Устранить нельзя помиловать

Осадок тревоги вертелся в груди волчком. С витража на Виста тоже смотрел Кот Баюн. Никуда от него не спрятаться. А Вист смотрел на храпящего Дамира. На его мирное доброе лицо, на густые брови. Идлен тоже спал. Не снилось ничего или он просто позабыл, но поднялся свежим и на удивление бодрым. Гимн из громкоговорителя трубил вполголоса, дневальный разбудил казарму ровно в шесть. Пограничники зашуршали одеждой. — Я думаю, Кот Баюн не сам украл свою шкуру, ему помогли. Не мог же он пробраться на заставу, — сказал Идлен. — Фигня какая-то, — ответил ему Дамир. — Кому это надо? Опять Смирнова психом клеймим? Мы уже, вроде, убедились, что он жертва. — У нас будто дураков мало. — Или зверь ему принес! Ты вот его защищаешь, понимаю, я тоже Жулю защищаю всегда, он мой первый друг! Но я не знал, что он на Радищева кинется. И ты можешь не знать, например, будет ли он Баюна слушаться или нет. Я ничего не хочу сказать, просто… Они почти дошли до будки КПП, Джульбарс тянул поводок к разросшимся у фасада здания одуванчикам и пытался схватить желтые головки ртом. — Слушай, ты пытаешься сейчас что сказать? Зверь — лиса, и со всякими кошками точно водиться не будет, слушаться тем более! — зло парировал Идлен. От чужой ругани и без того ватная голова начинала раскалываться. Идлен и Дамир спорили каждый день по несколько часов, и Вист иногда думал, что, если переводить их перебранки в энергию, то застава могла жить без электричества лет десять. Вдохнув побольше лета в легкие, Вист твердо наступил на правую ногу. Протез казался непривычным и чужеродным. — Тогда их надо стравить! А что, неплохо. Посмотрим, как твой пес с котом раз на раз сойдется! — не успокаивался Дамир. — Ты что такой трудный, Коровин? Лиса это! Идлен зацепился за перила вышки и прыгнул на них, скатываясь вниз к товарищам. А потом снова поднялся и съехал. — Лиса, собака, какая разница? — Да пошел ты! «Вот и поговорили», — думал Вист. Дежурный по заставе наорал на Идлена по громкоговорителю. Идлен засунул кулак в карман. Вист уже выучил, что в кармане Идлен показывал дежурному средний палец. Он и сам нередко хотел что-то эдакое закрутить втихую, но даже дуля у него получалась слабой и безобидной. Идлен, скорее всего, не боялся, что с ним перестанут общаться из-за Виста. С ним и так никто не общался. А вот у Дамира друзей был целый вагон. Но отказываться от Дамира первым Вист не хотел. За эти два месяца Вист привык к нему. Привык к своей нужности. — Что это за птица так поет? — спросил Вист, усаживаясь на свое место. — С утра пиликает. — Соловей, — ответил Кромвель чуть погодя. Вист расстегнул несколько пуговиц рубашки и ослабил галстук, пока гражданских на горизонте не было. Кромвель сделал тоже самое. И от этого передразнивания стало смешно, а не злобно. Вист уже в принципе мог понять, какой Кромвель человек, и вроде бы, ничего злого он в виду не имел. Трель тревожного звонка прервала спокойствие утра. Кромвель схватил трубку, угукал и агакал, будто не знал других слов. Он много дышал и мало моргал, его разноцветные глаза стали темными и безжизненными. — Что там? — беспокойное чувство зародилось в груди, и Вист отъехал на кресле к проходу. — Труп … — Кромвель шагнул назад спиной. — Опять?! Почерк тот же? Что сказали? — Ничего общего с тем, у реки. Он уже… Уже разлагаться начал. На заправке его нашли, в овраге. Кромвель открыл журнал. Его руки дрожали. На спортплощадке вновь собралась толпа: созвали резерв, отправили дозор с Макаренко, Дамиром и несколькими пограничниками. Они оцепят место обнаружения, Макаренко констатирует смерть… Вист словно попал во временную петлю. Павел Евгеньевич, взмыленный и нервный, командовал охрипшим голосом. Тело доставят на заставу до приезда ФСБ и УНМ из города. У Виста будет шанс расспросить Макаренко и выведать, связан ли этот труп с предыдущим. А еще лучше — поискать совпадения в дате смерти и дате обнаружения магического сгустка! Вист улыбнулся. Все так и было: тело в пакете привезли к медпункт, пастуха отправили в допросную. Вист вышел на улицу, ведомый искренним детским восторгом. Вместо пистолета в руке он сжимал папину монету. «Серия убийств. Мужчина у реки, этот персонаж у склона, папа — все они помешали кому-то! Коту Баюну. Ему удается убивать, потому что он в облике человека, возможно кого-то, кто знаком… Кто-то из деревенских? Они же часто сюда приходили, передавали что-то». Окрыленный догадками и загадками, Вист врезался в кого-то и пошатнулся от удара. Дамир. Волосы под кепкой вымокли, на штанине гроздьями висели репейники и колючки. Джульбарс устало лежал рядом в траве и высунул алый слюнявый язык. — Ковалев с психу нас чуть не отправил на другую точку, — пожаловался Дамир. — Что орал, сам хоть понял? Я ему говорю, типа, что вы так кричите, все животные передохнут от вашего крика, у собак настрой сбивается, а он мне, знаешь что? Говорит, наряд тебе, Коровин, никакого дозора! — Пошел он, — тихо ответил ему Вист. Дамир опешил. Он высоко вскинул брови и удивленно хлопал глазами. — Задрал он меня, — объяснил Вист. — Правильно, давно пора уже, не знаю, что ты мнешься постоянно! — Да, пора уже. — Смотри, что это за делегация к вам идет? Заведующий архива в сопровождении нескольких офицеров стремительно приближались к будке КПП. Джульбарс навострил уши и поднялся, ведя носом по ветру. Вист оттолкнулся от столба, на который опирался. — Журнал наблюдений на стол Ковалеву, сейчас! — громким басом приказал дежурный заставы. — Проверят журналы наблюдений за последние два месяца, а у нас там труп, датчики фиксируют сгустки магии. Херня на херне! Все в утиль, ты меня понял, глазастый? К КПП подкрадывался и Смирнов. Он приник к стене около бочки с водой и замер. Их с Вистом взгляды пересеклись. Смирнов ничего не сказал. — Проверить по спискам не явившихся, в увольнении пограничников. Морда у жмурика всмятку, даже родная мать не опознает! Смирнов недобро сощурился и просочился в будку, уведомляя всех присутствующих громким кашлем. Вист забежал за ним. Грохот от протеза было слышно за километр. Офицеры сразу уставились на Виста осуждающе и брезгливо, как на коровью лепешку посреди музейных экспонатов. Он юркнул на свое рабочее место. — Позвольте мне вмешаться в вашу дивную беседу! — сказал Смирнов. — Давайте мы не будем нагружать молодняк этой волокитой, а все-таки, оставим это дело заведующему архива. — А что у нас теперь майорские выродки неприкосновенные? Задания им нельзя поручить и приказы отдавать? — оскалился заведующий архивом. — А разве это не ваша прямая обязанность — заниматься архивом? Почему этим должен заниматься оперативный дежурный? Вы вообще знаете задачи оперативного дежурного? Он бумажками занимается в нерабочее время, вы меня слышите? Который сейчас час? Посмотрите на часы! Рабочий день не окончен! Попрошу вас удалиться из служебного помещения и дать парням отработать смену. Ночью приходите. Кромвель сгорбился над журналом и выводил что-то ручкой, сильно нажимая на бумагу. От напряжения под его кожей вздулись синие вены, лицо покраснело. Он облизнул пересохшие губы, разворачиваясь к белому свету из окна, и Вист только тогда увидел, что его пронзительные разноцветные глаза намокли от слез. — Скажи мне, Лемар, — начал заведующий архивом, — нахер ты этих сосунков выгораживаешь тут? Пляшешь? Платят тебе только за Зорина! Мы его и не трогаем! Этих — нам оставь! — А мне за этих тоже платят, только не богатые дяди, а государство, которое меня на психолога выучило. Я с этими пацанами занимаюсь, налаживаю их психическое здоровье, а вы его своей утилизацией портите. Пойдемте, я и с вами беседу проведу, вы мне про свои травмы расскажите, у вас же их много — по лицам вижу! — Доиграешься ты, Лемар! Мало тебе колдун прописал? Совсем из ума выжил? — Да, выжил, и сейчас буду кидаться на вас с ножом! Лестаков, у тебя есть нож? Или ручку мне дай, я ее сейчас в кого-нибудь всажу! Смирнов не был похож на человека, который намеренно хотел подгадить Висту и замарать его репутацию своей запиской в дурдом, или куда там он ее отправил. Сейчас он защищал их, причем совершенно бесплатно. Дежурный смены, заведующий и несколько их коршунов покинули каморку КПП. Смирнов украдкой посмотрел на Кромвеля и вышел сам, неплотно прикрыв дверь. Кромвель сначала негромко всхлипнул, а потом схватился обеими руками за журнал и разрыдался вслух. Он жадно глотал воздух, заикаясь и давясь им, слезы капали на бумагу и листы покрылись мокрыми буграми, буквы смазались. И Вист даже не мог предположить, что у него случилось, кто его так запугал, но чувствовал в этом ощущении беспомощности знакомые нотки. Довели. Накопилось. Могло быть все, что угодно. Пускай его и не звали, уходить Вист не планировал. — Воды? — собрался с духом Вист. Он сказал это с трудом, подыскивая нужный момент, который все никак не мог настать. — Да… — шепотом ответил ему Кромвель. Вист поковылял на улицу, там снова встретился с Дамиром. Джульбарс в свое удовольствие ел одуванчики вместе с остальной травой и землей, зачерпывая пастью как ковшом. Вист махнул товарищу жестяной кружкой. — Ты куда? Что сказали? Что приходили? — пристал с расспросом Дамир. — Сам толком не понял, они сказали, что надо срочно архивы поднимать и все Ковалеву нести, а потом утилизировать, прикинь? — Прикидываю… Ну и жопа… — Потом Кромвелю плохо стало, он как в истерике забился внезапно, дышит плохо, бледный, пот с него градом льется и слезы! — Напическая атака, — с умным видом сказал Дамир. — У меня мама с таким работает! Это от нервов, надо ему успокоительное попить. — Пока просто воды попросил… Пойду в столовке из-под крана налью, а то там в чане одна курага… Боюсь он еще и потравится. — Что там у вас опять случилось? — встревоженно спросил Идлен. Он спустился с вышки уже со своим термосом и открыл его на пути, наливая Висту в кружку: — Это чай без сахара, черный, прохладный, там в кране одна хлорка. Проще из лужи напиться. — Ты прикинь, — Дамир параллельно пытался вынуть из пасти Джульбарса камень. — Просили журналы сначала Ковалеву, потом в утиль. Про трупы где! Что думаешь, голова? — Голова у меня в последнее время не думает, — трагично заявил Идлен. — Давайте, лучше, не Баюна со зверем стравим, а Смирнова с Ковалевым, на это я бы посмотрел с удовольствием! И толку больше! — Все, пацаны, я пошел, — Вист сказал это вслух и был очень доволен собой! К этому моменту Кромвель уже утих и почти не плакал, а тупо пялился на синие волны, оставшиеся после потекшей ручки. — Ты… Это…Ну, — Вист поставил рядом с ним кружку. — Перепишешь, а то, что тут тебе наговорили — бред. Не слушай никого, слушай себя, потому что ты очень дельные вещи говоришь для других, а сам будто к себе не прислушиваешься. Кромвель качал головой. Он настороженно поднес к кружке нос, понюхал, а потом попробовал чай языком. Вист и отсюда видел, что чай был очень крепким. За два глотка Кромвель осушил кружку, и кажется, выпил бы еще, но Идлен уже вернулся к работе на вышку, Дамир с Джульбарсом растворились в псарне. — Спасибо. Прости, что я так расклеился, давно такого не было, — Кромвель пытался выловить чайные капельки со дна. — Мне нужно быть готовым к тому, что люди сами по себе гадкие создания. — Не извиняйся, что ты! — Висту стало стыдно. — Все нормально! Я вот еще больший нюня, чем ты, такая размазня! И плачу, и злюсь постоянно, что ничего не получается… — Значит, мы две размазни? — Кромвель моргнул, смахивая последние остатки слез и по-доброму растянулся в улыбке. — Да. Грузовик с обшарпанными боками привез тахты и шкафы. На КПП запахло пылью и бензином. Водитель, мужчина лет сорока в клетчатой рубашке. Лицо усталое, обычное. Документы в порядке. Вист бегло сверял данные в системе. Все чисто. Снова вызов кинолога на место. Дамир мог отсюда и не уходить. — Маршрут длинный, — сказал Вист, возвращая паспорт. — Будем досматривать. Водитель лишь вздохнул, как будто раздраженно, но смирно встал около грузовика и закурил. Вист кивнул Дамиру, и они зашли вместе с Джульбарсом. Фургон был забит до потолка упакованной в стрейч-пленку мебелью. Джульбарс, пробежав вдоль груза, у одной из стенок замедлился, беспокойно обнюхал стык между двумя большими коробками и сел. — Ага, — тихо сказал Дамир. Коробки с диванами выглядели идентично, но стяжки были чуть темнее, как будто их затягивали другим инструментом. Вист провел рукой по углу: изнутри, сквозь картон и поролон, прощупывалась не мягкая упругость наполнителя, а что-то плотное. — Выгружаем на платформу, — холодно и по-взрослому сказал Вист. Совсем как папа! Лезвие со скрипом разрезало картон и пленку. Поролон, оберточная бумага… И в специально вырезанной нише прятались плотные кирпичи в черном полиэтилене. Десять штук. Водитель бросил окурок. — Стоп, руки из карманов! — выкрикнул Вист так громко, что сам испугался своего голоса. Водителя прижали к металлическому уличному столу. Обычно туда складывали мелкий багаж для быстрого досмотра, но сегодня о запачканную гладкую поверхность елозили рожу контрабандиста. Второй шлагбаум опустился. — Не могу до Вишни твоей докричаться, — свесился сверху Идлен. — Он там что, все-таки умер? — Он не в духе… — Вист бы еще что-то продолжил, как заметил в общей суете знакомый силуэт. Он увидел Кромвеля. Тот прятался в кустах форзиции, пробираясь сквозь желтые ветви как тигр на охоте. Кромвель отчаянно, но уверенно полз к открытой двери в начальскую пятистенку. Вист сдал назад, вручил Дамиру блокнот и папку. — Ты куда намылился? — спросил Дамир. — Кромвель в пятистенку полез… — земля, кажется ушла из-под ног Виста. — Дебилоид! — Я сейчас! Поспеть за Кромвелем, не привлекая внимания, было сложно. Вист толкнул дверь и вплыл в прохладную, пропитанную запахом дорогого алкоголя тишину кабинета. «Надо уйти. Сейчас же. Сказать, что заблудился… Или что решил навестить, а тут вот этот…Нет, не пойдет! Не пойдет! Что тебя сюда потянуло?!» В окно Вист увидел двор: водителя тащили в изолятор, около грузовика крутились пограничники, отгоняя машину с единственной дороги в специальный гараж. Слишком много глаз. Кромвель рылся в нижнем ящике массивного стола, отодвинул сейф, ощупывал панели и залез в высокий шкаф с одеждой. — Жить надоело?! Ты что творишь? — сипел Вист. — Доказательства. Раз шкуры тут нет, возможно, есть другое… — бормотал Кромвель. Его не смущали пустые бутылки и грязные чекушки, Кромвель без задней мысли опрокинул пепельницу, когда дернул за шкафчик. Вист в панике собрал окурки обратно, задвинул шкафчики и закрыл дверцы, расставил на столе бардак, — каким он был до их визита, — вернул на место многочисленные документы и справки. Кромвель недовольно рыкнул и полез под ковер, будто сейчас там вдруг обнаружится тайный ход в подвал. Ничего. — Хватит! Пойдем отсюда, пока он не вернулся! Он нас убьет! — Вист еле сдерживался, чтобы не закричать. — Кто убьет? Кот Баюн? — Ковалев! — Вист придержал Кромвеля, чтобы тот не кувыркнулся. Кромвель вскочил на стул грязными сапогами и полез на антресоль, но пошатнулся, схватился за край и с грохотом рухнул вниз, цепляя за собой коробку. Она порвалась и выблевала из себя содержимое: старые потертые бумажки, пожелтевшие листы, папки с чьими-то делами. А рядом кучка каких-то непонятных Висту оберегов. Кромвель ткнул в сверток: — Это люди делают, чтобы порчи не действовали. Такой Смирнову нужен, от Далиса. Вот, это дело о мужике у реки! Прячь скорей! И вот еще, тут договор, его надо обязательно сохранить! — Что там… — Потом, потом прочитаешь! Вист смотрел и его тошнило. Он почти не помнил, как они начали запихивать все обратно. Кабинет принял первозданный облик идеального беспорядка. И в этот момент, как по заказу, из коридора донеслись шаги и раздраженный говор Павла Евгеньевича: — Куда он провалился?! Вист зажмурился, пытаясь заглушить стук собственного сердца. Павел Евгеньевич приближался, скрипели половицы. Кромвель поволок Виста к окну, и это было отчаянным и провальным решением, потому что шуму он производил ровно столько же, сколько и грузовик с мебелью. Павел Евгеньевич остановился. И мир вокруг тоже. Звук на заставе выпил кто-то большой, и из громкоговорителей хором полился нестерпимый и высокочастотный писк. Он залезал в ноздри, в уши, и доносился не с улицы, а будто изнутри Виста. Кромвель потянул его к двери, и приоткрыв, высунулся первым. Павел Евгеньевич уже был далеко. — Бежим! — сказал Кромвель поверх какофонии. И они побежали. Вист крепко взял его за локоть, пытаясь держать темп, но все равно отставал, протез тянул назад. Кромвель вывел его из пятистенки через кусты обратно к забору, от забора к вышке, а от вышки к будке КПП. Горячий воздух гулял по легким. Вист не мог отдышаться и набрал из бочки ладошку прохладной воды, омывая лоб и щеки. Звук резко прекратился. — Что-то у нас какие-то сбои постоянно, да, Радищев? — Идлен возник будто из ниоткуда. — Сходи и проверь, товарищ-начальник заставы только рад будет тебя там видеть, — язвительно ответил ему Кромвель. — А где мое спасибо? — затребовал Идлен. — Это твое спасибо за мою песню! И я тебе «спасибо» не должен! — продолжал Кромвель. — У людей так принято! Говорить: «спасибо»! — Да мне плевать, как у людей принято! — Кромвель посмотрел на Виста. — «Спасибо»! Доволен? Вист продолжал пить из бочки, распугивая мошкару. Вода была на вкус как болото. Или канализация. Несварение ему обеспечено. Тут уже собрались и Дамир, и Джульбарс, оставалось дождаться Смирнова для полной картины. — Да что ты со всеми собачишься, Зорин! — попытался разрулить ситуацию Дамир. — Закройте оба рты! Уже весь двор вас слышит! В каморке Вист вывалил на стол все, что они с Кромвелем сгребли в пятистенке. — Контора «Золотой зуб», — начал Идлен. — Исполнитель»: группа лиц от конторы «Золотой зуб» — «Исполнитель», с одной стороны, и «Заказчик»: гражданин Ковалев Павел Евгеньевич — «Заказчик», с другой стороны, заключили настоящий договор о нижеследующем: Заказчик поручает, а Исполнитель принимает на себя обязательство по оказанию комплекса услуг психофизического воздействия в отношении: Объект номер один: Радищев Велиор Николаевич. Объект номер два: Радищев Кромвель Велиорович. Цель мероприятия: создание условий, побуждающих Объект номер один к молчанию. Характер услуг. Разрешенные методы: Демонстрация силы, нанесение побоев средней тяжести, исключительно в случае оказания последним активного сопротивления или с целью демонстрации серьезности намерений. Угрозы физической расправой, применение специальных средств без следов огнестрельного оружия. Категорический запрет. Убийство любых лиц запрещено. В случае, если в ходе выполнения работ возникнет ситуация, требующая применения огнестрельного оружия или причинения смерти одному из Объектов, Исполнитель обязан немедленно прекратить выполнение работ. Оплате подлежит только фактически выполненный этап. Конфиденциальность: Заказчик обязуется не раскрывать факт привлечения Исполнителя. Исполнитель обязуется не распространять информацию о том, кто является инициатором действий. Запрещено нанесение травм, влекущих за собой инвалидность или увечья, несовместимые с быстрым заживлением. Шкура Кота Баюна передается Заказчику в течение двенадцати часов с момента завершения операции. Состояние шкуры — целостное, пригодное для наглядной демонстрации. В случае непреднамеренного летального исхода любого из Объектов по вине Исполнителя, Исполнитель обязуется вернуть аванс в двойном размере и аннулировать все имеющиеся доказательства. ФИО и подписи обеих сторон. Идлен закончил читать договор. Его лицо не дрогнуло, только челюсть чуть сжалась и пальцы, державшие листы, побелели на сгибах. Он дочитал до подписей, помолчал секунду, потом аккуратно положил бумагу на стол. Все, что до этого пытался выстроить Вист в своем мозгу — разрушилось. Он не ощущал опоры, хоть и твердо стоял на ногах. Будто всю его нижнюю часть тела парализовало. Новый пазл никак не складывался, ни одна фигура не подходила к другой. — Что делать будем, пацаны? — Дамир встал у окна и следил за двором. — Отцу отправлю, пусть посмотрит. На это письмо он мне точно ответит… — буркнул Идлен. — А если Ковалев узнает, что эти два сапера в его кабинете рылись? Поймет, что конкретно пропало? Он же понимает, какие у тебя возможности. — Мы все убрали… — сказал Вист. — Унюхает, не знаю! Чуйка у него сработает в своем сраче копаться, а договора нет! Он же по этой бумажке может не только с бандитов этих что-то требовать, но и засадить их в случае чего, мол, проводил операцию по обнаружению… Дамир выглядел необычно взволнованно и говорил резко, почти грубо. Вист слышал каждое слово, но они долетали до него будто сквозь толщу воды. «Поэтому Велиор сбежал. И поэтому предупреждал Кромвеля. Он все знал. Почему Ковалев нанял их запугать Радищевых? Почему?!» — У нас гости из города, — прервал поток его мыслей Идлен. Кромвель, услышав это, проскочил мимо Дамира на выход и выбежал на улицу. Вдалеке с накатом грянул гром.