ли, кого захотел бы подмять под себя леший. Лешему было без разницы, кто там шарахался: девка, пограничник, убогий, ребенок, старик. С протезом, не приспособленным для бега, Вист далеко не убежит, не спрячется от хозяина леса. Тайга могла проглотить Виста не жуя, если он станет неугоден. Такого случиться не должно. Вист тронул шею. Кулон висел на месте. Хижина Далиса должна была быть где-то недалеко, между заставой и деревней, чуть левее к реке. Стволы сосен и корявых дубов стояли частоколом, между ними клубился сероватый туман. Ветви сплетались над головой в сплошной свод, сквозь который слабо пробивалось вечернее небо. Стрелка компаса крутилась юлой то туда, то обратно. Хрустнула ветка, и Вист выронил луч. Что-то яркое на мгновение ослепило глаза, словно сварочная искорка. Вист моргал, смахивая пляшущие мутные пятна и почти не дышал. Он медленно нагибался за лучом, выдвигая вперед протезную ногу, чтобы быстрее дотянуться до оружия. Тот, кто прятался в чаще, тоже притих. Вист прокручивал в мыслях технику безопасности, которая должна предотвратить нападение Кота Баюна. Смирнов пошел за ним? Поэтому деревенские собаки так взъелись? Тишина. Никого. Вист ускорился и уже хотел дойти до колдуна не из справедливости, а из страха. Дым из трубы Далиса шел не вверх, а стелился по земле. На камнях, разбросанных по участку, коряво проступали защитные руны от лешего. Рубленные стены из почерневших бревен поросли скользкой плесенью и лишайниками. Крыша, заваленная слоем палой хвои и папоротника, кособочилась. Дверь была открыта. Внутри, в блеклом свете, что-то копошилось, отбрасывая на стену гигантские, уродливо вытянутые тени. Косяк вблизи оказался пожелтевшей пористой костью лося или медведя. Снова хруст! И еще! Кто-то приближался! Покачнувшись, Вист стукнул дверь сапогом, залетел в дом Далиса и прижался к стене. Грудь распирало от тревоги. — Тише! — крикнул Далис. Он сидел на диване в другом конце комнаты и сосредоточенно вычеркивал цифры в лотерейном билете. Ведущий прямого эфира по телевизору объявлял номера. Шаткий стол был завален глянцевой макулатурой: вырезки из газет и журналов, лото, брошюры и флаера. Прицел луча ходил ходуном. Вист не мог найти опору в протезной ноге. Далис перекинул бороду за плечо, чтобы она не мешала ему писать. Прервать Вист его почему-то боялся. И неприлично это было, такой Далис сидел взвинченный. — Извините? — Вист опустил луч. — Ссаный тополь! Ты не можешь заглохнуть хоть на минуту?! Ты не видишь, бестолочь, у меня тут игра идет не на жизнь, а насмерть! Вист захотел домой. Там мама, теплая постель и никаких колдунов. Рядом с макулатурой были разбросаны комки квитанций. Долгов у Далиса целая гора, без преувеличений! — Это вы Смирнова с ума свели? Тень Далиса уперлась в закопченный потолок. Вист пытался нашарить ножик, который он спрятал в карман куртки, но руки не слушались и выпрямлялись по струнке. — Смирнов? Это который? — Далис от лото не отвлекался, истратил на вычеркивание уже четыре листа и ничего пока не выиграл. — Лемар, замполит на заставе Зажимск-два. Вы его с ума свели в конце мая. Он жену свою не помнит, а вас с Анином знает. — Вист боялся говорить последние слова, представил, как Далис наколдует и ему что-нибудь такое… Что потом он не только мать родную не узнает, но и обязательно перережет всю заставу. — А, длинный? Да, было дело, — отмахнулся от него Далис. — Погоди, а Аина ты откуда знаешь? — Аин сейчас вместо Смирнова, да? Поэтому все на заставе думают, что он чумной? А на самом деле он — это Кот Баюн? Вист пытался подойти к Далису, но протискивался с боем через сотни коробок. Из прихожей во все стороны торчали ручки, насадки и непонятные выступы. Вещи лежали слоями, как археологические пласты: снизу чудо-терки для овощей, которые резали все, включая пальцы, сверху наборы антивозрастных кремов, а еще выше какие-то приспособления для идеальной осанки. Судя по сутулой спине Далиса, не особо действенные. — Ты вообще кто?! — Далис вскочил с дивана, бросив лотерею. Вист дернулся назад, но пирамида из хлама отрезала ему путь к двери. Далис рассматривал Виста, как диковинную зверушку. Все его внимание привлекал протез. — Лестаков Вист Витальевич, сержант устранителей незаконной магии! Пришел спросить, зачем вы подселили к нам на заставу Кота Баюна! — Вист собрался и крикнул. Для убедительности Вист подобрал жестяную чистую банку и швырнул ее в хрустальную люстру. — Никого я к вам не подселял! Он сам к вам подселился! Шкуру вы его забрали! Что же ты творишь, гаденыш?! — Смирнов — это Аин? Говори! — Вист кинул терку в шкаф. Дверца треснула и повисла на шпингалете. По телевизору закончилось лото и началась новая передача: «Золотой крючок», где обаятельный ведущий впаривал очередную чудо-щетку для чистки обуви. Далис, как завороженный, уставился в экран. Висту пришлось оттягивать его за волосы обратно, чтобы продолжить разговор. — Говори! — Вист тряс Далиса за бороду. — Иначе я тебе твою косу отрежу! Далис упирался, визжал и пытался сбить его колдовством, только вот вся его сила была в бороде. — А-а-а! Пусти, гад! Что делается-то! В моем же доме! Ни стыда, ни совести! Смирнова твоего я заколдовал! Я! Но он не Кот Баюн! Он не Аин! Вист уронил Далиса на пол и сразу же получил магический разряд в живот. Сердцу внутри стало тесно, и оно начало протискиваться между ребрами на выход. Вист поднялся, придерживаясь за какой-то выступ. — Зачем ты заколдовал Смирнова?! — взбесился Вист. — Надо было и заколдовал! А ты кто?! Следователь?! Нет! Вот и вали отсюда! На периферии снова расплывалось черное громадное пятно. Заряженный энергией треск луча впился в пустоту. Никого. Пистолет лежал в ладони уверенней и проще. Наверное, потому что был только в голове. И стрелять из него можно было в кого угодно без последствий: представил красивую смерть, а на завтра этот человек жив-здоров. Мямля. Трус. Мышцы гудели от напряжения. Вист полностью выпрямил руки, удерживая отяжелевший луч. Далис стоял недвижно и смотрел на него тупыми глазами. Вист готовился стрелять, но не стрелял. — Тебе Кот Баюн приказал? Аин? — спросил Вист. — Что?! — скривился Далис. — Да чтобы этот плешивый и мне что-то приказывал?! Я сам по себе и начальник мне не нужен! За собой смотри, чьи советы слушаешь! Картинка рябила и расплывалась. Закружилась голова. В животе заурчало. Волоски на руках встали дыбом. Небольшое зеркальце над раковиной отражало горбатую спину Далиса и… Кого-то чужого, безумного, с вытаращенными глазами и распахнутой черной пастью в коричневой устранительской форме, рубашке и берцах. Изба Далиса уменьшилась и давила на него потолком. Вист посмотрел на свои пальцы. Ни когтей, ни шерсти. Это не он отразился в зеркале. Далис обернулся как-то нервно, а потом перепрыгнул ворох вещей и разгреб доступ к окну: — Зачем ты мне сюда его привел?! Вист не стал ждать, когда Далис очухается и нанесет новый удар. Он попятился и вывалился из избушки. Следом за ним выкинулся луч, а ножик впился в землю на том уровне, где висела монета с дырочкой. Далис вышел наружу со щитом. В вечерней темноте было не разглядеть, но Вист почувствовал какую-то тварь. Он слышал ее тяжелое дыхание через рот, видел мельком отблеск желтых зрачков. С громким хлопком посреди опушки раскатился разноцветный ковер. Розовые искры фейерверками отскакивали от деревьев, камней и щита Далиса. Магия колыхалась, переливалась малахитом, сиренью и багрянцем, рассыпалась на ленты. Алые всполохи окрашивали траву в кровавый цвет, фиолетовые вихри закручивались спиралями и уходили в небо. «Куда? Назад? Вперед? Обратно в клоповник к Далису? В кусты к той твари?» — Ах ты, зараза! — ругался Далис. — Все-таки сбежала его зверюга на волю! Зачем он сюда ее притащил?! Вист встал. Титановая ступня цепляла корни, тонула в зыбких мхах. У него есть еще два выстрела луча. Из кустов искрами вылетали мелкие белые камни. Они светились в темноте. Все перемешалось: казалось, что земля — это звездное небо, а звездное небо — земля. Висту непременно стоило перевернуться и уйти вверх тормашками. Он стрельнул раз, второй, но зверь уходил, мелькая среди темных стволов. Лесная чаща кружила Виста, путала тропинки и подкидывала под ноги острые камни. Совсем близко раздался чужой и бесовской хохот. Вист шагал шире и уже перестал целиться, спрятал луч и достал нож. В лесной глуши не разобрать было, на что этот звук был похож! На сову, на девичий визг, на собачий отрывистый лай. На все сразу. И хохот этот гнал Виста по неизведанной тропе, подальше от дома Далиса. Протез скрипел и сопротивлялся, кожа на месте мозоли лопнула. Когда за верхушками могучих сосен показался прожектор, Вист остановился. Застава.